Мёртвые души 6. Якорь души

Глава 4

Илья поднял глаза:

— Нам нужно укрытие?

— Да. Но не от врагов. А от самого процесса.

— Какого ещё?

Я остановился и посмотрел на них внимательно.

— Ваши средоточия теперь мифического уровня. Это не просто красивые слова. Это — другой масштаб внутренней структуры. И если вы хотите, чтобы тело, разум и дух работали правильно, придётся пройти стадию подстройки.

— Подстройки?

— Следующие сутки вас будет перекраивать изнутри. Мышцы будут ныть, нервы дёргаться, в голове всплывут мысли, которых вы никогда не думали. Возможно, пойдут сны, возможно — глюки. Ваш дух будет раскрываться, и если он слаб, может попытаться вас же и сломать.

— Звучит… оптимистично, — буркнул Саша.

— Зато честно, — я бросил на него взгляд. — Это не смертельно. Но неприятно. Всё, что вы есть, должно перестроиться под новую глубину. Это не просто "новый уровень". Это другая природа.

Илья сглотнул.

— Можно… подготовиться?

— Именно это мы и сделаем, — кивнул я. — Найдём подходящее место. Закроем периметр. Приготовим воду, пищу, хотя бы минимум. После этого — никуда не ходим, ни с кем не говорим. Только ждём. И держим себя в руках.

— А ты? — спросил Саша. — С нами будешь?

— Конечно. Я уже проходил это. И не раз. И знаю, где граница между "сложно" и "опасно".

Парни переглянулись.

В них не было страха. Было волнение, ожидание… и, самое главное — готовность.

— Тогда… пошли? — спросил Илья.

— Пошли, — кивнул я. — Времени у нас немного.

Мы нашли подходящее место чуть южнее, среди обломков старого тоннеля метро, который вышел наружу после обвала. Бетонные своды укрывали от ветра, земля была сухой, а входы легко перекрывались железными листами и несколькими камнями.

Идеально — для перерождения.

Я развёл небольшой костёр у стены, поставил на огонь воду и открыл один из паеков, давно припасённых для куда более мрачного случая. Пища была простая — сушёное мясо, варёные крупы в самонагревающемся пакете, немного минералов, изотоники, витамины.

Пока я готовил, парни начали изменяться.

Сначала — тело.

У Саши начал сводить ноги. Судороги шли по бёдрам, как волны, но он стиснул зубы и не застонал. У Ильи под кожей вздувались жёсткие полосы, словно мышцы пытались перестроиться заново. Они не кричали — только дышали глубоко, тяжело, как в бою, будто каждый вдох приходилось выцарапывать у мира.

Я подложил под них свернутые одеяла, дал тёплой воды, подал еду, когда судороги немного отпустили.

— Ешьте, — сказал я. — Тело не перестроится на пустом топливе. А голод не делает из вас воинов, только жертв.

Они ели молча. Жадно. Даже не глядя на еду — просто вбирая в себя всё, что поможет не развалиться изнутри.

Разум, как и ожидалось, прошёл почти безболезненно. У обоих появилась та странная сосредоточенность, которую я узнавал с полуслова. Взгляд — глубже. Речь — чуть реже, но точнее. Они начали думать, не просто реагировать.

А дух…

Тот вообще не проявлялся внешне. Ни дрожи, ни жара, ни искр. Но я видел: в них что-то выравнивается. Где раньше была тень страха — появилась внутренняя тишина. Словно они не просто жили, а поняли, что хотят жить. Не ради страха. А ради себя.

Я не вмешивался.

Просто следил, подкладывал дрова, варил вторую порцию еды, разбирал найденные трофеи. Присматривал.

Через несколько часов жара у Ильи спала, Саша смог снова нормально двигать рукой, и они уснули — быстро, без слов, как спят те, кто сегодня вырвал у мира что-то ценное.

Я сел у входа в укрытие, прислонившись к бетонной стене, и смотрел в темноту, где засыпали болота.

Всё идёт правильно.

И, возможно, впервые за долгое время — с будущим.

Утро было тихим.

Никаких звуков тревоги, криков, выстрелов. Только ветер, проникающий сквозь щели старого бетона, и шорох травы, растущей из трещин.

Саша и Илья проснулись раньше, чем я ожидал. Видимо, новые тела требовали меньше отдыха. Они выглядели посвежевшими, более собранными, с каким-то хищным спокойствием в движениях. Не бойцы пока… но уже и не уличные мальчишки.

Мы сидели у остывшего костра, ели остатки ужина, когда я заговорил.

— Я не собираюсь возвращаться под власть трущоб. И уж точно — не собираюсь подчиняться родам.

Они сразу замерли, взгляды стали серьёзнее.

— Система, что построена сейчас… мёртвая, — продолжил я. — Она держится на страхе, на ограничениях. Людям не дают расти. Им выдают стены, пайку и приказ. А кто сильнее — держит остальных за горло.

— Да, — тихо сказал Илья. — Мы это видели каждый день.

— И если кто-то хочет жить иначе… — я взглянул на них, — …нужно сделать своё. Не договариваться. Не просить. А создать. Свою зону. Свой порядок. Свою крепость.

Саша поднял бровь.

— Ты хочешь… основать поселение?

— Да. С нуля. Пока — в неконтролируемой зоне. Место, куда можно будет привести тех, кто хочет расти, а не гнить. Без поклонов родам. Без налога на воздух. Но с правилами — своими. Строгими. Честными.

Молчание затянулось на несколько секунд.

Потом Саша медленно кивнул:

— Я… не думал, что это вообще возможно. Но если ты скажешь идти — я пойду.

— Я тоже, — сразу добавил Илья. — Не потому что ты сильный. А потому что… ты дал шанс. Ты не взял ничего, а дал всё. Это… редко.

Я откинулся на бетон и тихо сказал:

— Я не собирался никого брать с собой. Не планировал искать "последователей". Просто делал то, что считал правильным.

— И вот, — усмехнулся Саша, — ты уже не один.

— Трое — это немного, — заметил Илья. — Но, знаешь… трое — это уже начало.

Я не ответил сразу.

Но внутри что-то щёлкнуло.

Вот так — без крика, без идеологии, без флагов — начинаются основания новых миров.

С одного костра. С трёх голосов. С желания больше не быть частью гнили.

Мы шли по тропе, едва различимой среди зарослей. Утренний воздух был прохладным, но спокойным. Мир, казалось, замер — будто наблюдая за тем, куда мы направимся дальше.

Разговор шёл вразнобой — пока Илья вдруг не сказал:

— Слушай… есть одно место. В сотне километров от города, может чуть больше. Там был… частный посёлок. Ну, как посёлок — почти крепость.

Я обернулся.

— Крепость?

— Почти, — кивнул он. — Один безумно богатый тип выкупил кучу земли и решил построить средневековый замок. Камень, башни, подземелья, даже фальшивый ров с водой. А вокруг — десятки зданий. Не домики, а настоящие монументальные постройки: мастерские, зал приёмов, дома для "избранных гостей", охраны, всякого такого. Там ещё не всё было достроено, но многое успели.

Саша удивлённо поднял брови:

— Я даже не слышал об этом. Реально существовало?

— Я там работал, — ответил Илья. — До всего. Каменщиком. В бригаде. Там была хорошая оплата и куча странных условий: не спрашивать, не снимать, не лазить куда не надо. Но я видел — там можно жить целому гарнизону.

Я нахмурился, задумавшись.

— И когда начались пустоши…?

— Все бросили. Рабочие разбежались, хозяин вроде пытался выехать на бронированном кроссовере, но слухов потом не было. Говорят, в город не попал. Посёлок просто остался, гниёт где-то на границе старых дорог.

Я прищурился.

— Если даже половина того, что ты описал, сохранилась — это идеальная точка.

— Там далеко, — заметил Саша. — Но если есть шанс на стены и фундамент, это уже лучше, чем собирать крепость с нуля.

— Ты найдёшь дорогу? — спросил я у Ильи.

— Найду, — уверенно кивнул он. — Там был старый маршрут через промышленную зону, потом поворот у разрушенного моста и в лес. Я примерно помню. Если ориентиры остались — выведу.

Я кивнул. Всё складывалось слишком точно, чтобы это был просто случай.

— Значит, это наш следующий путь, — сказал я. — Проверим. Если место подходит — закрепим его за собой.

— Начнём строить? — с осторожной надеждой спросил Илья.

— Начнём возвращать себе землю.

И если там действительно стоит полуготовая крепость — она не будет пустовать долго.

Мы обошли почти весь периметр восточной окраины, пробрались через несколько полузасыпанных тоннелей, заглянули в пару ржавых гаражей и старых складов.

Ничего.

Ни старых внедорожников, ни грузовиков, ни мотоциклов — всё либо сгнило, либо разобрано, либо вывезено теми, кто был проворнее. Даже велосипеды, и те были либо без колёс, либо уже вросли в землю.

Я выпрямился, оглядел заброшенное шоссе, уходящее в туман.

— Похоже, пешком, — спокойно сказал я.

Саша выругался себе под нос.

— Ну, хоть ноги у нас теперь другие, — усмехнулся Илья. — С новыми средоточиями — уже не проблема.

— Два дня, — кивнул я. — Если идти без спешки. Для вас — это уже серьёзный вызов. Для меня — прогулка.

Мы уже собирались уходить, когда я остановился, посмотрел на сереющее небо над трущобами и произнёс:

— Знаете… прежде чем выдвигаться… стоит сделать ещё кое-что.

— Что именно? — насторожился Саша.

— Пройтись по другим поселениям трущоб. Их тут как минимум четыре в радиусе пяти километров. Может, среди них найдутся ещё кандидаты.

— В будущую армию? — прищурился Илья.

— Нет, — покачал я головой. — В будущую гвардию. Тех, кто будет в основе. Не просто бойцы. Люди, которых можно научить думать, стоять до конца, решать, а не только исполнять.

— Как ты нас нашёл, — сказал Саша, почти шёпотом.

— Нет. Вы нашли меня. Я лишь помог вам увидеть, кем вы можете быть.

Парни молча кивнули.

— Но… кого искать? — спросил Илья. — Людей вроде нас? Мы тогда и сами не знали, кто мы.

— Я почувствую.

Потенциал — как свет, он прорывается сквозь оболочку. Нужно только вглядеться глубже. Вы со мной — а это значит, вы тоже начнёте его замечать. Чуть позже.

— А если кто-то откажется?

— Пусть. Я не вербую. Я даю шанс. И если кто-то его не возьмёт — это его выбор. Но если даже пара человек откликнется… это уже не трое.

Илья хмыкнул:

— Тогда начнём с ближайшего сектора? Северный?

— Да, — подтвердил я. — У нас пара дней до выдвижения. Потратим их с пользой.

И пусть никто ещё не знал имени этой будущей крепости…

Сердце её уже билось.

За пару дней мы обошли все окраины. Где-то нас встречали с опаской, где-то с безразличием. Пара раз пришлось остановить потасовки, в одном из секторов — подавить банду, державшую в страхе район. Ненадолго.

Но результат стоил того.

Я нашёл десятерых.

Людей с неочевидным, но отчётливо ощущаемым потенциалом. Один — бывший инженер с забитым взглядом и пальцами, привыкшими к микросхемам. Другая — девушка из ремонтной бригады, молчаливая, но с яркой искрой в душе. Были и более грубые, прямолинейные, но в каждом — нечто большее, чем просто желание выжить.

Пока Саша и Илья продолжали осваиваться с телами, я помог им достичь третьего уровня наполнения во всех трёх средоточиях. Это был первый настоящий рубеж — дальше всё шло медленнее, требовалось больше энергии, осознанности, работы над собой. Но начало положено.

С новыми кандидатами я был осторожнее.

— Ты… не хочешь сделать им то же самое? — спросил Саша, наблюдая, как я смотрю на десяток будущих союзников, собравшихся у костра.

— Хочу, — сказал я. — Но не вслепую.

Я поднялся и подошёл к группе. Они встали, как по команде. Некоторые тревожно переглянулись.

— Прежде чем я открою вам путь, — начал я, — вы должны понять: я не играю в бога. Не раздаю силу просто так. Я не из тех, кто создаёт секту. Но… знания, которыми я делюсь, опасны. Если они попадут в чужие руки — это обернётся разрушением. Моим. Вашим. И, возможно, того будущего, за которое мы сражаемся.

Я сделал паузу.

— Поэтому — клятва. Добровольная. Через систему. Она не будет сковывать вас, не заставит служить. Но она исключит предательство. Она защитит вас и меня от того, что может случиться, если кто-то решит, что знает лучше.

Кто-то сглотнул. Один шагнул вперёд — молча. Затем ещё двое. Вскоре — все.

Система зафиксировала клятвы.

Они стали первой клятвенной десяткой. Первыми, кто не просто доверился мне, а подтвердил это на уровне, где ложь невозможна.

— Завтра утром, — сказал я, — мы выходим. Путь займет два - три дня. Если место подойдёт — оно станет нашим домом. И не просто приютом — оплотом нового порядка.

— Ты хочешь стать царём? — спросил кто-то с усмешкой.

— Я не хочу царства, — ответил я. — Я хочу, чтобы каждый разумный мог сам решать, кем он станет. Без подачек. Без кланов. Без родов.

— Но кто-то должен стоять первым, — сказал Илья.

— Возможно. Но не выше — а впереди.

В ту ночь огонь горел особенно ровно.

Мы шли плотной группой, не привлекая внимания. На рассвете миновали последние ржавые будки и сползшие с опор кабели. Вышли на открытую зону — бывшую промплощадку, где ветер гонял обрывки пластика и сухую траву. Впереди — старая трасса, уходящая на восток. Путь был свободен. Почти.

Почти — потому что нас уже ждали.

Из тени рухнувшей эстакады вышли дюжина человек — в обветшалых бронежилетах, с ружьями и кастомными мечами. У некоторых были энергетические браслеты, дешёвые, но рабочие. По походке и взглядам было ясно — не охотники, не стража. Банда. Но… официальная.

Они представляли власть трущоб.

— Куда собрались? — хмуро бросил их командир, шагнув вперёд. Высокий, с платком на лице и красной полосой на броне. Символ одной из группировок, контролирующих территорию.

Я не ответил сразу.

Ветер качнул пыль.

Я, не подавая вида, провёл ладонью вдоль бедра — и активировал щит, накрыв им всех своих. Сфера плотной прозрачной энергии легла куполом, невидимая, но неуязвимая.

На всякий случай.

— Странно, — сказал я спокойно. — С каких это пор вы решаете, куда можно идти свободным людям?

— Это наша территория, — процедил один из бойцов. — И наши люди. Мы не позволим уводить их неизвестно куда.

Я сделал шаг вперёд, не повышая голоса:

— А давно у вас тут снова крепостное право? Или, может, у всех тут на шее ошейники, о которых я не знал?

Слова повисли в воздухе.

Мои напряглись. У некоторых ладони дрогнули, тянулись к рукояткам.

Саня стоял спокойно. Илья — тоже. Остальные — молчали, но смотрели на меня. Ждали.

— Мы не рабы, — сказал один из бойцов за их спинами. Молодой, не старше двадцати. Его командир одёрнул, но уже поздно.

— Вот именно, — кивнул я. — Я не забираю их. Они идут по своей воле. И если у вас есть разум, а не только грубая сила, то мы разойдёмся миром.

Наступила тишина.

Долгая.

Густая.

Командир смотрел мне в глаза.

Потом — на тех, кто стоял позади. Слишком много незнакомых лиц. Слишком уверенно держатся.

И слишком тихо стоят — будто готовы, если что, убивать.

Он хмыкнул.

— Ладно. Не сейчас. Не здесь. Идите.

— Умный выбор, — ответил я.

Они развернулись и ушли.

Мы не двигались ещё пару минут, пока последние фигуры не растворились в пыльной дали.

Только тогда я убрал щит.

— А если бы не ушли? — шепнул кто-то из своих.

— Тогда… — я посмотрел на горизонт. — Мы бы оставили меньше свидетелей, чем хотелось бы.

Но всё же… хорошо, что не пришлось.

Дорога была долгой, но не трудной.

Не все мои люди получили новые возможности, но они старались идти не жалуясь. Иногда переговаривались, иногда молчали — но с каждым часом становились сплочённее. Ещё не воины, но уже не просто выживающие из трущоб.

Первые монстры появились на третьи сутки пути.

Из разорванной земли вырвались покрытые чешуёй твари с вытянутыми пастями и когтями, как ножи. Быстрые. Хищные. Слаженные.

— Не рыпаться, — бросил я.

Сферой магии воздуха я подрубил одного на лету, второго размазал ледяным шипом. Остальные бросились в рассыпную, но не успели. Мои заклинания обрушились на них, как буря. За полминуты всё было кончено.

Я выпрямился и посмотрел на своих. Никто не закричал. Не упал. Только Илья и Саня смотрели спокойно — они уже знали, на что я способен. Остальные — удивлены, но не дрожали.

— Это была разминка, — сказал я. — И таких моментов будет много.

Кто-то сглотнул. Кто-то сжал кулаки. Никто не сбежал.

Дальше были ещё нападения — из лесополос, из трещин в асфальте, один раз — прямо с неба. Летучее создание, похожее на сплетение крыльев и кишащих в них лиц, попыталось утащить одного из новичков. Плохая идея.

Оно упало, обледенев, и с треском разбилось.