Все как у людей

Глава 2

Лейн Темносвет, пока еще констебль.

Э-эй, ой да варг мой вороно-ой,

Э-эй, да кастет стально-о-ой!

Э-эй, да с Мглистых гор тума-ан,

Э-эй, ой да батька Сарумян, да батька Сарумян!

Когда Тари, наконец, открыла дверь, она была еще прекрасней, чем обычно. Да, я пристрастен… ну и пьян был, не без этого. Но Тари в самом деле очень красива, даже в гневе… точнее, в гневе она прекрасна отдельной, особенной красотой. И плевать мне, что на «классический» эльфийский канон мало похоже. Для меня курносый нос и россыпь веснушек Тари выглядят почти… Хрясь! Бум! Бабах!

— Так-так-так, — в сочетании с помахиванием гаечным ключом это прозвучало не укоризненно, а угрожающе. Особенно, когда смотришь на эту тяжелую железяку снизу вверх, барахтаясь на полу прихожей и пытаясь расплестись конечностями с пьяным в умат гоблином.

— Еще даже не рассвело, а любимый братец соизволил вернуться в родную нору. На ногах, правда, не держится, даже на четырех, но это же такие мелочи. Главное, живой, относительно целый и даже с прибытком в виде приятеля. Лейн… вот не ожидала, честно. Понимаю, что этот сморчок может споить кого угодно, но ты мне казался более…

— П-привлекательным?

— … рассудительным.

— Н-не будь такой за… за, ик занудой, сестричка! — Тимми все же сумел распутаться и даже сел, хоть и опираясь на стену. — Я… мы п-принесли тебе…

— Перегар! — Тари демонстративно принюхалась. — Сложный, многокомпонентный, я оценила. В основе гномское пиво… м-м-м, стаут с добавочным хмелем, а потом еще ягодным элем заполировали. Молодцы, нечего сказать. Кого же тут в очередной раз осенила гениальная идея попытаться перепить гномов? Спорим, угадаю с одного раза!

— … п-принесли…

— Неужели деньги? Братец, ты помнишь, что не вносил свою долю за конуру последние три месяца? Или ты выше подобных мелочей?

— Лучше.

— Лучше денег? Новые сережки? — Тари дернула ухом. Мысленно я проклял себя, мог бы сам догадаться! Четыре простеньких колечка даже для эльфийки чересчур скромно, не говоря уж о гоблинке. — Те, с розовыми камушками, из лавки Циммерссона. Опять нет? Какая жалость…

— Тари, я обязательно куплю тебе… — начал я.

— Еще лучше! — перебил меня гоблин. — Я… мы принесли работу, которая принесет нам кучу, огромную кучу денег! Мы озолотимся с ног, до головы.

— Работу по экстренному протрезвлению? Братец, у меня стоит два ведра воды, но если ты думаешь, что я тащила их от колодца ради ваших пьяных рыл…

— Работу, достойную искры твоего таланта! — удивительно, но эту фразу Тимми произнес разборчиво и без икания. — Вот, смотри…

Последнее относилось к листу бумаги, на котором нашими совместными усилиями была изображена «принципиальная схема идеи» орочьей чудо-пушки. Совместными — потому что орк, как и ожидалось, пользоваться пером и бумагой не умел, хотя и порывался доказать обратное. Когда он в процессе этих порывов превратил в рваные клочья третий по счету лист — хороший, тонкий, почти белый, три гроша за малую пачку — бережливая душа гнома не выдержала. В итоге орк карябал свои «чертежи» палочкой в ящике с песком, а гоблин переносил их на бумагу. Получилось… не так плохо, как могло бы.

— Коровы своими копытами рисуют лучше, — презрительно заявила Тари, а затем выхватила бумажку из руки на миг утратившего бдительность братца. — Та-ак… ну-ка оба пошли… поползли следом за мной.

Считается, что заполз… захождение в комнату незамужней девушки после полуночи находится немного за пределами допустимых общественной моралью приличий. За соблюдением которых я вроде бы, в числе прочих многочисленных обязанностей, должен надзирать даже вне службы. И вообще неприлично выходить встречать гостей в сапогах и рабочем фартуке поверх ночной рубашки. Короткой — между голенищами и оборками дюйма три, не меньше. Разглядеть, правда, все равно ничего толком не получается, но зато какой простор для фантазии. Глупости, разумеется — это я про приличия. Особенно смешно, что наиболее ярые ревнители этих замшелых еще в прошлую Эпоху приличий живут вовсе не во дворцах «золотого центра», а в предместьях. И тамошняя жизнь исчерпывающее описывается фразой «бедненько, но чистенько!». В любых обстоятельствах мы должны оставаться истинными эльфами, а не отщепенцами, забывшими о родных корнях и все такое. Красоту, чистоту и прочие внешние приличия там наводят с маниакальной тщательностью. Чихнуть боязно, а если уж не сдержался, хочется тут же броситься вытирать с мостовой следы позора. Останавливает лишь мысль, что новой платок выглядит грязнее узорчатых плиток.

Вся эта мелочная суета отвлекает и позволяет не задумываться о пустоте за подкрашенным фасадом. Делать вид, что древний мэллорн стоит, как прежде и не замечать, что сердцевина уже давно прогнила почти до самой коры. Да и вообще мир изменился.

В комнате Тари царил мягкий с желтовато-теплым оттенком полумрак. Многочисленные железные монстры с острыми углами попрятались в тень вдоль стен, оставив для прохода к столу возле окна извилистую и узкую тропинку. Одно неверное движение и какой-нибудь «вертикальный верстак» или «рама механической прялки» возьмут с неудачника кровавую дань. Днем еще кое-как пройти получается, а вот все остальное время суток…

Впрочем, когда в позапрошлый раз Тари нечаянно испытала на мне свою новую шахтерскую лампу, я ослеп минут на десять, а еще часа два видел реальный мир сквозь стаи радужных бабочек и всполохи косяков макрели. Лучше уж пара-тройка синяков и ссадин, до свадьбы точно заживет. На эльфах вообще поверхностные раны очень быстро заживают.

— Давай еще раз что это такое⁈

— Наше прекрасное будущее… — патетически-пафосно начал Тимми, но под грозным взглядом сестренки сник и уже более обыденным тоном закончил: — рисунок ручного пистолета, который сможет стрелять несколько раз подряд без перезарядки.

— А вот это, мелкое, сбоку?

— Сёма… ну, орк, придумавший эту штуку, назвал его «унитарным патроном».

— Да? А я решила это ты свой чле… — Тари бросила взгляд на меня и чуть, смутившись, закончила: — червяка нарисовал.

— В металлическую галь… гиль, в общем, в этот вот стаканчик засыпается порох, сверху закрывается пулей, а на дне ставится капсюль. Потом заряжаешь этот «унитарный патрон» в оружие и бахаешь. Здорово звучит, правда?

— Звучит откровенно бредово, — фыркнула Тари. — Хотя чего еще ждать от орочьих идей. Братец, даже бумажные патроны с заранее отмеренным зарядом стоят дорого. Поэтому большинство покупает порох и свинцовые слитки, а пули потом льют сами. Учти еще, свинец — мягкий металл, не совсем подходящую по калибру пулю можно кое-как забить в ствол. А эта галь-гиль — из чего её делать и как? Машинным способом не выйдет, говорю сразу. Их же придется вручную припиливать к каждому вашему пистолету.

На гоблина сейчас было жалко смотреть. Еще миг назад он воображал себя финансовым бароном с мешком золотых в каждом кармане и вдруг все это лопнуло, словно коснувшийся пола мыльный пузырь.

— Что, совсем ничего нельзя сделать? — почти всхлипнул Тимми. — Сёма… ну, этот орк был уверен, что эта штука вполне реальна. Ну… словно её уже кто-то делал.

— В лапах орка — возможно, — девушка перевернула рисунок вверх «ногами». — Говорят, у них на этот счет своя, особая магия. Собирают всякую хрень из говна и палок, а она еще и бахает. А тут металл, сложная механика, это вам не бабкино колдунство. Хм… я правильно понимаю, что вот эта закорючка означает: «когда взводишь курок, цилиндр с зарядами поворачивается на одно деление»?

— Баран, — вспомнил я. — Орк называл эту шутку бараном.

— И вовсе не бараном, а барабаном! — обиженно возразил гоблин и с надеждой посмотрел на сестру. — Думаешь, оно все-таки работает?

— Оно, по крайней мере, имеет смысл, — Тари потёрла кончик носа. — Патронник на несколько зарядов как отдельная деталь, которая вращается с каждым выстрелом. Да, определенно, это звучит почти разумно.

— А как заставить этот барабан вращаться? — спросил я. — Про его устройство Молодой Конь сказать ничего не смог.

— Было бы удивительно, сумей он это сделать, — девушка вновь перевернула чертёж. — Пфуй. Скажи орку фразу «храповый механизм» и он решит, что ты насылаешь особо хитрое проклятье. Но технически — ничего сложного. Труднее придумать, как застопорить этот ваш барабан, чтобы пуля оказалась точно напротив ствола. Нужно что-то простое, но надежное, способное перенести ударные нагрузки при выстреле…

Интонация, с которой это было произнесено и блеск в глазах, были мне уже хорошо знакомы. Слишком хорошо. Тари с головой ушла в очередную «вкусную» техническую задачку и теперь оставалось только ждать, когда она вернется. Несколько часов или даже дней. Надо прикинуть, как можно будет подвигать график дежурств, потому что Тимми точно не останется приглядывать за сестрой. Он её, конечно, любит, но понятия заботы о ближнем у гоблина… у всех гоблинов местами своеобразные.

— Кофе у вас еще остался?

— На кухне вроде было еще полжестянки, — неуверенно отозвался Тимми. — Только будь поосторожней. Сестричка на прошлой декаде опять чинила горелку.

— Буду, — пообещал я. — Осторожность — мое второе имя.

Тимми «два-на-сдачу» Смейлинг, третий помощник бухгалтера.

Рожа у гнома была похожа на дикое яблоко. Кислая даже с виду, хоть бери да на блины сцеживай.

— Не годится энта ваша штуковина! — категорично заявил он. — Не пойдет!

— Почему? — Лейн буквально на миг опередил возмущенный вопль сестрёнки. — Что именно в этой модели вас не устраивает, достопочтенный Дорин Петтерссон?

Не месте гнома я бы напрягся. Темносвет, он ведь по виду скромняга и тихоня, даже когда злится — вот как сейчас, — еще более вежливым становится. А потом как схватится за режик… эльфы, они такие.

А Дорин, как назло, прежде чем ответить, допил пиво из кружки, отгрыз кусок от колбасы, прочавкал, рыгнул и только после этого выдал: — Да практически все! Чтоб на меня дракон задницей сел!

— Хотелось бы подробностей, — по-прежнему тихо произнес Лейн. — Хотя бы несколько, для понимания… глубины проблемы.

— Да запросто! — гном снова рыгнул. — Вот самое простое. Ента цилиндрическая штуковина… барабан… вы его как делать-то собрались? Это же, получается, часть ствола. А ствол, даж короткий, как у пистолета, самая трудяма… трудо…

— Трудоемкая, — подсказала Тари.

— Во, точно! — обрадованно кивнул Дорин и зачерпнул из бочонка новую порцию эля. — А тут у вас и деталь толще и дырок нужно сверлить целых шесть.

— Пять, а не шесть! — возразил я. — Решили же, что пять зарядов будет.

— Зарядов пять, — подтвердил гном, — а дырок шесть. Еще под ось этого самого барабана сверлить, чтобы ему пусто было… было на чем крутиться.

— Но ведь можно же сделать! — сестрица попыталась вскочить, спасибо, Лейн за рукав успел схватить. Наверняка бы полезла хватать гнома за бороду. — Сложно, но можно.

— Мы, гномы! — Дорин торжественно смахнул с усов и верней части бороды здоровенный шмат белой пены, — можем практически все! Вопрос цены, дамочка. С шестью дырками в этой дуделке итоговая цена изделия свистанёт до небес… практически до полусотни золотом. И сколько мы тогда их продать сможем? Две или все три? К такому оружию надо будет отдельного стражника приставлять, чтобы не спёрли!

— Это ты себестоимость изделия назвал? — недоверчиво прищурилась сестра. — Или уже с твоим интересом?

— С нашим интересом! — твердо произнес Дорин. — Мы, гномы, за справедливость. Каждый должен получить свою долю.

Изловчившись, я вытянул под столом ногу и пнул сестрёнку по голени, заставив подавиться очередной ядовитой фразочкой.

— Нисколько не сомневаюсь в твоей добродетельности, почтенный длиннобородый… — по правде говоря, до этого именования Дорину еще добрый фунт[1] отращивать, но чуток лести кашу не испортит, — и поверь, все традиции и правила подгорного племени скурпулёзнейшим образом учтены в соглашении о паях, которое я… мы приготовили. В прежние эпохи нам хватило бы и слова, ибо все знают, что слово гнома тверже гранита и крепче стали. Увы, мы живем в скорбные и скудные времена, а формальности требуют от нас… — тут стоило бы печально вздохнуть, но к горлу подступал смех, — соблюдения формальностей.

[1] Именно фунт, а фут. «Длиннобородный» у гномов титулуется при наличии бороды ниже колена, Дорину там еще фута три-четыре отращивать. Другое дело, что у кузнецов по этому вопросу есть послабления, поскольку пожарную безопасность тоже никто не отменял, а от всяких негорючих пропиток «главное достоинство Кхазад-а» товарный вид теряет.

Судя по слегка ошалелому виду Дорина, понял гном из моей речи примерно так ничего. Но при этом глубоко сомневается в справедливости любого способа дележа, предлагаемого гоблином. Зря, в общем, договор-то действительно составлен честь по чести… ну почти. Я же не дурак, наверняка бородатый сморчок, прежде чем ставить свою закорючку, потащит его на сверку к своим крючкотворам. А гномские законники плешь умеют проедать ничуть не хуже наших. Есть у Гришкота одна тяжба с коротышками, тянется уже вторую сотню лет и конца там в телескоп не видать!

— Штучные изделия действительно не имеют особого смысла! — прогудел с дальнего конца стола забытый всеми орк. — Нужно сразу разворачивать серийное, массовое производство. Тогда и конечная цена одного изделия резко упадет. Прибыль наберём за счет объемов продаж. Лучше продать десять по десять, чем пять по пятнадцать.

— Это кто ж тебе сказал такую дурость-то, а⁉ — удивился Петтерссон. — Да если брать по… Впрочем, что это я, — гном схватился за кружку, — собрался с орком про экономику спорить… пьянею, то есть старею.

— Но как раз в словах этого орка… — возразила Тари, — в этих словах этого орка есть рациональное зерно. Если мы применим современный машинный метод производства…

— … то практически ничегошеньки не выиграем! — перебил её Дорин. — Я не какой-то ретроград из-под горы, слежу за прогрессом. Но здесь, — он схватил модель «револьвера» и выразительно потряс её, заставив столь бурно обсуждаемый барабан выпасть на стол. — Особо-то и не наиграешь. Ну, подмастерье будет чуть поменьше возиться… но все одно — ковка, сверление… одного масла сколько уйдет.

— А если отливать?

— Масло?

— Сталь отливать!

— Гмм…

Одной ручищей гном схватился за бороду, словно собираясь выдернуть её из подбородка, а второй взял барабан и принялся крутить его перед собой.

— Можно… попробовать! — выдал он спустя примерно минуту напряженного сопения. — С отливкой-то да, проще… и дешевле. Только… это ж не цацки какие, тудой порох сыпать. Не разорвёт?

— Не должно.

Уверенности в голосе сестры я не уловил. Думаю, что и остальные — тоже. Но возразить ей тоже никто не успел. Снаружи донесся грохот… чей-то дикий вопль… снова грохот, лязг…

— Да чтоб вас всех!

Петтерссон вылетел наружу первый, размахивая — и откуда только взял — жуткого вида двухлезвийной секирой почти с себя ростом. Мы с Лейном чуть замешкались, дружно рявкнув: «Тари, не лезь!», потом застряли в дверях, пытаясь пропустить друг друга вперед — эльф из врождённой вежливости, я из не менее врожденного чувства самосохранения — и, наконец, вывалились во двор.

А здесь и без нас уже было тесно. Сквозь дыру на месте калитки ломились дикари — в боевой раскраске, глаза выпучены, с клыков капает пена, боевые дубинки утыканы всяким острым… два, нет, три, нет пять орков и пара гоблинов с томагавками на сдачу. Один подмастерье Дорина валялся у забора и каждый вбегавший норовил по нему оттоптаться. Двое оставшихся забились в угол между домом и кузницей, пытаясь отмахиваться заготовками для сабель. Получалось у них так себе, но хотя бы держались на ногах и даже отвлекли на себя полтора орка — в смысле, орка с гоблином.

Первая мысль была — лечь и помереть, в смысле, прикинуться мертвым. Но в следующий миг я сообразил, что для настоящих дикарей эти ребята бледновато выглядят. Да и клыки, походу, не настоящие. Мы все-таки на побережье, последний Великий Набег, когда полгорода спалили, был почти семьдесят лет назад, не все старики помнят. А с тех пор даже в войну Желтого Ворона ближе сотни миль диких не видали. Ну, почти. Понятно, что небольшие банды способны где угодно и когда угодно появиться. У диких каждый молодой охотник желает себе настоящее воинское имя заработать. Но это явно не тот случай. Вот закосить под раскрашенных дикарей — тоже типичный прием мелких ватаг, которые в мутное дело влезли, а светиться не хотят. Морду размалевал, фальшивые клыки в челюсть воткнул и вперед!

— Как-то их… много, — почти обиженно пропел эльф. — А мы одни.

— Да все будет пучком, Лейн, — обнадежил я друга. — У нас ведь тоже орк есть! И мы не побоимся его применить!

Вот кто, спрашивается, меня за язык тянул⁈ Как раз этот момент наш Сёма и выбрал для своего эффектного вступления в бой. Завопил так, что даже фальшивые дикари пасти пооткрывали от удивления, развернулся, дрыгнул правой ногой перед рылом одного из нападавших… и упал… башкой об наковальню. Вот ведь… мастер Дорин, ну кто ж по двору наковальни так разбрасывает, простому орку и упасть некуда!

— Ты слева, я справа! — скомандовал эльф.

Я как раз хотел предложить куда лучший боевой порядок — он впереди, я прикрываю тыл — но этот герой-любовник уже поскакал в свою сторону, схватив по дороге с верстака пару кухонных ножей без рукояток. Делать нечего — пришлось вытряхивать из рукава гирьку на цепочке, раскручивать её над головой и вообще принимать героическую позу.

— Эй, клыкастики, кому скальпы жмут! Подходи по одному!

Разумеется, отвлеклось на меня сразу трое. Изловчившись, я врезал одному орку точно по кумполу — гирька с глухим «бум» отскочила, орк моргнул, обиженно взвыл и, подняв дубину, ринулся на меня, по дороге почти затоптав союзника-гоблина. Отступать было некуда, позади стена мастерской из вековых бревен, без малейших признаков двери или хотя бы окна. Пришлось использовать традиционный гоблинский прием — кланяться в ноги, то есть уклоняться и бросаться ему под колени. Орк споткнулся, врезался башкой в стену и на этот раз вырубился.

— Ну все, жаба зеленая, тебе крышка…

— От жабы и слышу! — не, ну в самом деле… такой же гоблин, как и я, а обзывается.

Стоящий рядом орк обошелся без слов, зато дубиной врезал так, что земля вздрогнула. Не успей я откатиться в сторону, вбил бы на пару ярдов… и еще раз… а если подсечкой? Да что ж ты здоровый такой, всю ногу отшиб, словно по каменному столбу врезал, а он стоит и лыбится!

Бубух!

Громыхнуло знатно. Я уж подумал, что Тари раскопала в гномских закромах небольшую пушчонку, но это был всего лишь пистолет. Двухствольный.

Стоящий надо мной орк выронил дубинку… посмотрел на дырку в плече, откуда толчками выплескивалась кровища… на пистолет в руках сестренки, у которого дымился лишь один ствол…

— Парни! — голос у него был неожиданно высокий и тонкий, совершенно не совпадающий с видом. Такая туша, а орет фальцетом. — Меня подстрелили!

— Сваливаем!

Все же для банды недоумков отступление у них получилось на удивление здорово. Пока двое самых целых сдерживали вошедшего в боевой раж гнома, третий орк подскочил к упавшему, схватил его за ногу и выволок на улицу. Я и моргнуть не успел, а о произошедшем напоминал только воцарившийся на подворье бардак, туша Сёмы посреди него, снесенная с петель калитка и тело подмастерья в крапиве под забором. Причем тело уже начало слегка постанывать. Ну да, кость у гномов широкая, прочная, час какой полежит и будет как новенький.

— Достопочтенный Дорин Петтерссон…

Все-таки я был немного не прав. Раньше Лейн еще не был вежливым. А вот сейчас — был.

— … ЧТО ЭТО, МАТЬ ТВОЮ, БЫЛО⁈

— Матушка моя тут совершенно точно ни при чем, — гном оперся на секиру и утер пот со лба. — Очень почтенная гномка, нас у неё пятеро. Старший мой братец Гвалин, потом сестра…

— ДА МНЕ НАСР… плевать, сколько у тебя братьев и прочих родичей! — эльф чуть сбавил тон, но по-прежнему кипел не хуже парового котла. — Какого хрена лысого днем, посреди города, мне пытался раскроить череп какой-то крашеный клыкастый уродец? Ты что, «кроликам» в срок не заплатил⁈

— Да все я вовремя заплатил, — проворчал Дорин. — И «кроликам»… и вам, дармоедам, чтоб меня дракон залягал!

— Тогда что ЭТО БЫЛО⁈

— А Гхазул их знает! — рявкнул в ответ гном. — Сам впервые эти рожи вижу… век бы не видеть!

— А вы напрягите память, почтенный длиннобородый… — вкрадчиво посоветовал я. — Припомните, по чьим больным мозолям оттоптались… хотя бы в последнее время. Было ведь что-то такое, наверняка было.

— Ну, было… — не стал отрицать Дорин. — А как иначе-то⁈ Хочешь жить, пинай ближнего, плюй в дальнего. Подряд на багры для огнеборцев у Бомбура Эрикссона увёл… он чуть бороду себе не выдрал, весь на пену изошел. Ремонт, эта… телег для ломового обоза… ну, там-то мелочь, пара золотых вышла. Хотя Трали-вали скотина злобная и злопамятная, одно слово — гоблин… звиняйте, ну, я не присутствующих имел в виду.

— Ничего-ничего, мастер Петтерссон, — подняв пистолет столами вверх, Тари нежно подула на ствол. — Мы не в обиде. Это у вас, гномов, все приходится в Книгу Обид записывать. А у нас все проще, чего зря бумагу переводить. Отомстил — и забыл.