Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 22. Вида своего защитник

Стержень, артефакт Предтеч, уже поменявшийся один раз, снова изменился в моей руке — будто иссох, а потом и вовсе обернулся исчезающей трухой. Раскрыв ладонь, я увидел последние уменьшающиеся крупицы, утонувшие под кожей. Нечто подобное я наблюдал, когда использовал «Щит Предтеч».

Сгибатель пространства успешно использован.

Плохая новость: артефакт оказался одноразовым. Хорошая…

Реликтовая технология «Сгибатель пространства» сохранена.

Создать сгибатель пространства?

— Эй! Эй, Макс! — закричал мне в лицо Лекарь, обдав перегаром.

Его общество стало мне резко неприятно. Отмахнувшись, я начал читать появившиеся передо мной строчки, машинально ответив:

— Что?

— В смысле не та война? А с кем еще? С остальными у нас мир, только с Сухим терки! — возмутился Лекарь.

— Поверь, Рахим Сухой скоро будет меньшей из твоих проблем… — задумчиво пробормотал я, изучая сообщение интерфейса.

Хорошая новость: владея технологией, я могу сделать еще один сгибатель. Плохая…

Создание сгибателя пространства невозможно: отсутствуют необходимые ресурсы.

Далее шел список материалов и веществ, о которых я никогда не слышал. Что-то мне подсказывало, что и на Сидусе эти наименования мало кому известны, кроме, разве что, Разума.

Это было ожидаемо. Предтечи посеяли для потомков знания и убер-технологии по всей галактике, исходя из принципа не хранить все яйца в одной корзине, однако действительно овладеть технологией могла только достаточно продвинутая раса. Грубо говоря, нельзя, чтобы воины Чингисхана в тринадцатом веке получили плазмаганы…

В голове раздался звенящий от ярости голос Лексы: «Скажи, милый, какого черта мои навигационные приборы сходят с ума, заявляя о несанкционированном гиперпрыжке к Сидусу, причем без какого бы то ни было гиперпрыжка? Твоя работа?»

«Что? Мы возле Сидуса? Охренеть!» — ответил я настолько искренне, что Лекса почти поверила.

«Ну-ну… Ладно, заберу тебя через тридцать, жди в порту», — сказала она и отключилась.

На поверхности планетоида и в космопорте началась паника. Люди увидели непривычно яркое звездное небо центра галактики, активное движение космических кораблей и необыкновенные рукотворные структуры и строения Сидуса. Вряд ли, конечно, прибывшие структурировали и смогли понять увиденное, скорее они резко осознали, что вместе со станцией оказались вне родной системы.

Совсем скоро засуетились и на Плазе — все начали носиться, кричать, самые наглые принялись грабить магазины, охранники открыли стрельбу, а Лекарь, строя из себя незыблемую глыбу, продолжал добиваться от меня одного — чтобы я принял условия и стал его бойцом. Может быть, по меркам Цереры он слыл неглупым, ведь не просто так стал криминальным лидером, но сейчас, в нестандартной ситуации, он откровенно тупил.

Взяв его за подбородок, я развернул его голову в сторону гигантского голоэкрана, транслирующего вид снаружи.

— Руки убрал! — дернулся Лекарь, но тут же отвесил челюсть.

На этом, да и, скорее всего, на всех голоэкранах Цереры появилось буро-серое лицо с выпученными жабьими глазами и огромным гребнем на макушке, на кончике которого искрила миниатюрная молния. Я, начавший немного разбираться в инопланетной мимике, различил на этом лице крайнее удивление, граничащее с шоком, однако речь вольтрона через автоматический переводчик прозвучала ровно:

— Планетоид, сигнатура которого опознана как Церера из Солнечной системы, с вами говорит дежурный диспетчер вольтрон Фирвелкомме… — Он посмотрел вбок, поскреб грудь, очевидно, не зная, что сказать. Ситуация для него была далека от штатной. — На борту… Фиксирую на планетоиде и в его окрестностях сигнатуры тридцать две тысячи пятьсот двух разумных. — Он посмотрел наверх, выдал еще ряд искр из гребня. — Перенос такой массы через гиперпространство невозможен… Весь Сидус вырабатывает меньше вычислительных…

Экран дернулся, и вместо вольтрона Фирвелкомме там появился рапторианец, который не став представляться, монотонно затребовал:

— Кто у вас главный? Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная система, и к расе разумных Homo Sapiens.

Рапторианец замолк в ожидании ответа. Все зрители услышали шорох, треск и чей-то неуверенный голос:

— Говорит начальник станции «Церера-4» Джавдет Шукур… Э… Подтвердите, если понимаете язык хомо.

— Подтверждаю, хомо Джавдетшукур, — откликнулся рапторианец, мы видели только его. — Подтвердите, что вы лидер прибывших.

— На станции нет единоначалия, — начал объяснять Шукур. — Я отвечаю только за…

«Тут какая-то странная движуха, — сообщила Лекса. — От всех, кто вне станции требуют немедленно вернуться на базу. Как бы совсем не закрыли шлюзы».

«Поторопись, мне не хотелось бы попасть на допрос приветствующих, слишком много придется объяснять». Например, на каком основании я присвоил собственность Великого дома Джуаланов — артефакт Предтеч.

«Буду на месте через десять».

— Удачи с Сухим, — похлопал я Лекаря по плечу, поднимаясь из-за стола.

Протиснувшись через толпу, я вышел в общий коридор и двинул по нему до поворота в космопорт. Голос приветствующего или кто там говорил вместо него доносился до каждого уголка станции.

— Всем негражданам Сидуса оставаться на местах, — потребовал рапторианец, дослушав Шукура. — За вами будут отправлены транспортные шаттлы, которые доставят вас на Сидус. Там вы пройдете инициацию…

Все обитатели станции, глядя на инопланетянина, подобных которому они видели только в документалках, замерли и затихли, превратившись в слух. Решалась их судьба.

Видимо, только благодаря этому, тому, что все до последнего охранника на Церере внимали разговору рапторианца и Шукура, мне удалось проскользнуть в стыковочную зону незамеченным.

Я садился в арендованный шаттл, на котором за мной прилетела Лекса, когда услышал грозное предупреждение рапторианца на случай неповиновения:

— …будут уничтожены силами Коалиции!

Сняв шлем, Лекса чмокнула меня в губы и резко взлетела, спеша покинуть Цереру, к которой уже стягивался транспорт с Сидуса. Им предстояло преодолеть около трех миллионов миль — для внутрисистемного транспорта галактов дело пары часов.

Шлюзы уже затягивались, когда мы покинули станцию и устремились к «Слейпниру».

Суматоха на Сидусе началась, конечно, невероятная — как и почему планетоид из Солнечной системы оказался в центре галактики, никто не понял, а я афишировать содеянное не собирался, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В списках прибывших на Цереру мы с Лексой все равно были под липовыми именами, а несоответствие числа разумных в момент прибытия с тем количеством людей, что появится на Сидусе, легко объясняется тем, что не все захотели — или дожили — лететь туда. Кто-то мог пожелать просто остаться на Церере.

Из новостного канала мы узнали, что Верховный совет объявил внеочередной экстренный сбор, и, как мне рассказала Лекса, впервые за долгий срок совет собрался полным составом. Все тринадцать советников пытались понять, откуда у хомо такая технология, да и вообще, что собственно произошло.

Естественно, что подобные вопросы одолевали и Лексу, и мне пришлось рассказать ей об артефакте Предтеч с Агони. Доверия к ней у меня прибавилось, и не последнюю роль в этом сыграло то, что я узнал ее настоящую.

— Картер, ты понимаешь, как это важно для всего человечества? Технология, позволяющая переносить в любую точку галактики любые массы без всяких затрат… — Такого возбуждения в ее голосе я не слышал, даже когда она пыталась меня соблазнить.

— Не раскатывай губу, артефакт потрачен, — разочаровал ее я. — Он был одноразовый.

— Да, логично… — задумалась она. — Видимо, в нем была собрана энергия для переноса, и ты ее исчерпал. — В этот момент ей в голову пришла другая идея, она обвиняюще ткнула мне в грудь пальцем: — И ты его потратил на то, чтобы забросить к Сидусу три десятка тысяч торчков, нищебродов, бандитов и тунеядцев? Да ты понимаешь хоть, что натворил? — Она треснула себя рукой по лбу.

— Еще как понимаю. Я дал этим людям шанс на лучшую жизнь. Кто небезнадежен, как, например, мои друзья Юто, Шак, Ирвин и Хоуп, тот захочет, пробьется и чего-то достигнет; а кто нет, тот будет, как Щелкун, прожигать жизнь на всем готовом, не выходя из личной комнаты и, что важно, не в силах никому навредить. Криминальные элементы найдут себя на Арене, а если возьмутся за старое — вылетят со станции с отрицательным рейтингом. А все это в целом…

— Повысит наше присутствие в галактике, — задумчиво произнесла Лекса. — Если так на это смотреть, то и тридцать тысяч ничто в сравнении с миллионами чужих на станции. Хорошо, что сделано, то сделано. Но рапорт о случившемся в Институт я накатаю, и мне нужна будет вся информация, которая у тебя есть, милый…

Тем временем служба приветствующих в поте лица перевозила с Цереры всех желающих, а таковых среди ошалевших обитателей станции нашлось больше половины. Впрочем, мы с Лексой не сомневались, что к концу недели на Сидус переберутся почти все. Ну или хотя бы посетят его, чтобы пройти инициацию, получить бесплатный мод, да и вообще, из любопытства.

Мы за всем этим наблюдали со «Слейпнира», не спеша возвращаться на Сидус. Не только потому, что нужно было максимально устраниться от произошедшего — вряд ли чужие обрадовались появлению на станции тридцати тысяч отбросов общества хомо, — но и потому, что это мешало собственному расследованию.

Лекса сдержала слово и достала видеологи со шлемов коллег Карповича, сделанные в пещере с артефактом Предтеч. Однако без ключа мы не смогли их посмотреть — у Первой Марсианской компании оказались очень хорошие криптошифровальщики.

— Дай мне время, — сказала Лекса, — я подберу ключик.

— Жаль, что бортовой журнал и логи «Слейпнира» зачищены, — посетовал я, вспомнив слова да’ари Ри’кора.

— Жаль, — вздохнула Лекса. — До жути интересно, что тут происходило после того, как фрегат угнали юяй…

Она замолкла, сосредоточившись на голоэкране и подборе криптоключа. Отблески света играли на ее высоких скулах, отражались в глазах и делали их неземными, многослойными.

Я же наблюдал за происходящим вокруг Цереры и непроизвольно улыбался, представляя, как будут удивляться отчаявшиеся работяги, когда начнут осваиваться на Сидусе.

Через два часа, пресытившись созерцанием, я пошел к выдвижной стене, где можно было найти еду, и соорудил нам с Лексой перекусить — сэндвичи из кухонного комбайна, по бутылке холодного пива.

Лекса сфокусировала взгляд на пиве, мотнула головой и попросила кофе. Я сварил литра два и теперь украдкой любовался сосредоточенным, а от того еще более красивым лицом Лексы. Мне нравилось смотреть, как она, задумавшись, отпивает глоток кофе, нравилось, как смотрится фарфоровая чашка в ее изящной руке. Хотелось протянуть руку и коснуться Лексы. Приятное тепло и волнующий запах женщины будоражили, но и согревали, баюкали, и я все же задремал в кресле.

Когда открыл глаза, она все так же сидела и колдовала за голоэкраном. Увидев, что я проснулся, она погладила меня по щеке и попросила еще кофе.

Оран’Джахат, которого я пощадил в бою с Грегором Головой, вышел на связь, когда мы допили кофе, и я стоял за спиной Лексы, массируя ее затекшие плечи. Я ответил на входящее соединение, и рапторианец радостно поприветствовал меня:

«Четыре по четыре кебаха, хомо Картер Райли! Наконец-то вы вышли на связь!»

«Я только вернулся на Сидус, рапторианец Оран’Джахат, — ответил я. — Чем обязан?»

«Прошу извинить, недостойно было выказывать свое нетерпение, в коем вы могли увидеть недовольство, уважаемый хомо Картер Райли. Помните, я говорил, что за то, что вы меня пощадили, вас хотел бы лично отблагодарить глава нашего Великого дома, великий буфо Биджак? Сегодня он покидает Сидус, и все время его пребывания здесь я ежедневно пытался с вами связаться, чтобы напомнить о вашей встрече».

«Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше, но если еще не поздно, я готов встретиться с великим буфо».

«Вы сняли тчачина с моего загривка! — Я уловил облегчение даже в его голосовом моде переводчика. — До конца дня великий буфо Биджак Джахат будет ждать вас в доме великого мастера преумножения Туканга Джуалана».

В доме самого Туканга? Надо же, какое совпадение. Что ж, мне все равно нужно к ростовщику.

Обменявшись еще парой любезностей, мы с Оран’Джахатом распрощались. Я быстро пересказал Лексе содержание нашей беседы с рапторианцем, и она, узнав, кто меня ждет, всполошилась втрое больше, чем когда первый раз услышала об этой встрече. Чуть ли не пинками девушка отправила меня к шаттлу, чтобы отвезти на Сидус. Мы могли бы долететь на «Слейпнире», но Лекса боялась, что как только мы окажемся там, фрегат вернется к истинному владельцу, что отразится на нашей возможности управлять им.

Меньше, чем через час — четыре тика — наш шаттл втянулся в черную матовую поверхность Второго куба. Высадив меня, Лекса тут же улетела назад на «Слейпнир» добивать расшифровку криптоключа.

— С возвращением, гражданин хомо Картер Райли! — Ко мне семенил огья в форме приветствующего. — Это ваше первое возвращение?

— Так точно, огья…

— Лемания, — продолжил тот, назвав свое имя. — Прошу следовать за мной в зону досмотра. В зоне инициации у нас сегодня извержение вулкана, там не протолкнуться…

Зона досмотра ничем не отличалась от зоны инициации — тот же круг, в который требовалось встать, закрыв глаза. И только занося ногу над границей досмотровой зоны, я вспомнил, что где-то в моем теле запрятано зерно будущего спиннера-матриарха. Придется рисковать, не торчать же всю жизнь вне Сидуса.

Заминку заметил приветствующий.

— Все в порядке, гражданин хомо Картер Райли?

— Не совсем, приветствующий огья Лемания, — очень грустно ответил я. — Во время моего путешествия на дикую планету смертью храбрых пал мой любимый питомец, гкхом’миакк’тигурр Тигр. Я так надеялся, что возвращение на Сидус воскресит его, но…

— Прошу простить мою бестактность, — смутился приветствующий. — Понимаю, вы недавно на станции, но должны знать, что Разум не воскрешает питомцев, даже героев. Вы можете обратиться с останками питомца в Центр репликации, и вам его восстановят за не очень большую компенсацию на органические расходники и вычислительные мощности. Разум даже скорректирует организм питомца так, чтобы он сохранил утерянные уровни и навыки… — Он замялся.

— Но это будет не тот же самый питомец.

— Не тот же самый, да, — почти по-человечески печально выдохнув огненное облачко, ответил огья Лемания. Он указал на досмотровой круг. — Прошу, гражданин хомо Картер Райли.

Для него приветствие возвращающихся граждан было, видимо, делом рутинным. Убедившись, что я встал в круг и закрыл глаза, он запустил процесс. Приоткрыв веки, сквозь ресницы я увидел, что огья уже спешит встречать группу других пассажиров. Очевидно, его работа — формальность, ведь все основное делает сам Разум. Как говорил рапторианский селекционер Бодо’Рухава, выкупивший права на генетический код хомяка, в приветствующие идут только совсем никчемные и пустоголовые…

Мысли оборвало, меня накрыло столбом света, и я перестал себя ощущать. Я словно завис в бездне и уловил присутствие существа столь величественного, что почувствовал себя пылинкой, микробом.

С возвращением на Сидус, хомо Картер Райли!

Запускается процедура досмотра. Ждите…

И снова, как и в первый раз, накатило ощущение блаженства — меня тут ждали и безумно рады, что я вернулся.

Досмотр завершен.

Подтверждено, что вы, хомо Картер Райли, гражданин Сидуса.

Инвентаризация произведена, фиксируется право владения установленным эпическим гаджетом «Воздушные крылья», эпическим квантовым оружием «Кромсатель», обычной сервисной модификацией «Анализатор ценности», обычным холодным оружием «Задняя нога»…

Разум перечислил все, что нашел при мне, но чего не было в момент покидания станции, включая собранный на Агони лут. Список был длинным, и внимательно прочитать его я не успел, потому что текст сменился — Разум добрался до коллекторского баланса вытянутых монет. Он перевел почти все Верховному совету, оставив мне 10 % комиссионных — двести тридцать девять монет. По земным меркам я стал миллиардером. Также я получил прибавку к гражданскому рейтингу: +239.

А потом Разум удивил:

Обнаружено деяние: возвращение похищенного!

Подтверждается временное владение звездолетом «Слейпнир».

Прежний владелец, воин хомо Ханг Ли, имеет право вернуть право владения, если компенсирует вам усилия по возвращению похищенного звездолета.

Размер компенсации в размере 25 % от оценочной стоимости: 30 000 монет Сидуса.

Вы имеете право вернуть звездолет прежнему владельцу без компенсации.

Хомо Ханг Ли уведомлен.

Ошеломительные новости. В худшем случае я стану богаче на сто пятьдесят миллиардов фениксов. В лучшем — сохраню за собой фрегат. В обоих — наверное, поссорюсь с непосредственным руководством Института. Может, просто вернуть корабль Хангу? Хм… Ладно, пообщаемся с ним, решу что делать.

Закончив с досмотром, Разум перешел к анализу моих обязательств.

Задание Верховного совета выполнено!

Вы выяснили судьбу бывших членов вашей семьи «Отщепенцы».

Информация передана членам Верховного совета.

Награда, 4 монеты Сидуса, зачислена на ваш баланс.

Опциональное задание спасти похищенных и расследовать, зачем юяй похищают граждан Сидуса, не выполнено.

Зафиксировано локальное достижение: «Первое обязательство»!

Вы выполнили свое первое обязательство перед Верховным советом.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает 1 монетой Сената.

Монеты Сената — самая ценная валюта на Сидусе, так как наиболее привилегированные права собственности возможно приобрести только на монеты Сената.

Вы вольны продать награду по текущему курсу (1 монета Сената к 30 монетам Сидуса) или приберечь.

Очки гражданского рейтинга: +100.

Минутку! Монета Сената — это конечно круто и здорово, но это нечестно. Я не мог спасти тех, кто не нуждался в спасении! И я выяснил, зачем юяй похищали граждан — потому что они могут общаться с другими расами только ментально и через речевые аппараты тех, кого они взяли под контроль! И, если на то пошло, юяй считают, что Сидус угрожает им и расе хомо!

Возмутился я мысленно, но Разум, конечно, услышал и ответил:

Возражение принимается.

Подайте апелляцию любому члену Верховного совета. Решение о дополнительной награде — на его усмотрение.

Решив обязательно поднять этот вопрос с Тукангом Джуаланом или другим знакомым советником, кур’лыком Анаком Чекби, я подумал, что досмотр закончен, но тут…

Зафиксировано галактическое достижение: «Вида своего защитник»!

Вы первый представитель расы, восстановивший технологию Предтеч: «Сгибатель пространства».

Раса хомо получает повышение в статусе: +2197 к лояльности.

Раса хомо получает приоритет в защите от внешней угрозы: 4-е место в списке приоритетов защиты родной системы (после рапторианцев, огья, вольтронов).

Раса хомо получает бонус в конвертации локальных валют к монетам Сидуса: +13 %.

Раса хомо получает доступ к знаниям 4-го уровня (представители власти хомо уведомлены).

В целях защиты «Вида своего защитника» имя его будет скрыто из всех информационных сообщений, связанных с повышением статуса расы хомо.

Технология «Сгибатель пространства» изъята для общего блага Коалиции. Доступ к ней откроется Верховному совету, когда все критерии использования технологии будут соблюдены.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает генетической модификацией «Меч Предтеч».

Очки гражданского рейтинга: +2000.

Еще раз с возвращением, вида своего защитник!

Желаете задать вопрос или закончить процедуру досмотра?

Последнее сообщение было продублировано ясным и чистым голосом Разума у меня в голове. Видимо, вернув утерянную технологию, я заслужил его особое внимание?

«Разум, я слышал, что первые представители вида на Сидусе, погибнув, могут быть воскрешены тобой. Так мне сказал мой погибший напарник рехегуа Убама…»

Разум уловил грусть, заминку в моем голосе, и перебил:

«Личность рехегуа Убамы Овевевы сохранена в его краеугольном камне, который ты носишь в своем инвентаре».

«Спасибо, — подумал я. — Могу ли я воскресить его?»

«Нет. Это дело рехегуа. Советую вернуть камень в их квартал, где охотничий прайд Убамы Овевевы решит, какому позору подвергнуть погибшего: бессрочно законсервировать в архиве регехуа, или воплотить в органическом теле-клоне, чтобы отправить на клановые войны или в рабство другому клану. Если в течение определенного срока никто не заявит права на краеугольный камень, правительство рехегуа может утилизировать его или восстановить и использовать для своих нужд. Соответствующая точка отмечена в вашей карте, вида своего защитник. — Разум сделал паузу, дав мне время вникнуть, и ответил на первый вопрос: — Гкхом’миакк’тигурр Тигр, как первый представитель своего вида на Сидусе, уже воскрешен. Ты осознаешь это, когда вернешься в свое пространство».

У меня с плеч свалился огромный груз: и Тигр жив! И для Убамы еще не все потеряно! Мне не терпелось затискать хомяка, но один вопрос все еще глодал меня изнутри.

«У тебя право на еще один вопрос, вида своего защитник».

«Я общался со сверхмалым спиннером-матриархом, оборонявшим технологию на Агони, Разум. Он показал мне картины прошлого. Он назвал Предтеч Недругами. Он рассказал, что их постигла участь стать рабами Предтеч, и его расу спасли Властители, которые изгнали Предтеч из галактики».

Долгое молчание было мне ответом.

«Разум?»

«В чем твой вопрос, вида своего защитник?» — наконец откликнулся он.

«Ты и есть Предтечи? Зачем мы здесь? Ради чего создан Сидус? К чему ты нас готовишь? Кто такие Властители?»

«Ты. Я. Мы есть Предтечи», — ответил Разум, и меня выкинуло из его пространства.

Приветствующий огья Лемания все еще направлялся к группе прибывших. В реальном мире прошло меньше секунды. Я пошатнулся, но сохранил равновесие, а когда понял, что изменилось, заорал:

— Тигр!

Это был тот же самый пестрый хомяк, но в то же время что-то изменилось. Он пискнул, повел усами и встал на задние лапки, а передними потянулся к моему пальцу и принялся его обнюхивать, будто это не его только что воскресили, а меня.

— Тигр, малыш!

Я посадил его на ладонь и попытался почесать мохнатый живот, но хомяк недовольно фыркнул, набычился и подставил ухо.

— Извини, дружище, понял.

Чесать за крошечным ухом с трудом получалось даже мизинцем. Тигр млел, закрыв глаза, и казалось, что он улыбается. Или это мое разыгравшееся воображение его очеловечивает? Громко чихнув, хомяк обнял палец, который его чесал.

Профиль свидетельствовал, что хомяк тот же самый!

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 2-го уровня

Боевой питомец хомо Картера Райли.

Очки опыта: 881 / 6 000.

Загадочный ответ Разума отодвинулся на второй план, у меня еще будет время подумать о нем. За всеми этими событиями я даже не порадовался, что прошел проверку Разума с зерном спиннера. Разве не мог он прочитать о существовании зерна в моих мыслях?

Мне показалось, или Тигр реально мотнул головой?

«Здравствуй, друг», — очень слабое эхо чьих-то мыслей проникло в сознание, но быстро исчезло, как исчезает из виду песчинка, брошенная в воду.

«Спиннер?»

«Ты под особым наблюдением Недругов, друг, — еще более слабый мысленный шепот прозвучал, как шорох о воздух падающего листка. — Я в симбиозе с твоим питомцем…»

Шепот затих и больше не появлялся. Видимо, новый спиннер-матриарх, только родившись, совсем слаб. А Тигр явно не способен поделиться обилием жизненной энергии. И что делать?

Сколько белых пятен! Ясно только, что хомяку место в его клетке. Отправив его туда отдыхать, я покинул зону досмотра и медленно пошел к выходу из космопорта, прикидывая план действий.

Первым делом — к Тукангу Джуалану. Нужно закрыть контракт. Его работникам на Агони будет некомфортно, оставшийся там спиннер-матриарх не даст им покоя, а значит, у меня будет возможность выторговать права на планету или хотя бы на добычу ресурсов.

Также нужно наконец встретиться с великим буфо Биджаком Джахатом. Да, он хочет поблагодарить меня, но если не явлюсь по приглашению, может оскорбиться и записать во враги.

Если с Тукангом все пройдет хорошо, подниму вопрос дополнительной награды за юяй, а нет — навещу Анака Чекби, все равно мне к нему надо зайти и сбагрить лут с Агони, а заодно легендарно экипироваться. Кстати, хорошо бы еще обналичить эпический ваучер Арены, но это я сделаю в последнюю очередь, после того, как пойму, что точно мне нужно.

После следует заглянуть в Квартал рехегуа и сдать краеугольный камень Убамы. Кто знает, может, мне удастся выкупить его воскрешение? Он спас меня и Лексу, причем не раз, пришло время ответить тем же.

Убама рассказывал об Охотничьей гильдии — туда мне тоже надо, чтобы сдать им налутанное с монстров Агони — когти, зубы, чешую и прочие их отвратительные составляющие.

Затем нужно найти Ханга Ли и встретиться с ним, чтобы решить вопрос с фрегатом и обсудить дела Института. Еще не помешает найти человека Карповича, который отправлен сюда расследовать дело о пропавшем лайнере. Думаю, мои показания ему не помешают. Нужно же понять, что случилось с тем шаттлом, в чью зону гиперпрыжка попал шахтерский лайнер? Его так и не нашли — ни на Сидусе, ни в Солнечной системе.

Дела Триады тоже лучше не откладывать. Как решится вопрос с Агони, надо будет набирать людей на прииски, а для этого, очевидно, придется создавать свою компанию. В бизнесе я совсем ничего не смыслю, так что следует скупать все возможные моды на повышение интеллекта, прочих характеристик, и ремесленные.

Бывший дракон Шан Юн со своими людьми тоже уже на Сидусе, и мне предстоят с ним не просто разговор, а настоящие разборки. Как рассказала Мамочка, он прилетел сюда мстить мне за смерть Головы. Ну-ну.

И Крисси… С ней тоже надо будет поговорить, выяснить всю ее подноготную и порвать отношения. До сих пор не могу поверить, что все это время она была человеком Триады!

При мысли об этом я вспомнил, что обещал Лексе сразу, как только расстанусь с Кристиной.

Бурную ночь.

«Нет, милый, меньше чем тремя сутками подряд ты не отделаешься!» Она добавила кое-что про то, что я должен готовиться хранить твердым все то, что должно быть твердым, пока не сотрется. Это было в ее духе — откровенность на грани вульгарности и пошлости, но тем она мне и нравилась.

При мысли об этом железный Картер Райли почувствовал бабочек в животе. Еще больше нежности вида своего первый и защитник ощутил, когда Лекса сама связалась со мной:

«Милый, тебе все еще интересны логи и бортовой журнал фрегата?»

«Да, а что? Разве Хва Лангва не уничтожил все логи?»

«Видишь ли, у него был капитанский уровень доступа, высочайший, но все же не такой, как у собственника. А собственник теперь ты, только что пришел инфопакет от Разума!» — торжествующе воскликнула Лекса.

«Точно, Разум сказал, что так и будет, пока Ханг Ли не рассчитается со мной за возвращение похищенного фрегата… И как нам получить доступ?»

«Скидываю тебе запрос на доступ к удаленным логам и бортовому журналу. Подтверди, и я смогу восстановить как последовательность событий внутри фрегата, так и его перемещения».

Получив разрешение, Лекса велела мне ждать, а через пару минут от нее пришел информационный пакет и комментарий: «Скидываю тебе нарезку с видеологами и бортовой журнал. Сама еще не смотрела, попросила сделать выжимку корабельный ИскИн».

Найдя место, где никому бы не помешал, я устроился в кресле-шаре и начал изучать материалы. А началось все с того, что под ментальным контролем двух юяй рапторианцы Хва Лангва и Рангит Меранг угнали фрегат Ханга Ли. Второй рапторианец, по словам Лексы, был другом Хва Лангва, к пилотированию отношения не имел, зато мог похвастать званием майора в боевом рейтинге Арены и одиннадцатым уровнем.

Эти двое отправили фрегат в гипер в глубокий космос, вдаль от звездных систем. Сделав это, они пустили корабль в дрейф и… завалились спать. Что это был за сон, неизвестно, но, видимо, такой же, в какой спустя время погрузились два следующих похищенных — пилот да’ари Ри’кор и торговец кур’лык Тензин Конгбу.

Этот период времени я просмотрел в ускоренной перемотке. Первая пара похищенных лежала в отключке, пока двое юяй, по всей видимости те же самые, что похитили и моих друзей, провернули второе похищение, посетив Сидус на шаттле — летающей тарелке. Скорее всего, это был их собственный корабль, на котором они попали в центр галактики изначально. Но как? Откуда у них гипердвигатель?

И вот сразу после этого началось то, что категорически не сходилось с тем, что я услышал от Ри’кора и Тензина Конгбу. Они говорили, что все время похищения провели в летающей тарелке в чуть ли не в бессознательном состоянии, но это было не так.

Да, они около месяца лежали неподвижно, но потом все же поднялись и вернулись к полноценной жизни. Зачем им нужно было врать? Возможно, они все же были без сознания и не помнили всего. Но даже если так, к чему была такая уверенность?

Так, а что было с рапторианцами, похищенными первыми? Быстро снова пересмотрев логи, я убедился — Хва Лангва и Рангит Меранг также поднялись примерно через месяц, после чего стали передвигаться по кораблю, питаться и даже общаться, но в довольно странной беззвучной манере, словно через интерфейс. Но общение все же было — в такие моменты они поворачивались лицами друг к другу и подолгу неотрывно смотрели в глаза тех, кто стоял напротив.

Фрегат при этом все так же находился в дрейфе.

Когда да’ари и кур’лык тоже пришли в себя, на фрегате совсем закипела жизнь. Два рапторианца, пара юяй, да’ари и кур’лык дни напролет перемещались по фрегату без всякой системы. Скажем, Хва Лангва мог подойти к обзорной панели и часами стоять неподвижно, пялясь в космос, а Ри’кор как-то почти сутки бесцельно парил под куполом оранжереи. Но ладно похищенные, сами юяй тоже вели подобный образ жизни. Такое поведение не выглядело осознанным. Единственными более-менее нормальными казались юяй, но и они зачастую просто лежали неподвижно, словно берегли энергию.

Из очередного вояжа на Сидус юяй вернулись одни. Это было логично, ведь отправиться в Солнечную систему вместе с Ирвином, Юто, Хоуп и Шаком они не могли, помешал блок на гиперпрыжки для всех тех, кто не относился к расе людей.

Видимо, летающая тарелка была на автопилоте — доставив моих друзей домой, она вернулась на Сидус за юяй и уже вместе с ними прыгнула обратно к фрегату.

После их возвращения следующие три-четыре дня по усредненному времени прошли спокойно, а потом началась суета, на первый взгляд, ничем не обоснованная. Фрегат совершил гиперпрыжок в систему Агони. Абсолютно незамеченным он нашел цель, миниатюрный рехегуанский шаттл, и атаковал его искаженным гравитационным лучом.

Цель взрывом разорвало в клочья. В трех разлетевшихся точках-пассажирах я опознал меня, Лексу и рехегуа Убаму. Холодная липкая когтистая лапа проникла под грудь и сжала сердце, потому что увиденное меняло все. Абсолютно все. Но нужно было покопать дальше.

Используя посадочную капсулу, на планету отправились рапторианцы Хва Лангва и Рангит Меранг. Видимо, чтобы добить нас. Что именно с ними случилось, осталось неизвестным, но оба явно погибли, потому что связь с капсулой прервалась, когда она еще даже не достигла поверхности.

Да’ари Ри’кор взял пилотирование фрегатом на себя. Он отправил несколько зондов, но и от них проку не было. Мутанты-спиннеры выпили их энергию еще в атмосфере.

Через день или два, когда я нейтрализовал спиннеров на Агони, двое юяй, да’ари Ри’кор и кур’лык Тензин Конгбу, вооружившись, отправились вниз.

Оба юяй погибли, сожранные матриархом спиннеров, а да’ари и кур’лык вернулись на том же шаттле-тарелке, но уже вместе со мной и Лексой.

Что же произошло такого, что пассажиры фрегата прыгнули в систему Агони и попытались нас убить?

Я вернулся в день гиперпрыжка «Слейпнира» и снизил скорость трансляции до нормальной, решив наблюдать только за юяй. И не ошибся. Я синхронизировал время на записи с событиями бортового журнала и нашел ответ. В тот день был зафиксирован сеанс гиперсвязи с Сидусом.

Канал был узким, сообщение (приказ?) поступило в виде сообщения: «Система Агони, хомо Картер Райли. Убейте его и привезите мне все, чем он владеет. Координаты прилагаю».

Только один разумный мог послать такое сообщение.

Тот, кто сказал мне, что гиперпространственная связь доступна только членам Верховного совета.

Тот, кто отправил меня и Лексу подыхать на Агони.

Тот, кто знал, что я — вида своего первый.

И если юяй — его пешки, то мои друзья оказались дома не просто так…

Чтобы не гадать, я запросил помощь Разума и задал вопрос, где именно побывали юяй в свое последнее прибытие. Выяснилось, что гуляли они по Сидусу недолго, большую часть времени проведя внутри шаттла, но когда вышли взять под контроль Юто и Шака, то отметились только на Галактическом рынке. Они посетили несколько лавок и магазинов, включая лавку редких артефактов кур’лыка Анака Чекби.

С Тукангом Джуаланом, вопреки моим подозрениям, юяй не встречались. Тогда я купил записи их предыдущих визитов, но и тогда они ограничивались лишь Галактическим рынком, причем каждый раз они посещали разные магазины.

Голова закипела, пытаясь связать воедино фрагменты паззла, и я сам не заметил, как ко мне в голову снова проник голос Лексы:

«Картер, мать твою! Ответь!»

«Я здесь, извини. Задумался…»

«Лови видеологи со шлема Джеймса Ульсена. Это коллега Карповича по комиссии, они вместе расследовали произошедшее в пещере с артефактом Предтеч. Ничего необычного я не заметила, но посмотри сам. Я выдвигаюсь к тебе, а ты постарайся к этому времени порвать с Крисси!»

«Это приказ?»

Она зарычала в ответ и отключилась.

Логи со шлема Ульсена воспроизвели практически то же самое, что мне показывал сам Карпович, только со стороны. Время было то же самое: «11:39, 16 ноября 2101 года. Ульсен, Джеймс».

Ульсен стоял к Карповичу ближе всех, видимо, поэтому Лекса выбрала именно его логи.

Леонид Карпович приблизился к артефакту Предтеч, на котором светились трехмерные символы, наклонился к чему-то, протянул руку, дотрагиваясь до пола пещеры, и упал. На этом запись Карповича оборвалась, но логи Ульсена продолжились.

Карпович задергался, к нему бросились люди. Но дальше все пошло не так, как он рассказал.

Ему помогли подняться. Он постоял, глядя на артефакт, потом сказал: «Мы в порядке. Вы не беспокойтесь. Мы в порядке. Вы не беспокойтесь. Мы…»

Мое сознание словно озарило молнией. Все это время мы все грешили на юяй, но что если сами юяй — так же подконтрольны кому-то? Но кому? Да и как это возможно, если Карпович, юяй и Сидус, где брали под контроль моих друзей, это три разных участка галактики?

Озарение заставило меня в очередной раз обратиться за помощью к Разуму. События, которыми я заинтересовался, произошло давно, а потому доступ к ним обошелся дороже всего — шесть монет.

Леонид Карпович в своей единственный и крайне недолгий визит на Сидус обошелся только Галактическим рынком. Но больше всего времени он провел в «Лавка редких артефактов» кур’лыка Анака Чекби, члена Верховного совета.

Единственного, кто точно знал, что я — вида своего первый.

Картина не прояснилась, но стало понятно, за какой конец тянуть, чтобы распутать эту хрень.

Поднявшись, я повел плечами, разминая затекшую шею, хрустнул кулаками и направился к переместителю. Все подождет, кроме подлого торговца.

Потому что, если я прав, всему человечеству грозит вымирание от того, что Карпович назвал коррозией.

Примерно через месяц.

Конец второй книги