Все как у людей

Глава 22

Кабы не было оркОв

В городах и сёлах,

Никогда б не знали мы

Этих дней весёлых.

Лейн Темносвет, странник в полутьме.

Звук тянулся бесконечно долго. Жуткий полувой-полуплач, тоскливо-протяжный, то почти скатывающийся в низкий рев, то поднимающийся в пронзительные рыдания. Он делал окружающий мир блеклым и серым, давил на плечи, выжимал слезы и глаз… и сопли из носа. Хорошая новость — ткани на тряпки в бывшем концертном зале хватало. Плохая — все эти портьеры, чехлы на креслах и прочие безмолвные свидетельства гоблинского безвкусия были твёрдыми, колючими, а главное, чудовищно пыльными!

— А-апчхи!

— Будь они прокляты… — в голосе Тимми смешались боль и ярость. — Они… из-за них…

— Тебя ранили? — с интересом уточнила Хелиция. — Что ты чувствуешь? Холод? Онемение? Жгучую боль? Куда попала стрела?

— В карман! — с надрывом выкрикнул гоблин, размахивая клочком ткани с бахромой ниток. — Пока бежал, зацепился за какую-то гребаную деревяшку, и вот результат. А ведь это сюртук работы Изумительного Кириана, я за него… — тут гоблин осекся, как-то странно глянул на меня и уже тише закончил, — много.

Как по мне, изумительный сюртук уже пару недель как утратил первозданный шик и лоск. Все же творение Изумительного Кириана создавалось в расчете на званые вечера и прочие вальяжные развлечения сливок общества.

— И это все, что тебя сейчас волнует⁈ — удивился гном.

— Между прочим, это мой лучший сюртук.

— Послушай, немытая башка… однажды, в разгар битвы, когда со всех сторон выли, — Дорин оглянулся на орка, — выла картечь и ядра свистели над головой, нашему генералу отстрелили каблук на сапоге. Эти сапоги передавались в клане уже пять поколений, но бесстрашный Фанглуин даже не моргнул.

— Генерал Фанглуин? Этот идиот с прокисшими мозгами, сумевший в битве при Рори вырвать поражение из пасти победы, имея трехкратное преимущество? Да он, должно быть, просто спал!

— Доблесть наших… — начал гном, но лейтенант горных рейнджеров даже не сала слушать его, небрежно махнув рукой. Саманту больше интересовало зеркальце на длинной палке, которое она поднесла к иллюминатору. Почти сразу и стекло и зеркальце разлетелись облаком сверкающих осколков. Одновременно вторая стрела пробила стену правее и ниже окна, рядом с головой Саманты. Пробила не до конца, стрела застряла в обивке, но граненый наконечник замер лишь в нескольких дюймах от пера на шляпе.

В ответ палубой ниже вразнобой грохнули выстрелы. Рейнджеры, даже застигнутые врасплох… стоп! А ведь нас не должны были застать врасплох! Еще утром Саманта велела удвоить число дозорных. Неужели они все мертвы, и никто не успел даже выстрелить?

— Когда они атакуют?

— Понятия не имею.

Чашка с томатным соком пала смертью храбрых на палубе, но в арсенале паучихи нашлась достойная замена. Небольшая круглая фляжка, судя по аромату, с хорошо выдержанным вишневым бренди.

— Будь это воины нашего гнезда, атаковали бы сразу, — Хелиция прервалась на глоток, затем шевельнула ухом, прислушиваясь к очередной серии завываний, — пока защитники растеряны и паникуют. Но Могильщицы плетут нить сражения иначе. Их парадигма требует сломить врага духовно, подавить разум, волю, к борьбе, желание сопротивляться. От сильного противника такого слома быстро ждать не приходится. Поэтому, — ночная изобразила гримаску, долженствующую по её представлениям означать усмешку, — Могильщицы предпочитают длительные осады.

— Насколько длительные? Час, день, месяц?

— Насколько взбредет в их очаровательные, но, — паучиха хихикнула, — пустые головки. Есть штука… наша шутка… что в осаде Могильщиц умереть можно или от скуки, или от старости.

Хелиция снова приложилась к фляжке, на этот раз дольше.

— Вой, что мы слышим, лишь первая проба сил. Потом они наверняка попытаются ударить ментальной магией, Могильщицы часто таскают за собой орочьих или гоблинских шаманов. Или пустить в нашу сторону дым листьев бешеных огурцов.

— С дыма не так сильно забирает, — подал голос Тимми. — А вот если этот сорняк в салат порубать… что вы так смотрите⁈ Просто видел как-то трех придурков, решивших попробовать. Один пузыри пускает, второй в них соломинки кидает, четвертый в углу скалится. И все голые, как младенцы, жарко им…

— То есть, вас все-таки было четверо?

— Сказал же, трое! Я так, мимо пробегал, заглянул… ну, сжевал пару листьев, чтобы разговор поддержать. Но меня точно не таращило, я-то ничего такого не помню.

— Вот именно, что не помнишь…

Доносившийся из лесу заунывный вой оборвался, оставив после себя звеняще-липкую тишину. Ненадолго — с берега на «Ковчег» перелетело что-то большое, с влажно-чавкающим хрустом размазалось по палубному настилу… а затем злобно загудело.

— А-а-а! Спасите! Уберите от меня эту тварь… а-а-а!

— Ой-ой-ой…

— Н-на, получи… а-а-а!

Еще один, поправка, два шлепка донеслись сверху.

— Осы! Они осиными гнездами швыряются! Нет, хуже, это шершни… а-а-а!

Насколько я помнил, первоначальный выкрик мог считаться более точным — насекомых, именуемых в просторечии «лысыми шершнями», натуралисты относят к осам, а не к более мохнатому подвиду. Хотя… кому сейчас важны подобные знания? Довольно и того, что «лысые шершни» крайне агрессивны при защите гнезда, а их укусы жуть какие болезненные. И еще именно эти насекомые целенаправленно атакуют глаза. Яд «лысых шершней» вызывает слепоту, временную, но следом за осиными гнездами на борт «Ковчега» может отправиться что-то — или кто-то — куда более опасное.

— Нам нужно убраться из этой бухты! — орк не только пришёл к тем же выводам, что и я, но и озвучил их первым. — Иначе… ай! Больно-то как!

— Отличная идея, — Дорин взмахнул рукой, и пролетавшее мимо насекомое с обиженным гудением врезалось в стену, — но как нам донести её до машинного? Да и якоря неплохо бы поднять.

— Спуститься вниз…

— Высунешься за дверь, станешь похож на дикобраза, — предупредила Хелиция. — Дохлого дикобраза.

— Я могу…

— Не можешь.

— Да к чему такие сложности-то⁈ — гном, яростно сопя, прошел к боковой стенке, пнув по дороге жалобно звякнувший рояль и взмахнул секирой. Ему потребовалось всего полдюжины ударов, чтобы вырубить в переборке проход. Неровный, низкий, зато…

— Дорин… а зачем?

— Как зачем⁈ Там камбуз для верхних палуб, а прямо через него труба из рубки в машинное отделение проходит. Крикнуть сможем, сигнал подать сможем… да все, что угодно сможем!

— Нет, я про другое, — пройдя в дальний от прорубленной дыры угол, Сэм с силой дернул за портьеру, и та рухнула вместе с частью карниза и тучей пыли. — Вот же дверь.

— Гномы… — прокомментировала Хелиция, — очень предсказуемые существа. Когда проблема решается при помощи денег или топоров, к чему искать другие пути.

Дорин в ответ злобно засопел и начал продираться сквозь дыру. Сэм пожал плечами, распахнул найденную дверь и церемонно взмахнул рукой.

— Милые дамы…

— Еще раз так обзовёшься, в лоб заеду! — пообещала Саманта.

— А, по-моему, свежо и мило, — возразила Хелиция, развешивая перед собой несколько фиолетовых светилок. — Комплимент от орка, кто бы мог представить.

— Тебе тоже могу.

— Заехать в лоб? Попробуй…

— А-апчхи!

Как уже сказал Дорин, это помещение являлось камбузом для верхних, то есть пассажирских палуб. Когда-то… пока здесь не похозяйничал неведомый монстр, предпочитающий всем прочим яствам оловянную посуду. Выломанные дверцы шкафчиков, хрустящие под ногами черепки, а когда мы потревожили залежи в середине прохода, запах пыли сменился запахом плесневелой муки с привкусом целой кучи приправ — чабреца, шалфея, гвоздики…

Видимо, из опасения визита еще одного монстра, на этот раз предпочитающего чугунные изделия, гоблины заделали досками не только боковые иллюминаторы, но и световые окна в потолке. Конечно, по-гоблински, так что кое-какие лучики через щели проникали. Но их, как и магических светлячков Хелиции, хватало разглядеть смутные очертания, не более.

По крайней мере, осы в эту темноту тоже особо не стремились.

— Вот переговорные трубы, — гном то ли видел в сумраке даже лучше эльфов, то ли ориентировался каким-то иным способом. — Сейчас просверлю дыру и вставлю воронку, будет не хуже, чем в рубке. И вот чего… Сэм, попробуй большой котёл с места стронуть! Во-он та здоровая штука, справа у стены.

— Что ты задумал?

— Якорь! — гном извлек из кармана фартука клещи с изогнутой ручкой, пару секунд удивленно глядел на них, словно силясь припомнить, что это за инструмент и как он у него вдруг оказался. Затем клещи отправились обратно, а вместо них появилось нечто изогнутое.

— Пока мы на якоре, скр-бр-вжжж, просто так, жух-жух-жух-вззз, не уйти. Надо расклепать цепь и тогда потихоньку сможем убраться…

— А котёл тут причем?

Гном, пытавшийся приладить к просверленной дыре жестяную воронку для муки, оглянулся на меня с видом крайнего удивления — это я сумел увидеть даже в полумраке.

— Лучники же. А котел — во! Полтора дюйма чугуна, не меньше. Его и пулями не очень-то взять, а уж из луков.

— У Могильщиц могут найтись и арбалеты, и винтовки— предупредила Хелиция. — А хорошо заговоренные стрелы пробивают насквозь даже доспехи вашей, гномской работы.

Как-то раз я имел неосторожность заявить Дорину нечто подобное. Ответом стала полуторачасовая лекция про устройство правильного, с точки зрения гнома, панциря, перед которым бессильны любые эльфийские выдумки. Чередование мягкой и твердой стали, цементация поверхности, дифференцированная толщина брони, ребра жесткости, боковые скаты. Наверняка у коротышек подобная речь записана в какой-то брошюре: «как убедить покупателя отвалить кучу денег за наши железяки!».

Но сейчас Дорин лишь озадаченно хмыкнул и задал встречный вопрос: — Думаешь, еще сковородок поверху приклепать?

— Думаю, вообще идея дур…

Тут воронка хрипло прокашлялась, плюнула угольным облачком и едва узнаваемым голосом Тари осведомилась: «эй, что у вас там происходит⁈»

Тут я вдруг вспомнил, что Тари собиралась воспользоваться стоянкой и «заняться всерьез» паровой машиной «Ковчега». Что у неё обычно значило: «разобрать на отельные детали».

Если она уже «занялась всерьез»…

— На нас напали!

— Лейн, это ты⁈ Что у вас там за дерьмо опоссума происходит? У меня двух кочегаров чуть не подстрелили! Еще и осы какие-то летают…

— Нужно как можно скорее развести пары! — отпихнув меня в сторону, Саманта приникла к воронке. — И как только сможешь дать ход, хоть самый малый, вытаскивай нас отсюда!

Ответ из машинного пришёл не сразу. Я успел ощутить холод, жар, снова холод и лишь затем труба металлически прокашлялась.

— С остывшими котлами… не меньше часа!

— У нас нет этого часа!

— У нас тут котёл, древний как… — хрип в трубе заглушил остаток фразы Тари. — Спроси гнома… хр-р-р… ф-ф-ф-а!

— Она права.

Дорин сумел найти чудом уцелевший табурет, взгромоздился на него и сейчас неторопливо раскуривал трубку. Судя по запаху, кисет с табаком он позаимствовал у покойного Корбинса.

— Если дать слишком сильный огонь в холодный котел, металл может не выдержать. Заклепки покоробит, а то и вовсе трещины появятся. Ну а после, когда давление поднимется выше… БАХ!

— А ты можешь как-то ускорить дело?

— Рехнулась от волнения? — участливо покосился на Саманту гном. — Бывает. Дамочка, будь у меня талант к термической магии, с хрена бы я сидел в жалкой кузнице на поверхности, где дождь, снег и прочая гадская погода? Мастера, способные распределить жар по крупной заготовке, не в каждом клане имеются. Ценят их поболе, чем груду золота того же веса. — Дорин пыхнул клубом своего горлодера, и я тут же закашлялся. — Лейн, ты, чтоле? Глянь пока, чего там с котлом, а то Сэм только пыхтит, а толку чуть.

Здоровенный чугунный котёл с первого взгляда выглядел единым целым с плитой. Но я уже достаточно наобщался с тем же Дориным, чтобы понимать: такую сложную деталь никто бы целиком не делал. А значит, котёл можно снять, надо лишь понять, как именно его тут закрепили. Вряд ли что-то сложное, «Ковчег» не океанский парусник, десятибалльный шторм ему не грозит. Ага…

— Сэм, попробуй чуть провернуть котёл. Левую ручку тянешь к себе, правую — от себя.

Орк молча кивнул, схватился за ручки, напрягся… и ничего не случилось. В первый момент, а затем раздался жуткий скрежет и чугунное чудовище сдвинулось на полдюйма. Еще усилие… и мы с орком едва не упали, когда котёл высвободился из ржавой ловушки.

— Во-о… молодцы.

— Ты ж в него не влезешь.

— Я-то? — гном выпустил еще один клуб дыма, и магические светлячки Хелиции шарахнулись от сизой тучи, словно живые насекомые. Один все же не успел, сменил цвет с фиолетового на бледно-зеленый, затем синий, мигнул и распался на тающие искры.

— Лейн, у тебя, может, зрение и лучше, но у меня глаз тоже намётан. Этот заплывший жиром, — гном фыркнул, и я тоже не сдержал улыбки, потёки жира на стенках котла виднелись вполне отчетливо, — пузатик по верху имеет два фута девять дюймов. Можешь на досуге проверить, подходящая линейка есть у плотника. Тесновато, но помещусь, главное, сумейте меня потом разогнуть обратно.

— Допустим…

Саманта стояла у дальней стены, запахнув плащ и совершенно терялась в густой тени. Слабое сияние оставшихся магических огоньков туда не доставало, лучики света из щелей — тоже.

— … допустим, кое-как, цепляясь коленями за уши, ты проползешь под котлом к брашпилю? А что дальше?

— Дальше-то? Откинуть «пеликаний клюв», плевое дело. Мы лишимся цепи с якорем, но не всего парохода. Выбраться из бухты можно и на малом ходу, как только будет хоть какой-то пар. Если течение снесет чуть ниже, не велика беда.

— Я не про это, Дорин. Чтобы откинуть «клюв», тебе придется высунуться из-под котла.

— В самом деле⁈ — нарочито удивленным тоном произнес гном. — И как я только раньше об этом не подумал!

Тимми Смейлинг, соучастник.

— Сделай что-нибудь! — рявкнул Сэм. — Ты наверняка можешь!

Даже просто смотреть сейчас на Сэма было немного страшно. Налитые кровью глаза, раза в полтора больше обычного, клыки в разные стороны торчат, рожа вся перекошена, слюной из пасти брызжет почище, чем с лопастей пароходного колеса. От интеллигентного, почти застенчивого существа в нем осталось примерно ничего, наружу вылезла и заняла свое законное место зверская харя самой кровожадной в мире расы. От подобных орков даже тролли шарахаются, а уж их-то напугать сложно.

Но все же лучше смотреть на него, чем на гнома.

Дорин умирал и не самой легкой смертью.

За те мгновения, пока он, высунувшись из-под котла, откидывал «пеликаний клюв» на якорной цепи, лучники с берега выпустили по нему пять стрел. Три завязли в толстом сукне кафтана, не сумев совладать с гномской кольчугой двойного плетения. Одна скользнула по ноге чуть выше голенища башмака, вспоров штанину, кожу и все, что под ней почти до кости, не хуже ножа. Паршивая рана, за новую ногу жрецы три шкуры дерут. Но прожить можно и без ноги, боцман «Ковчега» тому наглядный пример. А вот пятая стрела… то ли стрелок оказался куда лучше прочих, то ли удача гнома показала дно — но эта штука своим ядовитым жалом сумела протиснуться через кольчужные звенья на боку. И теперь от крохотной поначалу раны кольцом расползалась чернеющая гниль. Выглядело жутко, пахло еще хуже, а уж что при этом Дорин ощущал, даже думать не хотелось.

— Могу подарить ему легкую и быструю смерть.

Хелицию вид беснующегося орка ничуть не пугал. Как и перекошенное от боли лицо гнома. Наверняка она видела раны и пострашнее… причем нанесенные собственной рукой.

— Сэм… — едва начав говорить, Дорин жутко скрежетнул зубами, выгнулся дугой, затем обмяк так же резко и внезапно. — Пусть… она…

— Пропустите! Да пропустите же…

В суматохе последних дней и ночей я едва не позабыл о профессоре Грорине. Настолько, что сейчас, увидев него, даже не сообразил сначала: кто этот расфуфыренный типчик и что тут делает? На фоне обносков палубной команды цвета грязи и копоти, а также серо-зеленых, с пятнами и заплатами, рейнджеров Грорин в своем светлом, в бежевую полоску костюме, с белой шляпой, выглядел даже не белой вороной, а сугробом посреди летней лужайки.

Проф тем временем бесцеремонно растолкал собравшихся вокруг раненого, включая даже опешившего Сэма, вытащил из кармана небольшую медную пластику в деревянной оправке, что-то пробормотал на кхуздуле и затем одним коротким движением сломал медяшку. Громко щелкнуло, между амулетом и Дориным промелькнула золотистая искра, в воздухе, перебивая вонь гниющей раны, остро запахло морозной свежестью и грозой.

— Что это еще за хрень? — с подозрением спросил орк.

— Довольно сложное, затратное и, увы, в виде амулета одноразовое заклинание. Эльфы именуют его «выдох ледяного дракона», ну а мы, гномы, — Грорин оттянул пальцем туго завязанный галстук и мотнул головой, — по-простому, «морозилкой». Замедляет все происходящие в организме процессы приблизительно в семьдесят-восемьдесят раз. Полезная штука, к примеру, когда тебя завалило в шахте и надо не задохнуться, пока откопают. Или задержать раненого на этом свете.

— Задержать на сколько? День, два, три? А что после? Противоядия от болотных змей нет в природе.

— Два дня. И вы совершенно правы, мисс, — Грорин слегка наклонил голову в сторону Хелиции, — говоря об отсутствии противоядия в природе. Но ведь есть и варианты, не имеющие отношения к естественному ходу вещей.

— Вы намекаете…

Судя по дрожанию кончиков ушей, слова профа зацепили ночную эльфийку посильнее, чем ревущий прямо в лицо Сэм.

— … один из видов алтарей, ваших «гнезд», — закончил фразу Грорин. — Насколько мне известно, их, э-э, спектр действия имеет довольно широкие пределы.

Хелиция отступила на шаг и, чуть наклонив голову, принялась разглядывать профессора, словно редкую бабочку.

— Весьма занятно, что вам это известно. Для астролога вы просто удивительно информированы о происходящем под светом ваших любимых звезд.

— Не просто под светом, — Грорин поднял палец, с важным видом указывая на проплывающее в зените облачко, — а под влиянием бесчисленных космических сил. Увы, в наше скорбное время многие недооценивают значение астрологии, как точной науки! А ведь сколько неприятностей, — профессор возвысил голос, глядя на окружающих как на нашкодивших студиозов, — можно было бы избегнуть при посредстве самого примитивного гороскопа! Даже без полного звёздного атласа, одни только планеты и луны… — тут профессор осекся, поправил съехавший набок узел галстука и вполне обычным тоном закончил: — а кроме того, я же не кабинетный ученый.

— Так, еще раз! — увидев, что Дорин перестал умирать, орк слегка успокоился, — я правильно понимаю, что ваш амулет заморозил его на два дня? И за это время нам нужно кровь из носу дотащить его до алтаря в одном из гнезд здешних эльфов?

— В целом все время изложено, — подтвердил профессор. — Только «кровь из носу» не является необходимым компонентом для исцеления. Достаточно будет положить его на…

— Нет, не достаточно! — резко возразила Хелиция. — Алтарь Боли, даже малый, это вовсе не исцеляющий артефакт, как в некоторых ваших зиккуратах.

— Разумеется-разумеется, — благодушно кивнул Грорин, — однако и его силу можно использовать и для исцеления.

— Как принято говорить у вас, ученых «в теории»! — огрызнулась паучиха. — На деле же не факт, что приставленная к нему жрица с послушницами сумеет провести нужный ритуал. Эти алтари для иного…

— Давайте все же нарезать слонобыка по кусочкам. Сначала нам нужно доставить раненого к алтарю…

— Нет, не так! — вмешалась в разговор молчавшая ранее Саманта. — Прежде всего нам нужно разобраться с напавшим отрядом. Эти Могильщицы ведь не отстанут от нас, верно?

Все присутствующие дружно принялись разглядывать берег. Длинная Мутная река по ширине уступала Великой, но удалиться от зловещих черных деревьев на добрые три сотни ярдов «Ковчег» сумел. Правда, приблизившись к противоположному берегу. Оставалось лишь надеяться, что наши враги недостаточно прозорливы и коварны, чтобы выставить засаду именно там. И не умеют перепрыгивать через реку, а затем не менее гигантскими прыжками настигать пароход.

— Не отстанут, — подтвердила Хелиция. — Они узнали вкус вашей крови, теперь жажда будет гнать их вперед.

Если бы сейчас двух эльфиек увидел кто-то посторонний, то у него не возникло бы ни малейших сомнений, кто именно тут Слуга Тьмы, Дитя Ночи, Порождение Кошмаров и еще полсотни подобных эпитетов. Хотя лейтенант Страйдер всего лишь улыбалась.

— Значит, нам нужно их убить.

Несколько мгновений ночная молча вглядывалась в лицо Саманты, а затем тоже улыбнулась. Так же улыбнулась.

— Идея безумная, — заявила паучиха, — но мне нравится. Парой миль выше по течению будет хорошее место для засады. Но с вас одна бахающая штука, ре-воль-вер. Хочу испытать его в деле.

— Договорились, — кивнула рейнджер. — Мы найдем даже парочку.