Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 13. Зерно

Выжженная поляна в кошмарном лесу, в центре которой — настоящая летающая тарелка из плоских фильмов двадцатого века. Два серо-зеленых гуманоида с непропорционально большой головой и руками в облегающих скафандрах и прозрачных шлемах, повторяющих форму головы. Устремившаяся к ним Лекса. Спокойно наблюдающие за происходящим да’ари Ри’кор и кур’лык Тензин Конгбу. Замерший рядом Гардисто — страж не слышал меня, мой разум отсекли и от внешнего мира тоже. И я, подчиненный враждебным разумом, из-за чего не чувствовал тела. Хуже — мозг отключили от него, а управление телом перехватили юяй.

Панорамная картинка, запечатлевшаяся в моих глазах, вряд ли была моей собственной — мое поле зрения не способно охватить триста шестьдесят градусов, так что, скорее всего, зрелищем поделился спиннер-матриарх за мгновение до того, как покинуть мое тело.

Все, что осталось за спиной, померкло, зато удалось четко разглядеть, что случилось дальше — время резко замедлилось, как будто реальность окунули в кисель. Безволосые головы с каменными лицами в шлемах смялись так, как если бы были надувными, и из них резко выпустили воздух, а потом и вовсе будто втянулись в микроскопическую невидимую черную дыру. Их выпили. До дна.

Действовал спиннер молниеносно — первый скафандр юяй, более не поддерживаемый телом внутри, только начал сминаться и валиться, как то же самое произошло со вторым. В тот же миг я снова обрел контроль над телом, потому что тот, кто его перехватывал, перестал существовать.

Лекса, видимо, не успела сориентироваться — ее ноги подкосились, заплелись, и она споткнулась и рухнула. Гардисто запоздало среагировал на мой мысленный приказ и рванул на юяй — вернее, на то, что от них оставил спиннер.

— Страж, вернись, — приказал я.

«Верно ли я интерпретировал твое нежелание, чтобы твои спутники знали о нашем симбиозе?»

С пару секунд я тупил, не поняв своих мыслей, но оказалось, что спиннер, разобравшись с «враждебными сущностями», уже вернулся ко мне.

«Верно, — подумал я, вытаскивая «Кромсатель» и направляя его на парочку, заманившую нас в ловушку юяй. — Спасибо за помощь, матриарх».

«Оказанная другу помощь позволила восстановиться, — признался спиннер. — Я более не нуждаюсь в живой энергии друга, а потому спрошу: верно ли и то, что друг собирается туда, где правят Недруги?»

Прежде, чем ответить, я с недоумением понаблюдал за странными действиями да’ари Ри’кора и кур’лыка Тензина Конгбу. Оба свалились на землю, прямо распластались по ней и издавали звуки, которые можно было принять за стоны и кряхтение.

«Не считая того, что этих Недругов никто давно не видел, верно, собираюсь, — ответил я спиннеру. — Надеюсь, ты расскажешь мне о них все, что знаешь?»

Наш безмолвный диалог прервал злой и негодующий вопль Лекса:

— Так вот как юяй похищали людей! — Девушка неверяще ощупывала себя, с опаской глядя на два вороха сложившихся скафандров там, где стояли юяй. — Отвратительно! Я чувствовала себя как паралитик, запертый в своем теле! Боже, какой ужас! — Она подбежала к тому, что осталось от гуманоидов и пнула. — Чертовы кукловоды!

— Лекса! — я взглядом показал ей на да’ари и кур’лыка. — Отбери у них оружие и… — Вспомнив о находках в шахте, я порылся в инвентаре, вытащил оттуда и бросил Лексе «Простой станнер». — Умеешь пользоваться?

— Чего тут уметь… — зло прорычала девушка, видимо, осознав, что нам грозило по вине этих двоих. — Щас как дам!

Приблизившись к копошащимся в выжженной земле инопланетянам, она треснула поочередно обоих рукояткой по головам. Да’ари отключился сразу, но у кур’лыка череп оказался прочнее — он отпрянул, и Лекса все же догадалась использовать станнер как положено — оружие выплюнуло сгусток полупрозрачного вещества размером с жевательную резинку, который прилипнул, обратился облаком взвеси, как одуванчик от порыва ветра, и обернулся ячеистой пленкой вокруг кур’лыка, спеленав того, как младенца. Лицевые щупальца стиснуло так, что лицо Тензина Конгбу стало похоже на осьминога в рыбацкой сети.

— Лекса, держи обоих под прицелом, — сказал я. — Гардисто, охраняй Лексу. Я пока проверю внутри шаттла, может там еще какие-нибудь юяй прячутся.

— Осторожнее, Картер! — воскликнула Лекса, и тут до нее дошло. — А что случилось с теми двумя?

— Их настигла карма, — пробормотал я, вопрошающе подумав: «Остался кто в шаттле?»

«Больше разумных на этой планете нет, — ответил спиннер, — если не считать искусственный интеллект, заключенный в неорганическую материю, в колонии».

Я чувствовал, что матриарх немного рассеяна, что ее заботят собственные мысли. Решив, что получу ответ, когда она примет решение, я исследовал шаттл.

Входной проем находился в задней части. В передней я увидел странную панель управления — как будто в стену воткнули два ведра с жидким цементом, и этот цемент поразительным образом ходил волнами, но не проливался. Интерфейс управления? Если так, то учитывая, что юяй — псионики, логично предположить, что шаттл краденный.

Между двумя ведрами пролегала прозрачная обзорная панель, перед ней — два кресла пилотов, еще два стояли друг напротив друга сзади. И между ними что-то вроде операционного стола. И больше ничего в шаттле не было — голые стены, стерильная обстановка, теснота — непонятно даже, где юяй размещали оборудование, оружие, инструменты, припасы, личные вещи, в конце концов.

Да уж… Как управлять этим корытом? Не то чтобы я был экспертом в космических кораблях, но подобный дизайн показался мне нефункциональным — все равно что автомобиль двадцатого века, который бы приспособили для межзвездных путешествий. И только подумав так, сообразил — это же планетарный челнок, а межзвездный корабль «припаркован» на орбите. Если, конечно, да’ари Ри’кор говорил правду. В этом были большие сомнения, ведь уже понятно, что, по всей видимости, и он, и кур’лык были под контролем юяй. Но в данном случае я предпочел придерживаться презумпции виновности — обоих буду считать приспешниками юяй, пока не докажут обратного.

— Чисто, — сообщил я Лексе, выбравшись наружу.

Девушка приблизилась ко мне, заглянула в шаттл, после чего тихо сказала:

— Кур’лык заверяет, что был под контролем юяй. Его похитили вместе с да’ари с Сидуса.

— А что да’ари?

— В отключке, но он и правда пилот. Причем, хороший. Я его знаю, Картер, он не стал бы нас подставлять по своей воле.

— Я бы поверил, не запроси эти двое денег за наше спасение.

— Как раз наоборот, — возразила Лекса. — Ты же помнишь, на Сидусе все озабочены своим гражданским рейтингом. Помочь другому гражданину — благое дело, Разум оценит и вознаградит. А вот требовать за это оплату — как раз-таки в духе чужаков юяй. Тех, для кого монеты Сидуса имеют огромную ценность в силу того, что позволяют закупить для своей расы новые технологии, моды и тому подобное. Понимаешь?

«Друг, нужно поговорить», — подал голос спиннер.

«Подожди», — ответил я ему, а Лексе сказал:

— В твоих словах есть логика. Ладно, все равно, думаю, без сотрудничества с да’ари нам отсюда не улететь, потому что я понятия не имею, как управлять этим шаттлом. Ты?

Лекса помотала головой:

— Даже шаттлом, построенным на Сидусе, невозможно управлять без мода космического пилота, а здесь вообще какой-то допотопный челнок юяй.

— Тогда побудь с ними, пока да’ари придет в себя. Поговорим с пилотом и решим, как действовать дальше. А пока мне нужно побыть одному.

— Одному? — Лекса не поверила мне. — Ну-ну. Я не знаю, как ты приручил эту тварь, но, если ты думаешь, что я не способна опознать атаку внепространственного паразита, ты очень ошибаешься.

Девушка вернулась к инопланетянам, а я заговорил со спиннером:

«Что ты хотел обсудить, симбионт?»

«Станция, о которой ты говорил, управляется тем, что ты называешь Разумом. По косвенным признакам я могу сказать, что этот Разум имеет непосредственное отношение к Недругам, а значит, не потерпит наш симбиоз, — голос спиннера, оформленный в мои мысли, звучал грустно. — Мне лучше разорвать связь и остаться на этой планете».

«Но ты же погибнешь без живой энергии?»

«Благодаря тебе, я запас достаточно, чтобы пробыть в спячке еще миллиард лет, — ответил спиннер. — Но мне хотелось бы дать будущее своей генетической линии, здесь у нее нет шансов. Если ты согласишься, я хочу сделать подарок, выгодный и тебе, и мне — зерно будущего матриарха. В непробужденном виде оно неопознаваемо для Недругов».

«И что мне с ним делать? Пробудить на какой-нибудь вражеской планете?»

«В первой фазе развития матриарх может войти в идеальный симбиоз, став частью организма, встроившись в него на генетическом уровне. Доказано, что Недруги не в состоянии опознать нас в подобном симбиозе».

«Зачем мне это?»

«Ты же видел, какие способности обрели местные виды, скрестившись с моими детьми второй линии? Невозможно предугадать что именно, ибо пути эволюции неисповедимы, но что-то подобное получишь и ты, друг».

«А если я не хочу этого?» — подумал я, представив себя гипертреножником и внутренне содрогаясь.

«Тогда пробуди зерно на какой-нибудь вражеской планете, оно уже у тебя», — ответил спиннер, и мне почудилась его улыбка. — Подумай о нем, пригласи его пробудиться, когда будешь готов. А нам пора прощаться».

Он передал мне зрительный образ происходящего за спиной: да’ари очнулся, и Лекса уже смотрела на меня, чтобы окликнуть.

«Подожди! — мысленно воскликнул я. — Ты же обещал мне рассказать о своей расе, о Недругах и Властителях!»

«Расскажет моя… — спиннер запнулся, подбирая слово из моего лексикона, — дочь, когда пробудит в себе память всей линии. Прощай, друг…»

Мысль ударила чужим сожалением и затихла. Последним образом, зрительным, посланным другим разумом, стала яркая картина — гигантская пирамида, вершина которой уходит в космос, на колоссальной планете раз в десять больше Земли, и множество разумных существ — десятки, сотни видов, облепивших строение, и на самом верху — только один и в то же время бесконечное множество тех, кого спиннер назвал Недругами.

Спиннер ушел, но другой, пока еще в виде «зернышка», остался. Я мысленно тронул его, и ощутил, как оно тянется в ответ. «Рано, — подумал я. — Жди своего часа».

Лекса не стала кричать, подошла, тронула за плечо:

— Да’ари очнулся.

— Что?

Я встряхнулся, избавляясь от наваждения. Картина космической пирамиды — галактической иерархии всех разумных, объединенных Предтечами, — была слишком яркой. Такой яркой и внушительной, что действительность показалась скучной, серой, обыденной, и даже мелочной.

— Говорю, да’ари Ри’кор очнулся, — терпеливо повторила Лекса. — Будешь с ним разговаривать?

— Буду.

Я подошел к пленникам, хмуро оглядел их. Кур’лык, чьи глаза вращались в разные стороны, пытался гневно топорщить лицевые щупальца, но только зря напрягался. Да’ари потирал рукой-крылом затылок и тихо верещал что-то на своем языке.

Мы с Лексой освободили кур’лыка от сковывающей его пленки станнера, после чего я присел рядом с пленниками и четко проговорил:

— Даю одну возможность рассказать правду. Кто такие, как сюда попали, что замышляли. Уличу во лжи — сделаю с вами то же самое, что сделал с юяй.

Оба посмотрели на то, что осталось от серо-зеленых человечков. Я внимательно наблюдал за ними — не разбираясь в их инопланетной мимике, все же мог ощутить разницу. И я ее увидел. Оба испытали облегчение. Да’ари поднялся, опираясь на крылья, вытянул шею, завалился на бок, но снова встал, потряс головой:

— Непередаваемо.

— Лучшее, что я испытывал в жизни, сравнимо с вылуплением из яйца, — добавил кур’лык. Покрутив глазами во все стороны, он добавил: — Прошу простить, хомо Картер Райли, но дайте нам прийти в себя. Мы с да’ари Ри’кором долго не владели собственными телами, находились в полном подчинении юяй, да хрустнет скелет всей их никчемной цивилизации!

Его лицевые щупальца встрепенулись, вытянулись, их заостренные кончики покрылись слизью — такую же реакцию я наблюдал на лице кур’лыка Анака Чекби, торговца из лавки редких артефактов, когда тот гневался. Сейчас, очевидно, злился и ярился другой — кур’лык Тензин Конгбу.

— Вы оба были под контролем юяй? — скорее констатировала, чем спросила Лекса.

— А ты как думаешь? — ехидно поинтересовался да’ари. — Можно подумать, мы по доброй воле покинули Сидус и пошли в услужение этим примитивным гуманоидам! Они, часом, не являются вашими младшими родственниками? Может быть, от какого-нибудь стороннего помета? Ответвившаяся генетическая мутация? Уж больно похожи на вас, хомо, эти юяй!

— Картер, дай-ка я его еще раз тресну! — рассердилась Лекса, замахнувшись, но я остановил ее руку и ухмыльнулся, вспомнив, как односложно разговаривали Шак и Юто под контролем юяй:

— Не надо, он мне нравится. — Я посмотрел на пленников. — Как давно вас похитили?

— Не знаем, — синхронно ответили оба.

Да’ари переглянулся с кур’лыком и начал рассказывать:

— Все время, проведенное под контролем юяй, прошло как во сне, временной поток был дискретным, прерывистым, он то ускорялся, то замедлялся, то обрывался. Чистому разуму сложно оценивать время, будучи изолированным от всего. Чем дольше это длилось, тем меньше информации поступало извне, я буквально чувствовал, как разум угасает. Не знаю, как кур’лык Тензин Конгбу, но я только сейчас разглядел вас, хомо. При встрече и по пути сюда в вас я видел лишь размытые образы.

Кур’лык издал горловой звук, похожий на клекот птицы, и указал мне за спину:

— Мы рискуем, оставаясь на виду местной фауны.

Обернувшись, я заметил тварь, которая при скрещивании со спиннером стала гипертреножником. Эта была больше похожа на табуретку с пятиметровыми ножками. Атаковать она нас не спешила, но чем это закончится, я помнил по встрече с гипертреножником. Впрочем, и я был уже не тот Картер.

— Гардисто, займись им, — приказал я стражу, а сам как ни в чем ни бывало вернулся к разговору: — Пилот да’ари Ри’кор, я обращаюсь к вам в первую очередь. Моих друзей несколько дней назад похитили юяй. Прямо с Сидуса. Все — новички, абсолютно без опыта.

— Боюсь, нам нечем помочь, — искренне, как мне показалось, ответил да’ари. — Я и достопочтенный кур’лык Тензин Конгбу все время похищения просто лежали в креслах шаттла и ничего не видели и не слышали, — он указал на летающую тарелку. — Сам шаттл был пристыкован к среднего размера фрегату — частично удалось его рассмотреть, когда подлетали к нему, а потом отлетали, чтобы приземлиться здесь. Эта модель фрегата… скажем так, не встречается на Сидусе, а я пилот, мне известны все классы звездолетов. У меня есть мысли по этому поводу, но отсюда сложно сказать, прав ли я. Поэтому остановимся на выводе, что космический корабль — производства юяй.

— А что делали оба юяй, пока вы валялись в креслах шаттла?

— Вот здесь самое удивительное, — задумчиво проговорил да’ари, словно и сам постепенно начал вспоминать произошедшее с ним только сейчас. — Похитившие нас юяй, которых вы… нейтрализовали, тоже валялись в креслах. После гиперпрыжка с Сидуса мы долгое время дрейфовали в открытом космосе. Никаких планет, никакой связи, никакого насилия над нашими телами, словно забыли о нас. Фрегат, к которому мы были пристыкованы, казался безжизненным. Я не видел ни других шаттлов, ни признаков чьего-либо еще присутствия.

— Может, юяй, взяв чужой разум под контроль, теряют управление над своим телом? — задумался кур’лык.

— Вряд ли теряют, — возразил да’ари, — но, вполне возможно, функционируют намного хуже.

— И вы просто дрейфовали в космосе? — скептически хмыкнула Лекса. — Тогда как, мать вашу, вы оказались здесь?

— В том-то и дело, — проклекотал кур’лык. — Мы уже были здесь. Фрегат совершил единственный гиперпрыжок с Сидуса — в систему Агони.

— Нам нужно на фрегат, — резко заявил я, поднимаясь. — Возможно, он не такой уж безжизненный. Кто-то же совершил гиперпрыжок, пока вы вчетвером были в шаттле?

— Это могли быть наши юяй, — предположил да’ари. — После погрузки на шаттл в космопорте Сидуса меня и кур’лыка Тензина Конгбу лишили сознания. — Он рефлекторно потрогал затылок.

— Неважно, — сказал я. — У меня есть четкие координаты места, куда отправился шаттл юяй, похитивших моих друзей. У меня есть монеты. Вы можете мне помочь в поисках? Ни я, ни Беверли не являемся пилотами.

— Я помогу, — просто ответил Ри’кор. — Как ты понимаешь, хомо, у меня к юяй личные счеты.

— Позвольте… — неуверенно заговорил кур’лык. — Я вам, конечно, благодарен за наше освобождение, но ведь это опасно! Вам нужен боевой…

Не слушая его, я направился к шаттлу. Лекса за спиной приказала пленникам следовать за мной. Я поверил им, но их история породила больше вопросов, чем ответов. К тому же вспомнилось, как Лекса, когда была для меня еще Беверли, рассказывала о юяй, что они всегда появляются на Сидусе парами, и никогда на станции их не бывает одновременно более двух. А еще они всегда скрывают лица капюшонами. Последнее объяснимо, а вот про то, что они появляются всегда по двое… А что, если это одни и те же юяй? Прилетают на Сидус, закупают, что могут, похищают двоих, а если повезет, как с Малышом Шаком и Юто, которые привели им еще и Хоуп с Ирвином, то четверых, и… Черт, а что дальше-то? Зачем им столько похищенных?

Загадка не давала покоя, даже когда мы взлетели с этой чертовой планеты. Шаттлом управлял Ри’кор, опустив руку-крыло в свое «ведро с цементом» слева от обзорной панели. Как я и думал, так реализовывался интерфейс управления летающей тарелкой.

Инстинктивно я все ждал, когда нас атакуют «листья», хотя знал, что после того, как матриарх спиннеров была сильно изранена, ее вторая линия потомства полностью вымерла. Но ничто не помешало нам в считанные минуты достигнуть орбиты Агони и начать сближение с огромным куском астероида, в тени которого, как объяснил пилот да’ари Ри’кор, скрывается тот самый фрегат.

Приблизив летающую тарелку к нужной точке, Ри’кор замер, закрыв глаза.

— Что происходит? — поинтересовался я, сидевший справа от него. На задних креслах расположились Лекса и Тензин Конгбу.

— Тихо, хомо! — проверещал пилот. — Я пытаюсь выйти на мысленную связь с фрегатом и приказать ему проявить себя. И моли своих богов, чтобы мне удалось, иначе мы застряли в этой системе…

Ответ вызвал у меня новые вопросы, но теперь на меня зашикала еще и Лекса.

— Доверься ему! Ри’кор знает, что делает!

Я вспомнил, что она говорила, что знает этого да’ари, что у нее с ним есть общий знакомый. Это не очень сочеталось с тем, как они общались на поляне, но зная импульсивность девушки, это было объяснимо.

Через несколько минут да’ари сместил шаттл на пару километров правее, и перед нами, проявляясь пятнами, материализовался большой космический корабль очень необычной формы — будто два полупрозрачных серебристых барабана, насаженных на одну ось. Барабаны вращались в противоположные стороны.

— Ой… — выдохнула за спиной Лекса.

— Вот именно, — сказал Ри’кор. — Думал, мне привиделось, но это точно он. Мы нашли его!

Не понимая их диалога, я обернулся и спросил:

— Он?

— Он, — кивнула Лекса и показала мне на обзорную панель. — Смотри!

Мы приближались к стыковочному модулю, двигаясь вдоль борта фрегата — нижнего барабана, на котором я увидел огромные руны как из голофильма о викингах.

Я навел земной комм на них и запросил перевод. Комм вывел: «Слейпнир».

Если я не ошибаюсь, так звали восьминогого коня Одина, всеотца всех богов и людей, хозяина Вальхаллы и повелителя валькирий.

А это значило только одно: фрегат был родом с Земли.