Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 11. Спиннер

Наверное, живая броня не дала бы убить меня сразу, продлила бы агонию, но спасла не она. Впятеро увеличившийся, благодаря победам на Арене, показатель ловкости позволил среагировать намного быстрее, чем я мог раньше.

Дверь только начала движение в мою сторону, а пыль и каменная крошка, предвестники обвала, только отделились от потолка, когда рефлексы бросили тело назад, мобилизовав все ресурсы — от того, на какую дистанцию прыгну и как быстро откачусь, зависело, выживу ли я.

Многие тонны каменного потолка обрушились буквально в сантиметрах от моих ног и погребли вход, но я уцелел. Парадокс, но случись такое со мной на Земле или на Марсе, я считал бы себя живым трупом, а здесь, где повсюду в складках пространства прятались внепространственные паразиты, у меня оставалась надежда — убью их, активирую артефакт и тогда, вероятно, смогу выбраться…

Мысли о спасении показались неуместными, контроль над телом перехватил инстинкт самосохранения. Нужно было осмотреться, но у меня не было никаких источников света, ведь мой коммуникатор с функцией фонаря, закрепленный на предплечье, разрядился. Поэтому пару секунд глаза приспосабливались к необычному освещению шахты. Здесь в воздухе парили редкие будто бы пылинки, излучающие едва заметное свечение.

Недаром Разум высоко оценил мою «Адаптируемость». Прошло несколько мгновений, и я смог разглядеть в темноте пальцы вытянутой руки. Надеясь на чудо, я попытался активировать браслет Гардисто, но чуда не случилось.

Не считая «Задней ноги», оружия у меня не было — последний магазин «Узи» я расстрелял в Лексу, «Кромсатель» остался у нее же. О судьбе самой девушки я старался не думать — бессмысленно. Хватило с меня дурацких странностей с ее исчезновениями.

Хорошо хоть меня перестали терзать невидимки, и прочность живой брони восстановилась почти до 15 % от максимума.

Тоннель, пробитый рапторианцами, был квадратным. Возможно, в этой особенности сказалась их любовь к числу четыре. Четыре по четыре пинка под зад Тукангу Джуалану, положившему на меня глаз. Сидел бы сейчас в «Буйной фляге», поедал ребрышки и запивал их элем — денег-то у меня столько, что хватило бы до конца жизни делать себе праздник каждый день. В общем, если сдохну здесь, чтоб тебя наши черти зажарили, рапторианец!

Отдав дань заслугам ростовщика в моем положении, я с клинком наготове и головой Убамы под мышкой осторожно пошел прочь от заваленного входа, не отрывая подошв от пола и шаря взглядом по сторонам, вверх-вниз, чтобы не пропустить призрачное движение, момент перехода — перетекания — «пауков» в трехмерное пространство.

Интересно, каковы внепространственные паразиты на самом деле: двумерны или четырехмерны? Как они видят наш мир? Наверное, это как если бы меня запихнули в рисунок, в плоскость. Или наоборот, плоский человечек с листа бумаги попал бы в наш мир — вряд ли он увидел бы объем, так и жил бы в своей плоскости.

От стены до стены было всего десять шагов, но при таком освещении, двигаясь посередине коридора, рассмотреть, что под стенами, было невозможно — все тонуло во тьме. И все же я увидел ее — вернее, то, что от нее осталось.

Как и в марсианской пещере, от жертвы «паука» осталось лишь то, что было на ней. И при ней. Органика исчезла в утробе паразита, неорганика не заинтересовала его, осталась неповрежденной. В общем, чьих это жвал дело, вопрос не стоял.

Присев, я положил голову Убамы рядом и изучил останки. Экипировка была с характерными прорезями для крыльев, а по размеру налезла бы лишь на годовалого человеческого ребенка. Да’ари, к гадалке не ходи, Картер. Толку мне от брони не было, как и от оружия погибшего — какого-то лучевика, которые так любимы этой крылатой расой. Мне его не использовать, даже будь он заряжен. Но я все равно все подобрал.

Погибший да’ари наверняка был ученым, исследовавшим артефакт. Может быть, даже великим ученым, который достиг высот в своей сфере среди этой расы, а потом полетел изучать Предтеч на Сидус и закончил здесь, в мрачной шахте на кошмарной планете. Представил, как этот ученый, наверное, радовался, заключив контракт с Великим домом Джуаланов на раскопки не чего-то там, а настоящего артефакта Предтеч…

Если бы не эти мысли, вряд ли бы я задержался еще хоть на секунду. А задержавшись и настороженно оглядываясь, ведь атаковать меня могли в любую секунду, машинально начал водить руками по полу и на что-то наткнулся ладонью.

Подумав, интерфейс среагировал на находку:

Коллектор М

Редкая профессиональная модификация.

При использовании загружает в разум пользователя продвинутые навыки коллектора — разумного, занимающегося вытяжкой монет из граждан, погибших вне Сидуса.

Вычислительные ресурсы, упакованные в монеты, — важнейший ресурс Сидуса. Коллектор, вытянув их из останков погибшего гражданина, автоматически сдает их Верховному совету, однако получает комиссионные в размере 10 % за каждый уровень профессии и очки гражданского рейтинга.

Максимальный уровень профессии: 5.

Версия «М» данной модификации дает дополнительную возможность: вероятность вытяжки модификаций из останков погибших граждан Сидуса — шанс 5 % за каждый уровень профессии.

Оценочная стоимость: 24 монеты Сидуса.

Требования: показатель «Разума» выше 10; не более одной установленной профессиональной модификации за каждые 10 очков «Разума».

Нет, это не ученый. Но и не мусорщик — мод, как я понял, был неиспользованный. Видимо, да’ари прихватил его в экспедицию на всякий случай, но случай не представился.

Мне терять нечего. Поэтому я использовал модификацию, гадая, осталось ли от того же да’ари хоть что-то, что можно вытянуть, или все его монеты испарились вместе с телом?

Хомо Картер Райли, вы освоили профессию коллектора!

Уровень профессии: 1-й.

Специализация: коллектор модификаций.

На подстройку мода к моему организму ушло две минуты, после чего в интерфейсе появился баланс коллектора. Сейчас он равнялся нулю, а потратить деньги с него, как я понял, невозможно.

И сразу после этого мод подал сигнал — отрывистый писк в голове. Появилось уведомление перед глазами:

Обнаружены останки гражданина Сидуса!

Идентификатор: да’ари Лай’хил, да’ари, пилот 9-го уровня.

Доступны для вытяжки: 4,8 монеты Сидуса, генетическая модификация «Расширенное зрение».

Моя надежда выжить воспрянула. Это именно то, чего мне не хватало!

Прав был Убама, ковыряться ни в чем не требовалось — держа оружие одной рукой, вторую я протянул ладонью к полу и пожелал начать вытяжку. Процесс занял доли секунды, мой денежный баланс пополнился, в инвентаре появился мод расширенного зрения.

Забавно, что моя рука ничего не касалась. Наверное, и монеты, и мод, когда-то установленный да’ари Лай’хил, на самом деле размером с молекулу. В виде пластинок и монет они в ходу, чтобы ощущалась их материальность.

Всевидящий глаз

Редкая генетическая модификация.

Преобразовывает зрительные рецепторы, устраняя ограничения обычного зрения. Открывает новые горизонты в визуальном восприятии, так как позволяет видеть с невероятной четкостью во всех диапазонах и в условиях полного отсутствия света.

Производство: «Генотек».

Оценочная стоимость: 16 монет Сидуса.

Выходит, и паразитов я теперь увижу? Не веря в свою удачу, я сразу отправил мод в дело. Зрение тут же перестроилось — причем не в инфракрасное, как в приборах ночного видения. Я просто стал видеть так, будто в тоннеле включился свет — не яркий, но равномерный, не дающий мгле и шанса где-то спрятаться. Проступили детали разбросанных по полу предметов, правда, теней они не отбрасывали.

И жить сразу стало намного легче. Появились краски, появилась осмысленность — я в центральном тоннеле шахты, ведущей к артефакту, по полу ползет оранжевая полоса с мою ступню шириной — по ней, очевидно, гоняли транспорт. А вон и сам транспорт — что-то вроде рапторианской вагонетки кубической формы. Видимо, замерла там, где проезжала, когда новые «пауки» пробудились и высосали энергию из всех батарей и аккумуляторов.

— Покойся с миром, дорогой да’ари Лай’хил! — искренне пожелал я пустому месту, где погиб крылатый.

Дальше я шел, как пьяный, с головой Убамы под мышкой, зигзагами от стены к стене, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить еще чьи-либо останки или того хуже — паразита. Неплохо бы найти кинетическое оружие или еще какое-нибудь усиление.

За следующие сотни метров я не нашел ничего, зато успел подумать, зачем было рыть такой огромный котлован, чтобы добраться до артефакта. Очень понятный — здесь реально добывали нултиллиум и ксеноэтер. Оба ресурса буквально пропитывали землю, и, чтобы добыть килограмм того или другого вещества, просеивали десятки, если не сотни, тонн породы. За такими масштабами легко скрыть один единственный ход, ведущий к артефакту.

Придя к этой блестящей догадке, я даже немного расслабился — паразитов не было и следа. Может, все остались снаружи? Но все равно, по мере продвижения я напрягался — быть такого не может, это просто странное затишье перед бурей, и нужно быть готовым к схватке…

Длинный коридор наконец закончился, но привел меня к развилке, а дальше ход разветвлялся, причем сразу на четыре (ну конечно!) рукава. Вот тебе и единственный ход к артефакту, гений! И куда идти дальше?

Указатели были на рапторианском — над ними клубился едва заметный пар. Я сунулся в каждый проход, не видя между ними никакой разницы. Одинаково квадратные, все они вели прямо, и единственным различием было только то, что они расходились в разные стороны — вниз-вправо, вправо, вниз-влево и почему-то вниз. Свесившись в последний головой, я сообразил: мне надо вниз и назад. Догадку подтверждал темнеющий ворох одежды на полу. Логика такого решения, может, и хромала, но зато давала дивиденды — останки можно полутать.

До пола было метров шесть, силовой подъемник, конечно, не работал, а лестница была рапторианской. Я мог бы спуститься по ней, но показывать чудеса акробатики с «Задней ногой» и башкой Убамы в зубах было не с руки, а сбросить боевого товарища я не решился — понятно, что он и так уже погиб, но вдруг это окончательно добьет рехегуа?

Пришлось спрыгивать, повиснув на руках и зажав голову Убамы между ног.

Останки гражданина Сидуса, воина-наемника Калиба Маджунга, оказались рапторианской эпической броней и ворохом оружия. Ничего не работало, но общая стоимость барахла впечатляла — под сотню монет. Присвистнув, я подумал, что, пожалуй, в карьере мародера есть свои плюсы.

По ощущениям, я шел еще часа два. В обычной жизни пробежал бы эту дистанцию за минут двадцать, но я заплутал, свернув не туда, постоянно ждал нападения, двигался медленно, чтобы не пропустить другие останки, а когда находил, тратил время на вытяжку.

В моем инвентаре и без того скопился арсенал коллекционных огнестрелов с Земли, но сейчас я мог бы полноценно экипировать команду из пяти разумных для боев Арены. Помимо стандартных рапторианских волновых модуляторов, я обзавелся даже ионно-импульсной винтовкой. А вот модов больше не выпало, не повезло.

Все погибшие были наемниками. Те несчастные подопытные, кого привозили Убама и подобные ему, наверняка были одеты во что придется и слабо экипированы, их развоплотил артефакт Предтеч. А те, чьи останки попадались здесь, были не жертвенными баранами, которых не жалко — их, хорошо снаряженных, Туканг направлял на Агони, чтобы разобраться с ситуацией. Вооруженные профессионалы, как и мы, прошедшие через испытания самой планеты, добравшиеся до шахты и сгинувшие уже здесь. Но почему они стремились именно сюда, навстречу смерти?

Последняя развилка вела в два тупика. Один тупик был настоящим, другой скрывал потайной ход, причем не по направлению коридора, а в боковой стене. Проход был замаскирован обычной синтетической тканью, полностью сливавшейся с текстурой стены. Если бы не мое новое зрение, черта с два бы я заметил разницу. Но я заметил, распорол «Задней ногой» ткань и вошел в маленькую пещеру, очень похожую на ту, что под марсианским кратером Скиапарелли. На миг обернувшись, увидел, что разрез затянулся.

А потом увидел его — артефакт. В отличие от гигантского куба, найденного людьми на Марсе, этот был в форме яйца, притопленного в камень. Сколько в нем? Я прикинул издали — метр, может, даже меньше. Матово-черный, поглощающий свет. Вынести его отсюда не удалось, по всей видимости, потому что он врос в землю? А что мешало выкопать его вместе с землей? Нет, здесь что-то другое — возможно я вижу только вершину айсберга.

Ворох чьей-то одежды неподалеку, неподвижные роботы, аппаратура, умершие экраны и голографические проекторы, инструменты — все это с той стороны яйца, дальней от входа. С этой — ничего, как в очень старых фильмах, где за стол рассаживали так, чтобы одна сторона была свободна — дабы не портить вид спинами и затылками и показывать зрителю только лица.

Что-то было не так.

Сколько народу погибло на подступах к этой пещере? Где те, кто их убил? Где экипировка и одежда убитых?

Оставив Убаму у входа, я сделал шаг, держа клинок на замахе. Еще шаг. До артефакта оставалось шагов десять, но не он был моей целью. Я пришел убивать «пауков», чтобы вернуть в колонию энергию, но их не было…

Движение за яйцом! Взрыв адреналина обжег вены изнутри, я рванул туда, готовясь ударить, но тут же остановился — никого. Враг не невидим, он вне трехмерного пространства, а значит, ему не навредить, пока он не перетечет в это измерение — или покажется в нем какой-то своей частью. Если «паук» затаился там, бежать к нему нет смысла.

Дальше я шел как по минному полю. «Пляшущие тени», признак внепространственных паразитов, отсутствовали. До артефакта оставалось буквально три шага, когда я замер. По спине полился холодный пот — все это время внепространственный паразит был у меня на виду, я смотрел прямо на него и до этого, но только сейчас увидел в деталях.

Нет, не совсем «паук». Я и тех-то тварей назвал пауками, потому что не нашел других аналогий, но на самом деле они были больше похожи на несколько запутавшихся друг в друге циркулей с единым шарниром и подвижными частями, которые истончались и утолщались, вытягивались и сокращались до полного исчезновения. Так вот откуда у гипертреножника способность отращивать и выбрасывать конечности!

Боясь даже дышать, я окинул взглядом местного «паука» — он больше смахивал на солнышко с детского рисунка: прозрачные очертания в форме круга, обрамленного сотней лучей и ресничек. Мгновение, и «солнышко» исчезло. Проверяя догадку, я сдвинулся на полшага в сторону, и на мгновение «солнышко» проявилось… И снова исчезло. Оно плоское? Двумерное? В моменты видимости казалось, что оно накрывает собой артефакт… Так-так… Возможно ли, что всех, кто касался артефакта, убивало «солнышко», а не сфера?

И вдруг проснулся мой интерфейс, очертив тварь тонкой красной линией и обозначив над нею профиль:

Сверхмалый спиннер-матриарх

Внепространственный паразит.

— А я хомо Картер Райли, — пробормотал я, не сводя глаз с матриарха. — Обычного размера. Неприятно познакомиться.

Тварь не среагировала. Я не понимал, что происходит — то ли она меня не чует, то ли спит — в режиме гибернации или чего-то подобного. Возможно, и то, и другое.

И что делать? Будить тварь придется в любом случае, но, может, сначала перебрать лут, глядишь, найдется что-то, способное помочь в решающей битве?

Подумал так и сглазил.

Внешне ничего не изменилось. Вообще ничего. Но вот внутри…

Спиннер не шелохнулся, но то, что он проснулся, ощутилось липким царапающим касанием разума — словно все его лучи и «реснички» вытянулись и пронзили мне черепную коробку, впились в мозг и стали тянуть информацию.

Ни Убама, ни Лекса ничего такого не чувствовали, и интерес матриарха именно ко мне объяснялся просто — я есть «Вида своего первый» и «Первый защитник», то есть первый представитель своей расы, уничтоживший внепространственного паразита. Матриарх это знает, и это ее настораживает.

Она изучала меня все время с момента, как я попал на Агони. Но если раньше было лишь легкое сканирование, то, когда я приблизился и вошел в колонию, началось более глубокое прощупывание. Это меняло фазу присутствия и мерность пространства, в котором я существовал, а заодно бросало меня в разные временные отрезки.

Она знает, что я убивал ее соплеменников, и опасается. Прошлые чужаки убили всю первую линию потомства, а матриарху пришлось затаиться. Вселенная помогла, одарив потоками энергии из техники чужаков. Энергия была неживая, зато ее было много, ее хватило, чтобы набраться сил и дать жизнь второй линии.

Она не для того встраивала свое потомство в локальную экосистему, чтобы подвергнуть угрозе судьбу всей линии — слишком много энергии и сил вложено в нее. Чужак прокрался через все защитные линии, не побеспокоив патрули и дозорных, сигнальные связи промолчали, а значит, он опасен!

Изучить. Нужно изучить чужака, выявить, что он скрывает, а потом поглотить. Энергии всегда не хватает, но такой — живой, несущей в себе информацию, особенно. Цивилизация этой планеты давно вымерла, а новой не появилось, так что оставленным здесь спиннерам пришлось уйти в спячку.

Но вселенная дала новый шанс. Да, это только начало долгого пути развития, причем с нуля, но время наконец-то пришло — явились за наследием Недругов, а Властители требовали уничтожать всех, кто придет после них, в каком бы обличье они ни пришли. Пусть даже в обличье самих Властителей.

Властители… Когда они явились в галактику, спиннеры были рабами Недругов, исполняли любые их прихоти, находясь при этом у подножия Пирамиды. Недруги попытались приручить Властителей, принудить их к услужению, встроить в Пирамиду. Глупцы не понимали, с кем связались. Властители не только изгнали Недругов, они освободили спиннеров и указали им путь! Они дали им цель! И поручили то, что было не под силу никому более, потому что все прочие оказались непригодны, недолговечны, саморазрушительны, и только спиннеры могли стать вечными стражами галактики…

Отпрянув, я рассек воздух клинком и обрушил его на тварь. Не знаю как — может быть, благодаря наградам за достижения, но я установил двустороннюю связь. Пока матриарх считывала мои помыслы и знания, я считал ее, в том числе созревшую решимость атаковать.

Главным было попасть в нужную фазу, пока спиннер виден, а значит, находится в нужном мне измерении, но не повезло. Всю ту часть «Задней ноги», что угодила в спиннера, дезинтегрировало одномоментно, а следом тварь, исчезнув, проявилась вокруг и обрушилась на меня — со всех сторон.

Матриарх спиннеров пыталась поглотить меня, затащить к себе, меняя фазы присутствия в трехмерном пространстве, но спасала живая броня. На удивление, урона было не так уж много, я терял примерно по полпроцента прочности в секунду. Впрочем, это лишь оттягивало конец — моя последняя ставка не сыграла.

Спиннер закрылся — не пытаясь прощупать мой мозг, он сосредоточился только на одном — уничтожить меня.

Знакомый скрипучий скрежет донесся сзади:

— Картер… ты хочешь умереть… достойно?

Матриарх спеленала меня с головы до ног, но все же не полностью — я мог ходить короткими шагами. Когда «Щит Предтеч» откажет, я просто исчезну, дав живую энергию линии этого Сверхмалого спиннера-матриарха, который близок к тому, чтобы переместиться на следующую ступень развития и стать Малым.

Я думал о чем угодно, но не о том, кто меня окликнул, а он продолжал едва слышно говорить:

— Подними меня… и сделай так, чтобы… мой зрительный сенсор… смотрел… на паразита в нужной фазе…

— Я подкину, но момент выберешь сам, — проворчал я. — Руки заняты.

Живой брони оставалось на пять-шесть секунд. Три ушло на то, чтобы подкинуть ногой Убаму и одновременно включить «Блеф». Футболист из меня неважный, голова взлетела не выше моего колена, но этого хватило.

Зависнув в воздухе, рехегуа отчетливо сказал:

— С тобой было интересно работать, Картер.

И взорвался.

Пещеру затопило светом, матриарха вместе с моим фальшивым телом впечатало взрывной волной в стену и сожгло. От моей копии не осталось ни следа, кроме силуэта на стене, матриарх выжила, но у нее уцелели только те части, что были в другой фазе.

Моя ложная смерть активировала «Отмщение», и каждый атом тела превратился в заряженную частицу, атаковавшую остатки Сверхмалого спиннера-матриарха.

Удивительно, но когда после завершения «Блефа» я занял место погибшей копии, тварь еще жила. Почти все лучи и «реснички» сгорели или были уничтожены, само «солнышко» сократилось раз в десять и стало похоже на обгорелый блин с множеством дыр, из которых, мерцая, вытекало что-то, едва уловимое глазом, как подводное течение.

Единственная уцелевшая ресничка сделала движение, потянулась ко мне, но опала бессильно, и тогда я потянулся к ней сам и ощутил — это было не то враждебное касание, что минутой раньше, это был жест отчаяния, последняя отчаянная попытка спасти линию. Все ее потомство второй линии погибло, когда матриарх лишилась органа связи — ее дети, которых я называл «пауками», сгинули. Но все же линию можно спасти, если спасти матриарха. Зародыш третьей, последней, линии потомства дремлет в рождающем чреве, которое уцелело чудом — видимо, вселенная показала ей другой путь.

«Позволь стать твоим паразитом».

Слово было на всеобщем, но значило оно совсем другое. И снова Убама оказался прав — спиннеры считали себя не паразитами, а слугами, симбионтами того, кто брал на себя ответственность за линию и позволял питаться его живой энергией.

«Мне не нужны слуги, — подумал я, отключая живую броню и поднимая паразита. — Но от нового друга не откажусь».

Сверхмалый спиннер-матриарх остатками тела обнял ладонь, я внутренне сжался, вспомнив, как потерял руку, но обошлось. Спиннер растворился, впитался в руку.

«Друг… Защитник…»

Артефакт Предтеч призывно замерцал.