Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 21. Церера

Будущие шахтеры, нанятые «Гленкор-Антофагастой», вели себя так, как и полагается людям, на очень долгий срок покидающим дом: кто-то был подавлен и избегал общения, кто-то прощался с родными и делано бодрился, а многие, как и в мой первый вылет, шумно выпивали и жадно поглощали пищу, насладиться которой снова удастся нескоро. Если это вообще когда-нибудь случится — мало того что космические шахтеры в пятерке самых опасных профессий, так еще и порядки на Церере такие, что вернуться суждено не каждому.

Одно показалось мне странным: в отличие от прошлого рейса, на этом я заметил куда больше женщин и молодых людей, едва достигших, если вообще достигших, совершеннолетия. Это могло быть случайностью, совпадением, а могло свидетельствовать о том, что на Земле возможностей у обычных людей все меньше и меньше, даже у граждан.

Мы с Лексой прошвырнулись по посадочной зоне, вступая в ни к чему не обязывающие разговоры, но никакой подозрительной активности не заметили. Никто не вербовал в бандиты, никто не предлагал «крышу» в обмен на раздел доходов. Несколько подозрительных лиц мы, конечно, встретили, однако вели они себя тихо.

Понимая, что и нам, возможно, отведать земной еды доведется непонятно когда, наш последний завтрак на родной планете мы совместили с обедом и ужином. Даже Лекса, обычно питающаяся как воробушек, не отказалась от прощального мраморного стейка и пары бокалов красного.

Орбитальным шаттлом мы со всеми остальными пассажирами вознеслись к лайнеру «Земля — Церера», зафрахтованному «Гленкор-Антофагастой», заняли свою каюту на двоих и начали двухнедельный путь к Поясу астероидов. Я по своей наивности думал, что самые большие проблемы в полете у меня могут возникнуть в случае очередного захвата лайнера террористами, но очень глубоко в этом ошибся.

Наибольшие неудобства мне доставляли приставания Лексы. Если опустить вульгарности, то у меня двадцать четыре часа в сутки кипела кровь, но я держался. Что говорить, девушка мне нравилась, и я бы с удовольствием провел все две недели полета, не вылезая из койки с Лексой, но не мог поступиться принципами. Сначала точка в отношениях с Кристиной, потом — в отрыв. Иначе бы сам себя уважать перестал. Лекса отстала только на третий день.

— Сухарь.

Оспаривать не стал, лишь отвернулся к стенке, чтобы не засвечивать, что не сухарь, и вообще, не железный. И так уже в глазах темнело от желания.

А бандиты все же появились, причем в нашей каюте, уже на четвертые сутки полета. Триада не отказалась от своей разработанной и эффективно действующей системы, только произошло это в более мягкой форме. Лайнер никто не захватывал, но к нам явились пообщаться трое характерного вида мужиков.

Мы в это время валялись с Лексой на своих полках и лениво переговаривались о плане действий на Церере и потом на Сидусе. Когда я голосовой командой открыл дверь, девушка, одетая в шорты и спортивную майку, лежала вольготно — руки под головой, нога закинута на ногу.

Зрелище поразило гостей. Пока пристяжь плотоядно раздевала Лексу взглядами, лупоглазый крепыш, представившийся как Фрогги, видимо, оценил мое телосложение и повел себя вежливо — ну, в рамках своего понимания. Говорил он, глотая буквы, отчего мне приходилось мысленно переводить его речь на нормальный язык.

— Бра-ан, ты у-ама вну-ытельная, но си-у-а ма-уо что у-ешает п-уотив ко-и-ектива. А мы часть большого ко-и-ектива. Сам понимаешь… — протянул он, засвечивая для меня татуировку на шее, — ма-о ли что.

Рама внушительная, ага. А у самого наколка рядового бойца Триады. Такой даже у Мелкого служил бы пехотой. Странно, что его с такими дефектами речи выдвинули переговорщиком. Скорее всего, заводящий, а серьезный разговор в случае чего будет вести другой. Вероятно, вон тот жилистый мужик с цепкими внимательными глазами.

— Понимаю, — кивнул я. — В чем предложение?

— П-у-едлагаем те и т-у-оей под-у-уге защиту на Це-у-е-е. За долю ма-у-ую. Будешь отстегивать четве-у-тинку, и о-щ-щаю, никто тя не т-у-онет.

У Лексы дернулась нога, но она сдержалась.

— Все понимаю… братан, но дай мне время поразмыслить до конца полета, — вальяжно, в тон Фрогги, ответил я. — Хочу взвесить все варианты.

— Ответ нужен сейчас! — не выдержал его жилистый подельник и приподнял футболку, показывая нож за ремнем. Наверняка углепластиковый и разборный, так и пронес.

— Кому? Кто спрашивает?

Он выдвинулся вперед, прижимая Фрогги и третьего к узким стенам каюты, чуть склонился и, выпятив нижнюю челюсть, ответил:

— Я тебя спрашиваю! Козырем кличут, а ты кто такой? Уж больно дерзкий. — Он подозрительно изучил Лексу. — Да и подруга твоя… что-то с вами не то.

Перед полетом девушка проявила чудеса маскировки, одевшись так, чтобы выглядеть серой мышкой, но рост и фигуру не скроешь даже под мешковатым свитером и комбинезоном.

— Ну так ты подумай, Козырек, если люди, понимая, от какого ты коллектива, ведут себя так, может, они тебе не по зубам? — подала голос Лекса, отталкивая ногой нависшего Козыря. — Свалите-ка вы все к черту из нашей каюты — от вас разит, как от козлов.

— Что? Ах ты…

Он начал вытаскивать нож и изрыгать проклятия, но довозмущаться ему не удалось. Я и глазом не успел моргнуть, как Фрогги и третий мужик оказались вне нашей каюты, дверь перед ними захлопнулась, а Козырь лежал мордой в пол и стонал от боли. Магнитная подошва на шее — это неприятно.

Мне не пришлось даже подниматься с кровати, все сделала девушка. Легкую экзекуцию Козырь перенес, а вот работу простейшего гаджета истязания, использованного ею, не выдержал. Гаджет не наносил реального вреда, но так обманывал мозг, что тому казалось, что у тебя все тело в огне. Уже позже я узнал, что мод не с Сидуса, это разработка Института и действует только на людей, но в тот момент просто удивился тому, что Козырь орет как резаный, хотя Лекса его даже не касается.

Минут через десять искренней исповеди нам стал понятен весь механизм. На каждый рейс каждой космодобывающей компании садились бандиты. Им важно было обработать всех до момента прибытия на Цереру, где царили порядки корпораций, властвовали их службы безопасности, а смарт-контракты требовали одобрения администрации станции.

По прибытии в Пояс бандиты передавали список пассажиров с пометками местным авторитетам, расторгали договор с космодобывающей компанией, выплачивая неустойку и тем же лайнером возвращалась на Землю. С теми, кто отказался подписывать смарт-контракты, на станции не церемонились и гнобили уже иначе. Купившие «защиту» должны были видеть, что их не обманули.

— А главный там Рахим Сухой, — рассказал Козырь, отдышавшись после очередного воздействия гаджетом. — Очень влиятельный человек на Церере, с ним даже боссы корпораций считаются.

Как я понял, совместив то, что рассказали мне Козырь, Мамочка и Гук, подобных групп Шан Юн, бывший дракон Триады, организовал множество. Каждый рейс в Пояс и на Марс обрабатывался людьми Триады. Те шахтеры, кто не подчинился и не испугался, попадали под пресс уже на астероиде. По какой причине корпорации закрывали на это глаза, Козырь не знал, но предполагал, что, скорее всего, по взаимной договоренности. Учитывая набираемый контингент рабочих, на Церере требовалась жесткая рука, порядок, и бандиты, наряду со службами безопасности и наемными охранными компаниями, этот порядок обеспечивали.

Компании богатели, все члены Триады, задействованные в схеме, — тоже, и только у рабочих не было никакого шанса вырваться из этого порочного круга. Ну а поскольку все это началось недавно, до Земли эти новости пока не дошли. Очевидно, что у простых работяг не было денег на связь с домом.

Все время допроса в нашу каюту продолжали ломиться Фрогги и третий бандит. Открыв им дверь, Лекса вырубила обоих, после чего сделала то же самое с Козырем. Обернувшись, поинтересовалась:

— Может, поможешь слабой девушке?

Связав Козыря, мы оттащили два других бессознательных тела и сдали их охранным роботам. Лекса представилась сотрудником спецслужб под прикрытием, ввела код, подтверждающий ее полномочия, и в наше распоряжение поступила вся охрана и экипаж лайнера. Обоих бандитов заперли в изоляторе.

Козыря мы приберегли — сначала подняли еще трех его подельников, отсыпавшихся после бурной ночи, и отправили в изолятор и их. Итого их на лайнере было шестеро.

Потом обошли с Козырем всех пассажиров, чтобы он расторг уже заключенные смарт-контракты. Конечно, он бы и не подумал это сделать, но уж больно эффективен оказался гаджет принуждения и сильна угроза отправить его мотать срок на Венеру. Заняло это уйму времени, но все же управились до вечера — не успели они за первые три дня обработать всех, только наш и соседний отсеки.

Закончив с этим, отправили Козыря к подельникам — ждать возвращения на Землю, суда и своей участи.

Остаток пути до Пояса прошел для нас практически незаметно. Лекса приняла правила игры, перестав меня соблазнять, но учитывая, кем она являлась на самом деле и какую интересную жизнь вела, ей было что рассказать. Слушать ее оказалось любопытно, да и моим прошлым она интересовалась искренне, и в таких разговорах мы провели все время.

План действий на Церере мы продумали еще на Земле, скорректировали его с учетом новых данных от Козыря и приступили к его реализации, стоило лайнеру пристыковаться к космопорту станции.

Покинув лайнер, Лекса тут же забыла о том, что заключила контракт с «Гленкор-Антофагастой», переключилась на настоящую личность и отправилась в администрацию порта — взять в аренду прогулочный катер и вернуть нам «Слейпнир».

Я же пошел с основной массой работяг отмечаться в офисе корпорации, получать распределение, аванс и экипировку. Путь простого работяги должен был привести меня к Рахиму Сухому, которого я буду убеждать в порочности системы грабежа простых работяг и давить авторитетом дракона.

Офис «Гленкор-Антофагасты» находился прямо в космопорте, нас туда привел сопровождавший лайнер сотрудник корпорации. Тесный коридор был забит прилетевшими новыми рабочими, вдоль него виднелись проемы, из которых торчали конечности административных роботов корпорации.

Стоя в очереди убитых дорогой, провонявшихся и мечтающих о душе шахтеров, я подумал, что только счастливый случай позволил мне избежать такой же участи. Если бы не захват лайнера Грегом Головой, не случился бы тот загадочный гиперпрыжок к Сидусу, а я бы уже получал первую шахтерскую зарплату.

Когда подошла моя очередь, я шагнул к окошку.

— Фамилия, имя? — спросил робот.

— Рокотански, Макс.

Он просканировал мой гражданский чип, его сенсоры засветились зеленым, а манипулятор протянул мне пакет с рабочей формой и плоский коммуникатор.

— Добро пожаловать на Цереру, гражданин Рокотански. На ваш баланс зачислен аванс — тысяча фениксов. Универсальные питательные смеси, воздух, кабина для сна, рабочая экипировка — за счет корпорации, однако каждому сотруднику доступны платные апгрейды. Вода нормирована. Ваша кабина находится на тридцать четвертом уровне, маршрут загружен на ваш корпоративный коммуникатор. Завтра в шесть утра по времени станции — инструктаж. Рабочий график озвучат там же. Трудитесь, и труд ваш будет оплачен. Следующий!

Я пошел дальше по тесному коридору и, когда он закончился, свернул в намного более просторный, влившись в поток тружеников. Рабочие вокруг меня шли возбужденные, хвалились авансом и новенькой экипировкой, их глаза сияли и были полны надежды на лучшую жизнь. Тысяча фениксов — ощутимые деньги для таких, как они, и аванс на балансе доказывал, что корпорация их не обманула. Наверняка им уже казалось, что они схватили удачу за хвост, даже тем, кто подписал кабальные смарт-контракты с Козырем, обещавшим безопасность и защиту за половину от всего заработанного. Но я, даже не изучив станцию и кабину для сна, уже понимал, что всех их ждет разочарование. Питаться одними упсами и спать изо дня в день в кабине размером с гроб… никто долго не сможет. Люди начнут тратить деньги на апгрейды качества жизни, и откладывать ничего не получится. Но на деле все оказалось еще хуже.

Мы приближались к выходу из коридора, соединявшего космопорт и жилые отсеки станции, когда впереди раздался возглас:

— Ух ты, братцы, глядите-ка! Ну дела!

Я начал различать какой-то гул, а оказавшись в большом, с полстадиона, светлом помещении, ошалел от увиденного: все пространство было залито рекламными огнями, призывающими вкусно поесть, весело провести время, развлечься, спустить пар, насладиться нежностью, проверить удачу, и всем тем, что направлено на относительно честный отъем капитала, хранящегося в карманах рабочего класса.

Отовсюду лилась испанская, китайская, индийская, русская, арабская и английская речь, звучали музыка и шум — густой бас крей-джангла, отдающегося вибрациями по полу, завывания креольского певца, переливающиеся звуки игровых автоматов и треск голографических экранов. Ноздри забились запахом жареного мяса, чеснока, хот-догов, сладкой ваты, вареной кукурузы, попкорна и всякой другой уличной еды.

Это напоминало Галактический рынок на Сидусе, с одной поправкой — здесь все было намного кучнее, теснее и оттого, казалось, насыщеннее. Словно концентрат.

Среди всего этого нашлось место для магазинов. Большинство торговало космической экипировкой и инструментом — не только корпорации обитали на станции, но и индивидуальные старатели. Впрочем, было и множество тех, что продавали сувениры, одежду и даже роботов. Каждый продавец старался заглушить криками своих конкурентов и привлечь покупателя именно к своей лавке.

Кабины релаксации, массажные салоны и бани обещали полное расслабление после долгого рабочего дня.

Конечно, корпорациям это выгодно. Человек слаб, устоять перед соблазнами сложно, таким образом рабочие быстро тратят заработанное, а потом влезают в долговую яму, из которой выбраться практически невозможно.

Бросив взгляд на лавку с хот-догами, я окончательно понял, почему никто отсюда не возвращается. Самый обычный хот-дог стоил двести фениксов. Недельной зарплаты рабочим хватит на пять штук. Месячный доход уйдет на то, чтобы провести час в объятиях секс-работницы или ночь с андроидом. Ну, или можешь рискнуть и поставить на черное на рулетке…

Я пробирался через толпу, следуя указателю на корпоративном коммуникаторе. Преодолев крытую площадь вместе с парой стойких работяг, избежавших всех соблазнов, я добрался до узлового перекрестка с лифтовой зоной, с которого можно было начать спуск на тридцать четвертый уровень станции — по лестнице бесплатно или за десять фениксов на лифте.

— У меня стойкое ощущение, коллеги, что нас провели, — проворчал один из работяг, который был в роговых очках. — Шестьсот фениксов в месяц у меня уйдет только на лифт!

— Можешь сэкономить и пойти пешком, — прогундосил второй. — А я пошел отдыхать, завтра на работу.

Побурчав, очкарик присоединился к нему, и они уехали на лифте. Прибыл другой, и оттуда высыпала толпа оборванцев в когда-то новой рабочей форме. Настоящие отбросы общества. Устраиваясь на работу, они уже были таковыми, но здесь их деградация пробила дно.

Глядя на них, я разозлился на себя: ну и идиот же ты, Картер! Кого ты собирался спасать? И как?

Во-первых, их поди еще собери в одном месте, чтобы предложить сменить Цереру на Сидус. Во-вторых, их тут больше тридцати тысяч, а «Слейпнир» может уместить двести человек. Ладно, если разложить штабелями в ангаре, пятьсот. В-третьих, у меня не хватит монет, чтобы перетащить даже столько, ведь полтысячи человек — это дополнительная масса.

Ну а главное, проблема этих людей не в рэкетирах, а в том, что они сами опустились до такого уровня жизни. Ну найду я главного локального авторитета Рахима Сухого, прикажу на правах дракона расторгнуть контракты с рабочими, и что дальше? Они просто начнут тратить больше, и деньги вместо карманов Триады пополнят счета корпораций.

И что остается? Плюнуть и улететь? Пусть сами разбираются? Проспонсировать возвращение на Землю всем, кто захочет? А смысл? Что их там ждет? Да и что они будут делать на Сидусе?

Подтверждение моим сомнениям я нашел, когда внимательнее пригляделся к публике. Желая им помочь, я рассчитывал встретить таких, как Юто и Хоуп, Ирвин и Шак, а вместо этого увидел опустившуюся, запустившую себя биомассу. Многие лежали у стены, отрешенно уставившись в одну точку, кто-то валялся в луже собственных испражнений, кто-то побирался, кто-то меланхолично заливался каким-то пойлом. Таких уже не спасти. Никому не под силу это сделать, кроме них самих.

Развернувшись, я вернулся на площадь и занял место за столом с рулеткой. Рабочую форму сложил под стул. Спускаться вниз, чтобы занять свой спальный гроб, я уж точно не собирался.

Мысленно связался с Лексой: «Как дела?»

«Лечу к фрегату, скоро вернусь за тобой, — ответила она. — Успеешь закончить то, что хотел?»

Я уже не думал, что оно того стоит, но ответил другое: «Да».

— На тысячу, — сказал я роботу-крупье. Обилие роботов на Церере не удивляло — они неприхотливы, а главное, не нуждаются в воздухе и воде, двух самых ценных ресурсах в космосе.

Крупье опорожнил мой баланс на корпоративном комме, отсыпал мне девять фишек по сотне и пять по двадцать. Мужчины за столом переглянулись, оживились.

— Ваши ставки, господа!

«Господа», один помятее другого, делать ставки не спешили, ждали, когда шарик начнет замедляться. Потом нерешительно начали заполнять игровое поле, ставя по фениксу-два, иногда по пять. Два по десять на первые две дюжины стали самой большой ставкой — от одного из только прилетевших пассажиров лайнера.

Я поставил двадцать на красное, проиграл, снова поставил и выиграл. Мне везло, и через полчаса мой банк повысился до полутора тысяч, пока я, не меняя ставку, продолжал размышлять.

Данных не хватало, и разум подтягивал их из Кодекса. Самый большой корабль по вместительности, колонизаторский «Ковчег», вмещает до десяти тысяч разумных. В зависимости от дистанции отправить его в гипер встанет в сотни тысяч или даже миллионы монет Сидуса. Но мне не нужен колонизаторский корабль с его встроенной базой-колонией, фабриками и припасами.

Мне хватит грузовой баржи, способной перевозить грузы до ста тысяч тонн. Метнуться на Сидус, арендовать баржу и вернуться за шахтерами? Да стоят ли они таких усилий? Да и денег не хватит на гиперпрыжок.

Что остается? Забить. Всех не спасти, миллионы людей на Земле в худшей ситуации, чем эти, которым обеспечено питание и спальная кабина, только работай да получай зарплату. Даже с вычетом за «защиту» выходит две тысячи фениксов — примерно вдвое больше, чем я зарабатывал в среднем в последние десять лет.

Приняв такое решение, я окончательно успокоился. Ощущение его правильности утвердилось, когда сидевший рядом вонючий чумазый мужик потянулся рукой за моими фишками:

— Дай, а? У тебя много, зачем тебе столько?

— Нужно делиться, да… — просипел сидевший с другой стороны.

Я почувствовал касание острия ножа под ребром, жаркое дыхание в ухо, и тихий, почти ласковый голос прошептал:

— Оставь все на столе и иди. Ты новенький, мы позволим тебе уйти. А ты еще заработаешь, да?

— Нет.

Углепластиковый нож стоявшего за спиной сломался о живую броню. Поднявшись из-за стола, я смерил его взглядом — на голову ниже меня, кривоносый, осунувшийся, на щеках нездоровый румянец. Стоит, улыбается как ни в чем не бывало. И что с ним делать? Что вообще делать? Идея лететь сюда и строить из себя героя стала казаться совершенно идиотской.

— Мужик, раз встал, иди уже с миром. Фишки оставь.

Робот-крупье старательно делал вид, что происходящее его не касается. Наверняка и охрана давно в курсе и сейчас улыбается, глядя на то, как местные шакалы укрощают очередного новичка. Все тут, мать их, повязаны, все. Черт, не драться же со всей станцией…

Начну драку, налетят толпой, а не справятся, подключится охрана и отправит меня в тюрьму. Ну, или мне придется всех их помножить на ноль. Очень захотелось призвать Гардисто и спалить все к чертям…

Нет, нельзя. Невинные тоже пострадают, в том числе молодые люди, подростки и женщины с нашего лайнера.

Собрав все фишки, я поставил их на зеро. У кривоносого отвисла челюсть.

— Ты че творишь, е…

— Ставок больше нет!

Под жужжание и шорох шарика о колесо, гипнотизируемого всеми, кто столпился вокруг стола, я полез в инвентарь. Спиннер говорил, что моя развитая интуиция — результат жизнедеятельности симбионта, не такого, как спиннеры, но все же паразита, питающегося моей жизненной энергией. Сейчас этот симбионт тревожно заверещал, направляя мои мысли: «Проверь инвентарь!»

Тем временем выпало «36». Народ дружно разочарованно вздохнул — как бы они ко мне ни относились, в данный момент я был одним из них, из тех, кто против казино.

— Ну ты отчаянный, — с некоторым уважением в голосе произнес кривоносый. — Извини за то, что тыкал в тебя ножом. Че у тебя под курткой, бронька, что ли? Я, если что, Лекарь.

— Макс, — представился я, рыская взглядом по содержимому инвентаря.

— Новенький? Пойдем угощу, раз ты все просрал, Макс, — предложил Лекарь. — Нам такие отчаянные нужны.

— Пойдем. — В ожидании Лексы делать все равно было нечего.

— А глазки у тебя чего бегают?

— Вижу всякое, — машинально ответил я. Чувство, что я что-то упускаю, не исчезло, напротив, стало еще сильнее.

— А, ну это нормально. Тут глюки у всех случаются, место такое… Гиблое.

Лекарь привел меня за столик у ларька с шаурмой, щелкнул пальцами, и оттуда выскочил усатый полный мужчина с подносом, на котором были две тарелки, стаканы и бутыль с мутным пойлом.

Лекарь ловко разлил, предложил выпить за мою новую жизнь на Церере, мы чокнулись и выпили. Интерфейс доложил о нейтрализованных токсинах. Усатый уже нес нам горячую шаурму.

— Этот сектор Плазы под нами, — сообщил Лекарь. — Корпораты не лезут в наши дела, а мы им отстегиваем. Сейчас мир, но это ненадолго, потому что Сухой наглеет, а нам не с руки отстегивать ему две трети, потому что пацанам тоже надо кушать. Так что грядет война, и кто займет место…

Он продолжал возбужденно описывать расклад сил на станции, а я — изучать инвентарь.

«Это информационный пакет», — вспомнились слова спиннера, когда я наткнулся на сине-серебристый стержень размером с карандаш. Артефакт Предтеч.

— Сволочи они, понял?! — напомнил о себе Лекарь. — Мочить их надо!

Я взял артефакт в руку, и он материализовался, обжег ладонь космическим холодом. Перед глазами поплыли, закувыркались разноцветные точки, которые, увеличившись, превратились в знакомые руны-иероглифы:

Плавного мироздания, вида своего первый!

Твой статус достаточен для восстановления технологии.

Во благо хаоса технология будет определена случайным образом.

Готов восстановить технологию?

А в пещере почему такого не было? Понимание пришло из артефакта: из-за внепространственного паразита, конечно. А раз технология для восстановления будет выбрана случайным образом, значит, содержимое информационного пакета динамично. Открывает обычный рапторианец — и получает сборник кулинарных рецептов Предтеч. Вида своего первый увидит что-то более полезное.

Готов восстановить технологию?

Терять мне точно было нечего. «Готов».

— …а я ему говорю: не надо так со мной, Сухой! — сказал Лекарь, дернув меня за рукав. — Слушаешь?

— Слушаю.

Стержень в моей руке раскалился, но ожога не случилось, защитила живая броня. Потом стал черным и сократился вдвое.

Восстановление технологии завершено! Накопитель преобразован!

Случай подарил тебе сгибатель пространства с галактическим пределом действия.

Для активации нужно пожелать согнуть пространство, выбрав и осознав предел действия, и определить радиус неактивности.

Я не знаю, как именно это работало, но вместе со сгибателем пространства я получил понимание принципа действия и четкое руководство по использованию. Сразу в голову на уровне навыка.

И тогда мои губы растянулись в улыбке.

«Как дела, Лекса?»

«Уже рядом, милый, меньше тысячи миль до станции».

«Пристегнись, может тряхнуть».

«Что?»

Выбрав и осознав предел действия, я активировал сгибатель пространства с определенным радиусом неактивности в пару тысяч километров. Специально взял с запасом.

Пространство согнулось. Я и сфера вокруг меня остались на прежнем месте.

Пространство разогнулось, но мы — вся Церера, все, кто ее населяет, пришвартованные корабли и подлетающая Лекса — уже были там, куда я и собирался нас отправить.

На орбите Сидуса.

Но жителям станции это было пока невдомек.

— В общем, будет война, Макс, — резюмировал Лекарь, разливая пойло. Выпив, он закашлялся и повторил: — Война. Нам пригодятся такие бойцы, как ты. С нас бухло, шавуха каждый день, девки и все, чего душа пожелает. Слышь, да?

— Слышу.

— Война, говорю, будет!

— Будет, — ответил я. Внешне, по крайней мере для нас, ничего не изменилось. Все так же шумела Плаза, все так же гудел народ. — Только не та, о которой ты думаешь.

И только потом нас тряхнуло. Церера встала на орбиту Сидуса.