Все как у людей

Глава 18

Над темным лесом опускается туман,

Сбегают фермеры к своим пустым домам,

И только мы одни не спим, сегодня ферму разорим,

И там всех жителей клинками поразим!

Лейн Темносвет, чужак в чужой стране.

Мы увидели его на рассвете.

Лучи восходящего солнца сквозь дымку окрасили воду Длинной Мутной в багровый оттенок. Два словно бы выгоревших, чуть наклонённых в стороны древесных ствола стояли на краю берега, у самой воды. Казалось, что багровая вода растекается как раз от них, угольно-черных, неестественно ровных, кое-где растопырившихся шипами веток. Паутина между ними терялась на фоне леса, чуть поблескивая лишь более толстыми нитями внешнего контура. Зато фигурки в ней, издалека казавшиеся совсем крохотными, виднелись вполне отчетливо. Большая часть из них была неподвижна, но некоторые — и это было самое жуткое — шевелились.

Когда паук атакует жертву, в начале он впрыскивает в неё яд. Отрава может убить, а может лишь парализовать, если добыча окажется слишком крупной. Разница не так важна, как может показаться. Главное, чтобы жертва не начала активно шевелиться, прежде чем её замотают в кокон и впрыснут пищеварительный сок. Жутко, но достаточно быстро. Это всего лишь процесс питания, скрытый от чужих глаз, через плотный кокон звуки наружу не особо проникают.

Ну здесь ночные эльфы хотели добиться совсем иного эффекта. Их «Паутина Боли», наоборот, как можно дольше поддерживает в жертвах остаточные жизненные силы. Любых… израненных, обгоревших, просто неопознаваемо-кровавых кусков мяса с бахромой из содранной кожи. Гоблины, орки, гномы… нет, этот яростно дергающийся не гном, а обрубок орка. А тот почти-скелет, наверное, когда-то считался эльфом…

И конечно же, нельзя на таком расстоянии чувствовать запах крови. Да еще настолько сильный, что забивает все прочие. Ведь нельзя же?

— Только не вздумай стрелять! — тихо сказала Саманта.

Лишь теперь я сообразил, что у меня в руках непонятно как оказалась винтовка. «Смурф и гнурф», с кованым восьмигранным стволом, шнеллером и золотой мушкой, предмет заслуженной гордости одного из подчинённых Саманты. Готовая к выстрелу, курок взведен, капсюль на шпеньке огнетрубки, даже апертурный прицел, чудо точной гномской механики, уже сдвинут на тысячу футов. Осталось лишь встать на колено, дождаться, пока цель в створе колец станет четко-контрастной и коснуться спуска. Ветра почти нет, над водой пуля низит, но не больше…

— Не стреляй, — повторила лейтенант горных рейнджеров. — Это не просто… пугало, а еще и часть сторожевой системы.

— Сторожевой системы?

— Лес Великого Страха окружен множеством заклятий и ловушек. Везде, кроме русла Длинной Мутной, текучая вода разрушает любые магические плетения. Но если ты подаришь кому-то из этих несчастных легкую смерть, создатели паутины это почувствуют.

— Откуда ты знаешь?

— Мы не первые, кто плывет этим путем.

С трудом я заставил себя оторваться от прицела и встать. Пришлось опереться на стену надстройки, ноги дрожали, а голову непрестанно свербела лишь одна мысль: они ведь сейчас видят нас. Пусть и без деталей, тут нужны эльфийские глаза, но уж пароход не заметить сложно. Видят… и, если не потеряли от боли остатки рассудка, наверняка ждут, надеются. А мы плывем своей дорогой, мимо них.

— Поначалу, когда мы только узнали про эту мерзость, — голос эльфийки был сух и спокоен, — капитан приказала любой ценой уничтожить её. Дважды… на третий раз отряд попал в засаду ночных. Те, кто выжил, сами оказались в паутине. Тогда… после той истории капитан решила, что цена слишком высока.

— Ясно.

— Да что тебе может быть ясно, Лейн, — словно вопреки словам, тон Саманты по-прежнему оставался ровным, — откуда ты можешь знать, что такое вставать и ложиться с одной мыслью: «тот, кто мне дорог, распят на этой проклятой паутине!». Еще живой, но нет и тени шанса спасти, нет надежды хотя бы прекратить его мучения. Ты не знаешь этого, Лейн… и да помогут боги тебе этого никогда не узнать.

Мрачные композиции на берегу подействовали даже на гоблинов из экипажа «Ковчега». Правда, действие оказалось не очень-то продолжительным — до изгиба реки, скрывшего зловещую картину. Затем вопли, ругать и суетливая беготня снова вернулись на привычный уровень. Все же в свойственных представителям некоторых рас органической неспособности надолго сосредоточится и отсутствии эмпатии есть и свои преимущества.

Я не успел додумать и развить эту мысль, как наткнулся на Сэма. Сидевший около правого якоря орк всем своим видом являл наглядное опровержение моей теории. Сгорбленный, словно усохший, он явно почувствовал исходящие «паутины боли» эманации. А теперь пытался избавиться от них старинным орочьим способом — утоплением в алкоголе. Учитывая, с какой скоростью не самый маленький бочонок опустел на две трети, Сэму и в самом деле пришлось не сладко.

— А-а… Лейн… я тут это…

— Сделай паузу, приятель.

— … скушай твикс, — орк пьяно хихикнул очередной непонятной шутке. — Не, не могу, звиняй. Эта хрень… ну, та, на берегу… проняла до самых печёнок. Или пяток? В общем, чуть в штаны не наложил.

— В самом деле?

— Спрашиваешь… — орк вновь приложился к бочонку. — Знаешь… эта… тьфу, язык заплетается… и мысли тож. До сегожня… жря… няш-маш… короче, не было мне страшно. По приколу так, на раслабоне… эльфы, гоблины, магия-шмагия, дали рандомного базового перса, надо вкачать в топ. Даже, ик, тогда в лесу, когда на караван… ик, я даже испугаться толком не успел. Все бегают, орут, я тож ору, оглоблей машу… потом отпустило, а на мне пара царапин. А здесь… Лейн, мы что, все умрём⁈

— Обязательно. Это естественный процесс.

— Да я, ик, не в том смысле… серьезно! Плаванье это… я ж в страшилки эти не верил, а тут… Лейн, мне… — тут он употребил сразу полдюжины слов, которых я не знал, но по контексту вряд ли это пожелания счастья и долгих лет —.. как страшно. А ты сам башку сунул и еще девчонку свою твою потащил. Я чего-то не понимаю? Скажи, Лейн!

Я тоже не понимал, причем примерно все. Такой речи можно было бы ждать от отпрыска Старших ветвей, где толпа слуг с детства бережет драгоценную деточку от бытовых проблем. Впрочем, даже самым благороднорожденным родители обычно стараются вложить хоть какое-то понимание жизненных реалий в комплекте с навыками личного выживания. Врожденное чувство эстетики заставляет нас избегать пошлости в стиле кровь-кишки-мозги-на-десять-ярдов, но и трусливо-мирными травоядными не делает. В далеком прошлом некоторые допускали подобную ошибку, но давно уже перевелись, по понятным причинам, не оставив потомства и даже памяти о себе. Разве что засчитать за таковую упоминание в наших высокомудрых трактатах: «эльфийский фактор» как мощнейший катализатор эволюции низших рас.

В общем, Сэм не просто странный орк, он очень странный орк. Если кто до последнего мига не представлял, куда мы плывем… действительно, это должен быть кто-то вроде Сэма.

— Дело дурно пахло почти с начала. Векселя Казначейства просто так с неба не падают. Я не знал, где и в чём именно будет подвох, но что дерьмо случится, почти не сомневался.

— Тогда… зачем? Я понимаю, Тимми звон монет все могли напрочь отключает, но ты-то вроде не из таких. Служил бы себе в полиции, хорошая же работа…

На всякий случай я огляделся по сторонам. Удивительно, но второго, уже опустевшего бочонка поблизости не наблюдалось. Да и голос у Сэма звучал слишком разборчиво для четырех-пяти галлонов пива, не говоря уж о вине. Но «в полиции хорошая работа»⁈ Из какой же глухой деревни он выбрался?

— Я просто делаю то, что должен сделать. Это если кратко, без подробностей, а они тебе сейчас ни к чему. Пойдем лучше Дорина найдем.

Орку явно требовался собутыльник, но себя в этой роли я не видел.

Гном обнаружился в носовой части, но его вид заставил меня еще больше насторожиться. Бородатые коротышки еще те эмпаты, но сейчас Дорин выглядел печальным и сосредоточенным, почти как орк. И опустевший бочонок вина здесь также имелся в наличии. Правда, гном на нём просто восседал, мрачно вглядываясь куда-то в «пучину вод», то есть в грязно-бурые волны Длинной Мутной, но кто знает, что случилось раньше?

Орк, теперь гном — как-то многовато вокруг меня оказалось личностей с тонкой душевной организацией. Прямо страшно подумать, а что ждет нас дальше? Чистокровных троллей на «Ковчеге» не имелось, но пара горных рейнджеров, судя по габаритам, тянули на квартеронов, а то и полукровок. И начни сейчас один из них рассказывать мне о влиянии пыльцы фей на творчество позднего Аллариона Возвышенного, я бы уже не особо удивился.

Хотя лично мне поздние работы Аллариона не нравятся. В них отсутствует свойственное ранним картинам веселое буйство красок, а уныло-тоскливая желтизна в духе псевдо-реализма напрочь портит даже натюрморт из кабачков.

— Дорин? — гном не отозвался, и я положил ему руку на плечо, — понимаю, тебе сейчас тяжело, как и многим из нас…

— Крокодилы пропали.

— Что?

— Крокодилы, говорю, пропали, — повторил Дорин. — Начал их считать, дошел до шестидесяти трех и вдруг они пропали, как отрезало. А до того с каждой мили десяток, а то и полтора получалось.

— В Длинной Мутной крокодилов нет, — уточнил я, — здесь водятся только аллигаторы и кайманы.

— Эй, — вскинулся Дорин. — Я же гном, забыл? В наших пещерах крокодилы мелкие и оранжевые. А тут для меня любое бревно с огромной пастью, это крокодил. Заглядывать ему под хвост для точной идентификации, это не ко мне.

— Они вообще-то по форме морды различаются.

Если быть совсем уж занудой-эльфом, считается, что аллигаторы обитают в нижнем течении Великой, особенно в болотах устья. Северней для этих рептилий слишком уж холодно. Но то ли здесь вывелся какой-то морозоустойчивый подвид, то ли просто местным зубастым кусакам забыли рассказать, где и как они должны обитать по мнению наших премудрых.

В любом случае, Дорин оказался совершенно прав. На берегу никаких бревен с зубами не виднелось. И подметил данную странность гном, а вовсе не зануда-эльф. А нет их…

— Отмель! Прямо по курсу отмель!

— Да какая отмель, дубина, остров же!

— Давай направо! Нет, налево! Стоп машина! Право руля! А-а-а… полный назад!

Панические вопли на мостике на курсе и скорости «Ковчега» почти не сказались. Он по-прежнему шел прямо на выступающий из волн валун… который вдруг шевельнулся, ушёл под воду почти целиком и неожиданно резво сдвинулся в сторону, избегнув таранного удара пароходом. А затем снова подвсплыл и прошёл вдоль борта, заставив пароходик вполне ощутимо качнуться на волне.

Тимми Смейлинг, опытный рыбак.

— Все от борта! От левого борта, цыплячий помёт вам в пасть! Полный… а-а-а, мы все умрём!

Окончание вопля сопровождалось треском и грохотом. Взметнувшиеся из воды щупальца хлестнули по настройке, проламывая доски, выбивая тучи щепок и цепляя на жутковатого вида загнутые костяные иглы все подряд. Одно даже ухитрилось задеть чью-то ногу, но матрос, отчаянно вереща, успел вцепился в столб. Удивительно, но при общей гниловатости «Ковчега» эта конкретная деревяшка оказалась прочнее, чем ткань, пусть и тоже не первосортная. Дырявые штаны лопнули по шву, разлохмаченная штанина скрылась в пасти чудища, а голозадый гоблин, продолжая верещать, вскарабкался по столбу вверх и скрылся за дымовой трубой.

Еще одно щупальце оказалось рядом с эльфкой-рейджером. Та отреагировала на незнакомую угрозу привычным образом: выхватила меч и одним взмахом срубила хлещущий по палубе костляво-розовый ужас. Должно быть, это было больно — прочие щупальца тут же выпустили наловленный мусор, взметнулись вверх, сплетаясь в пучок и принялись хлестать по месту, где их сестренке сделали больно. Эльфийки, разумеется, там давно уже не имелось, а вот паре кое-как сколоченных табуретов, столику и доскам настила не повезло.

При этом беснующийся в реке монстр еще и активно плевался комками чего-то вязкого, прозрачного и ужасающе вонючего. К счастью, до собравшихся в носовой части эти брызги пока не долетали. Вообще все вокруг выглядели такими невозмутимо-спокойными, что хотелось не просто заорать, а еще кого-то по башке огреть!

— Что это за тварь⁈ Речной кракен⁈

— Ну… — сидевший на якорной будке боцман «Ковчега» с невозмутимым видом принялся выколачивать трубку о цепь, — будь я на старом добром «Дике» посреди океана, наверняка решил, что мы имеем дело с кашалотом. Пизд… — боцман покосился на подходившую Саманту, — виноват, мэм, хотел сказать, очень странным, но кашалотом. Но поскольку мы плывем по реке, то перед нами… сом.

— Сом⁈ — неверяще повторил Лейн. — Но почему такой огромный?

— Магия ночных эльфов⁈ — боцман пожал плечами. — А может, просто хорошо жрал.

— Хм, — задумался эльф, — звучит логично. «Паутина Боли» отпугнет не всех, поэтому требовался еще и страж. Я опасался большего, хотя с каное дикарей это чудовище расправится без особого труда.

— Большего⁈ Да этот сомяра больше нашего парохода!

— Но согласись, мы для него великоваты. Он явно не понимает, как обращаться с такой крупной добычей. Вообще даже странно, что мы подверглись атаке. Должно быть, его агрессивность тоже магически усилена. Или же он принял «Ковчег» за претендента на его охотничью терр…

— Мне плевать, что это за тварь и сколько в ней фунтов! — громко заявила лейтенант Страйдер. — Есть идеи, как её убить⁈

— Пиз… виноват, мэм, хотел сказать, плевое дело, будь у нас пушка. Ну, в смысле, гарпунная пушка…

Глядя на боцмана, лично я сомневался в плевости дела. Отсутствие левой ноги, левой руки и левого глаза жирно намекало, что всякие странные кашалоты тоже неплохо умеют давать сдачи. Либо наш бравый боцман занимался вовсе не китобойным промыслом.

— Гидродинамический удар…

— Чего-о⁈ — едва не выронив трубку, боцман оглядел Сэма с ног до головы, почему-то уделив особое внимание рукавам пиджака. — Впервые слышу про такое колдунство! Но звучит мощно, внушает почтение. Небось, что-то из запретной темной магии?

— Берется бочонок пороха, — вздохнул орк. — С фитилем, а лучше, несколькими, чтобы точно не погасло. Поджигается, кидается в реку. При близком разрыве сому поплохеет.

— А ведь может и сработать, — с неожиданным энтузиазмом согласился боцман. — Рыбу мы так, бывалоча, глушили, а тут ведь тоже рыба, только большая. Одно боязно — добавил он, поскребя заросший клочковатой бороденкой подбородок, — корму оторвет.

— Не оторвет. Пароход железный… ну, частично деревянный. А чудище живое, ему больнее будет.

— Бочонок, — Саманта недовольно дернула ухом. — На эту тварь может уйти не один бочонок. А пополнить запасы в этих краях не выйдет.

— Насчет пороха, — орк почему-то мотнул головой и понизил голос до шёпота, — у нас появилась одна идея. Мы ведь сняли с воздушного шара…

— «У нас»? — резко перебила его Саманта.

— У меня и профессора Грорина.

— Понятно… — Саманта не стала продолжать фразу, но я-то узнал её достаточно хорошо, чтобы мысленно закончить: «…что могут сделать сумасшедший гном и такой же орк!»

Тем временем до монстра наконец дошло, что больно ужалившей козявки давно уже нет на месте. Тварь, плюнув напоследок особенно смачно, скрылась под водой, а еще через несколько мгновений «Ковчег» едва не взлетел над рекой от удара в днище.

— Течь в трюме! Пробоина! А-а-а, теперь мы точно все умрём! Буль-буль-буль…

Лупоглазая морда высунулась из воды справа по носу и почти сразу же кто-то из рейнджеров выпалил из мушкета. Выбить глаз не вышло, но и близкое попадание чудищу явно не понравилось. Плюнув на «Ковчег» очередной порцией слизи, монстр нырнул обратно.

— Может, в самом деле попробовать эту сомятину бабахнуть? — шепнул я Саманте. — Пороха, конечно, ужас как жалко. Только если он и дальше продолжит ломать пароход, мы рискуем лишиться не только пороха.

— Если других идей нет…

— Нет, — очнувшийся от задумчивости Дорин охлопал свой фартук и выудил из бокового кармана нечто кривое, железное с деревянной рукояткой. — И вам наверняка потребуется гном, чтобы сделать все, как надо.

— И гоблин, — добавил я, вставая рядом, — чтобы все было сделано быстро.

Орка в список не включили. Но раз уж он увязался за нами, то и коловорот с указанием насверлить побольше дыр в крышке бочонка и сделать это как можно более осторожно, вручили как раз Сэму. Довольным он явно не выглядел, но, учитывая, что емкости для хранения пороха традиционно изготавливались из дуба, на какое-то время это должно было его занять.

Мы же с Дориным принялись обшаривать пороховой склад. Гном искал огнепроводный шнур, а я заодно проводил инвентаризацию здешних ценностей, которых обнаружилось на удивление много. Алхимические спички, например, или заварочный чайник. Вот зачем, спрашивается, хранить рядом с запасами пороха и свинца заварочный чайник⁈

Особенно же меня порадовал вид железного шкафчика, с выпуклой надписью «Гнус и братья!». Что казна экспедиции будет храниться в самом защищенном помещении, я догадывался, но до сегодняшнего дня как-то не находилось повода убедиться лично. А «гнусный» сейф, конечно, штука надежная. Но! Когда есть время и хорошие, качественно закаленные отмычки… не придумали еще бородатые подгорные коротышки замков, которые гоблины не смогли бы взломать. Или сломать. Попытаться всяко стоит.

— Пяти дырок хватит?

— Должно хватить! — гном опустил на пол найденный моток шнура, достал из очередного кармана ножницы и принялся нарезать куски примерно в полтора фута.

— А я нашёл спички, огниво с трутом и какую-то странную заводную штуку…

— Не штуку, а зажигалку из колесцового замка! — поправил меня Дорин, забирая упомянутый предмет. — И остальное тоже давай, спички гоблинам не игрушка!

— Да ты что⁈ — я так изумился, что расстался с добычей почти без сопротивления. Ну еще и потому, что в руках оставалась её меньшая и наименее ценная часть. Главное, чтобы карманы выдержали. — Я думал, все знают, что гоблины обожают смотреть на огонь.

— Именно поэтому им и нельзя спички в руки давать!

— Да мы, между прочим…

— Может, взять бочонок побольше? — перебил нас орк. — Тварь-то здоровая.

— Двадцать пять фунтов будет в самый раз! К тому же, — гном постучал рукоятью ножа по ближайшему бочонку, — следующий по старшинству, это уже пятьдесят фунтов. Их у нас всего дюжина, это раз. А два — с него этой развалюхе точно поплохеет еще больше, чем от сома-переростка.

Орк ненадолго задумался, затем согласно кивнул. Тем временем Дорин приладил свои отрезки фитилей к отверстиям и уже собрался поджигать концы, но я вовремя успел перехватить его руку.

— Лучше не здесь, а снаружи.

— Там ветер…

— А здесь порох! — я указал на черные крупинки под ногами. Наш орк хоть и старался работать как можно аккуратней, но все же он оставался орком.

С другой стороны, мы из-за его работы не взорвались…

— Ну ладно, — недовольно буркнул гном, пряча огниво. — Тащите бочонок наверх и поджарим эту тварь!

Только сейчас я сообразил, что снаружи уже какое-то время не слышно воплей ужаса и треска от ударов, а «Ковчег» перестало шатать и подбрасывать. Либо монстр сумел как-то сожрать всю команду и пассажиров на закуску, либо…

— Вас только за Смертью посылать!

— Так ведь нас и послали… — начавший оправдываться Сэм осекся, глядя на всплывшую брюхом вверх тушу гигантского сома. Сновавшие по ней матросы, бурно жестикулируя, обсуждали, как лучше зацепить добычу и получится ли буксировать её за пароходом.

— Но… как⁈

— Ломом, — невозмутимо пыхнув трубкой, сообщил боцман. — Этот здоровяк из рейнджеров, сержант как-его-там…

— Коллинз-младший.

— Во-во. Так вот, когда тварюка заплевала ему плащ, он вконец рассвирепел, перепрыгнул ей на башку и засадил с размаху лом промеж буркал. А она возьми, да сдохни.

— Вы. Убили. Чудовище. Ломом. — медленно повторил Сэм, продолжая обнимать ставший уже не нужным бочонок с порохом. — Монстра. Обычной железякой.

— Он у вас что, еще тупее обычного орка? — поинтересовался боцман у Дорина. — Я ж вроде, все понятно сказал. И да, шибко надеюсь, что лом так и застрял в черепушке. Там одного железа на десять грошей, а еще кузнецу за работу…