Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 7. Падение

Сама по себе активировалась живая броня, и это позволило пережить взрыв шаттла, который был таким мощным, что на месте рехегуа Убамы вспухло облако ошметков плоти, неорганических фрагментов и серебристой то ли крови, то ли смазки. Все это налипло на забрало шлема, заслонив обзор, и отсекло бешеный поток зрительной информации о происходящем вокруг.

Благодаря этому я на миг сосредоточился и дочитал предупреждение:

Немедленно покинь систему Агони!

Обнаружено гнездо внепространственных паразитов! Система заражена!

Анализ и расчет возможностей вида своего первого.

Вероятность выживания: 2,053 %… 1,993 %… 1,999 %…

И ни слова о том, кто на нас напал и что за опасность мне грозит. Или грозила, если речь об уничтоженном шаттле. Шансы выжить колебались в районе пары процентов.

Стерев часть крови рехегуа, я попытался разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Я вращался со скоростью разогнавшегося волчка и был готов в любой момент исторгнуть содержимое желудка — к счастью, почти пустого, ведь в последний раз я ужинал в подвале Туканга почти сутки назад.

Мазнув взглядом по показателю «Щита Предтеч», я выдохнул — еще оставался запас прочности.

Прочность живой брони: 65,418 %.

Передо мной раз в секунду мельтешили россыпь звезд, белое солнце, крупный неспешный астероид, летящая параллельным курсом оторванная платформа, возможно, искусственного спутника Агони, сама красно-фиолетовая планета в разрывах буро-зеленых облаков, обломки нашего шаттла, удаляющаяся фигура Лексы, грузовая баржа — вероятно, та самая, которую так ждут на Сидусе…

И никаких врагов. Кто нас атаковал, оставалось загадкой, зато появилась определенность в другом: Туканг Джуалан соврал, говоря, что опасность нам грозит только на планете, а в самой системе все спокойно.

Стоило признать — к такому я был не готов. Я вообще, думаю, ни черта не был готов к этой экспедиции. Даже стандартный реактивный ранец, входивший в комплект формы миротворца на Земле, который бы мне сейчас здорово помог, в этом боевом скафандре отсутствовал. Короче говоря, я ничего не мог сделать.

Тем временем рунические символы передо мной выстроились в другое сообщение, которое, очевидно, подстроилось под изменившиеся обстоятельства:

Вероятность выживания: 0,284 %… 0,151 %… 0,001 %…

Нет шансов выжить.

Запуск протокола выживания… невозможно запустить: нет достижений «Последний вида своего первый», «Доспехи Предтеч».

Анализ и расчет иных возможностей…

Выполнено условие активации пошагового режима (неизбежная смерть вида своего первого).

Активация пошагового режима: 1 %… 2 %…

Жутко зачесалось под черепной коробкой, по мозгу словно побежали сотни маленьких муравьев с острыми лапками. Скорее всего, что-то преобразовывало мой мозг.

Тем временем серебристая кровь Убамы, облеплявшая мой скафандр, замерзла и отвалилась льдистой пылью. Обзор стал больше, замельтешило сильнее.

Закрыв глаза, я сосредоточился только на тексте, природа которого отличалась от системных уведомлений Сидуса. Сейчас это стало очевидно — те генерировал Разум, таким манером общаясь со своими гражданами, а эти, написанные цветными объемными и движущимися значками, выдавало что-то иное, что-то, что проникло в меня там, в марсианской пещере.

Наверняка интерфейс Сидуса и непонятная хаотичная сущность, называющая меня не иначе как вида своего первым, были созданы Предтечами, но выполняли разные задачи. Первый помогал мне как гражданину, одному из многих, второй — как… Как кому? Избранному, мать его? И что еще за пошаговый режим?

Оказываясь в критических ситуациях, я никогда не заходил так далеко в своих размышлениях, и мозг сдался — не моего уровня эти шахматы, не дорос до таких умозаключений.

Активация пошагового режима: 26 %… 27 %…

Ясно, что я не единственный живой вида своего первый. Еще можно предположить, мой «Щит Предтеч» является частью «Доспехов Предтеч». И если другие части выдавались только вида своего первым, задача последнего выжившего — собрать их все?

Затылок заныл, запульсировал острой болью — то ли от непривычной мыслительной деятельности, то ли от того, что во время взрыва меня приложило обо что-то головой, то ли это космический холод начал проникать через шлем, который мог быть поврежден…

Разум предпочел сосредоточиться на понятных вещах. Странно, но не было ни паники, ни привычного всплеска адреналина. Глухо билось сердце и пульсировала кровь в ушах, рефлекторно двигались конечности, чтобы притормозить вращение, и мозг лихорадочно собирал информацию.

Активация пошагового режима: 81 %… 82 %…

Я все еще был в космосе, но планета неумолимо притягивала меня, засасывала в свою токсичную и крайне агрессивную атмосферу, которая в состоянии (только дай время) расплавить и разъесть любое вещество. С каждой секундой скорость моего падения увеличивалась, но была и хорошая новость — мне удалось остановить вращение.

Благодаря этому среди разлетающихся обломков шаттла получилось рассмотреть зигзагообразное туловище Убамы. Оно не шевелилось, двигалось по инерции прочь от меня.

Покрутив головой, я увидел над собой такое же неподвижное тело Беверли… то есть Лексы. Голова молодой женщины была вывернута под неестественным углом. Что-то во мне надломилось, царапнуло по сердцу. Да, она была взбалмошной, с довольно своеобразными понятиями о морали, но… Бездна, сколько же в ней было жизни! И теперь ее больше нет… Тигр! Как я мог забыть о хомяке? Я бешено закрутил головой, но шара-клетки нигде не было видно. Надеюсь, система жизнеобеспечения не даст ему погибнуть… да нет, глупая мысль, Тигр или улетит к солнцу, или сгорит в атмосфере.

Сразу после этой горькой мысли все остановилось: мое падение, движение обломков, даже пролетавший мимо фрагмент конечности Убамы замер метрах в десяти от меня.

Пошаговый режим активирован.

Пошаговый режим

Реликтовая генетическая модификация.

При смертельной опасности многократно повышает восприятие и мыслительную деятельность.

Стоимость использования: 1 % жизненных сил в секунду.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Зеленая шкала в интерфейсе — индикатор здоровья — понизилась на процент. Подарок хаотической сущности оказался с подвохом, но не мне жаловаться, особенно учитывая, что, судя по всему, секунда для меня теперь — почти минута.

Я попробовал шевельнуться, и тут же время вернуло обычный ход — фрагмент конечности Убамы пролетел мимо, а я провалился в атмосферу еще метров на сто. Обзорное стекло шлема обволокло искрами, грозящими скоро вспыхнуть пламенем, и я тут же пожелал вернуть пошаговый режим.

Из ниоткуда всплыло знание: что-то внутри сожгло или сожрало часть меня, чтобы ускорить мой мозг и скорость обработки информации в полсотни раз, и снова все вокруг меня почти застыло, словно космический мороз обрел материальность и затвердел прозрачным льдом.

Этот миг озарения позволил увидеть детали, осознать происходящее: с момента взрыва прошло чуть больше минуты, я движусь со скоростью… Все же я не настолько физик и не настолько умен, чтобы рассчитать точную цифру. Но, прикинув начальную скорость и ускорение, вызванное взрывом и гравитацией планеты, атмосферное сопротивление и другие факторы, я вывел, что падаю со скоростью сотни метров в секунду, и эти сотни перерастут в десятки, когда начнется торможение об атмосферу.

В разрывах облаков показалась поверхность Агони. На красно-фиолетовом ландшафте выделялась светлая окружность с какими-то постройками. По всей видимости, та самая ресурсодобывающая колония, возле которой Убама собирался посадить шаттл. То ли на земле, то ли в воздухе над колонией плясали тени, уже знакомые по марсианской пещере. Воспоминание пробудило пережитый ужас, и в ту же секунду что-то там, внизу, увидело меня и попыталось прощупать — по позвоночнику прокатился морозный холод, незримые липкие и острые пальцы коснулись сердца…

Я инстинктивно отшатнулся, взмахнул руками, чем нарушил пошаговый режим, вывалился в привычный ход времени и кувыркнулся. Чувство опасности не исчезло, но притихло, словно затаилось, а поверхность ядовитой планеты сменилась мраком космоса.

Метрах в пятидесяти от меня безвольной куклой, раскинув руки и ноги, падала Лекса. Минутку… Я сфокусировал взгляд — ее левая рука была откинута, но в правой она сжимала клетку с Тигром! Отсюда было не видно, жив ли хомяк, но бросать его на произвол судьбы я не собирался.

Некоторое время я наблюдал за телом Лексы, прикидывал траекторию его движения, скорость, оценивал, как ведут себя другие объекты возле нас. Собрав данные и активировав пошаговый режим, я замер, дав разуму время на решение.

Расчеты мои, скорее всего, не блистали точностью, но определенные выводы я сделал, хотя и далось мне это тяжело — мозг физически страдал! В общем, в отсутствие маневровых реактивных сопел в моей экипировке, которая, похоже, создавалась только для Арены, мне не хватит собственных усилий, чтобы в нужной мере изменить траекторию. Я мог бы отбросить рельсотрон, но его масса слишком мала для полноценного обратного импульса. Требовалось что-то серьезнее, массивнее.

Я сдвинул забрало и осторожно втянул ноздрями воздух. От едкого зловония потемнело в глазах, инстинкты заверещали об опасности, но я вдохнул полной грудью и переждал несколько мгновений, пока мод универсального метаболизма перестроит организм. Ядовитый воздух стал менее ядовитым и менее убийственным, теперь им можно было дышать, перерабатывая в кислород прямо в легких. А трение об атмосферу поможет пережить живая броня… наверное.

Идея могла сработать, вот только ради чего так рисковать? Ради призрачной надежды спасти хомяка?

Не только. Оставалась надежда, что Лекса жива и просто потеряла сознание. Возможно, ее редкая экипировка оборудована чем-то, что поможет пережить падение. К тому же падение все равно убьет меня, если ничего не предпринять. А переживу столкновение с планетой, так убьет то, что прячется там, то, что уже знает обо мне и ждет. Так какого черта?

Но все равно пошаговый режим сожрал еще несколько сотен миллиардов моих клеток, прежде чем я решился на то, что задумал, и снял «Универсальный комплект боевой экипировки».

Броня сложилась в компактный кубик, потеряв объем, но масса никуда не делась. Еще раз взглянув на падающую Лексу, я прикинул порядок действий и направление, взял кубик, приложил к груди и отбросил двумя руками. Прощай, броня, здравствуй, адский огонь!

Живая броня восприняла урон от трения об атмосферу, как я и ожидал, — как урон, от которого нужно меня защитить. Абсолютные цифры урона, такие понятные на Арене, здесь, в реальных условиях, потеряли всякий смысл, но относительные давали понять, что, по крайней мере, от огня я не погибну. Живая броня теряла сотые доли процента в секунду, ерунда, переживу.

Импульс от броска брони сместил мою траекторию, и через полдесятка секунд я приблизился к Лексе достаточно, чтобы схватить за руку. От этого ее другая рука, прижатая к телу, чтобы удержать клетку, шевельнулась, и мне пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы и удержать девушку, и перехватить Тигра. Лексу в итоге я сжал ногами, а клетку стиснул между нашими телами. Развернулся так, чтобы падать спиной вниз и прикрыть собой и девушку, и питомца.

Хомяк, распластавшись по стеклу своей прозрачной клетки, в ужасе смотрел на меня и кричал. В этом беззвучном вопле удивление и страх смешивались с болью, но не физической — Тигр переживал за Лексу. Клянусь, он показывал мне на нее лапкой!

Заглянув в лицо девушке, я обратил внимание на ее индикатор жизни. Жива! А раз так, нужно привести ее в сознание. Но как? Покосившись на ее грудь, я заметил вмятину, выделяющуюся цветом на фоне однородной брони. Поначалу подумал, что это повреждение от осколка взрыва, но вмятина была слишком правильной формы. Как любой примат на моем месте, я заинтересовался и дотронулся до нее. Конечно, ничего не произошло, по крайней мере, хорошего — что-то полоснуло по руке и исчезло. Живая броня просела сразу на десятую долю процента. Вмятина исчезла.

Мне показалось, что я слышу писк Тигра, и, посмотрев на него, я увидел, что он тычет лапкой на другую грудь Лексы. Там был маленький прямоугольный экран, показывающий кардиограмму владелицы брони «Валькирия 4000». Статус «Без сознания» и повторяющиеся логи: «Невозможно активировать реанимационный модуль» сменились на «Реанимационный модуль активирован».

— … — Лекса резко открыла глаза и что-то сказала. Взгляд у нее был ошалевший.

Я покачал головой. Она быстро огляделась, кивнула мне и заговорила снова:

— Так слышно? Связалась с тобой через коммуникационный модуль.

Ее голос звучал у меня прямо в голове, без каких-либо помех от бешеного ветра.

— Слышу тебя хорошо.

— Тогда будь внимателен. Сейчас я… — Она запнулась, ее глаза распахнулись в ужасе. Сохраняя спокойствие, она напряженным голосом сказала: — Ты безоружен и без брони, спрячься мне за спину и прихвати Тигра.

Я вскарабкался ей за спину, придерживая хомяка. Потом, посмотрев наверх, увидел над нами облако мелких тварей, напоминающих полупрозрачные листья. Они не выглядели опасными, но интуиция подсказывала, что любой такой листочек, стоит его коснуться, высосет нас досуха, как те «пауки» в марсианской пещере. Вот только «пауки» не умели летать…

«Листья» развернулись над нами в цельное полотно и, хоть и держали дистанцию, не отставали. А спустя пару секунд они начали преобразовываться в кошмарных существ со скрюченными телами.

Лекса выстрелила из тазеров, пробив дыру в этом полотне, но она тут же затянулась, а оставшиеся твари увеличились и начали трансформироваться. Лекса стреляла без пауз, прожигая дыру за дырой, но уничтоженные «листья», казалось, придавали сил выжившим, за счет чего те росли и становились еще опаснее.

Вспомнив о старой экипировке и бластере, я полез за ними. Форма сгорела, стоило в нее облачиться, а бластер, выдав несколько дохлых плевков, выдохся, и от злости я отшвырнул его в стаю «листьев».

Не зная, чем еще себе помочь, я вошел в пошаговый режим, чтобы проанализировать ситуацию — падать оставалось две, максимум три минуты, прочность живой брони улетучивалась, а аккумуляторы тазеров Лексы садились с каждым выстрелом.

Агрессивное полотно распалось, и «листья» закружили, пикируя, касаясь нас и тут же отваливаясь, словно, сделав глоток наших жизненных сил, уступали место другим. Их извилистые формы и светящиеся прожилки в полупрозрачных, наливающихся плотью телах, хаотично мельтешили в безумном танце. Казалось, сама планета ополчилась на нас, и даже зловоние токсичной атмосферы усилилось.

Последний выстрел из тазеров Лекса произвела не целясь. Стоило ей прекратить стрельбу, как твари снова собрались в полотно, накрыли нас полусферой и начали сжиматься.

— Сели аккумуляторы, — горько сказала она и вдруг улыбнулась: — Ты где умудрился потерять свою экипировку?

— Выбросил, — честно ответил я. Подумав, вспомнил, как она вела себя в шаттле, и поинтересовался: — Кстати, чего ты так боялась? Что хотела мне сказать, но не решилась из-за Убамы?

— Чертов рехегуа далеко не в первый раз привез в эту систему должников Туканга. И каждый раз это были представители другой расы. Ни разу не повторялся. Я просила помощи Разума перед вылетом. Никто не вернулся…

— Кроме Убамы? — спросил я, поняв, зачем именно рехегуа опекал Грега Голову и его прихвостней.

— Именно. Убама всегда возвращался. Кстати, что с ним? Он жив?

— Видел, как его разорвало на части, от него только облако крови осталось.

— Тогда мы покойники, — сказала Лекса, заглядывая мне через плечо. — Такое падение нам не пережить… Если нас раньше не раздербанят эти летающие мелкие чудовища. Интересно, чего они ждут?

Обратив внимание на полусферу полотна из тварей, я увидел, как она превращается в мешок. Еще немного, и нам некуда будет бежать.

— Мы точно покойники, — вздохнула Лекса. — Обидно, как бездарно я прожила жизнь. Прости, Картер, что из-за меня Микки больше тебя не увидит… И Тигра жалко.

Хомяк посмотрел на нее влюбленными глазами и пискнул что-то вроде того, что жизнь его прошла не напрасно, раз ему удалось повоевать плечом к плечу с такой богиней. Ну-ну…

— Даже не знаю, кого за это благодарить, — усмехнулся я. — Тебя разве не учили, что долги нужно возвращать вовремя? Сейчас бы сидели в «Буйной фляге»…

— Или бились на Арене, — мечтательно произнесла девушка. — В двенадцатом дивизионе… Картер, ящики! — вдруг закричала она. — Ящики с непредсказуемым содержимым с Арены! У меня два, один, который с вами получила, другой… — Ее глаза превратились в два блюдца: — Ну елки-палки!

Открыв свой инвентарь, я лихорадочно скользнул взглядом по его содержимому. «Листья» окончательно закрыли обзор, столкновение с землей могло произойти в любой момент.

— Что?

— Я даже в этом кошмарно невезучая! У меня пропал ящик, который я не открывала три недели! А-а-а!

Под ее ругательства я изучил свои лутбоксы. Первый ящик немного настоялся:

Средний ящик с непредсказуемым содержимым

Вероятность получить улучшенное содержимое: +3 %.

Быстро достав его, открыл, судорожно впился взглядом в содержимое… Да уж — там лежали три маленьких слитка какого-то металла.

Вы получили слитки иридия: 3 штуки.

Не сдержав стона разочарования, я забросил в инвентарь примерно килограммовые слитки общей стоимостью около полумиллиона фениксов.

— Картер… — тихо сказала Лекса.

— Сейчас!

Я быстро открыл второй ящик, полученный за победу в турнире с первого раза. Он особо не настоялся, ведь прошли лишь сутки.

Большой ящик с непредсказуемым содержимым

Вероятность получить улучшенное содержимое: +2 %.

И его содержимое в этой ситуации было не более полезным, чем найденное в первом лутбоксе.

Вы получили слитки платины: 8 штук.

Закрыв инвентарь, я посмотрел на Лексу.

— А мне повезло, — сказала она. — В кои-то веки… повезло.

Она улыбалась, но как-то грустно. По ее щеке катилась слезинка.

— Дай руку, — потребовала она.

Я так и сделал и почувствовал в своей ладони пластинку. Пока я ее изучал, Лекса быстро проговорила:

— Не вздумай со мной спорить. Крылья не удержат обоих, поэтому я решила, что жить должен ты.

Не дав мне и мига обдумать ее слова, она резко оттолкнулась от меня и врезалась в «листья», подступившие к нам на расстояние метров пяти.

В моей руке осталось содержимое ее уцелевшего лутбокса:

Воздушные крылья

Эпический гаджет.

Устройство, созданное для тех, кто мечтает парить в воздухе!

При активации гаджет разворачивает за спиной уникальные силовые крылья, которые обеспечивают невероятное ощущение полета. Благодаря этому пользователь может легко парить в воздухе и наслаждаться свободой.

Идеальный выбор для широкого спектра пользователей, желающих испытать ощущение полета без ограничений. Отправьтесь в комфортное и безопасное путешествие, благодаря встроенным системам стабилизации и автоматическому регулированию подъемной силы!

Поднимитесь выше, погрузитесь в вихри ветра и ощутите волшебство полета с воздушными крыльями!

Ограничения: только для использования пользователем до 120 кг; при более высокой нагрузке гаджет будет деактивирован.

Производство: «Винихсте».

Оценочная стоимость: 29,5 монеты Сидуса.

— Лекса! — заорал я в бешенстве, ведь это я должен спасать, а не меня!

Чертыхаясь, я активировал крылья, и мое падение остановилось. Сфера «листьев» вокруг тоже замерла — относительно меня, а я испытал «невероятное ощущение полета».

Интуитивное управление позволило рвануть к Лексе, погружавшейся в слой «листьев». Твари облепили ее полностью, и в просвете за забралом шлема я увидел ее ярко-синий глаз, такой чужеродный на этой планете с буро-зеленым небом. Ярко-красная шкала жизни приближалась к нулю и яростно мерцала. Я физически чувствовал, как ей больно.

— Выживи, — прошептала она, едва ворочая языком и сдерживая стон. — Выживи и обними дочь. И передай Хангу, чтобы…

Она не смогла договорить, отключившись. «Черта с два!» — мысленно прорычал я и врезался в гущу тварей, начал срывать их с Лексы, давить и отбрасывать, но это было все равно что пытаться вычерпать руками яму, полную скорпионов — на место оторванных налетали другие, а те, кого я задел, радостно прилипали ко мне, высасывая жизнь.

Глаза Лексы остекленели, когда я снова ощутил чьи-то липкие и царапающие сердце касания. Встряхнулся, и ощущение пропало.

Одной рукой держа клетку с Тигром, мордочка которого застыла в немом вопле, другой я осторожно вытащил из оцепеневших пальцев девушки тазер. Его батарея немного восстановилась — хватит на выстрел-другой…

Я выстрелил, пробив дыру в мешке из «листьев», врезал разрядом еще, расширяя прореху, и тазер сдох. Отбросив его, я потянулся за вторым, и на периферии зрения в просвете заметил движение.

— Держись, Картер, сейчас помогу, — раздался в голове голос рехегуа Убамы.

Как же я рад был его услышать! Не знаю, что именно сделал охотник, но в следующие мгновения все «листья» вспыхнули и опали пеплом. Провалившееся без их поддержки тело Лексы в последний момент перехватил Убама и подлетел ко мне. Выглядел он ужасно, потеряв несколько частей тела, но был вполне себе живой.

— Приземляемся, — проскрежетал он.

Взглянув себе под ноги, я увидел, что не долетел до земли метров двадцать. Спустившись, я снова ощутил чье-то присутствие, навязчивое внимание, жажду познакомиться со мной поближе.

Приблизившись к охотнику, я взял из его конечности Лексу.

— Уведомление: Беверли будет жить, я активировал в ее пользу свой универсальный реанимационный гаджет, — проскрипел Убама и рухнул на землю. — Мой внутренний краеугольный камень потерял всю энергию. Совет: будь бдителен, здесь опасно. Приказ: защищай…

Не договорив, он отключился, его конечности бессильно обвисли.

Осторожно уложив Лексу рядом с ним, я изучил обстановку. Что ж, легко сказать — защищай. У меня не было не то что экипировки и оружия, а вообще ни черта, кроме слитков иридия и платины, потому что падение в этой агрессивной атмосфере без скафандра сожгло всю одежду.

Лекса на грани смерти, Убама тоже, есть только голый я, мои кулаки и… снизу донесся писк. Тигр указывал мне за спину, и, когда оглянулся, я подумал, что лучше бы не смотрел — из огня да в полымя.

— Ну и страховидная же ты тварь! — воскликнул я.

Трескучее верещание было мне ответом. Полупрозрачное чудовище, будто покрытое черными пятнами, медленно растворилось в воздухе, но его силуэт, напоминающий десятиметровый треножник, двинулся на меня.

— Пересиди-ка ты эту битву, дружище, — сказал я хомяку. — Здесь тебе не Арена, у нас лишь по одной жизни.

Сжав кулаки, я направился к врагу. Черт его знает, на что я надеялся. Наверное, на то, что мой обнаженный вид сразит монстра наповал.