Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 9. Без задних ног

ЗЧП-100500 на самом деле называлась «Кромсатель», и в самом названии объяснялась суть действия оружия: стреляло оно взвесью квантовых частиц, находящихся в неизвестном состоянии. При соприкосновении с другими частицами они соединялись, создавая сеть «разрядов», которые на самом деле — результат раскола пространства. Вначале эти частицы безвредны, однако с увеличением пройденного расстояния делятся и образуют растущее облако «разрядов», которое охватывает цель. Чем шире облако частиц, окружающее противника, тем больше нанесенный урон.

На покрытом пластинами нечеловеческом лице Убамы прочитать эмоции было невозможно, но думаю, он бы озвучил сожаление, передавая мне оружие. Охотник — рехегуа прямолинейный.

Перед тем как отдать мне «Кромсатель», он снял с него блокировку, сбросив настройки. Стоило мне взять оружие в руки, интерфейс предложил привязать его, что я сразу сделал.

Кромсатель

Качество: эпическое.

Тип урона: квантовый.

Дополнительный эффект: шанс нанести мгновенный смертельный урон.

Мощность: 5400.

Базовый урон: 10 за каждый метр до цели.

Нарастающий урон: +33 % к базовому урону в секунду.

Срок действия: 15 секунд.

Перезарядка: требуется отмена предыдущего выстрела, для того чтобы произвести следующий.

Оценочная стоимость: 75 монет Сидуса.

Производство: «Ио Вахуа Ио».

Владелец: хомо Картер Райли.

— Оружие не требует энергии, — пояснил Убама. — Это одновременно его преимущество и недостаток.

— Преимущество, потому что здесь с энергией проблемы? — предположил я. — Все технологичное превращается в неработающий хлам? А недостаток, видимо, из-за невысокой дистанции выстрела?

— Удивление-одобрение: ты быстро схватываешь, — ответил охотник. — Выброс квантовых частиц производится квантовой катапультой, не требующей источника энергии, и ею же они затягиваются обратно. Дистанция выстрела крайне невысокая, до тридцати метров, а потому серия не получила популярности. Все имеющиеся на рынке экземпляры — коллекционные, именно тем и обусловлена высокая стоимость.

Разговор мы вели, накрытые «Сферой тишины» — ее установила Лекса. Силовое поле не выпускало наружу звуки и запахи, а также искажало, практически сливало наши силуэты с окружением, но, как сказал Убама, эти предосторожности, скорее всего, излишни, потому что местная фауна получает информацию об окружающем мире, не используя слух и зрение.

— Может, и для меня что-нибудь найдется? — поинтересовалась Лекса. — А то у меня только тазер и пара импульсных гранат. Могут и не сработать.

Пока рехегуа молчал, обдумывая ответ — он никогда не отвечал, не проанализировав все детали, — я невольно залюбовался девушкой. Сейчас, без блеска и косметических ухищрений, грязная, побитая и в крови, она выглядела естественно и, как ни странно, в моих глазах стала еще красивее.

Узнав настоящее имя, я уже не называл ее Беверли, словно разделил личность девушки на двух человек: до истории с самопожертвованием и после. Поступок настолько не вязался с образом бессовестной авантюристки, что я все еще не мог поверить, что мне это не приснилось. Впрочем, события последней недели не вписывались в мои прежние представления о нормальном и ненормальном — я как будто пробудился после долгого сна, в котором влачил существование, и лучом во мраке были лишь встречи с Микки.

Тем временем Убама начал доставать из инвентаря ворох железа.

— Информация к сведению: перед вылетом скупил 1,07 % всех лотов коллекционного раздела аукциона Сидуса. Уточнение: это много. Набрал древнего кинетического оружия самых разных рас, не требующего энергии, а заодно взял кое-что из экипировки хомо… на всякий случай. Надеялся, что не пригодится, но ситуация на Агони ухудшилась куда сильнее, чем просчитывал аналитический департамент Великого дома Джуаланов.

С этими словами он вывалил перед нами целый арсенал, включая «АК-47», помповое ружье «Ремингтон-870» и даже пистолет-пулемет «Узи», но, игнорируя всю эту древнюю рухлядь полуторавековой давности, я схватил кое-что другое и посмотрел на Лексу.

— Забирай, у меня-то осталась моя «Валькирия 4000», — сказала она, имея в виду свою экипировку редкого качества.

Пока она профессионально разбирала-собирала оружие, сортируя и раскладывая его в разные кучи, я быстро облачился в «Миротворец» — экипировку, в которой провел несколько лучших лет своей жизни.

Миротворец

Боевая экипировка хомо.

Качество: обычное.

Создана из волокнистых композитов со встроенной терморегуляцией. Способна изменять окрас под окружающий ландшафт. Особые пластины, изготовленные из сверхпрочных сплавов, защищают важные органы.

+6 к защите.

Оценочная стоимость: 10 монет Сидуса.

— Как заново родился, — удовлетворенно хмыкнул я.

Бросив на меня загадочный взгляд, Лекса пожала плечами:

— Голозадым ты мне нравился больше, что уж говорить о…

— Даже не начинай, женщина, — перебил я. — Засиживаться здесь и дальше опасно, надо двигаться.

— Картер прав, — сказал Убама. — Гипертреножник контролировал эту территорию, но его конкуренты за жизненное пространство наверняка знают, что он мертв, и скоро они будут здесь.

Оружие мы с Лексой поделили на три кучи — чтобы досталось каждому. С внепространственными инвентарями понятие лишнего оружия отпало. Все может пригодиться, все пойдет в дело.

Также я хотел вернуть Убаме ногу, но он отказался, сказав, что, даже подсоединив ее, без энергии в краеугольном камне передвигаться он не сможет, потому лучше избавиться от лишнего веса.

— Если нога тебе не нужна, может, ты сумеешь ее трансформировать в меч? — поинтересовался я.

— Могу, — согласился рехегуа.

Но вместо того, чтобы трансформировать уже оторванную ногу, он использовал для этого последнюю целую. Вытянув ее в форме двуручного клинка, он отключил конечность, и та отвалилась. Подняв клинок, я проверил баланс, сделав пару замахов, и остался доволен. Меч нашел свое место на магнитных держателях за моей спиной.

От Убамы осталась лишь шишкообразная пластинчатая голова, торчащая из залитого серебристой кровью куска плоти, намертво спаянного с синтетикой. «Лицо» рехегуа напоминало пугающую маску, гротескное сочетание органического и механического, ее металлические пластины блеснули, отражая зловещий свет местного солнца, задвигались, и он сообщил:

— До колонии около шестидесяти километров. Шансы на успешное выполнение миссии: около 0,001 %.

— Главное, что выше нуля, — констатировала Лекса. — Меня расклад устраивает.

— Может, вам спрятаться где-нибудь, пока я слетаю? — спросил я, вспомнив про пожертвованный мне Лексой гаджет «Воздушные крылья».

— Вряд ли у тебя получится взлететь, — возразила Лекса. — Они для того, чтобы парить. Вроде дельтаплана.

— А наш путь ведет вверх, а не вниз, — уточнил Убама.

Конечно, я все же попытался, но спутники были правы — гаджет в этой ситуации не помощник.

— Что ж… — сказал я. — Пешком так пешком.

Аккуратно подняв то, что осталось от охотника, я кивнул Лексе. Девушка в своей «Валькирии 4000», увешанная разнокалиберным оружием, выглядела грозно — хоть сейчас в пираты. Заплывший глаз, разбитая губа и выбитый зуб придавали образу достоверности.

— Идем?

— Идем, — сказала Лекса. — Но сначала используй мод и полутай гипертреножника.

Вытащив пластинку с модом, я изучил ее описание.

Анализатор ценности

Обычная сервисная модификация.

Разработано специально для и по заказу Охотничьей гильдии Сидуса.

Позволяет собирать и анализировать данные о добыче, определять ценность полученных предметов и оптимальные способы их использования, готовить пакет данных для последующей передачи в гильдию.

Сканирует состав, структуру и свойство предметов, образцов или останков неизвестных видов. Оценивает редкость, потенциал использования и стоимость.

Дает возможность взять образцы и упаковать их в герметичную упаковку. Это позволяет сохранить добычу для дальнейшего исследования или продажи.

Максимизируйте выгоду от каждой добычи!

После того как я активировал мод, он расплавился и проник мне под кожу, и даже тактические перчатки «Миротворца» ему не помешали.

Я посмотрел на останки гипертреножника, интерфейс обвел его контуры, просканировал и потребовал, чтобы я прощупал его для анализа тканей. Содрогаясь от омерзения, я засунул руку в рану, из которой все еще сочилась антрацитовая слизь.

Через пару секунд мод выдал вердикт:

Потенциально ценные части существа «гипертреножник»:

Закованная конечность обладает панцирем из неизвестного материала, который может быть ценным сырьем для создания брони или защитных компонентов.

Острые шипы на другой конечности могут служить в качестве сырья для создания оружия или инструментов с проникающим уроном.

Биохимический эффект крови гипертреножника может быть использован для создания новых ядов и лечебных средств.

Генетический код существа может быть использован селекционерами питомцев.

Анализатор ценности рекомендует сохранить и использовать эти части добычи.

Потенциальная стоимость биоматериалов: 1,5 монеты Сидуса.

Потенциальная стоимость пакета данных о существе: 38 монет Сидуса.

Предостережение: не пытайтесь использовать материалы самостоятельно, это опасно! Доверьтесь профессионалам Охотничьей гильдии Сидуса!

Я вывел описание на всеобщее обозрение и сказал:

— Сам отдам полторы монеты, лишь бы не ковыряться в этом дерьме. Валим отсюда.

Лекса приблизилась к туше, проворно собрала куски панциря, шипы и черную кровь, принесла мне:

— Упаковывай.

— Как?

— Протяни руку, блин, не тупи!

Я так и сделал — и содрогнулся, увидев, как у меня из пальца выстреливает струйка прозрачного геля, герметично обволакивающего собранный лут.

Лекса спрятала его и сказала:

— А теперь пошли.

И мы пошли. Я тащил то, что осталось от рехегуа, и даже эти останки весили прилично — с полсотни килограммов. Лекса прикрывала мне спину. Убама мониторил окружающую среду и предупреждал об опасности.

Шли мы в гору через фиолетовые джунгли Агони. Нам очень не повезло — Убама собирался посадить шаттл недалеко от поселения, и от расчетной точки до него было всего ничего.

По словам охотника, аномалии, мгновенно разряжающие источники энергии, раньше случались только в самой колонии. Полоса отчуждения вокруг нее радиусом в полтора десятка километров была выжжена так, чтобы добывающим роботам местная флора и фауна не угрожала, там все было уткано защитными силовыми полями и турелями — короче говоря, могла быть не опасная экспедиция, а легкая прогулка в сравнении с тем, что нам предстояло сейчас.

Вместо полутора десятков километров — шестьдесят. Вместо чистого пространства — переплетение корней, стволов, ветвей местной растительности. Путь через джунгли я в прямом смысле прорубал клинком из конечности Убамы. Благо заточка у него была сверхъестественно острая и легко рубила даже метровые стволы деревьев.

Голод мы с Лексой удовлетворяли предусмотрительно захваченными ею питательными батончиками и упсом — универсальной питательной смесью. Ее нужно было залить водой в стаканчике, который был сделан из клетчатки. При виде упса я искренне удивился. Ими питаются только на Земле, и только самые нищие слои населения — их бесплатно выдают всем нуждающимся.

— Откуда у тебя упс? — спросил я.

— Ешь! — отрезала она. — Со вкусом курицы-гриль, от сердца оторвала, а он еще нос воротит!

Решив не лезть ей в душу, я с удовольствием сожрал и упс со вкусом курицы-гриль, и питательный батончик со вкусом арахисового масла. Воду нам добыл Убама, владевший походным синтезатором. Сам он, вернее, его голова, в ближайшее время в еде не нуждался, сообщив, что перешел на солнечные батареи и фотосинтез.

— Батареи, скорее всего, разрядятся поблизости от колонии, но пока работают, буду держать связь со спутником, — проскрежетал он тише, чем обычно, видимо, сберегая энергию.

Выпитая вода через пару километров потребовала выхода. Я отошел от Убамы с Лексой, собираясь сделать свое мокрое дело за кряжистым, каким-то изломанным деревом с гигантскими, похожими на зонты, листьями.

В общем, я распаковал хозяйство и только приготовился излить душу, как странное дерево атаковало — сбросило с ветки, под которой я стоял, лист-зонт, и тот опустился точнехонько на меня. Схватить оружие или убежать я не мог, потому что струя уже побежала, рука была занята, а чертов лист облепил мне голову, как чулок, впился множеством едких крючочков в шлем, пробил его, и каждый начал прорастать под кожу. И тогда я сделал единственное, что еще мог: резко развернувшись, направил струю на дерево и начал водить из стороны в сторону.

Из-за листа, облепившего голову, я не видел и не слышал, что происходит, но Лекса, прибежавшая на крик, потом рассказала, что я просто перепилил дерево струей, будто лазерным лучом, а оставшийся пень растворился и превратился в лужу слизи.

Девушка помогла мне стянуть с головы лист-зонт, содрала прямо с мясом — в момент атаки живая броня была отключена. От шлема осталось одно название, он стал как дуршлаг.

Лутать убитое дерево, которое назвал хватом-душителем, я не стал, побрезговал, только собрал информацию «Анализатором ценности».

— Хоть бы на свидание сначала пригласил, — ворчала Лекса, вытаскивая из меня крючочки. — И вообще, после того, что я видела, ты обязан на мне жениться.

— Женщина, ты ходишь по краю… Ай!

Дальше мы прорубались, помня о том, что впереди может притаиться, например, хищная лиана или куст, мечущий иглы, но на нас никто не нападал. Или владения гипертреножника оказались больше, чем мы думали, или мы ступили на территорию другого хищника. Возможно, нам все же помогала «Сфера тишины» Лексы. В любом случае около пяти километров нас никто не беспокоил, отчего я напрягался еще больше, чувствуя себя в оке циклона.

Эти пять километров вымотали меня до предела — я тащил Убаму, прорубал нам путь и не терял бдительности. Последнее отнимало больше всего энергии. Тот, кто прощупывал мой разум, пока не появлялся, но осознание, что он рядом, оптимизма не прибавляло. К тому же никто из нас так и не понял, что именно атаковало наш шаттл.

— Размышление: глубинный сканер четко показывал, что никого, кроме нас, в системе нет, — сказал Убама, когда мы начали обсуждать эту тему.

— Значит, ты врезался в астероид! — настаивала Лекса.

— Возражение: нас атаковали. Отсюда вывод: или технологии врага превосходят наши, а потому сканер не увидел опасность, или враг атаковал сразу после выхода из гиперпрыжка, в миллисекунды между сканирующими импульсами.

— Или нас сбили с планеты, — сказал я, и все замолчали.

Такая мысль казалась наиболее разумной. Я рассказал о своих ощущениях на орбите и в падении, но понимания не дождался. Убама отрезал, что на Агони нет разумной жизни, а Лекса лишь сочувственно погладила меня по плечу:

— Я не говорю, что такое невозможно, сама видела, что псионическое оружие существует, но, как правильно заметил наш головастый друг, кроме нас, в системе нет других разумных.

«Есть, — думал я, — но рехегуа почему-то не говорит об этом. А он точно что-то знает».

Пытать охотника я не стал — при любом раскладе нам нужно добраться до колонии, и важно сохранить партнерские отношения с Убамой, а не обострять их. Сейчас наше выживание зависело друг от друга. Вряд ли нам с Лексой самостоятельно удастся разобраться с рапторианской техникой в колонии.

А потом и вовсе стало не до лишних размышлений — дорогу нам преградил другой гипертреножник. Проблем не доставил, но стал предвестником неприятностей.

После того как мы от него отбились, крупный гибрид скорпиона и птеродактиля с жалом, способным пробивать даже металл, атаковал нас с воздуха — пригвоздил многострадального Убаму словно гарпуном и тут же снова вознесся в небо — уже с рехегуа. Удалось рассмотреть, что тварь не летает, а прыжком возносится над джунглями и парит, высматривая жертву. Подняв ее, сбрасывает с высоты, чтобы добить — или, может, всмятку любит — и сожрать.

Но рехегуа был слеплен из крепких композитов, а потому не пострадал, всего лишь в очередной раз умер, а крылоскорпион — так я назвал гада — спикировал на меня и сам себя нанизал на подставленный клинок. Интерфейс, поняв, что конечность Убамы я использую как оружие, предложил назвать его.

Когда я придумал имя клинку, система вывела описание:

Задняя нога

Качество: обычное.

Тип урона: физический.

Дополнительный эффект: кровотечение.

Базовый урон: 300–360.

Оружие, созданное из части конечности рехегуа, имеющее форму обоюдоострого двуручного меча. Изготовлено из эксилиума, обладающего особой молекулярной структурой, которая обеспечивает превосходную прочность и остроту лезвия меча.

Наночастицы, нанесенные на материал, создают микроскопическую шероховатость, что приводит к увеличению режущей поверхности и усилению эффекта резки.

Смертоносное и эффективное оружие, способное проникнуть сквозь доспехи и разделить противника с минимальными усилиями.

Оценочная стоимость: 15 монет Сидуса.

Совместное производство рехегуа Убамы Овевевы и хомо Картера Райли.

Владелец: хомо Картер Райли.

«Анализатор ценности» собрал данные о крылоскорпионе, а Лекса не погнушалась распотрошить тварь на полезный лут.

Дальше шли, постоянно ожидая атаки с воздуха. Крылоскорпионы нападали молча, бесшумно и, как и гипертреножники, перетекая из незримого диапазона в видимый, из-за чего заметить их заранее человеческим зрением было невозможно. К счастью, Убама подпитался органикой, скормленной Лексой, пришел в себя и продолжил сканировать местность.

Семиметровый серный хвататель стал первым монстром, на котором я опробовал «Кромсатель». Колоссальная многоножка с металлической пастью и ядовитыми клешнями вывинтилась перед нами из-под земли и сходу атаковала. Рефлекторно выстрелив, я отпрыгнул в сторону прямо из-под ударившей туда, где я стоял, клешни.

Лекса переместилась к боку твари и выпустила очередь из «АК-47», пули выгрызли в ее панцире дыру, куда девушка забросила гранату. Что убило серного хватателя: чернеющее облако квантовых частиц или взрыв гранаты, — мы не поняли. Наверное, все сразу.

Ночь опустилась на джунгли мгновенно. Небо было таким, что хоть глаз выколи — ни звездочки. Мы попытались идти дальше при свете прожекторов, встроенных в «Валькирию 4000» Лексы, но на свет налетело столько местных москитов, что в ужас пришел даже Убама. Гадов выжигали огнеметом Лексы и «Кромсателем».

Больше не рисковали — погасили огни и легли спать. Рехегуа, не нуждавшийся во сне, остался дежурить. За ночь он будил нас раз пять-шесть, но поутру четких воспоминаний у меня не осталось, все как во сне: с кем-то бились, кто-то грыз меня, кого-то — я.

Ярко запомнилось квадратное рыло ночного хищника, выбившего у меня из рук «Кромсатель» и «Заднюю ногу», а потом сдохшего от моего точного плевка… плевков, мы с Лексой захаркали его к чертям, а он метался между нами и крушил все, вереща от боли. Сдох сам, прикончил Убаму, но главное, мы с Лексой выжили, и у меня даже живая броня просела не полностью. Охотник оклемался через полчаса, и мы снова легли спать.

Следующие два дня дались совсем тяжело — шли в гору, прорубались сквозь джунгли, еда закончилась, универсальный метаболизм был не таким уж универсальным, чтобы, как Убама, поглощать местную органику, атаки тварей шли одна за другой, и все чаще одновременно. Я неоднократно пытался призвать на помощь Гардисто, но браслет превратился в бесполезную безделушку. Я поинтересовался у Убамы, почему так, надеясь, что он разбирается в технологиях древних рехегуа, но его ответ меня обескуражил:

— Будь моя воля, я бы отнял браслет древнего стража вместе с твоей рукой, Картер, и уничтожил. Благодари случай за то, что я не имею такой возможности.

Как я догадался после разговора с Тукангом Джуаланом, а после предположение подтвердил Убама, древние рехегуа, не имевшие почти ничего общего с современными, сгинули как раз-таки из-за стражей серии «Гардисто». Но когда я попытался выведать, как именно стражи уничтожили древних рехегуа, Убама не ответил и в дальнейшем игнорировал любые вопросы на эту тему. Не ответил даже, почему браслет не работает.

— Может, ты что знаешь? — спросил я Лексу.

Не то чтобы мне было так уж интересно, но тишина и чуждость окружающего мира угнетали, местная фауна атаковала молча и почти беззвучно, и разговор хоть как-то позволял держаться на ногах.

— Немного покопала Кодекс, когда ты получил стража. Мало информации. Они верные соратники, скорее умрут сами, чем позволят погибнуть владельцу, но что-то с ними нечисто. Прямой информации нет, но есть завуалированный совет избегать использования стражей без крайней нужны. Якобы чем больше времени они проводят с тобой, тем прочнее связь. Но чем именно это грозит — не сказано…

Когда преодолели перевал и увидели полосу отчуждения, мы были на грани обморока. Моя экипировка миротворца была уничтожена еще вчера, патроны ко всем видам кинетического оружия практически закончились, гранат осталось несколько штук, Лекса поломала ногу и едва ковыляла — и то благодаря медицинскому гелю. Убама потерял еще больше себя, напоминая сожженную в кислоте голову андроида — он лишился почти всех защитных пластин, его органическая плоть была одним сплошным нарывом, краеугольный камень давно отказал, рехегуа то и дело отключался, и каждый раз мы думали, что он уже не вернется.

— Теперь нужно быть вдвойне осторожными, — тихо проскрипел Убама, когда очнулся, и снова отключился.

Мы в этот момент пересекали полосу отчуждения и зашагали по покрытой пеплом остекленевшей земле, где не было ничего живого, но я внял охотнику, потому что понял, какой опасности ждать.

К концу дня, когда дорога пошла под уклон, мы увидели колонию. Внизу, в долине, напоминающей чашу, виднелись замершие турели с опущенными дулами, развалившиеся в беспорядке роботы, охранные дроиды и какие-то бесформенные светлые силуэты, распластавшиеся по земле. Сфокусировавшись, я вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.

Подняв свободную руку, я присел. Лекса опустилась рядом.

— Что?

— Дальше не пойдем, пока рехегуа не расскажет правду.

Поставив голову охотника перед собой, я навел на него «Кромсатель».

— Убама!

— Картер, ты что делаешь? — не поняла Лекса, но я ее проигнорировал.

Последний уцелевший зрительный сенсор рехегуа засветился.

— Мы почти пришли. Но клянусь, что оставлю тебя здесь, если ты наконец не расскажешь всей правды. Нет никакой ресурсодобывающей колонии, ведь так? Мы здесь ради артефакта Предтеч?

— Удовлетворение, — едва слышно проскрежетал Убама. — Я же говорил, что ты быстро схватываешь, вида своего первый.