Все как у людей

Глава 17

Лейн Темносвет, хранитель древних тайн.

У гномов дофига

И золота и руд,

Проблема лишь одна —

Правитель ихний крут,

А брюхо с детских лет

Все чаще просит жрать.

Сегодня на обед

Вся вражеская рать!

Со стороны все выглядело почти как прежде. Солнце в небе, широкая река, лес на берегах, и гордо рассекающий речные волны пароход посреди всего этого великолепия. Даже рухнувшую трубу сумели водрузить почти так же вертикально, как прежде — а издаваемый ею скрип и скрежет на общем фоне практически не выделялся. А что лениво текущая мимо борта вода выглядела чуть иначе, с первого взгляда могли определить далеко не все. Просто чуть менее прозрачная — но и на самой Великой встречались подобные участки.

Так что если особо не приглядываться и не задумываться, то и не поймешь, что мы уже второй день плывем не по Великой, а по её главному притоку — Длинной Мутной реке.

Впрочем, приглядываться к воде не пытались даже те, что находился в самой подходящей позе — свесившись за борт. Большую же часть команды — и даже горных рейнджеров — могучий враг разил наповал по всему «Ковчегу Открытий». В некоторых местах бездыханные тела лежали настолько густо, что под ними не просматривался палубный настил. Запах же приманил к пароходу стаю птеродактилей. Крылатые падальщики с характерным изломом крыльев устроили в небе над нами хоровод, то и дело с противным воем пикируя вниз и опорожняясь. Отбиваться от них было некому и нечем. В общем…

— Это конец! Мои силы окончательно иссякли, — привалившийся к столбу гоблин закатил глаза. — Я больше не в силах терпеть удары этого жестокого мира, несущего лишь боль и страдания. Молю лишь об одном — когда мое тело испустит последний вздох, найдите для его упокоения красивое тихое место, чтобы мой дух мог встречать рассветы и… да, вот тот клён на мысе подойдет.

Голос умирающего Тимми удался — дрожащий, прерывистый, нужные интонации на месте. Отрыжка только смазала эффект. Ну и очередная струя помёта пикирующего птеродактиля, к счастью, угодившая в реку, а не разбрызгавшаяся по палубе и нам.

— Давай я тебя просто ногой за борт спихну, — предложил Дорин, пытавшийся при помощи щепки выковырять из зубов остаток своего ужино-завтрака. — Чтобы не мучился.

— Потому как, — добавил я, — мучится ты будешь долго и… мучительно. Уж поверь.

— С чего это? — гоблин даже нашел в себе силы приоткрыть один глаз.

— С того, что ты обожрался, Тимми! Жирное в таких количествах вредно для пищеварения. Тебе стоило бы остановиться парой футов мяса раньше. А еще твои сородичи ленились крутить ветрела, поэтому одна сторона спеклась в уголь, а вторая осталась почти сырая. Расстройство желудка тебе практически гарантированно.

— Остановиться? — Тимми попытался удивленно поднять бровь, но у него получилось лишь сморщить нос и шевельнуть ухом. — В смысле, не жрать дармовое мясо? Лишиться последней радостью накануне верной смерти⁈ Когда еще выпадет шанс отведать столько вкуснейшей лосятины? Сэм, хоть ты им скажи!

Орк перестал храпеть, пробурчал из-под надвинутого на нос котелка что-то невнятно-согласное и снова захрапел.

В чем-то даже я был согласен с гоблином. Обычно у лося мясо жесткое и с характерной кислинкой. Но гигантские лоси в плане вкусовых качеств отличаются в приятную сторону, больше напоминая говядину. Подозреваю, они просто меньше пугаются и бегают, чем их менее крупные сородичи. У зверя, вымахавшего до восьми футов и отрастившего в процессе соответствующие рога с кучей острых отростков, естественных врагов не так много.

Когда-то эти величественные и питательные звери водились и в наших родных лесах. Свидетельством тому служат древние свитки… с рецептами. Насколько я помнил, вариантов приготовления лосятины древние эльфы знали не меньше пятидесяти. К сожалению, значительная часть описанных там ингредиентов не встречалась уже по нашу сторону океана. На плывущем же в земли дикарей пароходе с ними все было еще печальней. Свежий тимьян, желто-красный перец, нарезанный мелкими лепестками, пижонская горчица, розмарин… увы, не суждено мне отведать овеянный легендами королевский…

— Да хоть сегодня вечером, ежли повезет. Это на побережье всех гигантских лосей уж с полвека всех перебили, а тута, — гном широким жестом обвел речной простор и прилегающие к нему берега, — за Великой девственная, ети её, природа. Хошь лося охоть, хошь оленя, хошь кабана, хошь в реке сома, про уток всяких вообще молчу. Зверье непуганое, само к тебе лезет.

— И кровожадные дикари. Не забудь про дикарей.

— Зачем ты напомнил, а? — жалобно проныл гоблин. — Я-то надеялся, что мы еще почти неделю будем плыть мимо цивилизованных мест.

— Мимо Западных-то Баронств? Ты серьезно надеялся, что нам позволят проплыть мимо?

— Ну-у…

— Этот дурилка, — подойдя сзади, Тари наклонилась и обняла меня за плечи, — надеялся, что Бароны просто захватят пароход, сломают его или сделают еще что-то в том же духе. Тогда и плыть дальше нельзя и остается повод стребовать с леди Вэл хотя бы часть денег. Верно, братец?

— Ну-у…

— Тимми, ты точно дурилка. Даже я понимаю, что в подобных делах надежнее прятать под воду все концы.

— Да ладно тебе. В Западных Баронствах народец все-таки цивилизованный. А тут, — гоблин оглянулся по сторонам и зябко поежился.

— А что тут?

— Ночные эльфы, — принялся считать Дорин, загибая пальцы, — тролли, орки, гоблины…

— Да что сразу «гоблины»⁈ — простонал Тимми, а затем уже на весь пароход заорал — За что вы их так не любите⁈

— Вы их просто готовить не умеете! — заявила подошедшая Алайя, озабоченно заглянула в наши ошарашенные рожи, на миг задумалась и уточнила: — Я про гигантских лосей. Главное, правильно замариновать мясо. Нужен свежий тимьян, розмарин, а еще…

— … желто-красный перец нарезать мелкими лепестками, — добавил я.

— Верно… но как ты узнал? Это древний рецепт нашего клана.

— Не только вашего. И в любом случае, здесь всего этого не достать?

— Можно попробовать найти альтернативу… — задумчиво произнесла эльфийка.

— Опытным путем? В этих лесах? Знаешь, даже будь мы настолько бессмертными, как про нас иногда рассказывали, боюсь, его бы не хватило на подобные поиски.

По личику Алайи можно было догадаться, что переубедить её у меня не вышло. А значит, на следующей стоянке она с высокой долей вероятности отправится исследовать окружающую местность в поисках местных травок. Это в Чащобе-то, где за любым кустом найдется пещерный медведь или орк с томагавком.

На самом деле окружающий лес пугал меня самую малость поменьше, чем Тимми, просто воспитание не позволяло демонстрировать этот испуг столь явным образом. И да, я тоже надеялся, что еще какое-то время мы будет плыть по Великой, где хотя бы с одного борта имелись относительно цивилизованные места. Вероятно, и наши недоброжелатели в Баронствах думали так же. С этой точки зрения поворот на Длинную Мутную должен смешать им карты. С другой, здешние края, с виду пока вполне обыденные, без всяких дополнительных коварных планов способны бесследно проглотить хоть всю королевскую рать, не говоря уж об одиноком пароходике. Где-то здесь расположился Таур-э-Ндаэделос, Лес Великого Страха. Сердце мрачного королевства ночных эльфов — хотя вряд ли у них именно королевство, а не что-то иное. Про ночных эльфов вообще известно не так уж много. Впрочем, одного лишь факта, что местные дикари, которые сами далеко не светочи гуманизма, боятся ночных до судорог, более чем достаточно. Чтобы заслужить у них подобную репутацию и поддерживать её на должном уровне, нужна не просто злобность и кровожадность, этого «добра» у диких племен и так предостаточно. Церемониальные пытки пленников у них считались доброй традицией задолго до Переоткрытия. И всерьез испугать этих «детей природы», у которых в детстве за сладкий леденец на ярмарке сходили жареные пальцы, отрезанные у живого еще пленника… нет, о таком лучше вообще не думать прежде времени. Возможностей сойти с ума вблизи владений ночных эльфов и без того хватает.

И да, ночные оказались еще достаточно умны, чтобы не просто сопротивляться попыткам проникнуть за Великую, а стать незаменимыми торговыми партнерами Западных Баронств. Партнерство, построенное на лжи, взаимном недоверии, но все же накрепко стянутое нитями паучьего шёлка. Доильные пауки живут недолго, а бесчисленные попытки баронов научиться разводить их самостоятельно заканчивались одним и тем же — полным провалом.

— А вот у меня еще вопрос, — неожиданно произнес гоблин. — Что такое: большое, красное, круглое и садится прямо в реку?

— Братец, ты ничего более дурацкого не мог придумать? — фыркнула Тари. — До захода солнца еще…

— Я не шучу! — перебил её гоблин, тыча рукой вперед и вверх. — Я вон про ту штуку!

Шутка выглядела действительно слишком глупой и дурацкой даже для Тимми Смейлинга. Так что мы дружно развернулись и действительно, увидели над рекой нечто большое, красное, круглое и медленно снижающееся…

— Охренеть! — первым нашел в себе силы что-то сказать проснувшийся орк. — Натуральный монгольфьер.

— Сэм, ну хоть в такой-то момент не богохульствуй, а то точно молнией шибанет.

— Я хотел сказать, это же воздушный шар, — поправился орк. — Не знал, что вы умеете их делать, да еще такие огромные. Хотя, конечно, чего там сложного…

— Воздушный — что⁈

Тимми Смейлинг, почти алхимик.

Вблизи загадочный летающий объект выглядел уже не настолько странным и непонятным, как в первый момент. Ну, шар… воздушный шар, как сказал наш орк. Занятно, для него эта штука оказалась куда меньшей диковинкой, чем для профессора. Грорин носился по палубе словно курица-несушка, только что не кудахтал и как только скинули сходни, на берег спрыгнул первый. Хорошо, Алька успела поймать его за шиворот, а то бы он точно ринулся на приступ в первом ряду.

Как по мне, летающая штука больше всего походила на пузырь. Ну, знаете, иногда из глубин болот поднимается нечто такое, гроздьями. Если увидеть на рассвете или закате, их солнце как раз подсвечивает в разные оттенки красного. Этот конкретный пузырь оказался очень большим — наш пароход целиком скрылся в его тени. И его поймал в сеть паук соответствующих размеров. Причем, желая путешествовать по небу с комфортом, он сплел не только ловчую сеть, но и подвесную корзину.

Расскажи мне кто такое — я бы решил, что собрат-гобл не болотных испарений нанюхался, а злоупотребил собранными на тех же болотах травками. Пыльцой пурпурного лотоса, к примеру, там от одной щепотки на полдня заточать как нефиг делать. Однако, раз остальные видят — наверное, оно все-таки есть. Вопрос только — а чего именно ест? Мысль о паучище в башку запала, так что соваться первым к опустившемуся на берег пузырю я не рискнул. Хотя душу в процессе борьбы между жадностью и трус… осторожностью чуть пополам не порвало. С одной стороны, в этой штуке запросто может найтись… ну, что-нибудь! В смысле, что-нибудь ценное! А с другой — уж чего-то, а гадских слухов о пауках из тутошних краев предостаточно. А я к этим членистоногим тварям испытываю глубочайшее омерзение, сколько себя помню. Давил, давлю и буду давить!

Саманта, скорее всего, испытывала схожие опасения. И еще она помнила, что мы находимся на землях дикарей, где из ближайших зарослей в любой момент может выскочить толпа в боевой раскраске или кто похуже. Поэтому она сначала загнала десяток рейнджеров осмотреть округу, затем убедилась, что на пароходе в нашу сторону тоже развернуто достаточно стволов и лишь тогда разрешила приступить к исследованию пузыря. С явным сожалением — я уже достаточно неплохо изучил её, чтобы узнать взгляд «мне бы сюда пушку и побольше, побольше…»

— Ну что там?

— Какая-то машинерия, мэм! — чумазый гоблиненок из кочегаров, отобранный по принципу «кого не жалко», высунулся из корзины и махнул рукой. — А еще покойники.

Покойники — это хорошо! Люблю их, в отличие от пауков. Не в плохих смыслах, этим, говорят, дикари не брезгуют, а вот обыскать чей-то трупик на предмет всяких полезностей, которые мертвому ни к чему, а тебе в самый раз. Денег, например, или ботинок хороших. Кожаных, с толстой подошвой, высоким голенищем, ну просто загляденье, а не ботинки, так и хочется побыстрее из них мертвяка вытряхнуть и на себя натянуть. Правда, могут оказаться жарковаты для здешней погоды, но зато никакая ползучая гадина не прокусит. Решено — беру себе… как только мертвяк оттает.

Ботинки мне глянулись потому как у моего левого подошва прохудилась. Сам я с кожей и сапожной дратвой дружу примерно никак, а умения пароходного боцмана хватило лишь на кривую заплатку, заставляющую кривиться при каждом шаге. В остальном внутренности корзины особо перспективно не выглядели. Всю среднюю часть корзины занимал некий агрегат, вокруг него равномерно распределились покойники. Некоторую надежду на предмет хранимых ценностей внушали лишь два продолговатых ящика вдоль бортов.

— Интересно, — Лейн снял меховую шапку с одного из мертвецов, открыв посеребренные инеем волосы, — зачем они надели теплую одежду?

— Так холодно наверху! — Сэм, присев на корточки, разглядывал скопище труб, здоровенных стеклянных бутылей, маховичков, штурвальчиков и циферблатов со стрелками. Мне лично эта штука казалась похожей на помесь самогонного аппарата дяди Грызма с паровой машиной и осьминогом. Или, еще вернее, монстром из числа тех, о которых в приличном обществе на трезвую голову не поминают, зато постоянно рисуют в срамных лубках. Ну да, пятью гофрированными трубками с масками на конце аппарат «вцепился» в морды пассажиров, а еще одна широкая труба уходила куда-то вверх, в пузо шара. Картина ясная, как солнечный день — механический монстр высосал из бедолаг всю жизненную силу, после чего и сам сдох от голода. Хотя мог и просто впасть в спячку, с этих злобных железяк станется.

— Холодно? К солнцу же ближе?

— У вас высокие горы есть?

— Конечно, есть, — с легкой обидой в голосе отозвался эльф. — Иначе откуда бы взялись горные рейнджеры? Говорят, некоторые вершины Мглистых гор на целую милю вверх уходят.

— А выше? Хотя бы миль на пять? Маловато будет…

— Сэм, не делай эт…

Орк попытался пальцем крутануть один штурвальчик. Затем схватился всей лапищей, поднатужился, сделав рельефными бугры мышц. Что-то звонко треснуло, и отломанная деталь осталась у Сэма в руке. Из обрезка трубы со свистом вылетело белесое облачко, почти сразу же рассеявшееся. Других признаков жизни трубчатый монстр, к счастью, не подал. Точнее, подал, но…

— Там, внутри, что-то сдохло!

— Это просто сероводород!

— А пахнет в точности как дохлятина!

— Полагаю, — начал профессор Грорин, — наш большой друг намекал, что более высокие горные вершины обычно покрыты вечными льдами. В частности, в Синих горах граница льдов начинается примерно на трех тысячах ярдов. Пытавшиеся подняться выше уровня ледника рассказывать, что на большой высоте и воздух становиться малопригоден для дыхания. Полагаю, именно этих двух опасностей они пытались избежать. Но…

— … что-то пошло не так, — закончил фразу орк. — Вся эта… как там замарашка сказал? Машинерия? должно быть, вырабатывала водород для шара, — Сэм указал оторванным штурвальчиком в колыхающуюся над головой массу, — и кислорода для дыхания. В этих бутылях соляная и азотная кислоты, верно, проф? А тут, должно быть… ну, это… в общем, из-за холода начались проблемы. Один понял, попытался починить, но уже не успел.

— Это был гном. — глубокомысленно заметил эльф. — Вообще странная подобралась компания. Три гоблина, гном и пес.

— Три поляка, грузин и собака! — выдал Сэм очередную насквозь непонятную фразу, заглядывая в переплетение труб и трубок, — экипаж машины боевой. Ох ё…

Профессор Грорин протиснулся в корзину и начал ходить кругами — насколько позволяла теснота и покойники — вокруг непонятного агрегата, что-то бормоча, охая, ахая, а в особо редких случаях даже причмокивая.

— Удивительно… нет, просто поразительно…

— Вы хоть примерно понимаете, — не выдержал эльф, — что эта установка делает?

— Ну конечно⁈ — Грорин оглянулся на Лейна с видом оскорбленной невинной эльфийской девы. — Я же все-таки гном. К тому же, тут все надписано, так что никаких сложностей…

— Надписано⁈

— Ах да, вы же не читаете руны…

— … и не видим их по большей части, — уточнил Лейн. — Не у всех присутствующих глаза приспособлены к пещерному образу жизни.

Мне, наконец, удалось подвинуть одного из мертвецов с ящика. Он был заперт на замочек, но из тех, которые могут остановить разве что пьяного эльфа, но никак не честного гоблина. Внутри же… м-да. Не то, чтобы я рассчитывал найти здесь верховного жреца в парадном облачении. Но раз уж ребята потратились на летающую машину, то в полет могли бы собраться побогаче. Например, вина взять не пару бутылок, а хотя бы ящик. Или, лучше, бочонок пива.

— Да-да, вы совершенно правы. Если в общих чертах… кому, по всей видимости, — профессор оглянулся по сторонам, затем себе под ноги, — моему покойному сородичу посчастливилось решить одну из проблем высотных полетов.

— Удалось? — с явным сомнением уточнил эльф. — При всем уважении к науке, профессор, по нему как-то не очень заметно.

— Удалось вне всякого сомнения! — Грорин стукнул тростью по ближайшей изогнутой трубе, отозвавшейся утробным бульканьем. — Видите ли, мой друг, там, наверху, не только холодно, там еще и нечем дышать. До сих пор все попытки запасти воздух в различных емкостях: мешках, бурдюках, даже металлических баллонах, все заканчивались неудачей. Иногда с весьма трагическими последствиями. Не далее, чем два года назад один из моих коллег, профессор Хвалин Камензуб пал во славу Зубила и Кирки, сраженный осколком разорвавшегося баллона. А этот замечательный механизм, полагаю, должен был вырабатывать уже готовый воздух из ингредиентов. Пока не замерз, разумеется…

Внутри «замечательного механизма», явно в знак согласия со словами Грорина, что-то забурлило и воздух снова наполнился ароматом отборной, хорошо вылежавшейся на солнцепёке дохлятины.

— Ешли они пыталишь дышать этим, — прогундосил эльф, старательно зажимая нос, — то мне вше понятно. Вы-то к таким ароматам привышные…

— А че сразу гоблины-то⁈

— Я и про гномов тоже. Тошнее, — добавил эльф, — мне понятно, шо ш ними шлушилошь, но не понятно, шо делать нам?

— Как что⁈ Себе все забрать! Тут… тут добра немеряно просто! Одного пузыря…

От переполнявших меня чувств я вскочил, поскользнулся на начавшем оттаивать мертвеце, взмахнул руками, ухватился за какую свисающую веревку, повис… наверху что-то негромко хлопнуло, зашипело и в следующее мгновение нас накрыла тьма.