Все как у людей

Глава 16

Лейн Темносвет, следопыт.

Ну где сынок ты видишь гоблинов?

А, те 5 штук на ветке в ряд?

Ну точно — эльфы поработали

Они давно уж там висят

— Представляете, огромный дикарь, в боевой раскраске, уже замахнулся томагавком. А у меня, как назло, под рукой только котелок с похлебкой. Только с костра снял, бобы, горох, немного бекона, рыбка свежевыловленная. Как говорится, что Илуватар в милости своей безграничной послал, то и варили. Пришлось котелок и бросить. Боги милосердные, как он орал… а я что, я ж не специально, просто ростом не вышел кидать высоко.

Достопочтенный купец Драга Корбинс виновато развел руками в стороны, словно показывая размер угодившей по милости Эру в похлебку рыбки, после чего принялся набивать курительную трубку.

— Все так, — подтвердил сидящий напротив гном. — Когда в хирде, бывалоча, с кем-то здоровым рубимся, тоже лупишь ниже… — тут он вспомнил о количестве присутствующих вокруг дам и смущенно закончил, — в туда, где это… энергетически выгоднее.

— Но почему же они на вас напали? — удивленно спросил Сэм. — Если вы с ними торгуете…

Взгляд, которым удостоил его купец, по большей части состоял из снисходительной жалости. А на оставшуюся — из понимания, что и будучи наряженным в приличный костюм, орк остается орком.

— Мы торгуем с племенами на равнинах. Лесные дикари покорны ночным эльфам и Паучихе, их головы отравлены ядом кровавого безумия. С лесовиками ведут дела лишь западные бароны.

— … но грабить всех остальных лесным вовсе не запрещено, а даже поощряется! — вставил Тимми.

— Именно так, — подтвердил почтенный купец, ставшей невольной причиной паники у команды «Ковчега открытий». Ну и посадки на мель, хотя тут большую роль сыграли опрометчивые попытки профессора Грорина финансово стимулировать наших гоблов. К счастью, на борту имелась еще и лейтенант Страйдер, совершенно искренне полагавшая: если хочешь, чтобы гоблин работал в два раза быстрее, нужно просто пинать его в два раза чаще.

— А вот еще был случай…

— Прошу прощения, — быстро произнес я, — но только что вспомнил про срочное дело.

Почти чистая правда — стоило Корбинсу начать раскуривать свою кочерыжку, как я тут же вспомнил о зловредных свойствах смеси «Ил Великой Реки». Один из моих знакомых гномов обожает его, часами нахваливая «крутое дымилово» и «стойкий насыщенный вкус». Или ему просто нравиться окуривать этой гадостью многочисленных родственников, надеющихся после смерти вволю порыться в его денежном сундуке. Пока борьба идет с переменным успехом. Старикан действительно начал жаловаться на боли в колене, но застудился он как раз на похоронах одного из троюродных племянников.

Дверь в каюту я закрывать не стал. Во-первых, хоть какой-то дополнительный приток свежего воздуха внутрь. Во-вторых, почти сразу же следом за мной, чихая и кашляя, из облака сизого дыма вывалились обе эльфийки.

— Что скажешь, Лейн?

— Ужасная привычка, верно?

— Да я не про курево! Ты же служил в полиции, верно? — уточнила лейтенант Страйдер, — значит, какой-то нюх на пройдох должен иметь.

— Нюх? — озадаченно переспросил я, припоминая рассказ одного из многочисленных приятелей Тимми. Тот определенно был тем еще пройдохой, хотя определялось это вовсе не по запаху, а по факту регулярных поставок кабанины и оленины за полцены. Однако ловля браконьеров совершенно точно не входит в круг обязанностей муниципальной полиции, этим занимаются егеря, их у короля — много. А насчет запаха — кисет с гномским табачищем он таскал специально, чтобы отбивать нюх у собак.

— Ну… существо, торгующее с дикарями, праведником совершенно точно не является. Хотя прямого запрета на подобную торговлю нет, но…

— … степняки по части кровожадности своим лесным сородичам не уступят, — дополнила Саманта. — Или, — она развернулась к ассистентке профессора Грорина, — наука по этому поводу имеет свое мнение?

— Наука в моем лице, — эльфка улыбнулась, — полагает, что лесные племена и обитатели степей весьма похожи. Да и странно было бы иное, ведь равнинные племена просто изгнанники, фрагмент одной социокультурной общности. Точнее, их первоначально вытеснили на периферию лесных массивов более сильные и удачливые сородичи, установившие более тесный контакт с ночными эльфами. А уж затем, когда им удалось заново приручить одичавших чокибо…

— Лучше бы они все передохли!

— Чокибо или дикари?

В качестве ответа горный рейнджер изобразила типично гоблинский жест, из которого явным образом следовало: лично её бы вполне устроило тотальное вымирание всех обитателей Великой Степи крупнее суслика.

— Обычно торговцы со степными пытаются переплыть Великую ниже по течению, — помолчав, добавила Саманта. — Там иной раз настоящие баталии разыгрываются… лесовики пытаются перехватить торгашей, степняки — набрать побольше скальпов лесовиков. Здесь… с одной стороны, не так очевидно, а с другой, от реки до степи тут дня три пути, а то и все четыре. Шансы… сам видишь.

— Ты говорила, в этих краях и по Великой плавать не безопасно, — напомнил я.

Саманта оглянулась на дальний берег, затем, сквозь растопыренные пальцы — на солнце.

— Спорим на талер, ты увидишь боевые каное лесовиков еще до заката?

— Десять, что… — влез между нами непонятно как и откуда появившийся Тимми, но его тут же заглушил могучий рев пароходной сирены. — Эх, не успел…

— К бою! По местам! — начала сыпать командами лейтенант, — Все лишние — вниз! Право руля!

— Там же отмель! — огрызнулись из рулевой рубки, но приказ выполнили. Нос «Ковчега Открытий» начал уходить вправо — со всей присущей нашему судну проворностью и грацией доверху груженой телеги золотаря.

Мне осталось лишь порадоваться, что Тари находится как раз в нижней части корабля — и понадеяться, что ей хватит ума и осторожности не пытаться высунуть нос наверх, с вопросом: «а что у вас тут за шум?». Шума в машинном и без того хватает. Леденящий душу вой ей лишний раз слышать вовсе ни к чему.

Я же, увы, не только слышал, но и видел.

Нападавшие появились из-за острова. На этом участке Великая делала плавный изгиб и часть водного потока уже начала прогрызать себе более прямой путь, откусив от берега полмили сосняка вместе с ивняком и кустарником на берегу. С виду не очень-то густые заросли оказались вполне достаточными, чтобы скрыть две дюжины каное и толпу дикарей в боевой раскраске. Самое время пожалеть о своем происхождении — там, где гномы и гоблины пока еще видели лишь смутные силуэты, я отлично различал и оскал размалеванных морд и то, как гнутся от натуги весла у гребцов. А уж их завывания ввинчивались в мозг не хуже штопора. Над водой звук расходился хорошо.

Во время ночной атаки на караван все случилось быстро — я даже не успел толком испугаться. Сейчас же времени хватало, чтобы до кончиков ушей проникнуться надвигающемся ужасом. Чем больше я всматривался в приближающиеся каное, тем сильнее становились волны страха, приходившие с каждым ударом чужих весел. Этот страх делал ноги дрожащими ватными подпорками, заливал глаза липким холодным потом, заставлял дрожать руки. А те, впереди, уже казались не дикарями, а настоящими демонами Нижнего Мира, могучими, беспощадными, неуязвимыми… да что там, сама мысль о попытке сопротивления вызывала тоску и тошноту. Раньше, когда я слушал рассказы переживших нападение дикарей, то мысленно усмехался, считая их описания преувеличенными пинты на три-четыре выпитого. Только на самом деле они преуменьшали, будучи не в силах подобрать подходящие слова для описания пережитого ужаса. Ну а выпивка требовалась, что заставить себя хоть на миг вернуться туда…

Бубух! Бух! Бах!

Мушкеты рейнджеров правильнее было бы назвать ручными пушками. Переносили эти громыхали вдвоем, а стрелять полагалось только с особых сошек или другой подходящей опоры. Если для наших револьверов Саманта заказала возможность свалить орка, то у создателя мушкетов явно потребовали сшибать с лап тролля. И он поставленную задачу честно исполнил.

Мне показалось, что стрельба началась раньше нужного момента, лодки дикарей еще слишком далеко. Лишь через несколько мгновений серия всплесков подсказала ответ — стрелки пытались достать орков рикошетами от воды. И у них получилось! Сразу в трех лодках гребцы начали хвататься за подстреленные конечности, сбивая ритм остальным. Еще одно каное, в котором свалившийся рулевой упустил весло, резко вильнув, протаранило соседа и развалилось само, образовав на воде кучу-малу из коры, палок и продолжавших вопить дикарей. Но главное — леденящий душу страх разом уменьшился, словно втянув свои холодные липкие щупальца. Там, в каное, злобно скалились вовсе не демоны, а существа из плоти и крови. Большие, сильные, опасные — но их можно было ранить и даже убить.

— Они давят инфразвуком — услышал я крик Сэма, — затыкайте уши!

Откуда наш орк разбирается в заклинаниях лесовиков и почему он решил, будто защититься от его действия можно таким странным образом, я подумать уже не успел…

Бубух! Бух! Бах! Бах!

Теперь я даже сообразил — не все нападавшие являлись троллями или орками. Просто лесные гоблины в большинстве выше и шире своих цивилизованных сородичей. С ореолом из перьев, накидками, разукрашенными боевыми масками с ходу различить их оказалось не так-то просто даже для эльфа. Но вот обмануть пули у лесовиков не вышло. После нового залпа я увидел, как одного из гребцов буквально вышибло из каное, в ореоле кровавых брызг отшвырнув на добрых пять футов. Оставшиеся принялись махать веслами еще быстрее, явно пытаясь поскорее добраться до стрелков. Еще немного… и тут длинный протяжный звук заставил меня дернуться. Дудели откуда-то с берега и по этому сигналу каное дикарей моментально развернулись и… бросились наутек? Пожалуй, прочь от «Ковчега» они гребли даже с большим энтузиазмом, чем навстречу.

— Лево руля! Утопим ублюдков на… а-а-а!

За наше недолгое путешествие «Ковчег Открытий» несколько раз попадал на мель. Но сейчас это было проделано на полном ходу и с куда более сокрушительным эффектом. Страшный удар, треск, грохот, все не закрепленное или плохо закрепленное улетело вперед, вырвавшаяся из окон туча пыли тут же перемешалась с облаком пара. Я тоже не удержался на ногах, упал и меня тут же привалило сверху чем-то большим и мягким — то ли жирным гоблином, то ли тюком шерсти.

С надрывным скрежетом пароход прополз еще несколько ярдов и окончательно замер.

— Вода в трюме! — истошно заорал кто-то снизу. — Мы тонем! Идем ко дну! Спасайся кто может!

Прямо перед моим лицом из дыры в палубном настиле одна за другой выскочили три крупные серые крысы, проскакали к борту и с отчаянным писком спрыгнули в реку. Сверху донесся скрежет, одна из двух дымовых труб сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее начала крениться и, наконец, рухнула за борт.

Тимми Смейлинг, коварный свидетель.

— Хорошо, что на мель сели! — глубокомысленно заметил вахтенный матрос, поднимая здоровенную бутыль в соломенной оплетке, — посреди реки точно бы утопли.

— Точняк, — второй вахтенный отобрал бутылку, встряхнул, оглянулся по сторонам — и, приложившись, выхлебал не меньше половины, — воды набрали полный трюм. Кабы не мель, все пошли бы на корм рыбам… ну или дикарям.

Мне очень хотелось вмешаться в их разговор. Во-первых, под предлогом запрета выпивать на посту отобрать бутылку с остатками пойла. Во-вторых же, разъяснить, что плачевное состояние «Ковчега» как раз столкновением с отмелью и было вызвано.

Увы, сделать второе и особенно первое я не мог. Тащившая меня по пароходу эльфийка и так уже извелась, всячески намекая, что громче гоблина крадутся только слонопотамы. Может и так, никогда не считал себя великим воином теней. Максимум, залезть кой-куда через неосторожно раскрытое окно, поглядеть, кто как живет и не валяется ли на виду каких-нибудь ценных, но совершенно не нужных владельцам вещичек. Не, а что не так-то? Если кто-то при открытом окне забывает на столе сережки, значит, они явно успели надоесть и вообще не нужны.

К тому же сейчас по палубам «Ковчега» могло совершенно незаметно маршировать хоть стадо слонопотамов с полковым оркестром во главе. Наш пароход и раньше вряд бы мог претендовать на звание самого тихого суденышка на Великой. Теперь же к скрипу деревяшек добавился грохот двух помп и скрежет кое-как водруженной на место дымовой трубы.

— Слушай, мне нравится твоя любовь, э-э, к занятию любовью в разных странных местах, но… можешь сказать, куда мы идем? И зачем ты тащишь дробовик?

— Тихо! — шикнула на меня эльфийка. — Почти пришли!

До этого момента я полагал, что в рулевую рубку попасть можно лишь через двери — правую и левую. Однако если приложить толику магии, умения и стальной кинжал с тонким лезвием к задвижке на окне, сопротивление будет недолгим. Окна же в задней части рубки оказались удобные — широкие, с низким подоконником, через который даже гоблину так легко…

Запнувшись, я попытался схватиться за ближайший стол, сгреб груду бумаг, упал, сверху на меня посыпалось еще что-то.

— Хто здеся⁈

Рулевой, сонно моргая, попытался вглядеться в темноту дальней части рубки, потянулся за фонарем… и с проклятьями отдернул руку, разглядев стаю залетевших на свет бабочек. Ну, наверное, это были бабочки… просто большие и немного странные.

— А-а, твари! Пшли прочь! Кышь, кышь! Вот вам!

— Да он же пьян, скотина! — едва не выкрикнул я. Конечно, сейчас, стоя на якоре посреди небольшого залива, «Ковчег открытий» не особо нуждался в трезвом рулевом. Но все равно… ай!

Пока рулевой прыгал вокруг фонаря, размахивая знакомой уже бутылкой в оплетке, Саманта воспользовалась шансом и утащила меня в угол. Вовремя — прыжки с ругательствами неожиданно завершились глухим ударом, за котором последовали еще два — сначала на палубу шлепнулась опустевшая бутылка, за ней и сам рулевой.

Только теперь, наконец, вспомнил, где видел эти бутыли совсем недавно и как они назывались полностью. Эти тщательно заплетенные бутыли составляли часть груза достопочтенного Драги Корбинса. Не самую ценную и дорогую часть, хотя… даже самое грубое поделие прочих рас иной раз может резко подорожать. Раздавать их экипажу «Ковчега» со словами: «это вам за помощь!» на мой взгляд, выглядело как-то чересчур. Хоть мы и отбили нападение лесовиков и новая атака в ближайшее время вряд ли возможна, но все же…

Место рулевого у штурвала заняла темная фигура в надвинутом по самый кончик носа капюшоне.

— Это еще кто?

— Тс-с-с!

По крайней мере, ночных бабочек наш гость точно не боялся. Просунув руку прямо сквозь шелестящий хоровод, он распахнул боковую створку фонаря и затушил светильник. Затем извлек откуда-то странную конструкцию, остро пахнущую горячим железом и карбидом, чиркнул зажигалкой… направил получившийся сине-фиолетовый луч на берег и принялся щелкать заслонкой. В ответ на берегу начали мигать сразу два ярких огня — изумрудно-зеленый и желтый. Новый вахтенный рулевой выкрикнул что-то невразумительно-радостное и принялся стучать заслонкой фонаря в темпе опытного телеграфиста.

Происходящее нравилось мне все меньше. Хоть мы и стояли на якоре у восточного берега, даже я знал, насколько условной границей лесовики считали Великую. Собственно, таковой не считались даже Аллегейские горы, иначе отряд капитана Вэл не именовался бы горными рейнджерами.

— А…

— Т-с-с-с!

Здесь очень уместно бы смотрелась фраза: «не так я рассчитывал провести эту ночь!» — но произнести её вслух я не решился. Саманта уже взвела курки на своей двухстволке, а значит, очень скоро должно было случиться что-то нехорошее.

Скоро. Очень скоро. Совсем скоро. Надеюсь, раньше, чем в спине от неудобной позы что-нибудь испортится и раньше, чем от сквозняка закоченеют уши. Простуду-то я уже… тут нежная эльфийская ладошка в толстой кожаной перчатке зажала мне все дыхательные отверстия, от чего я сразу осознал: почесух в носу далеко не самая большая проблема из возможных. Недостаток воздуха куда хуже.

Меня спасли ночные эльфы. Один, два… четверо длинных тощих фигур в серо-синих одеяниях. Войдя в рулевую рубку, они встали перед фальшивым рулевым.

— Вот, я сделал все, как было условлено, все-все, как договаривались…

— Ты получишь свою награду…

Впервые мне довелось услышать голос прислужника Паучихи. Не так уж много народу может этим похвастаться. Ночные эльфы не склонны к длинным речам, отчего некоторые вообще утверждают, будто им еще в детстве отрезают языки, а отращивают заново лишь отличившимся воинам, в качестве особой награды. Звучит бредово, но с ночными эльфами любой бред может оказаться правдой и то не всей.

— … как и было обещано.

Вполне обычный голос эльфа, высокий, тонкий, с легким растягиванием слогов, как будто говорящий пытается петь. Сородичи Лейна говорят ровно так же.

А предателя-то нашего сейчас прирежут…

Должно быть он и сам почуял нечто не доброе. Взвизгнул, попытался отпрыгнуть… я ждал блеска клинка, но сталь ночных эльфов не отбрасывала блики. Просто…

Бадудум!

Ночные эльфы стояли близко друг к другу и картечь из двух стволов накрыла всю их четверку. И все равно, живучесть у них оказалась поразительная. Лишь стоявший в центре рухнул навзничь, самым натуральным образом лишившись головы. Второй схватился за разодранное горло. Еще двое молча свалились на палубу, но почти сразу один, оставляя за собой влажно блестящий след, целеустремлённо пополз к двери. Удивительно, но стоящего рядом с ними фальшивого рулевого не задело — он остался на ногах и даже попытался сбежать, но зацепился плащом за штурвал.

— Добей! — скомандовала Саманта.

Только сейчас я понял, что уже давно держу в руке «бродяжник» со взведенным курком. Прицелился в ползущего, выстрелил… ночной эльф дернулся, скрючился, но почти сразу разогнулся и продолжил ползти. Второй выстрел по тушке имел схожий эффект.

— Паучий шёлк, — прокомментировала мои усилия лейтенант Страйдер.

Осмелев и разозлившись, я шагнул вперед, тщательно прицелился в ушастую башку и нажал спуск в третий раз. Бумкнуло, полетели ошметки, откуда-то снизу донесся негодующий вопль… нет, сообразил я, пальба и вопли неслись отовсюду. Револьверная пальба. Усилиями Дорина и его подручных, каждый горный рейнджер к сегодняшнему вечеру получил по «бродяжнику», а некоторым досталось даже по два револьвера.

— Долго возишься.

Пока я пытался дострелить одного ночного эльфа, Саманта уже добыла свой монструозный ножик и отпилила голову одного из двух оставшихся. Перед этим дорезав его напарника, поскольку тот уже не дергался.

— Так что вы хотели сказать, — эльфийка поднесла свой кровавый трофей вплотную к предателю, — достопочтенный Корбинс? Вас очень внимательно слушают…

— Меня заставили! — пронзительно взвизгнул купец. — Они угрожали… вы не поверите… они… они…

— Замолкни, мразь…

— Я…

На мой взгляд, Саманта действовала опрометчиво, пуская в ход кулаки. Клыки у гоблинов острые, а чисткой их достопочтенный купец, судя по запаху из пасти, пренебрегал примерно так с рождения. Лучше бы прикладом…

По лестнице загрохотали сапоги, дверь в рубку распахнулась и в ней сразу стало тесно — вторым ворвавшимся оказался наш Сэм, а поднявшийся следом сержант рейнджеров Коллинз-младший хоть и не числил себя чистокровным орком, но по габаритам сошел бы и за полтора. Увидев идиллическую с его точки зрения картину — трупы, кишки и прочие ошметки, посреди бойни командир с вражьей головой в руке — он радостно заулыбался.

— Лейтенант, мэм, дело сделано.

— Потери?

— Да наши вроде все живы, спасибо — сержант с размаху хлопнул по спине Сэма, от чего тот едва не улетел в дальний конец рубки, — этим… как их… а, револьверам. Лесовики-то думали, как обычно, переждать залп и навалиться в ближку, а мы им еще по пять выстрелов прямо в харю! На пароходе не меньше трех десятков трупаков, ну и вокруг с дюжину плавает.

— Снять скальпы и рыбам на корм!

— Буд сделано, лейтенант, — Коллинз крутанулся на каблуках сапог и задел ножнами тесака обвисшего на штурвале купца-предателя, от чего тот очнулся, завизжал и попытался сбежать. — Виноват, мэм… а с этим что делать? Его подельников мы пока в этом… фор-как-его… в общем, заперли.

Саманта задумалась. Ненадолго.

— На косе, у самой воды растет большой дуб. Повесьте их там, только повыше, чтобы с реки хорошо видели…