Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 20. Развод

— Фамилия, имя, возраст, — пробубнил рекрутер, не отводя глаз от голоэкрана.

Рекрутер космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста» заметно отличался от того, с которым мне приходилось иметь дело месяцем ранее. Как его звали? Да, Джонатан Элиот, юнец с торжественной гривой волос из Первой Марсианской. Элиот был на удивление обходителен по сравнению с этим хмуро-нетерпеливым господином, имя которого мне пришлось узнать из бейджика на его груди: «Линдон, Р.»

— Рокотански, Макс. Двадцать семь лет. Но друзья зовут меня просто Психом. — Мои губы растянулись в кровожадной улыбке, мне беспричинно захотелось хоть как-то расшевелить мистера Линдона.

— На какую позицию претендуете, мистер Рокотански? — все так же не отрывая взгляда от документов, равнодушно осведомился он. — Что умеете?

— Могу копать, — без всякого энтузиазма откликнулся я, совершенно уверенный, что меня возьмут даже с одной рабочей рукой и отсутствием каких-либо квалификаций. Проверено на практике. — Могу не копать.

— Значит, хотите стать шахтером? — Недоумевая, он покосился на мой аккуратный деловой костюм, мгновенно заморгав, и скептически фыркнул. — Что произошло?

— Ну… не то чтобы «хочу», но жизненные обстоятельства, вы понимаете…

Я сделал вид, что замялся, но был не далек от истины — необходимость подталкивала меня к полету на Цереру, близ которой патруль Единого флота хомо припарковал «Слейпнир». Добраться туда можно и на более комфортабельном туристическом корабле, но времени полет отнял бы столько же, а мне хотелось стать частью шахтерского коллектива и изучить обстановку в колонии изнутри. Сердце требовало разрешить несколько вопросов, мучивших мою совесть. К счастью, статус агента Института подарил мне возможность менять личности, как перчатки.

— Жизненные обстоятельства, да, понимаю, — с оттенком сочувствия произнес рекрутер Линдон. Звучало это настолько фальшиво, что не стоило и пытаться. — Мистер Рокотански, назовете свой идентификационный номер, или мне просканировать ваш гражданский чип?

— Сканируйте, — махнул я рукой, потому что свой новый поддельный номер, третий или четвертый за последние двое суток, естественно, не запомнил, да и не стремился к этому.

Пока он сканировал и изучал мое досье гражданина, я переглянулся с Лексой, проходившей такое же собеседование за соседним столом — нас разделяла прозрачная перегородка. Лицо девушки не предвещало мне ничего хорошего, и я догадывался почему. Две недели в тесноте переполненного чартерного лайнера, забитого пьянствующими отбросами общества не порадуют никого, а для Лексы подобное, наверное, невыносимее токсичной атмосферы Агони. Я предлагал ей лететь отдельно, но наткнулся на непонимание: «Даже не надейся от меня избавиться, Картер, — сказала она. — Мы теперь еще и Институтом повязаны!»

Собеседование происходило вживую — раз уж мы с Лексой все равно оказались рядом с рекрутинговым центром «Гленкор-Антофагасты», набирающей космошахтеров, глупо было этим не воспользоваться.

Идея лететь к Поясу астероидов так же, как и в прошлый раз, озарила меня после прощания с друзьями. Вспомнив, как с ними познакомился, я подумал, что Грег Голова мог быть не единственным, кто действовал от Триады. Вполне возможно, что другие бандиты, не захватывая судна, ограничились завуалированными шантажом и угрозами, чтобы заставить будущих шахтеров подписать смарт-контракты. Завуалированными — чтобы встроенный чип не распознал давление и не аннулировал контракт. И что тогда у них там за жизнь?

Этим обреченным на фактическое рабство я собирался предложить переезд на Сидус. И наших станет там больше, и мне не помешает обзавестись своими людьми для будущих грандиозных планов — все-таки у меня теперь определенные обязательства перед Триадой и Институтом…

Жаль только, что Ирвин, Хоуп, Юто и Шак подписали контракты с Первой Марсианской на год и не могли улететь со мной. Насколько я понял, Карпович начал их изучать, пытаясь найти следы ментального контроля юяй. Шаку, конечно, никто ничего такого не говорил, и он продолжал наивно полагать, что работает послом юяй на Земле, чем очень гордился.

Впрочем, возвращаться на Сидус никто из них не горел желанием. Малыш больше не хотел оставлять маму одну, Ирвин скучал по детям и внукам, с которыми надеялся наладить отношения, Юто просто устал от приключений и хотел спокойствия, и только Хоуп колебалась, но и она решила остаться до конца контракта. «Присмотрю за парнями, — сказала она мне. — Но если через годик найдешь для меня местечко, буду рада присоединиться». И поцеловала меня в губы так, что Лекса прожгла ее взглядом.

Вообще, при пристальном изучении друзья показались мне утомленными. Юто ссутулился, Ирвин как-то осунулся, и под его полными щеками проявились скулы, черты лица Шака тоже обострились, а у Хоуп проявились морщинки. Видимо, время под ментальным контролем юяй не прошло для них даром, они пережили огромный стресс, и, очевидно, теперь нескоро захотят вернуться в космос.

На прощание я подарил каждому по монете Сидуса. Пять миллионов фениксов каждому — огромные деньги для друзей, но совсем не большие теперь — для меня. Какой-нибудь бессердечный и очень рациональный человек сказал бы, что я идиот, раз раздариваю миллионы по сути чужим людям, но пусть лучше я буду простодушным наивным идиотом, зато с чистой совестью. В неравном столкновении с вооруженными бандитами эти четверо не испугались и рискнули жизнями, чтобы мне помочь, а я вполне мог тогда погибнуть, если бы не помощь «отщепенцев». Мне хотелось хоть как-то вернуть им моральный долг.

— Поздравляю, мистер Рокотански, вы приняты, — вернул меня в настоящее рекрутер Линдон. — У вас сутки, чтобы явиться в космопорт Канаверал. В секторе грузовых перевозок обратитесь к представителю нашей компании, он подскажет, каким рейсом вы летите. Постарайтесь явиться вовремя, иначе могут быть неприятные последствия. — Он прищурился и повторил: — Очень неприятные последствия. Не рассматривайте контракт с «Гленкор-Антофагастой» как легкий способ покинуть планету и бежать от чего бы там ни было. Вам придется отработать каждый вложенный в вас децифеникс!

Закончив с угрозами, он мановением руки затемнил прозрачную перегородку между нами, и мне не оставалось ничего другого, как уйти не прощаясь. Думаю, уже в этот миг он стер меня из памяти.

Лекса к этому времени тоже освободилась. Она не переставала меня удивлять, и сегодня я увидел еще одну грань ее личности. Беверли, с которой я познакомился, Лекса-аферистка, была легка на подъем, сексуальна и очаровательна. Лекса-боец — храбрая, надежная и самоотверженная. На Земле, помогая мне вырваться из рук Триады, она обрела серьезность и деловитость. И, наконец, сегодня я познакомился с Лексой — секретным агентом, которая взяла все лучшее от первых трех версий, но полностью изменила видимую мне мотивацию: авантюризм, эгоизм и личные интересы сменились ответственностью и патриотизмом.

— Слушай, а твой долг Тукангу настоящий? — спросил я Лексу, когда мы вышли на крышу и направились к флаеру. — То есть ты реально торчишь ему сотню монет?

— Долг настоящий, проигрыши в азартные игры — тоже, — подтвердила она. — Нельзя влезть в долги, не тратя деньги.

— Какой же в этом был смысл? Ты же могла просто прятать то, что заняла, или откладывать куда-нибудь.

— Могла, но так не интересно, — ухмыльнулась Лекса. Она села во флаер, я тоже, и продолжила отвечать она уже сидя в кресле. — Я давно разрабатываю рапторианцев. В частности, нас интересуют нюансы взаимоотношений их Великих домов, их настоящие сферы влияния. Туканг Джуалан — крепкий орешек, и чтобы втереться к нему в доверие, нужно было проигрывать по-настоящему. У него глаза и уши в каждом квартале Нидума.

— Зачем?

— Понимаешь, чужие не так уж монолитны. Даже во времена Грозовой войны против вольтронов рапторианские кланы не отличались единством, а потому и проиграли первый этап. Это дает нам некоторый простор в дипломатии… и не только.

— Вам? — поинтересовался я, активируя силовые ремни безопасности.

— Нам. Институту. Людям на Сидусе. Человечеству в целом.

— Раз такое дело, расскажу тебе об одном рапторианце, которого пощадил в поединке до смерти.

— Ты об Оран’Джахате? — не переставая меня удивлять своей памятью и информированностью, спросила девушка.

— Он самый. Глава их Великого дома, великий буфо Биджак, наверное, уже несколько дней, как прибыл на Сидус. Он хотел лично со мной встретиться и как-то наградить.

— Твою мать, Картер! — воскликнула Лекса, ее глаза загорелись. — Это же, мать его, сам Биджак Джахат! Личность легендарная не только среди рапторианцев, но и на Сидусе! Черт-черт-черт! Чего ты раньше молчал?! Если бы я знала, мы с Агони полетели бы сразу на Сидус! Такой шанс, а ты… — Она чуть не заплакала, ну или сделала вид, но все равно было видно, что расстроилась она по-настоящему. — Ты представляешь, сколько нам добираться до Пояса? Две недели! Знала бы, уговорила бы командира патруля Корбана припарковать «Слейпнир» у Земли, а не в Поясе!

— Мы же можем уйти в гипер в прошлое? — спросил я. — Ну, хотя бы попробовать же можем? Вот так и сделаем. Кроме того, Биджак только прибыл на Сидус. Не думаю, что он отправился в такую даль ради пары дней.

— Да, ты прав, — успокоилась Лекса. Она завела флаер и задумалась над маршрутом. — Так, раз уж мы покидаем Землю, давай-ка я залечу к мистеру Рональду Синклеру и поставлю точку в наших отношениях.

— Так мистер Синклер все-таки существует? — удивился я. — Думал, это часть твоей легенды.

— Разум не проведешь, а светить девичьей фамилией мне было не желательно, — нехотя ответила Лекса. — Поэтому пришлось влезть в брачную аферу. Теперь, как мне рассказали в Институте, муженек перевернул с ног на голову всю планету в моих поисках, узнал, что меня видели на Сидусе и собирается туда. Нужно его убедить, что ему туда не нужно.

— А какая у тебя родовая фамилия?

— Шеппард. Да, я родная сестра президента Алекса Шеппарда, но я тебя очень прошу, Картер, не спрашивай об этом больше ничего. Отношения со старшим братом у нас запутанные, и я их с ним не поддерживаю. Когда-нибудь расскажу почему. Твоя Микки, кстати, сразу меня узнала, потому что в ее возрасте я была, пожалуй, самой известной девочкой в мире — свое шоу, сериал, мультфильмы, даже кукла была… — Она покраснела и улыбнулась. — Кошмар!

— А кто твой муж? Неужели тебе его не жалко? Судя по тому, что он все еще тебя ищет, он по-настоящему тебя любит и беспокоится.

— Мой муж — очень влиятельный человек, у него своя космодобывающая компания в Поясе астероидов и, по всем признакам, тесные взаимоотношения с Триадой. Он не знает, кто я на самом деле, я разрабатывала его для Института…

В этот момент я ощутил прилив ревности. Объяснить себе я его не мог, потому что вроде бы не испытывал к Лексе никаких чувств, кроме дружеских, да и вообще, дело прошлое, но факт остается фактом — мистер Синклер, кто бы он ни был, не вызывал у меня ничего, кроме неприязни.

— Может, пока ты его навестишь, я слетаю к Микки и отвезу их домой?

Моя дочь и бывшая жена со своим партнером Бертраном пока находились там, куда их спрятала Лекса.

— Ну уж нет, Картер, больше разделяться не будем, а то меня уже начинает беспокоить, что ты еще выкинешь. На Агони ты как-то договорился с внепространственным паразитом, на Земле — стал драконом Триады. И как так получается, что самое интересное с тобой происходит без меня? Короче, вместе полетим к Рональду, потом отвезем твоих близких, потом в космопорт… — Она задумалась, не забыла ли чего еще, и тут в ней проснулась спекулянтка. — Кстати, надо бы набрать самых ходовых товаров с Земли — деликатесы, прессу, прикупить свежих фильмов, видеоигр, музыки. На Сидусе торговцы с руками оторвут!

— Давай пролетим через «Военторг»? Наберем «Миротворцев» и мобильных «Мангустов», выставим на аукционе Сидуса, — предложил я.

Лекса чмокнула меня в щеку:

— Молодец, Картер, хвалю! Вот и в тебе проснулась коммерческая жилка! А то я уже думала, что ты законченный простофиля. Только вместо экзоскелетов — они слишком тяжелые — лучше набрать сувениров: монеты, зажигалки, брелоки. Их лучше разбирают. Ностальгия, понимаешь?

Муж Лексы, Рональд Синклер, обитал на Сейшелах — по словам Лексы, его дед, военный магнат, приобрел после Третьей мировой там остров. Семейные деньги преумножились, когда Рональд начал пачками скупать небольшие космодобывающие компании, коих в конце двадцать первого века появилось множество, да не все выдержали конкуренцию. В их число вошли и когда-то гигантские, но сейчас измельчавшие корпорации.

— Погоди… — задумался я. — Речь случайно идет не о компании «Гленкор-Антофагаста»?

Лекса повернула голову, в ее глазах заиграли чертенята. Так вот почему она настояла, чтобы мы нанялись шахтерами не в Первую Марсианскую, а в «Гленкор-Антофагаста»!

Кивнув, девушка объяснила:

— Институт заинтересовали обстоятельства, при которых Рональд чуть ли не оптом скупил столько компаний. А главное — зачем? «Гленкор-Антофагаста» работает себе в убыток уже который год, причем там, куда ввиду экономической неэффективности не лезут другие. Из того, что мне удалось выяснить до Сидуса, Рональд вбил себе в голову, что там могут быть сокрыты другие артефакты Предтеч. На тот момент меня это объяснение устроило. Ну может себе позволить человек такую авантюру, ну так пусть тешится, нам-то что? Поэтому Карпович закрыл расследование и отправил меня на Сидус… — Она резко выругалась, уклоняясь от резко вывернувшего на нас флаера. — Что за идиот? Этот воздушный поток односторонний!

— Но? — напомнил я ей о прерванном рассказе. — Открылось что-то новое в деле Синклера или «Гленкор-Антофагасты»?

— Да, — Лекса поморщилась, нехотя переводя флаер в режим автопилота. — Они там что-то нашли. Карпович перенаправил пару спящих агентов из числа шахтеров туда, но оба погибли — придавило ледником. Глубинное сканирование базы «Гленкор-Антофагасты» ничего не показало. Институт направил туда еще четверых агентов, по очереди, но все погибли при крайне банальных обстоятельствах. Кого-то зарезали в пьяной драке, кто-то уснул и не проснулся, отказало сердце, кто-то — не проверил кислородный баллон перед выходом в космос. Последний отправленный агент просто исчез, перестав отвечать. Жив или нет — пока неясно.

Я уставился в окно флаера, разглядывая проплывающее мимо облачко. На душе скребли кошки. Черт, да как так получается, что все, что бы я ни задумал, оказывается на руку Лексе? Начиная с контракта с Тукангом и путешествия на Агони, позволившего ей выяснить истинные намерения Великого дома Джуаланов на этой планете, до путешествия на Цереру. Совпадения пугали. Я начал серьезно считать, что та случайная встреча в ирландском пабе была совсем не случайной. Вероятно, Лекса, агент Института, прослышав о загадочном пассажирском лайнере, непонятно как совершившим гиперпрыжок, решила выяснить подробности у главных действующих лиц — у меня и Крисси. Отсюда и навязчивые уговоры Лексы принять ее в нашу команду на Арене. По всей вероятнеости, все ее действия диктовались работой на Институт.

С организацией, тайно защищавшей интересы человечества, мой договор ограничился рукопожатием с Леонидом Карповичем и небольшой пометкой в моем настоящем гражданском досье, суть которой для меня осталась сокрытой во мраке. Все полевые агенты, к которым относилась и Лекса, имели полную свободу в своих действиях.

«Все, что от вас требуется, — сказал Карпович, — жить своей жизнью, но, если наткнетесь на что-то, что потенциально может быть важным для человечества, сообщите нашему человеку на Сидусе. Он примет решение, что с этим делать дальше, и предоставит ресурсы для исполнения». Почему-то я бы не удивлен, узнав, что этим человеком Института на Сидусе является воин Ханг Ли — владелец фрегата «Слейпнир».

В этот момент мне захотелось поделиться с Карповичем всем, что я узнал от матриарха, да и о самих спиннерах рассказать, но осторожность взяла верх. Итак уже Лекса считает меня простофилей.

Если не считать обмен короткими репликами с контролерами на границах дистриктов, почти весь остаток пути до острова Рональда Синклера прошел в обоюдном молчании. Лекса погрузилась в собственные мысли, а меня раздирали сомнения. Хотя казалось бы: друзья найдены, они целы и невредимы; мое имя очищено, я стал секретным агентом могущественной организации и заодно боссом Триады; у меня куча денег и почти собственный фрегат… Но все это благополучие казалось иллюзорным, потому что меня начали беспокоить более глобальные вопросы.

Чего хотели от нас, от всех разумных, Предтечи? Что делать с зерном спиннера — будущего матриарха? Пробуждать или нет? А если пробуждать, то когда? Раньше моего прибытия на Сидус — опасно, вдруг Разум увидит симбионта во мне? Тогда со всеми планами можно распрощаться, ведь даже просто выжить тогда станет непросто. С Разума станется отрицательно меня воскресить. Так же меня волновало, кто же такие юяй на самом деле и действительно ли с моими друзьями все в порядке, а Леонид Карпович — человек, которому можно доверять?

И тут меня осенило.

— Лекса, — обратился я к девушке, когда мы летели над Сейшельским архипелагом. — Десять лет назад в марсианской пещере с артефактом Предтеч…

— Из всей научной группы выжил только ты, — перебила она. — Это все, что известно из рапортов Хаец, Волошина и комиссии Карповича.

— Как раз о Карповиче я и хотел поговорить. Ты можешь вытащить видеологи со скафандров тех, кто был тогда в пещере с ним?

— Мне не хватит уровня допуска, — засомневалась Лекса. — А что?

— Тебя ничего не смущает в нем?

— Э… Коррозия? Ну да, больно смотреть, как болезнь Предтеч поглощает Леонида изнутри. Но он уже смирился…

— Она заразна? — перебил я. — Видишь ли, мои друзья показались мне немного… утомленными, что ли. Как будто Карпович заразил их.

— Коррозия не заразна, — отмахнулась Лекса. — Это как лучевая болезнь… — Всмотревшись мне в глаза, посерьезнела, кивнула: — Хорошо, я вытащу логи — поговорю с Зораном, это большой босс в Первой Марсианской. Но они, скорее всего, серьезно зашифрованы Институтом, и моим ИскИнам-взломщикам понадобится много времени, чтобы их разблокировать.

— Отлично. — Я пока сам не знал, что собирался там увидеть помимо того, что мне показал сам Карпович. — Кстати, а что насчет «Слейпнира»? Там же есть внутреннее наблюдение? Может и там можно посмотреть логи?

— Займусь, как попаду на фрегат, — пообещала Лекса. — Сама собиралась понять, что на нем происходило с момента угона юяй… — Флаер вздрогнул, нас тряхнуло, когда она пошел на посадку. — Прилетели! Рональду представлю тебя, как моего мужчину, бывшего футболиста, глупового и ревнивого, придерживайся роли. Хорошо?

Я неодобрительно хмыкнул, но кивнул.

После досмотра флаера и сканирования наших гражданских чипов локальная охрана всполошилась и засуетилась, как муравейник. Нас направили на гостевую стоянку и настоятельно попросили не покидать транспортное средство до тех пор, пока владелец острова не соблаговолит нас принять. На всякий случай по периметру парковки активировали плазменные турели, а над нами зависли два «Голиафа» — вроде моего «Джаггернаута», только летающих.

— Придется подождать, — Лекса, прикрыв рот ладонью, зевнула. — Вероятно, Рональд не здесь и сейчас летит сюда на всех парах с другого конца Земли. На крыльях страсти мчится, блин. Прости, Картер, но на прощание с Микки у тебя, видимо, останется совсем немного времени.

Я нахмурился, потому что мне не улыбалось провести несколько часов здесь вместо того, чтобы пообщаться с дочерью.

— Ты можешь мне объяснить без обиняков и недомолвок, почему тебе приспичило порвать с Синклером именно сейчас? И как так вышло, что именно он — владелец компании, в которую мы устроились космическими шахтерами? Что мы вообще будем искать в Поясе?

— Что-то, милый, что-то, — задумчиво проговорила девушка, глядя на клонящуюся к земле под порывом ветра пальму. Гостевая стоянка для флаеров была окружена силовым полем, а пальма росла прямо за ним. — Известно, что компания Рональда начала поставлять на рынок миллений. Крупицы его, граммы, но все же — откуда? В Солнечной системе такого элемента нет, наша звезда слишком молода для этого.

— С Сидуса?

— «Гленкор-Антофагаста» продает его дешевле, чем на Сидусе, и миллений у нее не такой чистый. В этом нет логики. О чем это говорит?

— Что в этом нет логики?

— Не тупи, Картер! Они где-то нашли его залежи, и это «где-то» — не в Солнечной системе. Осталось выяснить, где именно и как его доставляют.

У меня снова разболелась голова, стоило начать размышлять и над этой загадкой, так что я до поры до времени отложил вопрос, а себе пообещал, что как доберусь до Сидуса, обязательно сделаю апгрейд показателю «Разум». Надеюсь, это повысит объем оперативной памяти.

К счастью, ждать Рональда Синклера долго не пришлось, он появился меньше, чем через час ожидания, причем прибыл на стоянку лично — на аэроцикле на воздушной подушке. Резко затормозив возле нас, он выскочил из кабины и устремился к нам. Возле аэроцикла приземлился боевой флаер, оттуда высыпали люди, но они остались в стороне. «Голиафы» продолжали парить над нами.

На первый взгляд я бы не дал Синклеру больше тридцати, но впечатление было обманчивым из-за подтянутой атлетичной фигуры. Высокий широкоплечий мужчина с благородной проседью и аристократичным породистым лицом приблизился к флаеру и остановился у двери, сложив руки на груди. Рукава белой рубашки были закатаны, и я заметил на его запястье небольшую татуировку — бригантина с девятью парусами. Татуировка как татуировка, но Мамочка учила меня, что девять схожих элементов рисунка могут быть первым признаком того, что носитель ее принадлежит к Триаде, причем относится к нерядовому составу организации.

— Придерживайся роли, Картер, — широко улыбаясь и глядя на Синклера, тихо произнесла Лекса. Она открыла дверь и спрыгнула на мраморный пластик стоянки. — Привет, Рональд!

Я вышел следом за ней. Рональд Синклер мазнул меня равнодушным взглядом и тут же забыл о моем существовании. Все его внимание было на Лексе, он пожирал ее взглядом, и было видно, что он кипит от распирающих его эмоций, но не может подобрать нужных слов.

— Извини, что улетела, не дождавшись брачной ночи, — проворковала Лекса. — Знаю, ты очень сильно ее ждал.

— Два года от тебя ни весточки, Бев! Даже прощальной записки не оставила! Думал, ты утонула! — прорычал Синклер. — Но вот ты вернулась, поджав хвост! Что, не так уж на Сидусе медом оказалось намазано, да? Деньги кончились?

— Ой кончились, — делано вдохнула Лекса. — И приютить было некому, кошмар. Примешь назад, муженек?

Синклер поиграл желваками, поняв, что она над ним издевается. Наконец заговорил:

— Зачем ты здесь? Я бы решил, что ты одумалась, но раз ты прибыла сюда с этим амбалом, у тебя на уме что-то другое.

— Мне нужен развод, — ответила Лекса. — Ни на что не претендую, все можешь оставить себе. Сэкономишь на адвокатах.

Услышанное ввергло его в шок. Наверное, в его реальности девушки его не бросают.

— Одумайся, Бев! — воскликнул он.

— Развод, — повторила Лекса. — Да поскорее, у нас дела.

Поморгав, Синклер выпучил глаза и проревел:

— Ах ты… Ах ты… Ты! Неблагодарная тварь, пустышка, дрянь! Кому ты нужна? Я подобрал тебя с улицы! Дал тебе все! И так ты ответила на мою доброту? Я даже не прикоснулся к тебе!

В этот момент я понял, что Синклер понятия не имеет, с кем говорит. Наверняка думает, что с обычной пустоголовой смазливой девахой, ради благополучия готовой на все. И то, что он к Лексе «не прикоснулся», его особенно бесит — вершина не взята.

— Осторожнее, Рональд… — В груди Лексы заклокотала ярость, но услышал ее только я. — Все, что ты подарил, я вернула.

— Ты только посмотри, на кого ты меня променяла! Сразу видно, неудачник с помойки! — воскликнул Рональд. — Псих! Да я его в сумасшедший дом сдам! Его и искать никто не будет!

«Ага, уже изучил досье Макса Рокотански по прозвищу Псих», — мысленно ухмыльнулся я.

Синклер щелкнул пальцами, и нас начали окружать серьезные люди в боевой экипировке. Раз, два, три, четыре, пятеро. Зав моей спиной с грохотом встали на ноги «Голиафы». Синклер нас явно недооценивал.

— Займитесь им! — велел он своим людям, указывая на меня.

— Осторожнее, Рональд, — сказал я. — Я так-то спокойный, но если стану психом, твоим несдобровать.

Его люди повели себя непрофессионально — загоготали и начали отпускать в мой адрес нелестные комментарии. Один из «Голиафов» занес надо мной ногу, делая вид, что сейчас раздавит.

— Пустые угрозы! — отмахнулся он и поторопил своих. — Ну, живее! Сделайте из него отбивную, проучите мерзавца!

Ради этих второсортных бойцов мне было лень даже распаковывать Гардисто. К тому же он палит без разбора, а вешать на Рокотански новые убийства я не хотел — мне еще под этим именем лететь на Цереру. Но можно было обойтись без смертей.

Вытащив «Заднюю ногу», я серией движений рассек воздух и вернулся на месте. Заняло это секунду, а в следующую у обоих «Голиафов» отвалились руки, а туловища съехали с ног. Операторы внутри не сразу осознали, что лишились конечностей, но когда поняли, страшно закричали. Я переживал подобное, да, боль приходит не сразу. Да и длится не долго, залитая шоком.

Дальше драться, честно говоря, было лениво. Поэтому я поднял левую руку, останавливая других бойцов, обнажил запястье и громко сказал:

— Побереги людей, Синклер. На самом деле меня зовут Картер Райли, и у меня для тебя сообщение. — Приблизившись, я прошептал ему на ухо: — Каскад. Вершина. Возрождение. Троица. Выносливость. Взаимопонимание. Откровение. Начало. Лояльность.

Встряхнув головой, он недоверчиво посмотрел мне в глаза. Потом суетливо включил на комме ультрафиолетовый фонарь и впился глазами в мою руку. Осознав, что видит, побледнел, вцепился в нее и потянулся поцеловать, но я вырвал руку и отступил.

— Да, Синклер, ты все правильно понял. Дай девушке развод и оставь ее в покое. Ну и извиниться не забудь. А потом расскажешь, что у тебя происходит в Поясе. Есть вопросы к тому, что у тебя там происходит.

— Все сделаю, — закивал он. — Можете на меня рассчитывать, я не подведу! Позволите накрыть на стол и принять вас у себя в гостях, господин Райли?

Я покачал головой:

— Мы спешим.

В считанные минуты, используя услуги сетевого брачного ИскИна, Рональд и Лекса Беверли Синклеры оформили развод. Девушка вернула девичью фамилию и получила от бывшего супруга множество искренних извинений.

А потом Рональд Синклер, владелец космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста», все таки загнал нас с Лексой в состояние шока, когда заявил, что в Поясе астероидов его люди нашли «кротовую нору» — червоточину, ведущую в другую звездную систему, а может быть, вообще в другую вселенную. И он скорее сдохнет, чем расскажет что-то еще, потому что оформил права на тот сектор с червоточиной на себя как в земном Департаменте космических территорий, так и на Сидусе, и никто не вправе требовать от него чего-то большего, даже Триада, с которой у него вообще партнерские отношения.

— Вы свое получили! — окрысился он, когда я начал на него давить. — И не пытайтесь подослать шпионов, все мои сотрудники каждый день проходят ментальное сканирование! Каждый день кого-то отлавливаем! При любом намеке на измену…

Стало понятно, что случилось с агентами Института. Лекса тронула меня за локоть, потянула:

— Ладно, поехали, Картер. Он в своем праве.

Но прежде, чем распрощаться, я поинтересовался:

— Скажите хотя бы, что там, с той стороны? Есть ли стоящие планеты?

— Нет там ничего, — буркнул Синклер. — Вся система в пыль, звезда умирает. Роемся в обломках. Просеиваем тонны и тонны ради граммов милления…

Всю эту информацию Лекса тут же отправила рапортом на стол Карповичу, сняв с наших плеч эту загадку. Исследовать червоточину лично мне было интересно, но все же не так, как поскорее вернуться на Сидус.

Последние часы до вылета в Пояс я использовал, чтобы вдоволь наговориться с Микки. Мы с Лексой отвезли ее, Джослин и Бертрана к ним домой, и я получил от дочери приглашение заглянуть на чашку кофе. Джослин ее поддержала, а Бертрану пришлось смириться, хотя всем своим кислым видом он показывал, что мое присутствие помешает его общению с высшими космическими силами, и черт его знает, что он имел в виду.

Оставив меня у них, Лекса улетела закупать товары, которые мы собирались перепродать на Сидусе. «Взорвем космический рынок барахла!» — жизнерадостно заявила Лекса. Бертран, кстати, все порывался заявить в полицию о похищении, но я живописал ему, что его ждет, если страшные люди узнают, что именно Бертран заявил на них в полицию, и мужчина сник. Тогда он предложил, чтобы в полицию заявил я, но получил отказ и надулся еще больше.

За разговором выяснилось, что Бертран появился в доме Джослин (моем доме!) незадолго до моего отлета в Пояс, но Микки не могла мне о нем рассказать из-за строгого запрета матери. Бертран и Джослин собирались пожениться на будущей неделе, и уже даже пригласили гостей.

Учитывая, что к Джослин я остыл давным-давно, ее избранник интересовал меня только с позиции того, как он относится к Микки. Да он и сам, все еще бывший под впечатлением рассказов Джослин о моем безработном прошлом, все время косился на меня недовольно и подозрительно, словно видел во мне конкурента, потом вывел на улицу и заявил:

— Значит так, Райли! Я не потерплю твоего присутствия в нашем доме чаще положенного тебе по суду. Сегодня, будем считать, исключение за пропущенные недели.

— Я не собираюсь оставаться на Земле, — сказал я. — Нужно лететь на Сидус.

— На Сидус… — хмыкнул он. Судя по всему, для него это ничего не значило — все равно что я бы сказал, что собираюсь на вахтовую работу на Аляску. — Ну-ну… И что у тебя там на Сидусе за дела?

— Всякие, — неопределенно ответил я. — Не уверен, когда вернусь, поэтому можешь расслабиться, увидимся не скоро. Приглядывай за Микки, Бертран, не обижай ее.

— Я сам разберусь, как мне воспитывать падчерицу! — возмутился он. — Ты свои родительские права потерял!

У меня резко испортилось настроение, и не только из-за его слов, а потому что я собирался внести на образовательный и личный счета Микки десять монет Сидуса. К моменту, когда она достигнет совершеннолетия, сумма удвоится — так я думал, но теперь, глядя на Бертрана… Кто он? Наставник по духовному развитию? Видимо, не самый успешный, раз вынужден жить в доме любовницы. С такого опекуна станется…

Я больше не желал тратить драгоценное время на общение с ним. Оставив его на крыльце, я вернулся в дом и отвел Джослин в другую комнату — ее личный кабинет. Закрыв дверь, я под ее недоумевающим взглядом перевел ей с комма на комм десять миллионов фениксов.

— Это за все те годы, что ты тащила меня с Микки на себе. Как ты с ними поступишь, меня не волнует, это твои личные деньги. На счета дочери я положу отдельно, реквизиты перекину тебе.

Когда-то прекрасные, но сейчас поблекшие глаза Джослин заблестели. Плакала она молча, обняв меня, и я слышал только ее тяжелое дыхание и чувствовал влагу на груди.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнул Бертран, резко распахнув дверь.

Джослин нехотя отстранилась от меня, посмотрела на жениха и горько усмехнулась:

— Окстись, Бертран. На шею Картера вешается сама Лекса Шеппард, стал бы он со мной сейчас шашни крутить?

Бертран шумно, надувая ноздри, задышал, но промолчал. Думаю, Джослин поняла, что мои деньги ей лучше приберечь так, чтобы Бертран не смог на них претендовать.

Когда Лекса вернулась за мной, Микки уже спала. Мы с Джослин, укутавшись в пледы, молча сидели в креслах на крыльце и дышали начавшим подмораживать ноябрьским ночным воздухом. Она курила, выдыхая густой ароматный дым, и изредка, украдкой глядела на меня.

Бертран, сидя рядом с Джослин, нес какую-то ересь о космической энергии и умении ее поглощать, рассказывал, как энергоинформационные космические потоки воздействуют на биоэнергосоставляющие человека и очищают его от накопленных психических энергий. Я пожалел, что не пробудил спиннера — он бы объяснил Бертрану про виды энергии.

Выбравшись из флаера, к моему удивлению, первым делом Лекса отозвала Джослин и что-то ей сказала. Потом узнаваемым жестом скинула ей файл с комма на комм и крикнула:

— Картер! Любимый! Дорога зовет!

У меня зачесалась нога дать ей пинка, но вместо меня пинок дала Джослин — Бертрану.

— Пять минут на сборы и чтобы духу твоего в моем доме не было! — закричала она. — Так и знала, что с тобой что-то нечисто! Подлец! Вали, пока Картер тебе шею не свернул!

Подозревая неладное, я почувствовал, как кровь прилила к лицу — уже представил себе худшее, что могло случиться с Микки, но правда оказалась банальнее — чертов Бертран оказался брачным аферистом. Лекса выяснила его подноготную по своим каналам.

На крики матери и визг Бертрана, вопреки своим планам покинувшего дом раньше меня, пробудилась Микки, и благодаря этому мне удалось тепло попрощаться с дочерью.

А уже на рассвете мы с Лексой шли на посадку на пассажирский лайнер «Земля — Церера».