Все как у людей

Глава 23

За спиной топор висит тяжелый,

Встретим орков — будет день веселый.

Всех убью, а может запинаю,

С трупов же я скальпы поснимаю.

Лейн Темносвет, воитель из легенды.

Бесшумных засад не бывает. Эльфов обязательно выдает скрип тетивы, гномы неудержимо рыгают от скверного пива, гоблины алчно сопят и гремят железом, а орки шумно чешутся.

Не понимаю, зачем Саманта забрала с «Ковчега» орков и гоблинов.

— Как-то все это не эпично.

— В каком смысле? — заинтересованно уточнила Хелиция.

— Ну, — замялся Сэм, — я великую битву Света и Тьмы представлял как-то по-другому. Большое поле, сто тыщ мульенов с одной стороны, сто тыщ мульенов с другой…

— … кто победил, тот и Добро, — понимающе кивнула ночная эльфийка. — Как в битве на шалонских полях, верно?

— Верно, — подтвердила нахохлившаяся под плащом ассистентка профессора. Распухший нос, красные, слезящиеся глаза, жар. Мисс Алайя выглядела далеко не самым здоровым существом, но все равно настояла на своем участии в засаде. Хотя неглубокая промоина со струйкой ледяной воды и кучей жидкой грязи, служившая нам укрытием, запросто могла и здорового уложить с простудой.

Зачем полубольной эльфийке так рваться в опасный бой? Точнее, зачем вообще богатая и родовитая эльфийка решила принять участие в этой безумной экспедиции? Хоть я и не болею, но, похоже, чего-то сильно не понимаю.

Впрочем, не мое это дело. Главное, Тари удалось уговорить остаться на пароходе. Хотя мне ради этого пришлось выдержать настоящее сражение. Моя любимая не умеет картинно рыдать на публику, но «я пойду за тобой куда угодно!» у неё в голове отлито большими буквами.

Когда все закончится, мы… я заберу Тари куда-нибудь подальше и мы с ней останемся вдвоем. Без дурацких изобретений стукнутого на голову орка, без еще более дурацких затей её братца, злобных дикарей, без… только я и она. Деревянный дом, яблоневый сад, тишина и много-много времени для нас двоих.

— Великое сражение, — продолжала тем временем вещать мисс Алайя, — где объединённые силы эльфийских королевств и подгорных кланов остановили натиск ороче-гоблинской Орды. Правда, — с некоторым сомнением добавила она, — несмотря на многочисленные сохранившиеся хроники, никто не может уверенно сказать, где именно происходила эта грандиозная битва. Поэтому торжества проводятся в четырех разных местах и в разное время.

— И вообще, — тут же влез Смейлинг, — вы нас там не победили. Варбосс Атли просто решил пойти в другую сторону.

— Ага. В обратную.

— … и столицу вашу мы все равно потом разграбили.

— Зато…

— Хватит болтать! — оглянувшись, прошипела Саманта. — Ночные вот-вот будут здесь.

Приподнявшись, я попытался разглядеть на дереве грибной наплыв, маскирующий нашу главную надежду. Мину делали подмастерья Дорина под общим руководством профессора и с деятельным участием Хелиции. Лично мне результат особого доверия не внушал. Там, где наш гном предпочитал элегантную — и надежную — простоту, Грорин соорудил нечто истинно гномское. Куча пружин и шестеренок, тройное резервирование, как гордо заявил профессор: механический, алхимический, а для вящей надежности еще и магический запал. Именно взрыв мины должен был послужить сигналом к атаке, а заодно и выбить большую часть лучников у ночных. Тогда у нас появится шанс на победу. Наверное. Насколько шанс будет призрачным, я предпочитал не думать. Все равно, ничего лучшего не изобрести, как не тужся, в этом лейтенант Страйдер права. Мы не можем повернуть назад, погоня у нас за спиной. Мы не можем продолжать двигаться вперед. Вообще вступать с ночными в бой без десяти-, нет, двадцатикратного превосходства, это форменное безумие. Ну и быстрая смерть, если повезет.

— А-а-а… — заорали где-то слева дико, что есть силы надрывая горло… и почти сразу крик пропал и загрохотали выстрелы. Торопливо и вразнобой, словно стрелки больше опасались не успеть выпалить, чем промахнуться.

— Сержант Коллинз! — рявкнула Саманта. — Завернуть фланг! Живо!

— Лучники! — суматошно выкрикнул кто-то рядом и в следующий миг над нашими головами зашелестели стрелы, заставив почти всех отпрянуть от края промоины, а кое-кого и распластаться в грязи на дне, запрудив собой ручеек. Получить стрелу с отравой не хотелось, уж больно паршиво выглядел Дорин.

— Слева отвлекающий удар, — быстро шепнула Хелиция, — настоящая атака будет справа.

— С чего ты взяла?

— Могильщицы слишком, — ночная замялась, подбирая нужное слово, — догматичны. Не умеют быстро импровизировать. Их стихия, как я говорила, длительные осады, в скоротечном бою в ход пойдут заученные приемы. А традиционные приемы у всех одинаковы, не первую Эпоху в одни свитки смотрим. «Удар хвостом скорпиона», ложный выпад с одной стороны, лучники обстрелом сковывают центр и решительный удар с другой сторо…

Бубух!

Проклятая мина, наконец, сработала и еще как! Уж не знаю, чего в неё намешали Грорин с паучихой, но даже в овражке меня шлепнуло задом в грязь, запорошило глаза и волосы мелким лесным хламом и, конечно же, напрочь заложило уши. Когда Саманта, вскочив на край промоины, картинным жестом вскинула меч над головой, я cначала решил, что кого-то из нас контузило.

— За Капитана! Вперед!

Уверен, лейтенант колданула мощное заклинание ментальной магии. С чего бы иначе меня, как и остальных, вдруг выдернуло из промоины, уже ставшей такой уютной и удобной. Нестись вперед, это верная смерть, мы не пробежим и полсотни футов, как из нас подушечку для игл сделают.

Рядом громыхнул мушкет, и я разглядел, как одну из поднимавшихся черных лучниц сбило с ног.

— Бей-Убивай! Грабь! Хватай добро! Смерть и Сиськи!

Голос, выкрикнувший последнюю фразу, весьма походил на знакомый мне… хотя Смейлинг бежал слева, чуть поотстав, а крик донесся справа. И вообще, для контуженого эльфа все гоблины звучат похоже.

Другой обогнавший меня гоблин получил стрелу в живот, согнулся, падая на колени, взвыл — и лопнул. К счастью, большая часть черных брызг ушла вперед, оставляя на стланике дымящиеся проплешины. Лучница ночных попыталась выпустить еще одну стрелу, но тут же выронила оружие, дергаясь от множества попаданий. Паучий шёлк пули не пробивали, но это значило лишь то, что труп будет сравнительно целым… если гоблины голову не отрежут. Ржавым и очень тупым с виду ножом.

Пытавшегося заполучить жутковатый трофей гоблина зарубила другая Могильщица, выкрикнув при этом что-то яростно-злое. И тут же лишилась большей части головы сама.

— Мне нравятся эти ваши револьверы! — Хелиция вскинула «бродяжник», сдувая дымок из ствола, затем выпрямила руку и принялась всаживать пулю за пулей в пытавшуюся подобраться к ней мечницу. Доспех из матово-черного металла с шипами выглядело грозно, но защита горла подкачала. Уже после второго выстрела Могильщица выронила меч, схватилась за шею и захрипела. Подойдя на шаг ближе, паучиха тщательно прицелилась и выстрелила в третий раз. Из щелей шлема брызнуло красным, темная фигура простояла еще несколько мгновений и, покачнувшись, рухнула на землю.

— Ты видел⁈ Ка-айф, ну скажи!

— Чокнутая маньячка! — пробормотал я, выцеливая еще одного мечника — или мечницу — ночных. Получалось не очень. Ночная гонялась за гоблинами, те с воплями ужаса пытались удрать от темной твари, с одного взмаха разрубающей их от плеча до пуза. Третьим выстрелом я все-таки попал в горло. Могильщица упала, гоблины тут же бросились назад, вопя еще громче, но уже в другой тональности.

Сражение изначально пошло наперекосяк, а сейчас и вовсе превратилось в свалку. Оглушённые взрывом лучницы по большей части успели выпустить лишь одну-две стрелы и схватиться за свои короткие мечи — а затем их попросту смело «дуновением свинца», как поэтично выражались мои предки описывая залп гномьего хирда. Между деревьями повисла сизая пелена, то и дело вспыхивающая алым.

Еще одна черная неожиданно возникла справа — не иначе как с неба свалилась или хотя бы с дерева. Я вскинул револьвер, нажал спуск… и курок щелкнул вхолостую. Следующая камора выстрелила, третья — опять дала осечку, а ночная была уже совсем рядом. Лихорадочно щелкая курком, я добился выстрела из одной осечной каморы, но попал в шлём, лишь слегка оглушив ночную. Затем подбежавший рейнджер с размаху рубанул Могильщицу секирой.

— У тебя есть заряженный⁈ — не дожидаясь ответа, Хелиция выхватила у меня из кобуры второй «бродяжник», вскинула его и начала палить. Шесть раз, в потрясающем темпе, я и не думал, что из револьвера можно стрелять с такой скоростью, все слилось в один сплошной треск. И ни одной осечки. — Держи, спасибо! Эх, они уже почти закончились, беда-беда-пичалька…

Ночные действительно почти закончились — несколько темных силуэтов еще мелькали за деревьями, но теперь на каждую Могильщицу приходилось по три-четыре рейнджера, не считая орков и гоблинов экипажа «Ковчега». Последние, впрочем, в погоне участия не принимали, у них и без того хватало забот. Только трупов, которые можно раздеть и… да, старые сказки, оказывается, не так уж и врали про гоблинов. Чтобы там не говорил на этот счет Смейлинг.

— Только посмотри какие красавицы! Повешу на стену в столовой.

Обычно таким радостно-детским голоском юные эльфийки говорят о редких орхидеях, в особо запущенных случаях — о бабочках. Но поскольку конкретно этот голосок принадлежал Хелиции, я догадывался, что увижу, повернувшись. Почти не ошибся, только головы оказались перемазаны кровью, так что лиц почти не разобрать.

— Красавицы?

— Грязноваты немного, — подняв одну из голов, Хелиция с задумчивым видом покрутила её вправо-влево, — но кровь можно счистить, не повреждая ткани. Раствор лимонной кислоты, например, или смесь Ангуса. Хотя нет, — поправилась ночная, — она для лакированного дерева. В общем, кровь, это решаемо. Самое важное, головы целые. Ну, почти целые, так что… а почему он блюет?

Поскольку я всерьез раздумывал, не заняться ли тем же самым, то не сразу понял, что вопрос относится к Сэму. Наш бедолага-орк стоял на четвереньках, уткнувшись макушкой в гикори, старательно удобряя его корни всем съеденным и выпитым за последние день-два.

— От увиденного.

Хелиция огляделась по сторонам, затем снова развернулась ко мне.

— А что же он такого увидел?

Удивление в её голосе звучало вполне искреннее, да и мимика соответствовала. Широко раскрытые глаза, ресницы подрагивают — хоть картину пиши.

— Ну… — осматриваться вокруг я не стал, хватало и того, что видел. — К примеру… да, насиловать трупы, это уже перебор.

— Почему? Будь они еще живы, было бы лучше?

Я не нашёл слов для ответа.

Тимми Смейлинг, несчастная жертва.

Что чувствует гоблин, направляющийся в «гнездо» ночных тварей⁈ Не по своей воле, разумеется. Вокруг тлен, мрак и безысходность. Свет почти не пробивается сквозь плотную листву, а единственные светлые пятна в окружающем лесу — это выбеленные кости. Просто черепа, сложенные в жуткие орнаменты черепа и целые скелеты. Смирно лежащие, развешанные на деревьях, просто стоящие без всякой видимой опоры. Художественное творчество долбанных некрофильских некромантов, чтоб им в гробах икалось почаще! Настоящее королевство Смерти, где живым всячески намекают — здесь вам не рады. Ха три раза! Можно подумать, есть уйма желающих явиться сюда по своей воле! Да ноги б моей здесь во веки веков… но идти надо. Руки намертво спутаны паутиной, на шее ошейник из какой-то слизкой дряни, готовой в любой момент сдавить горло. А еще тех, кто переставляет свои копыта слишком неторопливо, подбадривают кнутом. Точнее, похожей на кнут дрянью, даже при легком касании оставлявшей на коже воспаленный рубец, а уж от боли хотелось вывернуться наизнанку. Лейн брякнул что-то про «стрекательные щупальца медузы». В любом случае, не та шутка, которую можно давать в руки эльфийке… ну вот, опять замахивается!

— Не смешно!

— Очень смешно на самом деле, — Алька хихикнула, но все же опустила щупальце. — Когда замахиваешся, у тебя такое лицо сразу делается… умора просто.

— А еще, — шепотом добавила Саманта, — говорят, неплохо стимулирует. Да-да, смотри, как глаза сразу загорелись. Надо будет как-нибудь попробовать…

— Если ты притащишь эту дрянь в нашу постель, то…

— То что?

Задрав повыше нос, я гордо промолчал и прибавил шаг. Очень зря, потому что мы догнали следующую пару «конвоиров».

— Плохая маскировка. Не достоверно.

Хелиция сопроводила свои слова тычком в спину. К счастью, ниже рубца и не кнутом, а просто палкой. И все равно это было… чувствительно. На «больно» не тянуло, но лишь по той причине, что «медуза» только недавно подарила мне новые глубины смысла этого слова.

— Ленивый раб, плетётся позади всех, а на спине след лишь от одного удара. Надо два или три, лучше пять!

— Пять⁈ Да я от двух сдохну!

— Проблемы с дыханием есть? Или сердечная недостаточность? Высунь язык!

— Э-э…

— Выглядишь здоровым, — констатировала паучиха, — значит, должен выдержать еще два-три удара. Обычно здоровые рабы выдерживают.

— Обычно⁈

— Смертность стада в пределах пятнадцати процентов считается допустимой.

— Что-о-о-о⁈

— Она так шутит, не переживай! — Сэм, даром что тащил на закорках в импровизированной переноске Дорина, нашёл в себе силы подбодрить меня. — Все мы нервничаем, волнуемся, это нормально. Не бери в голову.

Как по мне, ночная эльфийка совершенно не шутила. Чувство юмора у неё, возможно, имелось, но столь же извращенное, как и все прочее у темных тварей. Например, легким касанием кинжала вспороть орку живот и затем с улыбкой наблюдать, как бедолага пытается запихнуть обратно кишки. Вместе с хвоей, щепками, мхом, комьями суглинка и большими рыжими муравьями. Смешно же, верно? Не то, чтобы мне конкретно этого шамана особо хотелось пожалеть, скальпов у него на поясе болталось на небольшое кладбище, но такие вот развлечения тоже как-то не по душе.

Зато другие шаманы, до того игравшие в молчанку, сразу заделались разговорчивыми — просто фонтан красноречия, не заткнуть. Жаль, знали они не так уж много полезного для нас.

— Далеко еще?

Шлем искажал голос и Лейна я опознал скорее по… походке. Доспехи Могильщиц, несмотря на устрашающе-диковатый внешний вид, являлись вполне функциональной штукой. Наверняка стоили как небольшой пароход — новый, только со стапеля, а не дряхлое убожество вроде «Ковчега». Одного паучьего шёлка на несколько тысяч талеров, а ведь и качественно зачарованный металл тоже на дороге не валяется. Хелиция уверяла, что «в лобовой проекции» кираса может выдержать даже мушкетную пулю и, судя по нескольким глубоким вмятинам, подобное случалось не раз и не два. Доспех удобно подгонялся по фигуре, весил не больше пятнадцати фунтов, не стеснял движений… почти. В нижней своей части доспехи выделывались в расчете на эльфийку, а не, гхм, половозрелую особь противоположного пола. Влезть в эти бронештаны у Лейна кое-как получилось, но вот совершить длительный марш по пересеченной местности…

— Четыре или пять миль, не больше. Мы движемся в правильном направлении.

— Точно⁈ Мой компас показывает день рождения троюродной бабушки по папиной линии.

— Компасы не работают в Лесу Великого Страха, — вмешалась в разговор Саманта. — здесь под землей слишком уж много железа.

— В самом деле? — оглянулся Сэм. — Звучит перспективно, магнитная аномалия может быть признаком богатых железных руд.

— Конечно же, может, — раздраженно фыркнула лейтенант. — Это и тупому орку известно. Но я сказала «железа», а не «железной руды». Странное железо, странная магия. Она путает не только компас, но и души.

— Данное заявление, — ехидно вставила паучиха, — во второй своей части представляет собой плохо замаскированный и научно не обоснованный расизм. Уровень темно-магического загрязнения в Таур-э-Ндаэделос меньше, чем у вас в городах, даже в их центральной части, для «чистой публики». А уж в фабричные предместья без хорошей маски я зайти не рискну.

— Ты преувеличиваешь! — возразил эльф. — Вредные алхимические производства, согласно правилам Гильдий, выносятся за черту города.

— Не за черту, а за городские стены, которых у вас обычно не строят, — парировала Хелиция, — что дает повод к взяточничеству и коррупции…

— Ой, да ладно, скажешь тоже! Разве гоблинам еще и какой-то повод нужен⁈

— … а кроме того, вредными считаются производства с доказанной непосредственной угрозой жизни. А, например, двухголовые детишки таковой не считают, они же рождаются вполне здоровыми.

— Ты не понимаешь, это совсем др…

— Хватит! — оборвала спорщиков Саманта. — Лейн, ты дурак, раз не понял, что тебя просто дразнят.

— И вовсе не дразнят, а заводят! Он же такой смешной становиться…

— А ты, — развернулась лейтенант к Хелиции, — лучше скажи, как ты ориентируешься в Лесу без компаса?

— Элементарно же, — паучиха оглядела нас, — вы что, до сих пор не поняли? Чем ближе к «гнезду», тем больше костяки. Мелкие гоблины, затем орки. Раз начали попадаться тролли, мы уже недалеко.

— Хорошо бы… — в этот раз Лейну отлично удался трагический шепот.

— Тебе же предлагали надеть юбку, — напомнила Саманта. — Но ты с негодованием отказался.

— А если меня убьют⁈ Не то, чтобы я особо верующий, — торопливо добавил эльф, — но попасть в светлые чертоги предков, будучи в юбке… это же позор на всю вечность.

— Ты выбрал, тебе и страдать…

— И эти эльфы, — хихикнув, добавила Хелиция, — еще называют странными наши религиозные обряды. Уж кто бы говорил.

— Странными? — Лейн сделал паузу, словно вспоминая что-то. — Ваши ритуалы обычно именуют ужасающими. Кровавой жутью. Мрачным безумием. Но чтобы просто «странными»… не было такого.

— Просто у нас язык древнее, богаче и для передачи хотя бы части оттенков почти каждую фразу надо переводить целым абзацем. Например, «длительное лишение жизни путем выскребания мозгов из черепа тонкой ложечкой…»

— … называется «семейная жизнь»! — перебила её Саманта. — Как видишь, наш язык тоже умеет в краткость. Лучше побереги свое красноречие, оно точно потребуется для стражей подземелья.

— Ой, да брось! — отмахнулась Хелиция. — На ворота обычно ставят юных восторженных дурочек нижних ступеней посвящения. При виде каравана с жертвенными рабами они потекут, кончат и будут ползать вокруг, умоляя разрешить отрезать палец-другой или хотя бы иголками под ногти потыкать.

Говоря про «четыре или пять миль», паучиха не солгала. Она просто «забыла» рассказать, что именно представляет собой последняя миля дороги к «гнезду».

Болото. Здесь не росли деревья, но солнца мы так и не увидели — поверх трясины даже днем клубился густой, грязно-желтый и воняющий дохлятиной туман. В глубине тумана что-то протяжно ухало, жалобно стонало, протяжно завывало и время от времени разражалось жутким смехом. А также, разумеется, булькало и хлюпало так, что по трясине начинала гулять не рябь, а небольшие волны. Судя по звукам, здешние твари являлись родичами давешнего сома — или даже могли подзакусить им на досуге.

Сам я в этой мути с трудом различал кончик собственного носа. Эльфы сумели разглядеть какие-то зеленые огоньки, указывающие безопасную дорогу через топь. В смысле, идя за огоньками, ты проваливался всего лишь по колено, а стоило сделать неверный шаг в сторону с тропы — и даже пары пузырей не останется. Но пока ты на тропе — ты жив и можешь идти, поднимая с каждым шагом по стоуну липкой дряни вместе с ногой.

Потом вдруг под ногами вместо чавкающей жижи оказалась, наконец, твердая земля. Вернее, камень. Широкие, тщательно подогнанные друг к другу каменные плиты. Отличная дорога, только вот сил шагать уже не осталось — и когда впереди выступила арка ворот, я едва не завопил от радости. Хорошо, что сдержался, стражницы наверняка бы не поняли радостного вопля от будущей жертвы. Да и…

— Опусти глаза, раб!

— Ты чего?

— Не пялься на них так, идиот! — прошипела Алька.

Судорожно сглотнув, я уставился на собственные ботинки… ну, почти. Уж коситься-то можно? Оно ведь того стоило. У Могильщиц доспех не особо подчёркивал фигуру, а вот Алые Охотницы выглядели, словно их облили чем-то красным, влажно поблескивающим. Кроваво-красным, но эта штука выглядела очень… облегающей. До сегодняшнего дня и не знал, что красный цвет настолько сильно заводит. Особенно на эльфийках, пятерых. У шестой и фигура подкачала — слишком коренастая, на мой вкус, груди так себе, да и шрам поперек щеки даже эльфиек отнюдь не украшает. А еще эта стерва тут командовала и сейчас о чем-то спорила с Хелицией, повышая тон с каждой фразой.

Пока вместо следующей фразы не получила удар кинжалом под челюсть.

— Убейте остальных!

Совет — или приказ — немного запоздал. Саманта и остальные рейнджеры сориентировались почти сразу.

И да, разглядеть на одежде Алых Охотниц кровь не получалось.

— А как же, — с явным сарказмом осведомилась лейтенант Старйдер, — замечательный план пройти внутрь «гнезда» под видом каравана с будущими жертвами?

— Хороший был план, — вздохнула Хелиция. — Но теперь придется импровизировать.