Все как у людей

Глава 3

Лейн Темносвет, миротворец.

Приятно вспомнить в час заката

Гномей, подстреленных когда-то.

Полезно вспомнить в час рассвета,

Как поплатился ты за это.

Нас послали на набережную, потому что какой-то дурак сказал, что гномы выкатывают пушку и заряжают её. Хоть не настоящим ядром и на том спасибо, но гирьки от часов тоже могут натворить много чего.

Как по мне, во всем виновата жара. Восемьдесят шесть в тени, это само по себе много. У воды чуть прохладнее, но тут же портовый район, запахи… точнее, миазмы. Меня доставало даже сквозь затычки, так что наверняка и до гномов что-то доходило.

В любом случае мое дело маленькое — стоять в строю с дубинкой наперевес, пока сержант ругается с зачинщиками.

— Они первые начали! Еще тогда!

— Как же, как же… все знают, чьих рук дело.

— Это были не мы! Где доказательства!

— Больше некому!

…и так далее. Книгу Обид гномы пока не приволокли, но понятно было, что в ней опять прибавилось записей. А эльфам и книга без надобности.

Сержант, не прекращая спорить, точнее, вежливо делать вид, что выслушивает по десятому разу аргументы спорщиков, махнул нам рукой: мол, разойдитесь, но недалеко — и мы провели стратегическую передислокацию под соседний навес. Часть отряда сразу же потянулась за трубками, а Перрин пустил по кругу свою флягу. Его семейство владеет фермой за городом, где они делают чудесный яблочно-сливовый сидр. Каждую осень к ним во двор выстраивается очередь из покупателей, еще и не всем достаётся.

— А чего у них мост кривой?

Я и забыл, что с нами в этот раз новенький. Майки «Молоток», из троллей, а они любопытные почти как гоблины. Ну и да, мимо моста тролль спокойно пройти не может, а уж мимо здешнего «шыдевра» тем более.

Мы переглянулись, кто-то хмыкнул, кто-то развел руками. Наконец, старый Фрор вытащил трубу изо рта и внушительно прокашлялся.

— Все началось давным-давно…

— Ой, борода, давай пропустим древние летописи, а начнем хотя бы с Переоткрытия!

— Молчи, лысая башка. Так вот, началось все давным-давно, когда два древних народа решили поселиться на разных берегах одной реки. Эльфов привел сюда Баронет Киллиан…

— … это вон тот, длинный, в синем сюртуке, — пояснил Перрин.

— Он действительно сын барона? — удивился тролль и все почему-то посмотрели на меня.

— «Барон» вообще изначально гоблинский титул, — пояснил я. — Который, в общем, как и много чего у гоблинов, особо ничего не означает. Одно время его можно было просто купить, потом решили присваивать членам Большого Совета. Сейчас, конечно, все перемешалось, на Окраинном Западе среди баронов кого только нет, включая эльфов. Но, думаю, в случае с Киллианом это просто прозвище. В том смысле, что на полноценного торгового барона он еще не тянет.

— Кха-кха-кха, — снова прокашлял Фрор. — Так вот, эльфов привел сюда Баронет Киллиан, гномы же на острове поселились под предводительством Джурина Жаквиссона.

— … вон тот гном справа от сержанта, в меховой накидке.

— Как он в ней ещё не сварился-то?

— Опыт.

— По легенде, — повысив голос, продолжил Фрор, — случилось это в один день, но гномы положили первый камень в фундамент на час раньше. Он сделал паузу и почему-то все опять посмотрели на меня.

— У гномов были при себе механические часы, поэтому они записали еще и время, — пояснил я. — А мы себя такими мелочами обычно не утруждаем.

На самом деле я и легенду про тот же день считал сомнительной. Учитывая, что в те времена тут рос вполне густой лес, мог пройти даже не один месяц, прежде чем до живущих на одном берегу дошёл слушок — на противоположной стороне реки парой миль левее или правее тоже кто-то поселился.

— Так, а мост-то почему кривой? — не выдержал Майки.

— Потому что эльфы и гномы, как обычно, не смогли договориться. — нарочито печально вздохнул Фрор. — Эльфы строили поселение по своим канонам, Джурин прокладывал улицы без оглядки на них.

— Делал вид, что их там нет, — пояснил я. — По крайней мере, на тех планах, что поступали бургомистру, на другом берегу реки вообще ничего не отмечено. А капитанам кораблей, которые приставали к пристаням на этом берегу, рассказывали, что на той стороне просто деревушка лесных дикарей.

— А когда оба поселения стали предместьями города и улицы вышли к реке, — договорил Фрор, — обнаружилось, что с другой стороной они слегка… э-э… не совпадают.

На этой фразе все дружно повернулись, посмотрели на реку, выходящие к ней улицы и в очередной раз убедились, что да, не совпадают. Причем все, насколько хватало глаз.

— Но все же мост был нужен.

— Потому что на гномской стороне оказались ратуша и банк, а на эльфийской — больница.

— Первыми начали строить гномы. Как принято у нас, подгорного народа, все тщательно измерили, рассчитали, заготовили материалы…

— … которые однажды ночью таинственным образом пропали.

И опять все посмотрели на меня. Хотя странно подозревать в чем-то эльфов, когда в округе водятся гоблины. Которые, в общем-то, и обосновались здесь первыми. Пусть и в виде постройки кучи халабудок из палок и… местной глины.

— … затем свой мост построил Киллиан…

— … причем так, чтобы он мешал кораблям проходить к пристаням Джурина.

— и, наконец, еще один мост построили по приказу бургомистра, — закончил Фрор. — На специальный налог, собранный с обоих предместий. Его мы и должны будем охранять.

— Понятно, — кивнул Майки, протёр глаза и посмотрел на реку. — То есть, ничего не понятно. Где тогда еще два моста?

— Хороший вопрос, — степенно кивнул Фрор. — Все началось месяц назад, когда в мост, построенный Киллианом врезалась рыбацкая шхуна. Говорят, капитан был мертвецки пьян…

— … но еще говорят, что его подкупили гномы.

— … поэтому эльфы решили для ремонта своего моста разобрать мост, построенный гномами.

— … Разумеется, у них ничего не получилось.

— … и в итоге эльфийский мост сгорел.

— … хотя все дерево было дважды заклято и, вдобавок, пропитано патентованным составом от гниения и горения.

— … а гномский просто рухнул.

— И теперь остался только мост, построенный на деньги городской казны. Проблема в том, что на его содержание город не выделяет достаточно средств.

— Точнее, вообще не дает. Наш бургомистр не любит деньги на что-то тратить, их так воровать сложнее. А эльфы и гномы… ну сам видишь. И слышишь.

Не услышать спорщиков действительно было сложно, хоть нас и разделяло почти два десятка ярдов. Кажется, в перечислении обид там уже дошли до Войны Обрезанных Бород.

Сержанту, похоже, все это начало надоедать. Он рявкнул: «молчать!», молодецки разрубил прихваченным клановым топориком булыжник в мостовой и принялся объяснять собравшимся свою точку зрения на происходящее. В общих чертах его монолог сводился к формуле: хотите бузить, ваше право, но, чтобы тихо тут у меня!

— Дай еще пару глотков, — попросил я Перрина, — чувствую, сейчас будет жарко.

Конечно же, я угадал. Едва успел допить и вернуть флягу, как сержант скомандовал выдвигаться на мост. Разделять собой враждующие стороны и все такое.

По сравнению с толпой, верней, с двумя толпами выглядела наша, отважно ощетинившаяся дубинками, как пишут газетеры, кучка довольно жалобно. Даже не беря в расчет пушку, которую все-таки утащили обратно в каретный сарай. Но большая часть гномов, стоящих в первых рядах, была в броне — хоть и дедовской, но вполне себе стальной, местами даже шипастой, а уж про всякие железки в руках и говорить не стоит. Гном без топора, как известно, почти что и не гном, а так, бороденка при ногах. Эльфы тоже пришли не в простой одежде и не с пустыми руками, но мои сородичи все же привыкли больше полагаться на дистанционное оружие. Винтовки, луки, арбалеты или вот как сейчас — рогатки. Хотя обстрел велся «навесом» из задних рядов, эльфийские снаряды пролетали над нашими макушками с изрядным запасом. По большей части яблочные огрызки, пару раз просвистело что-то похожее на дохлых крыс. Я даже немного погордился сородичами — не вслух, разумеется, про себя. Что не говори, а кидаться всякой гадостью мы, эльфы, умеем лучше прочих рас.

Обстрел то набирал интенсивность, то спадал — пока собравшиеся сторонники Киллиана не «перерабатывали» на снаряды очередную яблочную корзину. Вот у гномов получалось похуже. Ну не стрелки они, по крайней мере, не прирожденные стрелки, как мы. К тому же, обгрызенный кукурузный початок хотя и превосходит яблочный огрызок по весу, а, следовательно, по поражающим свойствам, летит куда хуже. При этом еще и дает большое рассеивание, что по фронту, что по дальности. А бросать рыбьи головы еще сложнее. Щук зато прикормили, наверняка вечером тут будет отличная рыбалка…

— Вот же гадство! — с чувством выдохнул Фрор, в которого пришёлся очередной недолет. — Опять мундир отстирывать! Ну попадись они мне…

— Спокойно, парни, спокойно, — приободрил нас командир. — Еще пара часов, а там они окончательно перепьются.

— Я бы тоже не отказался от пинты холодного эля, сарж!

— Может, предложить им перемирие?

— Разговорчики… — тут в шлем сержанта со стороны гномов прилетело что-то… в первый момент я даже испугался, что сквозь дыру вытекают мозги, но затем понял — всего лишь остатки помидора.

— Кто-о-о!! Кто это сделал!!!

Помидор был подгнивший, судя по запаху. Все-таки много среди этих бородатых коротышек извращенцев, что не говори. Эль хорошо идет с колбасками, сырными крекерами… кальмары и креветки тоже неплохи, если правильно пожарить. Но помидор и лимон… это уже чересчур.

Сержант явно был схожего мнения. По крайней мере, на толпу гномов он ринулся с такой яростью, что закованные «в брони тяжкие» бородачи шарахнулись в стороны на манер стайки воробьёв. Хорошо, перила выдержали — гномы и в голом виде плавают не лучше своих наковален, а уж обвешанные железом… тут бы пришлось плавучий кран из гавани тащить.

Фрор и третий в нашем отряде гном, Орин Кленовый Щит, чуть помешкав, бросились за командиром. То ли поучаствовать в разборке, то ли проследить, чтобы сержант никого не убил сгоряча, как в прошлый раз. Рапорты-то заставят писать всех… а потом еще и переписывать по три раза, чтобы показания более-менее совпадали.

Остальные слегка расслабились. Эльфы тоже прекратили обстрел и подошли поближе.

— «Поцелуй фейри» будете, констебль? Клубника с вишней, этого года.

— Летнее вино? Не откажемся.

Вообще летнее вино, штука коварная — алкоголь в нем почти не чувствуется, пьется легко, зато похмелье потом ой-ой-ой какое. Но пару-тройку глотков пропустить всегда можно, а больше в резные деревянные стаканчики не влезает. Здесь вам не гномский берег, прямо из горлышка лакать не принято.

— Как думаете, все на сегодня? — спросил кто-то из вторых рядов.

— Не знаю.

— Хорошо бы, — высокий светловолосый эльф, угощавший меня вином, стянул старинный шлем, — богато украшенный, с крыльями, как бы не дворцовой стражи! — достал из высокого наголовья полотенце, развернул и принялся вытирать пот. — Это коротышкам в такую жару делать нечего. Торговля не идет, у горна не постоишь. А мне цветы полить, грядки прополоть… еще по одной, констебль? Под яблоко…

— Угу.

Яблоко было чуть кисловатое. Наверное, потому и пустили на метательные снаряды. Но хоть какая-то свежесть во рту и то ладно.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, пока еще третий помощник бухгалтера.

Удивительно, но после всего случившегося гном нашего Сёму даже немного зауважал. Вслух он, разумеется, ничего подобного не сказал, но со стороны было заметно. Например, сейчас он уже минут пять отвечал на орочье нудение по поводу револьвера. А обычно любые претензии к сделанным коротышками шедеврам, высказанные им в лицо, заканчиваются быстро. Два слова — и в морду хрясь!

— Это не то, что я хотел.

— Да пойми ты, дубовая башка! — нет, определенно, даже для гнома с тремя пинтами эля внутри Дорин был удивительно благодушен. — Ту штукенцию, что ты нам тут рисовал, сделать нельзя. Не-воз-мож-но! Или это будет уже работа не честного кузнеца вроде меня, а ювелира и строить три своих веса в золоте. Смекаешь?

— Но цельная рамка прочнее…

— Прочнее, кто ж спорит, раз это даже орку понятно. Но как ты её делать собрался? Из цельного куска оружейной стали выпиливать? Знаешь, сколько у тебя в отход уйдет? Аккурат хватит, чтобы на шею — и в залив, на корм рыбам! Хотя и это не выйдет — гоблы выловят и на переплавку сдадут.

— А спуск…

— Что «спуск»? Это же последнее слово технического прогресса. Патентованный убирающийся спуск Двалина «Три пальца» Эйниссона, — чуть откинувшись на скамье, гном похлопал себя по кушаку. — Можно спокойно носить оружие за поясом и вытаскивать его, не боясь зацепиться.

— Можно носить оружие в кобуре на поясе, — возразил орк. — Это такие специальные кожаные штуки для…

— Не держи нас за дикарей, Сёма! — оборвал его гном. — Мы знаем, что такое кобуры. Лейн, ну хоть ты ему скажи!

— В кобурах действительно переносят оружие, — подтвердил эльф. — Только их цепляют к седлам.

— Услышал⁈ А седла, если ты не в курсе — это такие штуки, при помощи которых ездят на птичках и прочей живности. Никто не носит кобуры при себе!

— Допустим. А этот… штык вы зачем приделали⁈

— А как же без него⁈ — удивился гном. — Кончатся заряды и чего делать? А так будет, чем во вражьи тушки тыкать.

(Если кто до сих пор не понял, в тексте описывается реальный прототип револьвера Сэма. Сэма Кольта. Фото из музея.)

— А заряжать как?

— Через ствол, как обычно.

— Но…

— Зато надежно!

— Но Тари же придумала….

— Та штука, что Тари придумала, слишком сложная! Клин в пазу, фиксируется винтом. Сначала выкрутить винт специальной отвёрткой, потом аккуратно выбить клин… а я вообще считаю, что барабан должен быть не снимаемым. Так надежнее.

«Надежнее» для гномов, это воистину священное слово. К счастью, идет уже после «на чем бы сэкономить». В противном случае все их изделия были бы толще и тяжелей. Минимум, втрое.

— Я думал… — орк почесал затылок, — раз вы не хотите делать металлические патроны, можно менять барабаны целиком.

— Менять барабаны⁈ Да кому придет в голову менять эти твои барабаны в разгар боя⁈

— Тактическая перезарядка, это важно.

Характерная черта нашего Сёмы — он время от времени вставляет в речь слова, значение которых никто не понимает. В первую очередь сам орк, хотя и делает вид, что это вовсе не так.

Я уж думал, что на этом разговор, наконец, завершится привычным образом. Но на гнома сегодня определённо снизошла благодать ихнего кузнечных дел божка.

— Послушай-ка, Молодой Конь. Допустим на миг… просто допустим… мы сделали так, чтобы барабан в этом твоем револьвере можно было быстро менять. Допустим даже, что найдутся те дураки, кто решит этим свойством попытаться воспользоваться. Что из этого следует для нас, а, зеленый?

— Мы продадим по несколько барабанов для каждого револьвера, — тут же сказал я.

— Во-от! А если барабан быстро не поменять, а выстрелить хочется больше, чем пять раз, то…

— … мы продадим одному покупателю несколько револьверов!

— Именно! — довольно кивнул Дорин. — Вы, гоблины, в деньгах толк знаете. Прям как драконы!

— Кстати о деньгах, — я сделал вид, что только что вспомнил, а гном ожидаемо помрачнел. — Нам нужны деньги.

— Всем нужны деньги…

— Ты не дослушал меня, уважаемый длиннобородый, — укоризненно сказал я. — Нам нужны деньги, чтобы купить приличную одежду к завтрашнему визиту. Не сомневаюсь, что лично у тебя найдется кафтан, достойный приёма у торгового барона… да что там, у самого короля! Однако у меня и Лейна ничего подобного нет, да и нашему Молодому Коню не помешает обновление гардероба.

— Сколько?

— Полсотни талеров.

— Сколько-о-о⁉ — я и не ожидал, что Дорин умеет брать такие высокие ноты. Понятно, что ему сейчас щемят самую святую ценность любого гнома. Можно сказать, смысл их жизни, подвешенный между ног — кошелек. Но все же…

— Да за такие деньги можно дюжину, нет, две дюжины орков переодеть в паучий шёлк и еще на шарфы отрезы останутся!

— Не самом деле, — тихо шепнул эльф, — у меня есть…

— Заткнись.

Вот ведь… чуть мне все дело не испортил. Костюм-то у него действительно есть, только даже не дедовский — пра-прадедушкин. Если пыль выбить, неизвестно, что в руках останется. Подозреваю, что дохлая моль.

— Ты хоть знаешь, сколько приходится корячиться у горна, чтобы заработать хоть дюжину талеров⁈ Декаду, слышишь! Де-ка-ду! И это я еще щедр к своим подмастерьям!

— Угу, — проворчал орк, — Целый один выходной день им дает и работать заставляет всего лишь по десять часов в день.

— Ну да, — подтвердил гном, — больше моего в нашем предместье подмастерьям разве что Бальдур Награрссон платит, но и работать заставляет от заката до рассвета… летом. А у меня все строго! Как на зиккурате в гонги ударили, клади молот, кончай работу! Понятное дело, бывают и срочные заказы, когда сам у горна ночуешь. Но за переработку плачу отдельно, как предками завещано. Мы, гномы…

— В любом случае, — перебивать, конечно, не вежливо. Только вот если гнома не перебить, он о своих великих предках может рассказывать, пока сам дедушкой не станет, — я ведь не придумал эти цифры, достопочтенный Дорин. Вот, — вырезка из газеты в кармане слегка потрепалась, но еще была вполне читаема, — цены из ателье вашего уважаемого соклановца, считайте сами. Брючная пара, сюртук, жилет, шляпа, рубашка и галстук, умножаем на три и сколько выходит?

— У Гильбо ценники, как будто он из паучьего шёлка все шьет… — гном, едва глянув на газетный обрывок, потянулся за кружкой. — Дёрет втридорога, как за лёд в жару. И ведь находятся дурни, что покупают. Я-то у него и платок носовой не возьму, за такие-то деньжищи.

— Совершенно согласен, ну просто полностью. Поэтому и цифру я назвал в два раза ниже, чем у него бы вышла. Вы же понимаете, что есть предел, опускаться ниже которого будет просто неприлично.

Тяжело вздохнув, Дорин потянулся за кошельком.

— Все равно много! Полсотни талеров… вот еще. Можно подумать, я их чеканю! У меня тут не драконья сокровищница! Каждый талер потом и мозолями добываю, в тяжком труде подле горна.

— А кстати, почему не чеканите? — с любопытством спросил эльф. — Магистрат недавно снизил годовой сбор за лицензию.

— Потому и снизили, что никто не брал и брать не будет, — объяснил гном. — Штампы-то все равно у них покупать, а там сталь… прямо скажу, дерьмо, а не сталь, я бы такую на цепочки для часов пускать постыдился. Сотню-две монет начеканил, уже рисунок поплыл, изволь за новыми бежать. Сплошное надувательство, как всегда у вас, гоблинов…

— Вообще-то бургомистром сейчас как раз гном. — напомнил я.

— А городским казначеем гоблин, сейчас и последние лет двадцать, — Дорин справился, наконец, с завязками кошелька и принялся выуживать монеты. — Пятьдесят, это много. Двадцать пять, не больше.

— Нам орка одевать, — напомнил я. — На него больше ткани уйдет, чем на нас обоих, вместе взятых.

— Так и быть, тридцать… все равно много…

— Послушайте, мастер Петтерссон, — вкрадчиво произнес я. — Поверьте, в целом глубоко понимаю и разделяю ваши чувства, но… сейчас не тот случай, когда нужно трястись над каждой монетой, подобно вашим сказочным драконам.

— Драконы не сказочные. Они реально существовали, у нас записано…

— … хорошо, подобно вашим не-сказочным драконам, которых в сказках как раз погубила собственная жадность…

…и любовь неких бородатых коротышек к золоту и прочим камушкам. В межвидовой конкуренции летающим рептилиям не подфартило.

— Вы уже сколько копите на жену? Десять лет? Пятнадцать? — Гном засопел, но промолчал и я повысил голос. — Если завтра у нас все получится, мы эти талеры будем кидать на чай за завтраком. И вообще, вычтете их у меня из жалования.

— Какого еще жалования?

— Главного бухгалтера компании «Молодой конь».

— А если завтра, — после долгого молчания тихо произнес гном, — не того… не выгорит.

— Тогда, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно проникновенней, — мы все потеряем гораздо больше, чем сорок…

— Тридцать пять!

— Сорок талеров. Мы потеряем надежду, нет, мечту! Дорин Петтерссон! Неужели ваша мечта не стоит сорок талеров⁉

— Куда это мы идем? — недоверчиво спросил эльф, разглядывая улицу. Вид был не очень, признаю. Вместо нормальной мостовой пара досок вдоль домов. Посреди проезжей части лужа с двумя свиньями — как только не боятся их из двора выпускать, у нас бы и пять минут не пролежали! — и пятком тощих куриц. В полусотне ярдов к забору привалилась телега без колес — а вот это уже по-нашему, колеса с заблудившейся повозки снять — святое дело. Ну и запахи… хорошо в краю родном, пахнет сеном и… даже орк рожу кривит, а Лейну-то шибает в два раза сильнее. Да… и насчет сена я просто стишок вспомнил, на самом деле сеном-то здесь не особо благоухает!

— К портному, разумеется. Вон даже вывеска болтается, ножницы с ниткой. Все как положено.

— Шмерлинг не портной, а скупщик краденого!

— Слушай, Темносвет, давай без этих ваших полицейских штучек. Во-первых, ты не дежурстве, во-вторых, это вообще не твой участок. В-третьих, Дядюшку Цви «Три медяка» на скупке краденого не ловили. Нет доказательств — нет и преступления.

— Два месяца не ловили.

— Три… почти.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если меня тут с вами накроют?

— Ой, да брось! — отмахнулся я. — Скажешь, что сам проводил операцию по розыску краденых вещей, героически, на собственные средства решил провести эту… как там у вас… контрольную закупку.

— А потом?

— А что потом? С тебя сейчас только мерку снимут, а пакет с тряпьем утром принесут.

— И мне придется идти в краденом через пол-города!

— Да что ты заладил «в краденом, краденом!», — теперь уже я начал злиться. Еще бы! Два дня носился, как пришпоренный чокибо, вынюхивал, упрашивал… а теперь этот эльф чистоплюя корчит. — Нормальная будет одежда, не в переулке снятая.

— Да неужели⁈ — не поверил Лейн. — И цена будет низкая за твои красивые желтые глаза?

— Нет, за твои синие. — мы уже почти дошли, осталось только вспомнить условный стук. Вроде два раза, подождать и еще два раза. Или один?

— Я договорился, правый выковыряют в залог.

— Шуточки у тебя… — начал эльф, но тут дверь открыла одна из дочурок Шмерлинга. Девка из тех, что именуют «разбитными». Рост и фигура почти как у орчанки, платье — ни одного лоскута больше трех дюймов, и чтобы совпадали по цвету… ну и, понятное дело, выгодно подчеркивает и дает оценить фигуру. А оценивать есть чего, Сёма как нырнул глазами к ней в декольте, так там и остался.

Очнулся он только уже внутри, почему-то при виде зеркала — большого, в полный рост, все, как и положено в приличных ателье. Подошёл к нему и уставился с видом: что я здесь делаю и почему я орк⁉

Минут пять я за ним наблюдал, потом не выдержал.

— О чем задумался⁈

— Да это… странные вы какие-то.

— Мы⁈

— Ну, вы все, — орк широко развел руки, словно собрался обнять портновский манекен в углу. — Ты, сестра твоя… эти, — он мотнул головой в сторону облепивших эльфа дочек и прочих родственниц Дядюшки Цви, — вы же гоблины, верно? Дорин вас так называл.

Прежде чем ответить, я на всякий случай тоже в зеркало заглянул. Вроде все на месте — нос, уши, глаза не на лбу…

— Ну да, гоблины. А что не так? Только не говори, что гоблинов никогда раньше не видел.

— Видел, но… — Сёма замялся, — представлял вас… иначе.

Похоже, головой его приложили куда сильнее, чем Лейн рассказывал. Внешне не видно, даже шишки особо нет. Но голова — штука, даже у орков… наверное.

— «Иначе» — это как?

— Ну такими…

Смущающегося орка лично я видел второй раз в жизни. Причем оба раза это был один и тот же орк.

— … с длинными носами, клыкастые и все такое.

Обычно я эмоции стараюсь сдерживать. Не как эльфы, но все-таки… умение держать морду кирпичом во многих случаях бывает крайне полезно. Но день был тяжелый, два перед ним — еще хуже, поэтому меня пробило. Упал в кресло и принялся хохотать, дрыгая ногами. Даже Лейн отвлекся от лекции, какой шейный платок будет правильно сочетаться с выбранным им жилетом.

— С тобой все в порядке?

— Совершенно, то есть абсолютно. Дядюшка… у вас вроде эльфийские сказки для детей были⁈ Подарочное издание, с картинками, вы еще одну все хотели на стену повесить. Можно её принести?

Если Дядюшка и удивился, то виду не подал. Мигнул одной из дочек или племянниц, та сбегала наверх и меньше, чем через минуту на столик перед орком торжественно водрузили книгу. Нет, не так — КНИЖИЩУ! Обложка с золотым тиснением, бронзовые заклепки по краям, заперто на замок, которому иная денежная шкатулка позавидует. Ключик от замка Дядюшка торжественно выудил на цепочке из-под своих многочисленных одёжек.

— Прошу!

Как я и помнил, жЫр там начинался практически с первой страницы. Стая зеленых карликов, раза в полтора меньше гномов, не говоря уж о настоящих гоблинах, обступила, плотоядно скалясь клыкастыми пастями до ушей, полуодетую в обрывки плаща эльфийку. Дева, к слову, была худая как огородное пугало и на что там было истекать слюнями — совершенно непонятно. Еще через пару страниц похожий карлик с длинным крючковым носом тянулся за кошельком через стол в таверне — то ли брал заказ на убийство благородного героя, то ли продавал родную мать — не свою, понятное дело, а все того же благородного героя.

— Но…

— Время было такое! — пояснил я. — Дети должны были знать, что их отцы и матери сражаются с мерсскими уродцами. Прибавь к этому вечные идеи о превосходстве эльфийской расы, которые они впитывают с молоком…

— Между прочим, мои длинные эльфийские уши прекрасно все слышат, — обиженно заявил Лейн, с ног до тех самых ушей задрапированный кусками ткани, кое-как скрепленными булавками.

— А что, скажешь, не правда?

— Скажу. По части расизма нам до гномов далеко.

— Уёл.

Мы, гоблины, существа не злопамятные, поэтому с местью я затягивать не стал. Дождался, пока выйдем на улицу и торжественно высыпал в ладонь эльфа пять талеров. Треть от «сэкономленной» суммы. Надеялся, что будет больше, но… орк действительно здоровый, ткани на него уходит много.

— Это еще что?

— Твоя доля. Сегодня вечером своди сестру в хороший ресторан, там напейся… и наберись храбрости сделать что-нибудь?

— Например⁈

— М-м-м, — я изобразил глубокую задумчивость, — ну я не знаю, что там у вас, эльфов, принято. Спой песню, станцуй…

— Спасибо за совет… — голос у Лейна звенел от злости, но я все же взял его за воротник пиджака. Пришлось тянуться на цыпочках.

— Послушай, ты, эльфийская морда. Она моя любимая сестра, а ты мой друг, лучший из всех, что у меня были. Поэтому смотреть, как вы маетесь, потому что чья-то голова наполнена бреднями прошлой Эпохи мне вдвойне тяжело. Смекаешь.

— Смекаю, — Лейн отвел взгляд. — Но… ты не понимаешь, что Тари для меня значит…

— Не понимаю⁈ Чудило, мы о моей сестре говорим!

— Я… боюсь её напугать, обидеть.

Ноги все-таки устали, поэтому пиджак пришлось выпустить.

— Даже злиться на тебя не могу. Лейн, ты… скажи спасибо, что Тари настолько погружена в свои железки. А то бы давно уже извела себя и меня вопросом: «что во мне не так⁈». Понял? Или мне вас лично уложить в кроватку⁈

— Обойдусь без твоей помощи! — гордо вскинул подбородок Лейн, развернулся и торопливо зашагал прочь. Даже не спросив, а что за небольшой пакет я прихватил от Дядюшки, хотя до этого прямо прожигал его взглядом.

Я проводил нашего горе-лю… ой, то есть героя-любовника взглядом, хмыкнул и достал из кармана пакетик с «пыльцой роз». Развернул, зажмурился, втянул через нос… ух, как же хорошо пошло! А жизнь-то налаживается!

— Что это?

Точно… со мной же орк. Чуть не забыл про него.

— Лекарство… в своем роде. Повышает чувствительность и эту… в общем, длительный стояк. Хочешь? У меня есть еще.

— Предпочитаю держаться от подобных вещей подальше! — на удивление серьезно заявил орк. — И тебе советую. Ты же молодой… парень. К тому же Дорин говорил, что вы, гоблины и без всяких порошков тра…

— … трахаем все, что шевелится, — закончил я. — А остальное шевелим и тоже трахаем. А также катаем круглое, таскаем квадратное и воруем все, что плохо приколочено гвоздями. Все так. Но — у вас впереди длинная ночь и лично я намерен выжать из неё максимум возможного.

— У нас⁈

— У нас, у нас, куда ж я тебя, горемычного, дену. Кстати, мы уже почти пришли. Привет, Корноухий.

Туша у входа в дом величаво развернулась и удостоила нас взгляда единственного целого глаза. Сёма даже сделал шаг назад. Еще бы, на незнакомых Корноухий впечатление производит… сильное. Дикий орк, ростом примерно дофига, весь в племенных татуировках и шрамах.

— Здарова, Два-на-сдачу. Этот с тобой?

— Со мной.

— Прахады.

Нас уже ждали. Потому что напали сразу за дверью, даже ботинки скинуть не успел. Хорошо, что Сёма вошёл сразу за мной, вышло на кого спиной опереться. Потому что, когда на тебе с воплем «Тимми! Наконец-то!» повисает гномка, это еще ладно. Юйрин весит не так много, несмотря на свои… третий размер. Но когда подбежавшая следом орчанка обнимает вас обоих… приятно, конечно, когда тебя тискают сразу две девушки, только вот косточки-то потрескивают.

— Я соскучила-ась!

— Я тоже. Честно. Вот, — я вручил гномке пакет, — как просила, тебе эльфийские духи, Аинис кружева для вышивки.

Духи действительно настоящие эльфийские. Контрабанда, разумеется, иначе бы меня и близко на них не хватило, при нынешних пошлинах на заморские предметы роскоши.

— Там еще конфеты.

— Ох. А мне сладкого нельзя. С прошлой встречи два фунта набрала, теперь худеть надо.

— По-моему, ты и на унцию не поправилась!

Борьба с лишним весом у гномки — фетиш, возведенный в абсолют. И один из способов личной войны против традиционно-удушительной системы, в рамках которой юных гномиков еще в раннем детстве всеми силами пытаются раскормить до шарообразного состояния.

— Честно⁈ Спасибо! Ты замечательный! — Юйрин звонко чмокнула меня в щеку. — Тогда мы побежали в комнату готовиться. Подходи скорее.

— Кхм-кхм… — прокашлялся за моей спиной орк. — Это… бордель?

Все-таки орки немного, но туповатые. Даже этот, косящий под умного. Стоит в зале с дюжиной соблазнительно полураздетых красоток и спрашивает: «это бордель?».

— Ну да. Или ты думал, я тебя в зиккурат на исповедь веду?

— Кха… и они все…

— Лучше используй слово «куртизанки», — посоветовал я. — То, что ты хотел сказать, это на улице, с обслуживанием в подворотне. А здесь, как видишь, совсем другая ценовая категория. Кого выберешь? Соплеменницу, как вы обычно? Или у тебя более экзотические вкусы?

— Я… — Сёма замялся и, шумно вздохнул и выпалил. — А эльфийку… можно?

— Любой каприз за ваши деньги. Точнее, за мои.

Эльфиек в зале было трое, но пока я раздумывал, одна встала, потянулась — гибким, хищным и безумно возбуждающим движением, — и пошла к нам, качая бедрами так, что у бедолаги-орка дыхание сразу стало как у загнанной коровы. Наверняка услышала — все-таки слух у эльфов отменный.

Пока она шла, я вспомнил её здешнее «имя»: Линиель, из лесных эльфов. Ростом почти с орка, сложение, конечно, более хрупкое, но глядя, какие бугры там под кожей перекатываются… случись им драться, на орка я бы не поставил.

Она стала напротив Сёмы, облизнулась — бедняга вообще забыл, как надо дышать, — и медленно провела ногтем по его груди.

— Какой… большой. Хочешь… меня?

— Да!

— Тогда… пойдем… — эльфийка развернулась, поманила пальчиком, и орк двинулся за ней, словно заколдованный. Хотя почему «словно» — простая животная магия. Если даже на меня действует, значит, Сёму проняло до пёченки.

— Только не высасывай его досуха! — крикнул я вслед. — Он мне утром еще нужен будет.