Все как у людей

Глава 25

Над Мордором сгущаются тучи,

Тихо капает дождик с небес…

Возвращайся, Владыка могучий,

В свой заброшенный черный дворец.

Барад Дур позабыт-позаброшен

И никто там теперь не живет.

Разве что перепившийся гоблин

С бодунища туда забредет

Лейн Темносвет, чудом выживший.

Кинжал сверкнул и опустился, глухо лязгнув о камень. А затем Сэм, как-то странно изогнувшись, кувыркнулся с алтаря и скрючился за ним, придерживая за ремень… додумать, точнее, осознать увиденное я не успел, потому что мир взорвался.

Не помню точно, у кого в пантеоне имелся самый жуткий чертог для закоренелых грешников, но теперь точно знаю, как он выглядит. Огонь, дым напополам с каменной пылью, жуткие стоны, вопли, хрипы, привычный уже «металлический» запах крови перекрывался еще какой незнакомой алхимической вонью, резкой и кисловатой. Едва сделав пару вдохов, я начал задыхаться, по носоглотке словно провели жесткой щеткой. Приступ кашля сотряс не хуже самого взрыва, я одновременно едва не разбил затылок о стену и не выкашлял наружу легкие. К счастью, какой-то сквозняк унес большую часть дыма и пыли к выходу.

Зал для жертвоприношений превратился… превратился в зал, где жертвоприношение совершили. Причем одномоментно и масштабно. Перед алтарем, насколько я помнил, собралось не меньше четырех десятков ночных эльфов. Кто-то из них даже выжил… пока.

Разглядеть что-то в смутных тенях при свете одного-единственного уцелевшего светильника не помогало даже мое эльфийское зрение. От слуха, несмотря на контузию, информации поступало больше. По крайней мере, я сумел расслышать, как за стеной слито грохнули выстрелы, а затем в зал ворвались новые действующие лица, в количестве не меньше дюжины. И часть из них с ходу начала добивать выживших. Звуки ударов стали о плоть, после которых стоны затихали, трудно истолковать иначе.

Трое из новых гостей на бойню не отвлекались, с одинаковым равнодушием перешагивая через живых и мертвых. Зайдя за алтарь, они дружно преклонили колена, и старший выставил руки перед собой, держа в ладонях что-то вроде сверкающей диадемы.

— Время пришло и то, что должно, свершилось, принцесса. Примите ваше по праву.

Хелиция взяла диадему, повернула, словно любуясь игрой отблесков на гранях и надела. Дальше я окончательно перестал верить своим глазам, потому что поднявшийся из-за алтаря орк протянул свою лапищу и поправил украшение на голове паучихи. А та тихо хихикнула и сказала… сказала… нет, она никак не могла сказать: «Спасибо, Сэм, ты очень любезен!»

Это просто галлюцинации, предсмертные видения. Жаль, что я не вижу Тари, но…

— Эй, голубки! Если закончили ворковать, может, уделите нам толику своего внимания?

…но голос её братца, определенно, не является хорошей заменой.

— В самом деле, — Хелиция щелкнула пальцами. — Развешанное на стене мясо снять, подлатать, оттащить в малый зал для медитаций. Я туда поднимусь, как закончу со всяким срочным.

Троица ночных озадаченно переглянулась.

— Не уверен, что это хорошая идея… — начал один из них.

— Это же бешеная Саманта, — куда более экспрессивно перебил его соратник. Удивительно низкорослый и, гм, пузатый для эльфа, натянуть капюшон поглубже и от гоблина не отличишь. — Та самая лейтенант Страйдер! Она же тут всех… — тут он осекся, видимо, поняв неуместность своих опасений рядом с кучей уже заготовленных трупов.

— Да мы и сами хорошо справляемся, — фыркнула Хелиция. — Впрочем… лейтенант, пообещаете ближайшие два часа никого не убивать? И даже не избивать?

— Где мой отряд?

— По камерам храпят. Им противоядия от пыльцы не давали, так что еще полдня продрыхнут.

— Неплохо, — холодно произнесла Саманта. — Но пока маловато для сделки. После всего случившегося мне очень хочется кого-то убить. Или же избить… ногами… до смерти.

— Есть товар и подороже, — в тон ей сообщила паучиха. — Для твоей обожаемой капитанши… ну и ей, — Хелиция кивнула в сторону мисс Алайи, — тоже будет очень интересно.

— Товар?

— Информация. Два слова. Деградация поколений.

— Ага! — видимо, эти слова в самом деле что-то значили, потому что ассистентка профессора выгнулась вперед, натянув цепь, — значит, наши мудрецы не ошиблись и качество паучьего шёлка у Западных Баронств действительно падает, как и количество. Сколько еще времени у них осталось?

— Двадцать лет? — паучиха дернула плечом, — сорок? Признаки появились уже давно. Дальше — как пойдет. Может, при более тщательном уходе процесс чуть замедлится. Может наоборот, за несколько лет вся нынешняя популяция выродиться в обычных кругопрядов. Спросите ваших пророков или гадалку… да хотя бы Грорина! Подсказка у вас теперь имеется. Лейтенант, что скажете? Сделка?

— Насчет обещания будет сложно, — задумчиво произнесла Саманта. — Но так и быть, я попробую не кусаться.

— О, жратва! Бухло! Хели, я тебя люблю!

— Но-но-но! — хором отозвались на эту реплику гоблина один орк и две эльфики.

После увиденного в алтарной зале я почти убедил себя, что «малый зал для медитаций» тоже представляет собой каменную нору, где из мебели наличествует в лучшем случае жалкая тростниковая циновка, подходящий же настрой и уютную атмосферу создают груды черепов у стены.

Как выяснилось, представления о комфортном отдыхе у лидеров ночных эльфов являлись не столь экзотичными, напоминая скорее курительную комнату загородного клуба. Широкие приземистые кожаные кресла, рассчитанные выдержать хорошо пообедавшего гнома. И не просто выдержать, к характерному запаху выделанной кожи явственно примешивался аромат выдержанных марок алкоголя и дорогих табаков. За креслами вдоль стен выстроились шкафы. Большая часть все в том же гномском дварфоко — мрачные прямоугольные сооружения из темных сортов, почти как чугунный сейф, только деревянный. При этом с ними соседствовали вычурные конструкции из невесомых с виду тонких светлых дощечек с рядами крохотных костяных статуэток. Старинные фигурки для шатранджа или даже чатуранги, вид, по которому взгляд эстетствующего эльфа может скользить почти что бесконечность.

Ряд шкафов прерывал массивный камин с литой решеткой, за которой лениво помигивали огоньками тлевшие дрова. И, наконец, пространство посреди комнаты занимал круглый стол, заставленный блюдами, тарелками, хрустальными фужерами вперемешку с бокалами из тончайшего цветного стекла. Пахло содержимое тарелок изумительно даже для сытого. Ну а я сейчас готов набросится на еду, сжирая заодно фарфор со скатертью. К демонам эльфийские манеры, иногда можно дать волю внутреннему гоблину.

А вот чего здесь не имелось вовсе, даже крохотного клочка, так это паучьего шёлка. Видимо, его полное отсутствие тоже входило для местных в понятие отдыха.

— Неплохо тут устроились! — Тимми с разбегу рухнул в одно из кресел, с блаженным стоном вытянул ноги, пролежав так секунды две-три. Затем деятельная натура взяла верх, и он принялся терзать подлокотник, пока тот с жалобным скрипом не откупился от гоблина коробкой сигар.

— Обалдеть! Настоящие «аль казадуры», золотая серия!

— Баловство и зряшный перевод табачных листьев! — раздражённо буркнул Дорин, глядя как Смейлинг сдирает обертку, отрезает кончик сигары и лезет в камин прикуривать от полена. — То ли дело старая добрая трубка. Которую, к слову, какая-то сволочь у меня украла вместе с кисетом.

— Нечего так на меня смотреть! — взвизгнул Тимми, хотя в тот момент видеть происходящее в зале он мог только задницей. — На пароходе полным-полно народу!

— А откуда ты знаешь, что меня обокрали еще на пароходе?

— Довольно! — пресекла спор Хелиция. — Мастер Петтерссон, шкаф слева от вашего кресла, там коллекция разных курительных принадлежностей и куча жестянок с трубочным табаком. Гоблин может заглянуть в следующий шкаф.

— Точно-точно могу? — заинтересованно уточнил Тимми, не делая попыток вскочить. — А что там есть?

— Наркотики. Нюхательные, — Хелиция поднесла руку к лицу, изобразив, как «снюхивает» что-то с тыльной стороны ладони, — глотательные, совательно-пихательные и так далее. По большей части растительного происхождения, но встречаются и алхимические составы.

— Серьезно? — вытаращился на неё Смейлинг, по-прежнему не пытаясь встать, — откуда такое богатство?

— Последствия коварных планов. Лет семь-восемь назад одна младшая жрица предложила завалить Королевства всякой сильнодействующей дрянью. В случае успеха часть населения начнет подыхать от ломки, а оставшихся дорежут воины тени.

— Злобненько и коварненько. То есть вполне в духе ночных эльфов.

— Но глупо. Во-первых, распространение наркотиков у вас частично легальное, а нелегальную часть контролируют не только уличные банды, но и очень влиятельные деятели. Пытаться влезть в их налаженный бизнес слишком опасно, там даже демонам рога посшибают и хвосты узлом завяжут. А во-вторых, вы слишком много пьете.

— Ну как бы да, — вздохнул гоблин, — есть такое. Я даже на благотворительном балу двадцать талеров обществу Трезвости пожертвовал. Пьяный был…

— Полезешь в шкаф, начни с желтой коробки на верхней полке, — посоветовала Хелиция. — Очень яркие радужные видения, эйфория, первые дозы почти не вызывают привыкания.

— Как-то слишком хорошо звучит.

— Есть и побочки. В сочетании с яблочным соком вызывает аллергический шок, отеки, паралич и смерть от обезвоживания. Почему так, никто не знает, случайно получилось.

— Ну и дрянь!

— В общем думай, — посоветовала гоблину Хелиция, — А остальных приглашаю к столу. Есть повод.

Ночная эльфийка типичным жестом уличного фокусника извлекла из-под скатерти пузатую бутылку «вдовы Понсарден» — тридцать талеров, нет, сорок пять и это еще до акциза! простонал Тимми, — и смахнула кинжалом пробку. Бутылка немедленно среагировала звонким хлопком и фонтаном белой пены, который Хелиция попыталась отпить — или откусить? — но тут же обиженно скривилась.

— Боги… ну как вы эту гадость пьете? Ужасный вкус.

— Дай сюда, — потребовал Сэм. — Нам, татарам…

Заполучив бутылку, орк вылил остатки в распахнутую пасть, потряс опустевшую посуду и с очень задумчивым видом замер, прислушиваясь к ощущениям.

— А ничё так бухлишко, — резюмировал он полминуты спустя. — Кисленькое, но под закусь пойдет. Вы это… народ, не стойте, как бедные родственники, налетайте на хавчик. Все уже оплачено, — тут орк скривился, и я не сразу понял, что Сэм улыбается, вспомнив что-то, по его мнению, очень смешное.

— Брать еду в логове ночных эльфов, — гоблин, развалившись в кресле, взмахнул сигарой, едва не засыпав меня пеплом, — весьма болезненный способ самоубийства. Это все знают… так что дайте мне бутылку «старого дубового» и вон то желтое, в тарелке.

— Мы могли принести вас в жертву богине, — напомнила Хелиция, передавая гоблину кукурузный салат, — поверь, это бывает очень болезненно. И куда дешевле, чем хороший многокомпонентный яд.

— Опыты тоже нужно на ком-то ставить…

— Опыты, — задумчиво повторила мисс Алайя, — Хелиция, у тебя случайно, не найдется средства, прекращающего словесный понос? Я бы хотела произвести один интересный опыт…

Подозреваю, что вопрос озвучивался исключительно для воспитательной цели — эльфийка из Высших ветвей наверняка сама прекрасно разбиралась в различных веществах и их действии. Но Хелиция решила подыграть.

— Вызывать общий паралич довольно просто. Но что бы затронуло только речь… о, есть идея! Можно скормить ему средство, вызывающее обычный понос! Вытяжка из лаконоса или кротона дает прекрасный эффект, моментальное, почти взрывное действие… и нет, в этом салате ничего такого не было, — добавила она, глядя, как разлетаются повсюду зерна кукурузы вперемешку с петрушкой и черными оливками. — Хотя выглядит в чем-то похоже.

— Прошто попршнулся! — прочавкал гоблин. — Ш кем не бывает.

— С теми, кто не запихивает в пасть сразу три, нет, пять полных ложек.

— Эй, эй, дамочки, — пробасило дымное облако над соседним креслом, — если вы тут собрались учить гоблина эльфийскому застольному этикету, дайте знать, я подремаю до следующей Эпохи.

— Да ладно тебе, Дорин, — орк осторожно присел на край стола, держа перед собой крохотное блюдце с тарталеткой. Точнее, это в лапищах Сэма блюдце выглядело крохотным.

— Все мы устали, перенервничали…

— Кроме, — ехидно заметило соседнее дымное облако голосом профессора Грорина, — некоторых орков.

— Ну а мне-то с чего переживать? — удивился Сэм. — Я же знал, что все закончится хорошо.

— Знал⁈ Откуда⁈

— Хелиция мне сказала, — спокойно сообщил орк. — Вот я и не волновался. И… что это вы на меня так уставились? На мне узоров нет и цветы не растут! И жилетки с бомбой больше нету.

В наступившей тишине — даже гоблин перестал чавкать, замерев с набитым ртом — смех ночной эльфийки прозвучал особенно звонко.

— Именно про это я и говорила Сэму. Вы никогда не поверите любому из моего народа. Ни-ко-гда!

— Такая уж у вас репутация, — возразил гоблин. — Твой народ, знаешь ли, очень долго над ней работал.

— Знаю, — кивнула Хелиция. — Когда после Гнева Богов мой народ оказался в этих лесах, среди орд кровожадных дикарей, именно такая репутация нас в итоге и спасла. Хотя пришлось долго стараться, чтобы дикие стали пугать своих детей ночными эльфами.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, пьяный философ.

— Конечно, я изначально планировала вас предать! — удивление в голосе Хелиции выглядело вполне натуральным. Хотя, как мы уже все успели убедиться, актёрский талант у неё тоже имелся. — А как иначе?

— Придерживаться изначальных договоренностей? — предположил Грорин.

— Гномы… — паучиха картинно закатила глаза, в то время как Саманта и даже Алька! Вот уж кто тут главная предательница! переглянулись и понимающе закивали. — Прямые, как стальной стержень в заднице тролля.

— Сочту за комплимент, — хмыкнул Грорин.

— А по мне, как раз изначальный план попахивал, — не выдержал я. — Как вы обычно говорите «благородным безумием», хотя как по мне, дерьмо дерьмом. Жалкой кучке… ну даже и горных рейнджеров… ну даже и с револьверами… одолеть целое «гнездо» ночных эльфов⁈ Такое даже в дешевых душещипательных романчиках не напишешь, любой гоблин засмеет. Сколько тут всякого народа, сотен семь или восемь? И каждый как она, — я указал бутылкой в сторону паучихи, — одним взглядом кого хошь зарежет.

— Населения в «гнезде» Алых Охотниц, — Хелиция аккуратно поставила опустевший фужер с томатным соком на стол и наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, — порядка тысячи ста особей. Это сейчас, после произведенных нами… опустошений. Но далеко не все они владеют оружием на уровне воинов тени. Точнее, большинство ночных эльфов вообще ничего страшнее зубочистки в руке никогда не держали.

— Чего⁈ А как же все эти жуткие байки⁈ Да и мы сами видели…

— Видели что⁈ — к моему величайшему удивлению, ответил на мою реплику Лейн, а не Хелиция или хотя бы Саманта. — Не бывает сообществ, состоящих только из непобедимых воинов. Кто-то всегда должен еще и добывать еду, ковать оружие и доспехи, — оба гнома согласно пыхнули трубками, — ткать, — эльф махнул рукой куда-то в стену, — паучий шёлк или прислуживать вечной богине, проводя все время в трактовании ряби на воде или полета лепестков цветущей вишни. А в итоге как-то получается, что наши лучшие воины могут стоить в бою двадцати, а то и тридцати врагов. Только вот, когда на каждого из них выходит по сотне, рано или поздно эти гордые, красивые умелые воины в своей сверкающей белоснежной броне падают в грязь, сраженные тупыми мечами, дрянными копьями, а то и просто забитые дубинами. Ну и конечно же, убитые пулями, а то и пушечными ядрами. Поэтому миром правите вы, гоблины.

— Сколько пафоса, прям плакать захотелось! — я оставил пустую бутылку, достал платок, сделал вид, что вытираю набежавшие слезы, а затем высморкался. — Только при чем тут гоблины? Набегать с дубьем большими толпами за хорошей дракой, это в первую очередь к оркам. У них там целая Великая Песня, Горк с Морком, доблесть, честь и прочие отваги с мужеством. А мы так, рядом постоять, барахлишко после сражения собрать, чтобы зазря не пропало. К тому же, миром правит светло-эльфийская тайная ложа, во! Это ж любой гоблин знает.

— Только не тайная ложа, а явная лажа! — поправила меня Хелиция. — Но в целом, Лейн изложил общую теорию всего достаточно близко к реальности. Когда случилось Переоткрытие, некоторые… да что там, почти все высшие жрицы «гнезд» поначалу решили поступать с вами так же, как с дикарями. Посеять ужас. Указать вам границу, переход за которую будет означать смерть. Выглядело привлекательно, особенно если нападать не на форты, а на деревни. Только на место каждого убитого корабли привозили пять новых. Лишь когда ваши поселения стали появляться на берегу Великой, до этих тупых дур дошло, что их стратегия не работает и надо что-то менять. Приспосабливаться. Договариваться.

— С Западными Баронствами.

— Баранами они были! Тупыми жадными баранами, пытавшимися выменять у дикарей хоть что-то ценное.

В недолгий период процветан… беззаботной траты денег я несколько раз побывал на балах и прочих мероприятиях, которые соизволили озарить своим присутствием несколько представителей Западных Баронств. Конечно, по части спеси, чванливости, манеры смотреть на всех окружающих с презрением и прочему с эльфами, да и с гномами соревноваться сложно, но эти самозваные аристократишки очень старались взять хотя бы пару призов.

Тем забавнее после слов Хелиции получалось представлять их в бараньих шкурах. Правда, после хорошего глотка кактусовой настойки шкуры почему-то приобрели розовый оттенок, но так выходило даже смешнее.

А еще, кажется, на какое-то время меня вывалило… или я выпал? В общем, было хорошо, потом немного тошнило, потом я моргнул, а дыма над столом стало заметно больше, а бухла и жратвы — меньше, вот несправедливость какая! Зато прямо на столе сидела Хелиция, болтала ногами, хрустела огурцом и объясняла гномам, как после рассказа Сэма о нашем сражении с бандой Бальфура Бласситера ей пришла гениальная идея напичкать гремучим студнем орочью жилетку.

— Да, получилось неплохо, — нехотя признал Петтерссон. — Однако все же полагаться в таком ответственном деле только на два терочных запала⁈ Понимаю, что у вас не хватало времени, вы отчего-то не хотели привлекать достопочтенного Грорина, но ведь на «Ковчеге» оставались еще мои подмастерья! Юные оболтусы, бородки с ладонь шириной, мозгов еще меньше, но уж простенький химический детонатор они бы вам сделали.

— Ту хрень вонючую в стеклянной колбе? — донесся откуда-то с другой стороны стола голос орка. — Нафиг-нафиг, у меня и в прошлый раз все волосы на я… на ушах поседели, когда она треснула. Кстати, Дорин, я ведь тебя как раз тащил в мешке поверх жилета с начинкой. Дернул бы ножкой во сне и пошли клочки по закоулочкам.

Мне от этих слов некстати вспомнилось, что большую часть пути к «гнезду» я шагал позади орка.

— Так, — тонкая изящная ручка появилась откуда-то из-за плеча и выдернула из моих ослабевших пальцев бутылку. — Хватит.

— Э-э… Самми?

— Ты в курсе, что виноват, — с этими словами чьи-то нежные, но совсем не ослабевшие пальчики цепко взялись за мое левое ухо.

— … и теперь ты будешь искупать свою вину очень долго и очень старательно.

— Где-то когда-то я это уже слышал. Ай! Не крути так сильно!

— Глупый гоблин!

Две слегка — или не слегка — пьяные хихикающие эльфийки, это хорошо. Масса интересных ощущений и все такое. Просто, когда они сидят у тебя на коленях и обе не такие уж легкие… а главное, ну не прямо же здесь и сейчас!

— Алька, Самми…

— М-м-м?

— А что дальше-то будет?

— Дальше⁈ — Алька очаровательно порозовела, — мы найдем большую кровать… здесь наверняка должны быть кровати.

— Нет… ну то есть да, но я в более общем смысле спрашивал. У нас план вообще какой?

— М-минуточку внимания! — орк немного покачивался, но говорил еще вполне разборчиво для существа, «принявшего на грудь» не меньше галлона высококачественной огненной воды.

— Хотел сказать… в смысле, хочу сказать… — Сэм нахмурился, затем просиял, обвел нас взглядом и радостно заявил: — Вы все тут замечательные! Это… вот! С вами я хоть на край земли, хоть за край. Мы — команда! Героев, приключенцев, авантюристов… вор имеется, клирика с магом еще надо. А я танковать буду, морду кому набить… да только скажите! И вообще…

Не договорив, орк на одном вдохе высосал остатки «старого дубового», покачнулся, оглушительно взревел, с размаху швырнул бутылку в шкаф с эльфийскими фигурками, качнулся в обратную сторону, начал падать… ухватился за скатерть и, продолжая падать, сдернул её со стола. Вместе со всем, что на ней оставалось.

На некоторое время в помещении стало тихо — только позвякивал, перекатываясь, чудом оставшийся на столе хрустальный графин.

— Не встает! — озабоченно произнес Дорин. — Как бы опять башкой не приложился. Эй, Сёма… — наклонившись, гном потряс орка за плечо. — Очнись, дружище!

— Все в порядке, — успокоил его Лейн. — Просто умаялся, перебрал немного, вот и уснул. Слышишь, храпит.

— А-а, так это Сёма, — обрадовался гном, — а я думал, паровик за стеной раскочегарили. Тогда все хорошо… ну, кроме посуды.

— Любимый сервиз прошлой верховной жрицы, — Хелиция опустила ногу на одну из уцелевших тарелок, — мне он совершенно не нравится… не нравился. Кстати, Сэм рассказывал, что на его родине разбить посуду — к счастью и удаче!

— Какое интересное суеверие, — пробормотал профессор Грорин. — Довольно нехарактерное для орков, обычно у них в ходу деревянные миски. Возможно, подразумевается керамика или древняя память о ритуальном жертвоприношении богам с целью добиться их расположения. Очень, очень интересно. Горк и Морк благосклонны к разбитым черепам врагов. Если же предположить, что мы имеем дело с магическим переносом сущности, то можно будет попробовать…

— Профессор, не частите, — нахмурилась Алька, — и вообще, лучше допейте свой эль. У вас еще будет уйма возможностей проверить орочьи приметы. Уж что-то, а удача нашей команде искателей приключений точно не помешает.