Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 22. Вида своего защитник

Стержень, артефакт Предтеч, уже поменявшийся один раз, снова изменился в моей руке — будто иссох, а потом и вовсе обернулся исчезающей трухой. Раскрыв ладонь, я увидел последние уменьшающиеся крупицы, утонувшие под кожей. Нечто подобное я наблюдал, когда использовал «Щит Предтеч».

Сгибатель пространства успешно использован.

Плохая новость: артефакт оказался одноразовым. Хорошая…

Реликтовая технология «Сгибатель пространства» сохранена.

Создать сгибатель пространства?

— Эй! Эй, Макс! — закричал мне в лицо Лекарь, обдав перегаром.

Его общество стало мне резко неприятно. Отмахнувшись, я начал читать появившиеся передо мной строчки, машинально ответив:

— Что?

— В смысле не та война? А с кем еще? С остальными у нас мир, только с Сухим терки! — возмутился Лекарь.

— Поверь, Рахим Сухой скоро будет меньшей из твоих проблем… — задумчиво пробормотал я, изучая сообщение интерфейса.

Хорошая новость: владея технологией, я могу сделать еще один сгибатель.

Создание сгибателя пространства невозможно: отсутствуют необходимые ресурсы.

Далее шел список материалов и веществ, о которых я никогда не слышал. Что-то мне подсказывало, что и на Сидусе эти наименования мало кому известны, кроме, разве что, Разума.

Это было ожидаемо. Предтечи посеяли для потомков знания и убер-технологии по всей галактике, исходя из принципа не хранить все яйца в одной корзине, однако действительно овладеть технологией могла только достаточно продвинутая раса. Грубо говоря, нельзя, чтобы воины Чингисхана в тринадцатом веке получили плазмаганы…

В голове раздался звенящий от ярости голос Лексы: «Скажи, милый, какого черта мои навигационные приборы сходят с ума, заявляя о несанкционированном гиперпрыжке к Сидусу, причем без какого бы то ни было гиперпрыжка? Твоя работа?»

«Что? Мы возле Сидуса? Охренеть!» — ответил я настолько искренне, что Лекса почти поверила.

«Ну-ну… Ладно, заберу тебя через тридцать, жди в порту», — сказала она и отключилась.

На поверхности планетоида и в космопорте началась паника. Люди увидели непривычно яркое звездное небо центра галактики, активное движение космических кораблей и необыкновенные рукотворные структуры и строения Сидуса. Вряд ли, конечно, прибывшие структурировали увиденное, скорее они резко осознали, что вместе со станцией оказались вне родной системы.

Совсем скоро засуетились и на Плазе — все начали носиться, кричать, самые наглые принялись грабить магазины, охранники открыли стрельбу, а Лекарь, строя из себя незыблемую глыбу, продолжал добиваться от меня одного — чтобы я принял условия и стал его бойцом. Может быть, по меркам Цереры он слыл неглупым, ведь не просто так стал криминальным лидером, но сейчас, в нестандартной ситуации, он откровенно тупил.

Взяв его за подбородок, я развернул его голову в сторону гигантского голоэкрана, транслирующего вид снаружи.

— Руки убрал! — дернулся Лекарь, но тут же отвесил челюсть.

На этом, да и, скорее всего, на всех голоэкранах Цереры появилось буро-серое лицо с выпученными жабьими глазами и огромным гребнем на макушке, на кончике которого искрила миниатюрная молния. Я, начавший немного разбираться в инопланетной мимике, различил на этом лице крайнее удивление, граничащее с шоком, однако речь вольтрона через автоматический переводчик прозвучала ровно:

— Планетоид, сигнатура которого опознана как Церера из Солнечной системы, с вами говорит дежурный диспетчер вольтрон Фирвелкомме… — Он посмотрел вбок, поскреб грудь, очевидно, не зная, что сказать. Ситуация для него была далека от штатной. — На борту… Фиксирую на планетоиде и в его окрестностях сигнатуры тридцать две тысячи пятьсот двух разумных. — Он посмотрел наверх, выдал еще ряд искр из гребня. — Перенос такой массы через гиперпространство невозможен… Весь Сидус вырабатывает меньше вычислительных…

Экран дернулся, и вместо вольтрона Фирвелкомме там появился рапторианец, который не став представляться, монотонно затребовал:

— Кто у вас главный? Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная система, и к расе разумных Homo Sapiens.

Рапторианец замолк в ожидании ответа. Все зрители услышали шорох, треск и чей-то неуверенный голос:

— Говорит начальник станции «Церера-4» Джавдет Шукур… Э… Подтвердите, если понимаете язык хомо.

— Подтверждаю, хомо Джавдетшукур, — откликнулся рапторианец, мы видели только его. — Подтвердите, что вы лидер прибывших.

— На станции нет единоначалия, — начал объяснять Шукур. — Я отвечаю только за…

«Тут какая-то странная движуха, — сообщила Лекса. — От всех, кто вне станции требуют немедленно вернуться на базу. Как бы совсем не закрыли шлюзы».

«Поторопись, мне не хотелось бы попасть на допрос приветствующих, слишком много придется объяснять». Например, на каком основании я присвоил собственность Великого дома Джуаланов — артефакт Предтеч.

«Буду на месте через десять».

— Удачи с Сухим, — похлопал я Лекаря по плечу, поднимаясь из-за стола.

Протиснувшись через толпу, я вышел в общий коридор и двинул по нему до поворота в космопорт. Голос приветствующего или кто там говорил вместо него доносился до каждого уголка станции.

— Всем негражданам Сидуса оставаться на местах, — потребовал рапторианец, дослушав Шукура. — За вами будут отправлены транспортные шаттлы, которые доставят вас на Сидус. Там вы пройдете инициацию…

Все обитатели станции, глядя на инопланетянина, подобных которому они видели только в документалках, замерли и затихли, превратившись в слух. Решалась их судьба.

Видимо, только благодаря этому, тому, что все до последнего охранника на Церере внимали разговору рапторианца и Шукура, мне удалось проскользнуть в стыковочную зону незамеченным.

Я садился в арендованный шаттл, на котором за мной прилетела Лекса, когда услышал грозное предупреждение рапторианца на случай неповиновения:

— …уничтожены силами Коалиции!

Сняв шлем, Лекса чмокнула меня в губы и резко взлетела, спеша покинуть Цереру, к которой уже стягивался транспорт с Сидуса. Шлюзы уже затягивались, когда мы покинули станцию и устремились к «Слейпниру».

Суматоха там началась, конечно, невероятная — как и почему планетоид из Солнечной системы оказался в центре галактики, никто не понял, а я афишировать содеянное не стал, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В списках прибывших на Цереру мы с Лексой все равно были под липовыми именами.

Из новостного канала мы узнали, что Верховный совет объявил внеочередной экстренный сбор, и, как мне рассказала Лекса, впервые за долгий срок совет собрался полным составом. Все тринадцать советников пытались понять, откуда у хомо такая технология, да и вообще, что собственно произошло.

Естественно, что подобные вопросы одолевали и Лексу, и мне пришлось рассказать ей об артефакте Предтеч с Агони. Доверия к ней у меня прибавилось, и не последнюю роль в этом сыграло то, что я узнал ее настоящую.

— Картер, ты понимаешь, как это важно для всего человечества? Технология, позволяющая переносить в любую точку галактики любые массы без всяких затрат… — Такого возбуждения в ее голосе я не слышал, даже когда она пыталась меня соблазнить.

— Не раскатывай губу, артефакт потрачен, — разочаровал ее я. — Он был одноразовый.

— Да, логично… — задумалась она. — Видимо, в нем была собрана энергия для переноса, и ты ее исчерпал. — В этот момент ей в голову пришла другая идея, она обвиняюще ткнула мне в грудь пальцем: — И ты его потратил на то, чтобы забросить к Сидусу три десятка тысяч торчков, нищебродов, бандитов и тунеядцев? Да ты понимаешь хоть, что натворил? — Она треснула себя рукой по лбу.

— Еще как понимаю. Я дал этим людям шанс на лучшую жизнь. Кто небезнадежен, как, например, мои друзья Юто, Шак, Ирвин и Хоуп, тот захочет, пробьется и чего-то достигнет; а кто нет, тот будет, как Щелкун, прожигать жизнь на всем готовом, не выходя из личной комнаты и, что важно, не в силах никому навредить. Криминальные элементы найдут себя на Арене, а если возьмутся за старое — вылетят со станции с отрицательным рейтингом. А все это в целом…

— Повысит наше присутствие в галактике, — задумчиво произнесла Лекса. — Если так на это смотреть, то и тридцать тысяч ничто в сравнении с миллионами чужих на станции. Хорошо, что сделано, то сделано. Но рапорт о случившемся в Институт я накатаю, и мне нужна будет вся информация, которая у тебя есть, милый…

Тем временем служба приветствующих Сидуса в поте лица перевозила с Цереры всех желающих, а таковых среди ошалевших обитателей станции нашлось больше половины. Впрочем, мы с Лексой не сомневались, что к концу недели на Сидус переберутся все. Ну или хотя бы посетят его, чтобы пройти инициацию, получить бесплатный мод, да и вообще, из любопытства.

Мы за всем этим наблюдали со «Слейпнира», не спеша возвращаться на Сидус. Не только потому, что нужно было максимально устраниться от произошедшего — вряд ли чужие обрадовались появлению на станции тридцати тысяч отбросов общества хомо, — но и потому, что это мешало собственному расследованию.

Лекса сдержала слово и достала видеологи со шлемов коллег Карповича, сделанные в марсианской пещере с артефактом Предтеч. Однако без ключа мы не смогли их посмотреть — у Первой Марсианской компании оказались очень хорошие криптошифровальщики.

— Дай мне время, — сказала Лекса, — я подберу ключик.

— Жаль, что бортовой журнал и логи «Слейпнира» зачищены, — посетовал я, вспомнив слова да’ари Ри’кора.

— Жаль, — вздохнула Лекса. — До жути интересно, что тут происходило после того, как фрегат угнали юяй…

Она замолкла, сосредоточившись на голоэкране и подборе криптоключа. Отблески света играли на ее высоких скулах, отражались в глазах и делали их неземными, многослойными.

Я же наблюдал за происходящим вокруг Цереры и непроизвольно улыбался, представляя, как будут удивляться отчаявшиеся работяги, когда начнут осваиваться на Сидусе.

Через два часа, пресытившись созерцанием, я пошел к выдвижной стене, где можно было найти еду, и соорудил нам с Лексой перекусить — сэндвичи из кухонного комбайна, по бутылке холодного пива.

Лекса сфокусировала взгляд на пиве, мотнула головой и попросила кофе. Я сварил литра два и теперь украдкой любовался сосредоточенным, а от того еще более красивым лицом Лексы. Мне нравилось смотреть, как она, задумавшись, отпивает глоток кофе, нравилось, как смотрится фарфоровая чашка в ее изящной руке. Хотелось протянуть руку и коснуться Лексы. Приятное тепло и волнующий запах женщины будоражили, но и согревали, баюкали, и я все же задремал в кресле.

Когда открыл глаза, она все так же сидела и колдовала за голоэкраном. Увидев, что я проснулся, она погладила меня по щеке и попросила еще кофе.

Рапторианец Оран’Джахат вышел на связь, когда мы допили кофе, и я стоял за спиной Лексы, массируя ее затекшие плечи. Я ответил на входящее соединение, и рапторианец радостно поприветствовал меня:

«Четыре по четыре кебаха, хомо Картер Райли! Наконец-то вы вышли на связь!»

«Я только вернулся на Сидус, рапторианец Оран’Джахат, — ответил я. — Чем обязан?»

«Прошу извинить, недостойно было выказывать свое нетерпение, в коем вы могли увидеть недовольство, уважаемый хомо Картер Райли. Помните, я говорил, что за то, что вы меня пощадили, вас хотел бы лично отблагодарить глава нашего Великого дома, великий буфо Биджак? Сегодня он покидает Сидус, и все время его пребывания здесь я ежедневно пытался с вами связаться, чтобы напомнить о вашей встрече».

«Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше, но если еще не поздно, я готов встретиться с великим буфо».

«Вы сняли тчачина с моего загривка! — Я уловил облегчение даже в его голосовом моде переводчика. — До конца дня великий буфо Биджак Джахат будет ждать вас в доме великого мастера преумножения Туканга Джуалана».

Обменявшись еще парой любезностей, мы распрощались. Я быстро пересказал Лексе содержание нашей беседы с рапторианцем, и она, узнав, кто меня ждет, всполошилась втрое больше, чем когда первый раз услышала об этой встрече. Чуть ли не пинками девушка отправила меня к шаттлу, чтобы отвезти на Сидус. Мы могли бы долететь на «Слейпнире», но Лекса боялась, что как только мы окажемся там, фрегат вернется к истинному владельцу, что отразится на нашей возможности управлять им.

Меньше, чем через час — четыре тика — наш шаттл втянулся в черную матовую поверхность Второго куба. Высадив меня, Лекса тут же улетела назад на «Слейпнир».

— С возвращением, гражданин хомо Картер Райли! — ко мне семенил огья в форме приветствующего. — Это ваше первое возвращение?

— Так точно, огья…

— Лемания, — продолжил тот, назвав свое имя. — Прошу следовать за мной в зону досмотра. В зоне инициации у нас сегодня извержение вулкана, там не протолкнуться…