Все как у людей

Глава 20

Льём кровь, пусть неохотно, но обильно,

Живём в лесах, как дикое зверьё…

Воюя с Тьмой — скажите, так ли сильно

Мы стали отличаться от неё?

Лейн Темносвет, букашка в паутине.

Незнакомка стояла под невысоким деревцом, чье название я так и не вспомнил. По виду вполне обычная эльфийка, разве что более «тонкая и звонкая», чем большинство её сверстниц, и кожа бледнее. Впрочем, некоторые юные девы в погоне за идеалами красоты из модных свитков умучивают себя и до более призрачного состояния. Два клинка необычной формы на поясе и самострел за плечами вместо каноничного лука с колчаном по нынешним временам выглядят обыденно. Сейчас многие истинные Дети Леса не брезгуют и ружьями, несмотря на вспышку, грохот и вонь порохового дыма. Так что арбалет в чем-то даже выглядит как уважение к традициям. В конце концов, блочный лук гномы придумали заметно позже, но мода на него прошла по Ветвям не хуже лесного пожара. Никому не хочется быть проигравшим.

Кожаная броня, сплошь изукрашенная серебряным тиснением, и закрепленные на ней лоскуты темной материи также глаз не царапала. Подобное сочетание практиковали, к примеру, легендарные мечники короля Фелагундила в прошлую Эпоху. Да и сейчас некоторые высокородные леди, желающие блеснуть своим «воинственным» нравом, могут иной раз продефилировать в подобном наряде. Смешно… а с другой стороны, доспехи гномских воителей разукрашены драгоценной чеканкой и вовсе безудержно. На их фоне практически любое украшательство наших высокородных выглядит скромно и тускло.

И даже подобное выражение любопытства в дивной пропорции с презрением и брезгливостью у многих светлых эльфиек отнюдь не редкость. Особенно среди подобных юнниц. Хотя их и учат, что демонстрировать эмоции недостойно эльфа, но к чему соблюдать правила этикета с представителями низших рас, практически букашками? Интересность букашки для детей заключается лишь в оторванных лапках или крыльях.

В общем, вполне обычная балованная дочурка из Средних ветвей, решившая изобразить «древнюю воительницу». На городской улице прошел бы мимо. Ладно, может быть, и обернулся разок-другой. Не поймите неправильно, мое сердце прочно занято Тари, но бросить взгляд…

Только мы сейчас не в городе, вокруг раскинулся Таур-э-Ндаэделос, Лес Великого Страха. И мы никак не могли встретить в нем обычную юную эльфийку. Особенно здесь, посреди кровавого безумия. И узор на её одежде… с первого взгляда не видно, но затем картинка стала глубже, объёмней, под завитушками веточек и коры проступила тонкая ловчая сеть. Ассиметричная, центр был смещен, зато поблескивающее россыпью мелких рубиновых глаз насекомое оказалось точно напротив сердца.

Паук. Нет, паучиха. Эта… это существо воплощало даже не смерть, а нечто пострашней. О смерти ей жертвы могут лишь молить, как о высшей милости богов.

Нас разделяло два десятка футов. С гоблином или орком я бы потащил из кобуры револьвер. Однако с ночной не стоило даже и пытаться — она наверняка вспорет мне горло, едва я коснусь рукояти. Не худший исход, когда речь о ночных, но…

Единственная, кто может встретить её на равных, лицом к лицу, сталь против стали — лейтенант рейнджеров. Но Саманта пока лишь рассматривала паучиху. Примерно с тем же выражением лица, что и та, только любопытства меньше, а брезгливость пополам с настороженностью. Насекомое, но ядовитое, может и больно ужалить.

Ночная коротко взмахнула рукой, бросив лейтенанту что-то небольшое, сверкнувшее на солнце. Покосившись, я увидел на ладони лейтенанта кругляш размером примерно три четвери дюйма. Серебряная монетка, но непривычного размера, рисунок тоже странный: надпись рунами Старой Речи, а в середине то ли зубастая птица, то ли вставшая на задние лапы ящерица. В старых монетах я немного разбирался, спасибо троюродному дядюшке, его занудству и его же коллекции, но тут было что-то совсем древнее и редкое. Адлергрошен⁈ Их же чеканили примерно во времена лучников короля Фелагундила. Причем недолго, ибо монеты с высокой пробой ушлые гоблины тут же начали перечеканивать на всякие «легкие гроссо».

— Условленное место встречи выше по течению.

Слова вроде самые обычные, но понять их получилось не сразу. Место встречи? Лейтенант горных рейнджеров ждала встречи с паучихой? Прежде я скорее бы поверил, что боги сошли с небес и продают в храмах билеты на цирковое представление.

Незнакомка подошла ближе. Смейлинг ойкнул, спрятался за орка, но тут же высунул у того из-под локтя голову, глядя на эльфийку с типичным для гоблинов похот… НЕТ! ТИММИ! ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ! НАЙДИ СЕБЕ ЛУЧШЕ САМКУ БОГОМОЛА!

— Вы изрядно нашумели еще до границы. Поэтому я решила посмотреть на вас поближе… Саманта, меня верно известили?

— Лейтенант Страйдер. Вы не просили, чтобы мы вели себя тихо.

— О да, — смех у ночной казался вполне обычным. Но почему-то вызывал паническую атаку, ледяные мурашки по всему телу и желание сбежать как можно дальше и спрятаться в самую глубокую на свете нору.

— Действительно, я о таком не просила. Ждать, что по Великой реке незаметно проплывет пароход с отрядом горных рейнджеров было бы немного наивно. Но вы сумели превзойти мои ожидания.

— Ожидания или опасения?

— Ожидания. Когда я заключала сделку с вашим командиром, то представляла масштабы проблемы, лейтенант Страйдер.

Уверен, обе эльфийки с легкостью могли бы еще долго, — неделю, не меньше! — буравить друг друга взглядами, ожидая, кто первая моргнёт. Но в это разговор неожиданно вмешался Сэм.

— Скажите, э-э… мисс…

— Хелиция, — кажется, наша гостья не ожидала, что наш орк обладает способностью к членораздельной речи, но среагировала быстро. — Можете называть меня так.

— … Плетущая сеть безумия, — тут же добавила Саманта.

— Паутину Безумия, — с улыбкой поправила её паучиха. — Перевод примитивный, но всех оттенков именования ваш язык вместить все равно не способен.

Эльфийки вновь попытались испепелить друг дружку взглядами.

— Собственно, я уточнить кое-что хотел, — продолжил Сэм, — вот про это… — орк обвел рукой кусты и деревья с их жуткими «украшениями».

— Ой, а это же вы с гномом придумали взрывающуюся ловушку⁈ — радостного любопытства в голосе Хелиции с лихвой хватило бы на трех юных эльфиек, восхищающихся первой весенней бабочкой на лужайке. — Удивительное сочетание примитивности с эффективностью, простейшая механика, ни капли магии. Пришлось лишь немного совершенствовать её, чтобы добиться нужного действия.

— Улучшили⁈

В отличие от орка, гном явно понимал, кто стоит перед ним в образе юной эльфийки. Голос его звучал ниже обычного, а пальцы на рукоятке секиры побелели, заметно промяв твердую древесину. Но все же оставить без внимания известие, что кто-то «улучшил» совершенную по определению работу гномского мастера Дорин просто не мог.

— Совсем чуть-чуть, — лукаво улыбнулась паучиха. — Ваша убойная начинка годиться против дикарей. Грубовато, правда, при взрыве ближайшие погибнут сразу, а дальних может и не задеть вовсе. Вам стоило бы подбрасывать ловушку перед взрывом еще выше и обшить корпус иглами поркулина. Они костяные, зазубренные, при попадании в рану легко ломаются, а еще их легко начинить отравой. Тогда при срабатывании ловушки переранит всех шагов на сорок, и они умрут в страшных мучениях, представляете какая прелесть⁈ Лучше всего подойдет цикута или вытяжка из татула, её еще называют яд безумия, — Хелиция хихикнула, — вызывает галлюцинации, судороги, а затем паралич, кома и смерть от удушья.

Думаю, на протяжении этого веселого щебетания Дорин пожалел о своем вопросе раз тридцать.

— К сожалению, — продолжила ночная, — костяные иглы не смогут пробить даже легкий, — в такт словам она повела ладонями по своей кожаной броне, сверху вниз, повторяя изгибы тела и от этого жеста меня снова бросило в дрожь, но уже иного рода, — доспех воина теней. Но ваши дурацкие шарики с гвоздями для них тоже не слишком опасны. Паучий шёлк, — эльфийка подняла один из прикреплённых к её броне лоскутов, заставив его струиться меж пальцев, — выдержит мушкетную пулю. Поэтому я добавила к вашему заряду лишь пыль семян лунной лилии. Спутанность сознания, потеря ориентации, похоже на банальное оглушение, последствие близкого взрыва. Понять истинную причину не успел никто, мне ведь не требовалось много времени.

— Времени… на что?

— Убить их. Я оставила себе одну игрушку и то ненадолго, остальным пришлось подарить быструю смерть. Будь на их месте гоблины или гномы, повеселилась бы со всеми. Правильный укол, — Хелиция продемонстрировала нечто похожее на большую двузубую вилку, — в шею вызывает полный паралич. Жертва может кричать, шевелить головой, ощущает страх, но не может двигаться. Схожим образом действует вытяжка из конусных улиток. Но с эльфом или орком, тем более с воинами тени… — ночная мотнула головой, волосы взметнулись и поплыли по ветру ничуть не хуже лоскутов паучьего шёлка.

Интересно, как ей удаётся поддерживать их в столь идеальном состоянии? На пароходе все же имелась горячая вода, пусть и сочетавшая ароматы котла и болота одновременно.

— … слишком рискованно. Если выпал шанс, надо убить.

— Воистину, — теперь на лице Саманты заиграла улыбка, — отлично сказано.

Тимми Смейлинг, почти полубольной.

— Как ты только позволила этой твари взойти на борт⁈ У меня от одного её вида мурашки по коже. Бр-р-р! — я плотнее закутался в одеяло и сдвинулся в угол, за подушку.

Одеяльце почти не грело, да и тянула эта тряпка скорее на тонкий плед. В апартаментах на Седьмой улице, которые я снимал для с Юйрин и Аинис, на кровати лежали толстые пуховые одеяла, в них получалось нырять с головой. В каюте до сегодняшнего дня такие не требовались. В ней и без того было жарко, а из-за намертво приржавевшего иллюминатора еще и душно, только щели между досками выручали. Но вот сегодня меня знобило. То ли проклятье, то ли болотная лихорадка, не иначе.

— В самом деле?

Саманта, в отличие от меня, трясучкой не страдала. Напротив, позволила мне заграбастать все одеяло, взамен раскинувшись на большую часть кровати. Мурашек на её теле не было совершенно точно. По крайней мере, на видимой части, а видимость у меня открывалась такая, что дух захватывало.

— Мне показалось, ты пялился на неё, роняя слюну из пасти. Вот как сейчас на меня.

— Тебе точно показалось! — поспешно заявил я. — Ты — это ты, а та моль бледная… Самми, ну не настолько же я гоблин! В смысле, я гоблин, но лучше свои причиндалы крокодилу в пасть засунуть!

— Но-но! — Саманта погрозила мне пальчиком, — твои причиндалы еще пригодятся мне и Альке.

— Во-от! Вас уже две, куда тут еще кого-то? И так едва на кровати помещаемся!

— То есть, тебя останавливает одна только ширина кровати?

— Ну да! То есть, нет! Самми! Я же не то сказать хотел… в смысле… прекрати… ну, то, что ты делаешь…

— Прекратить?

— Да! Нет! Не прекращай, продолжай! АЙ!

Вновь к разговору мы вернулись уже получасом позже, изрядно уставшие. Ну и куда более спокойные, уж я так точно. Сложно продолжать думать о плохом, когда тебе вот прямо сейчас хорошо-хорошо-хорошо. Думать не хочется и вообще ничего не хочется. Разве что повторить еще раз, но чуть позже. А главное, трясти перестало.

— И все-таки, Самми, — я попытался выбраться из-под чужой ноги. Приятно, но… отвлекает, — как вышло, что горный рейнджер общается с ночной?

— А что, надо было попытается убить её на месте?

— А что, есть другие разумные варианты? Это же ночная…

— И что?

— И… ну, она же ночная! Этим все сказано!

— Послушай, малыш…

Я напрягся. Если Самми называла кого-то «малышом», значит, она серьезна. Очень серьезна. Хотя ногу с меня все-таки не убрала, значит, убивать здесь и сейчас не будет.

— … жутких историй про ночных эльфов я успела позабыть больше, чем ты слышал. Десятой доли бы хватило, чтобы ты превратился в седую, трясущуюся от ужаса и ссущую под себя развалину. А я помню много. У меня хорошая память, вдобавок, твари очень стараются, чтобы их кровавые художества в эту память врезались надолго. Понимаешь меня? — я молча кивнул, — и да, при всем этом я вступила в переговоры с этой ночной и позволила ей подняться на борт парохода. Потому что так надо. И потому, что мир сложнее, чем ты думаешь.

— Слушай, подруга! — опершись на локоть, я все же сумел приподняться, — давай без этих вот солдафонских штучек. У тебя вон целый сержант Коллинз для этого имеется и еще две дюжины подчиненных. Но я — не они! Не могу пробежать десять миль с мешком каменей на плечах, переплыть Большую Соленую Воду и плевком снести яйца москиту. Зато я нюхом чую, когда происходит какая-то непонятная мутная хрень, вот прямо как сейчас. Так что будь любезна, отсыпь чутка объяснений происходящего.

— А сам? — эльфийка лениво шевельнула ступней, — не хочешь поработать еще и головой, а не только головкой? Ты ведь кто угодно, но не дурак, мозги у тебя имеются. Просто пользоваться ими лишний раз не любишь, как и все самцы.

— Не люблю⁈ Да я себе уже столько напридумывал, что мысли скоро черепушку изнутри процарапают! Но все равно, зачем нам эта паучиха⁈

— Очередной хитрый план, — с нарочитым равнодушием бросила Саманта, — из тех, что внутри плана, спрятанного внутри другого плана. Все как вы любите.

— Ну вот уж нет! — возразил я. — Как раз мы, гоблины, изобретаем планы попроще. Не как орки, конечно, чтобы все сводилось к «по башке пАстукать», но и не слишком уж мудреное, чтобы тупые исполнители не налажали. Это вам, эльфам, все время хочется накрутить, запутать, переусложнить и в итоге сами концов найти не можете.

Про гномов я умолчал. Бородатые коротышки обожают планировать вдолгую, если план исполним в пределах сотни лет, это не к ним.

Эльфийка на миг задумалась, а затем звонко рассмеялась.

— В чем-то ты даже прав. Самая простая часть происходящего, это задумка вашего канцлера, и она уже сработала.

— Лорда-Канцлера Хранимого Королевства? — я живо припомнил ночной визит в лавку Дорина пожилого гоблина в нарочито простом темно-синем сюртуке. — Но ведь мы еще не добрались до верховьев Айтаски⁉ Не нашли те самые мифические мифриловые россыпи от упавшего метеорита профессора⁉ И уж точно не вернулись обратно, чтобы рассказать об этом.

В этот раз Саманта смеялась громче и дольше.

— Говорю же, ты не любишь думать. Для исполнения плана вашего канцлера достаточно и уже случившегося. Газеты, малыш, слышал такое слово? Газеты и падкие на сенсацию газетчики. О профессоре Грорине и его экспедиции теперь узнали все, кто хотел и еще столько же, ничего про это знать не желавших. И уже совсем не важно, найдем ли мы что-то, вернемся с добычей или нет — легенда родилась и будет жить своей жизнью. Где-то там, — Саманта указала на пыльный иллюминатор, — лежит чудесная страна, где земля усыпана мифриловыми самородками! Представил? А теперь еще представь, как в десятке кабаков какой-то пьянчуга в дикарских обносках назовется единственным выжившим и швырнет на стойку самородок в качестве оплаты?

Что ж, я представил, живо и в подробностях. Кажется, это называется «лавина». Или, когда полчища муравьёв ползут сквозь джунгли, пожирая все на своем пути. Слышал, в южных землях такое приключается. Тысячи, да какое там — десятки тысяч гоблинов, орков, гномов, эльфов и троллей ринутся на Заокраинный Запад, сметая на своем пути к богатству любые преграды!

А первое, что будет сметено — хрупкое равновесие по берегам Великой реки. Западные баронства, ночные эльфы, дикари… наверняка после первых же стычек и трупов лорд-канцлер поднимет армию и призовет к оружию ополчение. За священное право получить в обмен на службу клочок чужой земли желающих набежит больше, чем ржавых пик в королевском арсенале. Как и желающих подзаработать на войне. Их тоже наберется изрядное число. Военные поставки, это богатство, за которым даже не нужно нагибаться. Само падает в руки, надо лишь вовремя делиться. Торговые бароны в очередь выстроятся, от королевского дворца до въезда в парк. Жаль, пока не понятно, с кем бы войти в долю, рылом не вышёл, но, — тут у меня перехватило дыхание, — барон Магрмочикс наверняка знает! Если он добудет контракт на поставки револьверов…

Нет, Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, остынь! Не может все складываться настолько плохо, что аж хорошо! Ты явно что-то упускаешь из виду. К примеру, где в этой чудной схеме место для лучших воинов республики Гил-Эстель?

— Значит, вашему… вашей капитану тоже нужна война?

— Вэл… — эльфийка произнесла имя своего командира с какой-то странной интонацией, — знаешь, на одном собрании она как-то спросила: не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?

— Но вам же за это хорошо платят? — это был вопрос, а не возражение, но его хватило, чтобы Самми подпрыгнула от возмущения, прежде чем набрать воздух для овтета. А учитывая, как именно она лежала в этот момент, на будущее я зарекся открывать пасть с подобными вопросиками.

— Хорошо⁈ Знаешь, сколько получает рядовой горный рейнджер официально? Сорок талеров месячного жалования, снаряжение и оружие за свой счет. Меньше, чем зарабатывал твой приятель-эльф, служа констеблем в полиции.

Делать вид, будто «официально» царапнуло мне ухо, я не стал. Понятное дело, даже у Лейна имелись доходы помимо жалования. Понятно также, что большая часть тех денег текла мимо простого констебля в кошельки повыше. А рейнджеры отличные ребята, бойцы так и вовсе легендарные, но вот насчет бескорыстия, насколько я помнил, в их клятве ничего не говорилось.

— У Хранимого Королевства с республикой Гил-Эстель договор о взаимопомощи на случай войны, — не дождавшись моей реакции, продолжила Саманта. — Совершенно не секретный, просто никто не читает до конца очередные занудные указы по поводу снижения пошлины на пучок бананов, правил окраски почтовых дилижансов и высоты пограничных столбов. Туда можно впихнуть практически что угодно. К тому же формулировка составлена весьма скользко: «оказать помощь, которую сочтет необходимым». Сам понимаешь, счесть необходимым вполне можно как отправку всей армии, так и двух мешков гнилой картошки вкупе с выражением глубочайшей обеспокоенности.

— Но в этот раз, — уточнил я, почти не сомневаясь в ответе, — Одинокая Звезда выполнит свои обязательства в полной мере. То есть пошлёт на помощь все, что может. Вас.

— Ваш Лорд-Канцлер хочет воссоздать полк Разведчиков-Следопытов, — эльфийка сделала паузу, давая мне осознать сказанное. — Да, как при короле Тельконтаре. Капитан Страйдер звучит куда лучше, чем лейтенант, не находишь?

— Нахожу. Но давай вернемся к тому, с чего начали… НЕТ, я не об этом, Самми! Моль бледная, она же паучиха. Зачем она на «Ковчеге»?

— Она тоже часть плана, — тихо и словно бы нехотя произнесла Саманта. — Их общество… что ты вообще про ночных знаешь?

— Только всякие слухи, — честно сказал я. — Раньше считал: по большей части навыдумывали жутких сказок, детишек пугать, чтобы в лес не бегали. А после сегодня начинаю думать, что слухи-то и не врали. Наоборот, преуменьшали, чтобы не начали обратно за Большую Соленую Воду переплывать, подальше от подобного соседства. Б-р-р, как вспомню, до сих пор в дрожь кидает. Эти глаза напротив… ну, те, что на ветке.

— Понятно, — кивнула Самми не столько мне, сколько каким-то собственным размышлением, — примерно, как и все, то есть почти ничего.

— Только н-не надо мне этих ваших страшных тайн, за которые потом у-у-убивают!

— Да какие тайны, — отмахнулась эльфийка, — просто… все знают, что Западные Баронства торгуют с ночными, за это их заслуженно ругают, презирают и вообще поливают помоями.

— Но при этом исправно покупают у них паучий шелк и продают любые товары.

— Не в этом дело. Королевство Ночных… на самом деле вообще не королевство, там иначе все устроено… тоже не какая-то единая общность. Торговлей занимаются пять «гнезд», чьи охотничьи угодья издавна были у берега Великой реки. Они же по большей части ответственны и за те самые «акции устрашения», о которых так любят взахлеб писать газетеры. Раньше эти пять гнезд не были настолько сильны и влиятельны. Но за последние десятилетия они значительно усилили свои позиции.

— Как и Западные Бароны.

— В точку. И если Западные как бельмо на глазу для ваших торговых баронов Побережья, то рост гнезд, торгующих с ними, очень сильно не по душе тем из ночных, кто живет дальше от Великой. А ночные, это такие миляги, которые умеют доставлять смех и радость всем соседям, включая своих же собратьев. Там такие кучи дерьма накопились, что гномы со своими «Книгами Обид» за прошлую Эпоху могут рыдать и сморкаться в бороды от осознания глубин своей ничтожности. Наша… гостья из таких, обиженных. Её «гнездо» разорили Алые Охотницы.

— И ты теперь ей веришь?

— У тебя, часом не жар? — Саманта озабоченно прижала ладонь к моему лбу, — выглядишь неважно, глаза блестят, теперь вот бредить начал. Разве может хоть кто-то поверить ночному эльфу⁈