Сидус 2. Вида своего защитник

Глава 10. Неразрешимость

— Что ты сказал? — не поверила своим ушам Лекса, а потом просияла: — Так вот что за щит у тебя, Картер! Ты первый! Я так и знала!

Еще и она знала? Не обращая на нее внимания, я вперил взгляд в сенсорное око Убамы, скрипнул зубами, кляня себя за то, что как-то засветился, но не понимая как, кивнул:

— Как ты узнал?

— Это вторично, — проскрежетал охотник. — Вот что первично, Картер. Внимайте оба, от этого зависит успех всей миссии.

— Плевать на миссию, — встряла Лекса. — Как нам выбраться отсюда?

— Возражение: сможете выбраться с планеты, только выполнив миссию. Досада: я допустил ошибку, не введя вас в истинный курс дел на планете, но таково было требование заказчика. Только сейчас, когда у меня нет шансов выжить, я могу нарушить протокол…

Рехегуа был на последнем издыхании, он едва находил в себе силы говорить, и нам с Лексой приходилось чуть ли не прижимать уши к динамику, чтобы расслышать.

История с открытием Агони была обычной для подобной планеты. Среди граждан Сидуса никогда не утихали сплетни и слухи о тех счастливчиках, которые вложились в собственный роботизированный шаттл-скаут, нашли планету, богатую ресурсами или наделенную пригодными для жизни условиями, продали права на нее и жили потом долго и счастливо.

Вкладываться в подобные предприятия было сродни лотерее, причем с худшими шансами. Сложно было даже просто угадать с координатами и угодить в систему, а не межзвездное пространство. А ведь нужно было еще, чтобы система не оказалась пустышкой.

Агони была открыта миниатюрным робоскаутом группы мелких инвесторов с Сарисуру. Потенциал планеты был не меньше BBB, но вполне мог быть и А+. Инвесторы радостно щекотали себе носовые щели и готовились разбогатеть.

Несколько рапторианских Великих домов пожелали поучаствовать в аукционе, но его даже не объявили. Выяснилось, что Великий дом Джуаланов предложил столько, сколько инвесторы и не мечтали получить, но с условием, что сделка будет совершена здесь и сейчас. То, что одним из лидеров Великого дома был член Верховного совета Сидуса, ускорило все формальности.

Джуаланы не страдали излишним расточительством. Среди инвесторов нашелся тот, кто сразу слил им координаты. Собственный скаут Великого дома нашел на планете, помимо нултиллиума и ксеноэтера, кое-что интересное.

— Артефакт Предтеч… — выдохнула Лекса.

— Нет, лишь признаки того, что когда-то здесь побывали Предтечи. Поправка: намеки на признаки того, что в системе были Предтечи.

— Кто такие Предтечи? — спросил я. — Владеешь ли ты хоть какой-то информацией о них, Убама, помимо общедоступной?

— Они исчезли миллиарды лет назад, за это время погасло множество звезд, что уж говорить об информации о них? Косвенные признаки свидетельствуют о том, что в своем расцвете Предтечи доминировали во всей галактике и, вполне возможно, являлись не одной расой, а содружеством множества рас. Однако при всем их могуществе что-то просто-напросто стерло их. Сидус и крайне редко встречающиеся артефакты Предтеч — все, что от них осталось. Все, что с ними связано, является бесценным…

— Почему? — спросил я. — Какой практический смысл в этих артефактах?

— Уверенность: контейнеры, которые сберегали содержимое на протяжении такого времени, вряд ли использовались, чтобы хранить всякий хлам. С огромной вероятностью любой артефакт, доживший до нашего времени, был крайне важен для самих Предтеч, а значит, и для нас. Кто знает, что он содержит? Новые знания? Технологии? Исторические сведения, которые позволят понять, что произошло с Предтечами? Вот почему Великий дом Джуаланов не колеблясь выкупил права на Агони — только за мизерный шанс, что здесь можно найти следы древних.

Убама рассказал, что, как только права на планету были закреплены, Великий дом Джуаланов с широкой оглаской снарядил на Агони колонизаторский корабль класса «Ковчег К — Рапторианский». Этот класс ковчегов по прибытии на место разворачивается в полноценную самоподдерживающую колонию, а из-за огромной массы и размеров переброска такого судна в нужную точку галактики может разорить любую из молодых рас — людей уж точно.

Пока все смотрели на ковчег Джуаланов, на Агони без шума, в полном секрете, отправилась научно-исследовательская группа клана. Планета встретила их не более гостеприимно, чем нас, так что ученые потеряли две трети состава, но нашли артефакт — подобные «посылки» из прошлого от Предтеч были известны тем, что поглощали все виды излучений. Это упрощало их поиск — если знать, где искать.

— Конечно, как только местоположение было определено, ученые вызвали «кавалерию», — Убама назвал иное слово, разумеется, но я понял его именно так. — Все, кому нужно, знают о том, что артефакты Предтеч, упакованные в «посылки» из прошлого, часто облюбованы созданиями неизвестной природы. Разум Сидуса называет их внепространственными паразитами, но непонятна их истинная роль. Ведь в переводе с языка Предтеч слово «паразит» может интерпретироваться как охранник, куратор и даже партнер…

Услышав это, я собрался и начал слушать еще внимательнее. Значит, «пауки», убившие всю мою группу на Марсе, — явление совсем не редкое, но все же ни одна из полутора десятков рас Сидуса пока так и не разгадала эту загадку.

Далее Убама, упомянув, что внепространственные паразиты на контакт не идут и, если промедлить, мгновенно убьют, поглотив всю органику, рассказал, что прибывшая «кавалерия» — личная гвардия раптоса, главы Великого дома, Лобзанга Джуалана — зачистила всю зону раскопок от «пауков».

— Ученые обоснованно предположили, что активация артефакта Предтеч может быть вознаграждена Разумом. Поэтому лидер научно-исследовательской группы решил, что сделать это должен лично раптос Лобзанг Джуалан, — рассказал Убама.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Лекса.

— Я выполнил много контрактов для Туканга Джуалана и заслужил его полное доверие. Посвящая меня в детали моей первой миссии на Агони, он не стал скрывать ничего, резонно полагая, что утаивание даже мелочей может навредить и привести к провалу.

— Так что с раптосом?

— Случилась маловероятная неприятность — артефакт его дезинтегрировал, стоило Лобзангу Джуалану его коснуться.

Я отметил, как рехегуа охарактеризовал смерть главы Великого дома — «неприятность». Интересно, чем бы для него стала моя смерть? Впрочем, известно чем — мы с Лексой изначально были для него расходным материалом. Как патроны, коих у меня остался один магазин к «Узи» — неприкосновенный запас.

— Нескольких добровольцев из научно-исследовательской группы и гвардии раптоса постигла та же участь. Ученые предположили, что артефакт не устраивает предложенный генетический код, и тогда они стали гадать, что именно ему нужно. Эксперименты показали, что роботы, рапторианские киборги и андроиды тоже не… — Убама сделал паузу на полуслове, его зрительный сенсор погас, словно батарея села окончательно, но через несколько секунд он продолжил говорить: — …годятся. Потому было решено проверить другие расы Сидуса, как бы тому ни противилась верхушка Великого дома. Однако на этом этапе важнее стало достать содержимое контейнера, а не получить призрачный шанс на награду от Разума.

— И тогда привлекли тебя… — сказал я.

— Да. Проект передали в руки Туканга, а он наряду с другими авторитетными охотниками нанял меня. Но остальные погибли или исчезли бесследно.

— Поэтому ты всегда возвращался с Агони один! — догадалась Лекса. — Потому что остальных убивал артефакт!

— Поправка: не только артефакт. Разумные гибли от многих причин, в том числе по собственной глупости. Вы же уже убедились, Агони быстро убивает тех, кто недостаточно подготовлен. Как вы понимаете, Тукангу неважно, каков социальный статус и гражданский рейтинг подопытных, он берег деньги, ведь его Великий дом на грани банкротства, а потому я нанимал их со дна. Отчаявшихся, как правило, по уши в долгах, или, напротив, голодных и беспринципных, как небезызвестный Картеру хомо Грегор Маклафлин. Предположение: Сидус немного потерял без этих граждан.

— А как же тот несчастный рапторианец Оран Джахат, которого я пощадил? — поинтересовался я. — Насколько я знаю, он тоже из Великого дома.

— Он был нужен, чтобы доукомплектовать команду. Я собирался прогнать ее через Арену, чтобы Грегор и его люди получили первичный опыт и боевой рейтинг перед Агони. Джахат, безусловно, остался бы на Сидусе.

— И тогда ты решил сделать подопытными нас?

— Да, но не потому, что вы хомо. Представителей вашей расы уже проверили, и, видимо, безуспешно — до этого мы еще дойдем. В общем, проверяя версию с представителями других рас, аналитическая группа Великого дома Джуаланов выдвинула предположение, что дело может быть не в расе, а в статусе. Возможно, чтобы артефакт открылся, нужен тот, кто уже достиг определенного статуса в глазах Разума. Под самыми разными предлогами на эту планету тайком были доставлены разумные, имеющие заслуги в самых разных областях. — Убама снова ненадолго отключился. — Однако их постигла, наверное, та же самая участь.

— Наверное? Видимо?

— Туканг Джуалан не врал тебе, Картер, когда рассказывал о странностях Агони. Ни один шаттл, посланный сюда за последние месяцы, не вернулся. Груз нултиллиума и ксеноэтера так и не доставлен на Сидус. И мы теперь знаем почему.

— Что-то на планете уничтожает все, что приближается к ней? — спросила Лекса.

— Возражение: не что-то, — проскрипел рехегуа. — Кто-то. Я держал свои выводы при себе, но относительно того, с чем мы столкнулись, у ученых Великого дома было предположение…

— Внепространственных паразитов не добили, — перебил я.

— Хуже того, если с ними можно было справиться, когда они только пробудились, то сейчас твари адаптировались и в чрезвычайно сжатые сроки эволюционировали. Все встреченные нами виды обрели новые свойства, в том числе базовые навыки перехода между измерениями. Мутировала даже растительность. Признание: я бы подготовился лучше, если бы знал, чего ждать. Местная фауна опасна, очень опасна, но справиться с ней было можно. Я был на Агони несколько раз, проделывал примерно такой же маршрут по джунглям — и не получил ни царапины.

— Вот почему ни у одной твари здесь нет названия… — проговорил я, задумавшись. — Это новые виды.

Я искал пути спасения и не находил. Мы голодны и без еды, а если Убама отключится, нам неоткуда будет даже взять воду — биосинтезатор был встроен в него, и рехегуа в буквальном смысле генерировал воду из воздуха.

Связи нет, возможности покинуть планету — тоже, потому что нет энергии, а ее, видимо, научились поглощать даже местные твари. Призрачная надежда на то, что Туканг пришлет семейный флот и спасет нас, явно не стоила того, чтобы на нее опираться, но диктовала стратегию выживания — закрепиться в колонии и ждать.

— Не приказ, предложение, — заговорил охотник. — Мы не вернемся в назначенный срок, Туканг пошлет сюда кого-то еще. Оставьте сообщение на выжженной поверхности полосы отчуждения, чтобы следующая группа знала, с чем столкнется. С орбиты они обязательно его заметят. Чтобы разобраться с происходящим, нужна не группа наемников, а объединенный флот Сидуса.

— А как же миссия? — напомнила ему Лекса. — Ты же говорил, что от успеха миссии зависит наше выживание.

— Это уже не дело Великого дома Джуаланов или Рапторианской империи. То, что здесь развивается, несет угрозу для всей галактики, а потому в приоритете сейчас не наше выживание, ресурсы Джуаланов или артефакт Предтеч, а…

Убама снова отключился, а когда очнулся, договорил:

— …благополучие Коалиции.

— Мы сделаем предупреждающую надпись, — пообещал я и спросил: — Как ты узнал, что я вида своего первый?

— Твоя рука, — ответил Убама. Паузы в его речи становились все длиннее, а слова — короче. — Грегор Маклафлин твердил, что на лайнере ты был без правой руки, и до инициации тоже. Вывод? Ты получил ее во время инициации. Потом ты одолел пятерых вооруженных соперников, сам будучи безоружным. Следующий вывод: ты не так прост, как кажешься. Поняв это, я сообщил о своих наблюдениях Тукангу. Воспользовавшись правом советника и заплатив уйму монет, он получил доступ к твоим логам инициации. Узнав твой истинный статус, рапторианец решил завербовать тебя на Агони, но все упростилось, когда ты связался с Бев…

Не договорив, Убама отключился. Несколько минут мы с Лексой ждали, когда он придет в себя, но этого так и не случилось.

— Что думаешь обо всем этом? — спросила Лекса.

— Думаю, что нужно сначала сделать эту чертову надпись про опасность. Потом — добраться до колонии.

— Смысл? Если там артефакт и гнездо внепространственных тварей, проще сразу застрелиться. — Достав «Глок-54», она задумчиво покрутила его. — Патронов, блин, совсем нет… Слушай, я все думаю об этих других группах, что сгинули здесь до нас. Наверняка они разбивались и гибли где-то неподалеку. У них могли остаться припасы. Может, повезет найти действующий синтезатор?

— Который не сработает без энергии.

— Блин, точно.

— Нужно валить тварей, которые в колонии, — предложил я. — Если зачистим там все и запустим резервный генератор, возможно, появится связь. Или сможем убраться отсюда на орбиту.

— А там что?

— А там грузовая баржа, — напомнил я.

— Ну и что? Она полностью роботизирована, управляющий ИскИн и не подумает нарушать протокол, гоняя ее порожняком.

— Может, удастся убедить его в том, что она полна груза и нужно отправляться на Сидус?

— Если вернем энергию… — задумалась Лекса, — может быть, мне удастся перегрузить командную панель колонии. Тогда мы с тобой спрячемся в грузовом шаттле, на нем доберемся до баржи, а с нею — уже на Сидус.

— Идея рабочая, принимается. Дело за малым — зачистить колонию от внепространственных паразитов…

На гигантскую надпись ушло часа два. Лекса написала ее на всеобщем языке, и я выцарапал предупреждение «Задней ногой» — «Опасно! Внепространственные паразиты! Прочь с орбиты!»

К счастью, на всеобщем почти на каждое слово был свой рунический символ, поэтому я уложился в девять знаков.

Убама так и не очнулся, но я продолжал тащить его на себе — выполнив обещание, мы выдвинулись к колонии.

Первые километров семь показались легкой прогулкой. Мы шли по мертвой остекленевшей земле, где живности не было даже в воздухе, как будто убита и отравлена не только почва, но и воздух над нею. Повсюду торчали безжизненные обреченные на века коррозии турели, замершие боевые роботы, останки разбившихся дронов.

Потом мы наткнулись на минный пояс шириной около полукилометра, но и он бездействовал. «Умные» мины отключились. Не рискуя, я все же расчистил нам путь, впритирку к земле выпуская облака разрушающих частиц из «Кромсателя».

Странности начались на подходе к колонии. То, что она не живее защищавших ее турелей и роботов, стало понятно сразу.

Мрачные, поникшие, будто сдувшиеся грибовидные здания рапторианцев торчали из сухой почвы, а между ними виднелся различный рапторианский транспорт — пассажирский и грузовой. Все машины выглядели так, словно вот-вот поедут или взлетят, но это была иллюзия. Мистическим образом весь транспорт, который выглядел целым издалека, оказывался насквозь издырявленным, причем дыры были идеально круглыми, одного размера и располагались симметрично на равном расстоянии друг от друга.

Ближайшим сравнением с тем, что мы увидели — не по форме, по атмосфере, — стал городок на Диком Западе, вернее, его декорации без актеров. Колонию — окружность с радиусом в пять-шесть километров — построили вокруг гигантского провала.

Сверху она напоминала муравейник — возвышающийся вал с жилыми строениями по периметру, пологий склон со служебными структурами, складами и производственными помещениями, и в центре — хорошо видимая с вала гигантская дыра. Кольцевые улицы так и назывались и различались номерами. Проспекты, ведущие от края к центру и разделяющие колонию на сегменты, назывались по-рапториански — стрелками. Кварталы между ними напоминали куски пиццы.

Лекса изучила ближайшего к нам робота, пощупала симметричные дыры в нем и сказала:

— Не думаю, что Убама видел это в свой прошлый визит в колонию. Каким бы рехегуа ни был тугим на эмоции, он не суицидник. А значит что?

— Значит, колония продолжает жить. Вот только населена она сейчас не гражданами Сидуса, а, например, теми, кто тут все продырявил… — Я протер глаза, помотал головой. — Ты видела?

Обернувшись, Лекса посмотрела туда, куда я показывал:

— Что?

— Там только что стояло здание!

— Э… Уверен? Возможно, у тебя глюки от обезвоживания?

— Наверное…

Я поморгал, но строение не вернулось. Наш путь лежал через то место, на котором оно стояло, и когда мы дошли туда, никакого здания там, конечно, не было.

Мы последовали мимо, но я все же обернулся и замер — строение вернулось. Хотел обратить на это внимание Лексы, но у меня из носа хлынула кровь. Недоуменно подставив ладонь, я увидел, как она наполняется коричневой под этим небом жидкостью.

— Что за… — пробормотала Лекса.

Я перевел взгляд на нее — у нее кровь текла не только из носа, но и из глаз.

— Картер, чего-то мне хреново…

Я едва успел подставить руки под ее падающее тело, но так и не ощутил тяжести — Лекса пропала, просто мгновенно растворилась в воздухе. И тут же я почувствовал чужие резкие прикосновения, словно меня полоснули лезвием в десятке мест. Немного восстановившаяся живая броня ощутимо просела.

И пустота вокруг.

Ни души. Лексы и след простыл.

Больше никто не атаковал. Кровь тоже остановилась, а когда я тронул лицо и посмотрел на ладонь, она была чистой. Как будто и не случилось ничего.

Собравшись, я выстрелил перед собой — показалось, что в паре метров от меня что-то промелькнуло. На периферии зрения почудилось движение, и, отменив выстрел, я повторил его уже в том направлении, и снова никого. Я прошелся по круговой улице вдоль жилых зданий, добрался до перекрестка…

— Картер! Ты чего там застрял? — приглушенный крик донесся прямо по Четвертой стрелке, ведущей к центру.

Посмотрев туда, я не поверил глазам — там стояла Лекса и махала мне рукой. Не сводя с нее взгляда, я побежал к ней, держа оружие наготове — на случай, если появятся враги или Лекса нападет: я не был уверен, что она настоящая.

Пробежав метров сто, я буквально на мгновение моргнул, чтобы смахнуть с глаз капли пота, и Лекса исчезла. Добравшись до места, где она стояла, я убедился — пусто.

— Картер, прием! — голос Лексы раздался прямо в голове. — Картер, как слышишь?

Интерфейс зафиксировал входящее соединение от «хомо Беверли Синклер».

— Слышу тебя хорошо.

— Наконец-то! Долго не могла с тобой связаться! Ты стоял рядом и вдруг пропал! Я уже тут все обыскала!

Ничем не выдавая своего недоверия, я спросил:

— Ты где?

— Видишь подъемный кран возле провала? Возле него перевернутый робот-экскаватор, я спряталась в его ковше.

— Ты кого-нибудь встречала, пока шла к нему?

— Пусто здесь, Картер. Иди спокойно, я тебя здесь…

Связь оборвалась. Я, совсем забыв о встроенном в интерфейс комме, попытался связаться с Лексой, но она была недоступна. Знать бы еще, что значит это «недоступна».

Около часа я со всеми предосторожностями и почти без приключений добирался до подъемного крана. Еще дважды шла носом кровь, разок меня снова пытались располосовать, но я так никого и не увидел. Рехегуа Убама, которого я нес, не приходил в себя. Может быть, он все же умер по-настоящему. Безвозвратно.

Лексы не было ни в ковше экскаватора, ни рядом, ни вообще где-либо в той части колонии. Зато я снова ощутил, как кто-то коснулся моего разума и на этот раз ковырялся в нем долго, я бы даже сказал, с наслаждением, с урчащим удовлетворением маньяка, добравшегося до внутренностей своей жертвы. От таких мыслей в обычной ситуации я бы содрогнулся, но к этому моменту настолько сильно хотелось пить, что я не мог двинуть одеревеневшим языком. Тело берегло влагу, и не было энергии, даже чтобы испытывать страх.

Не знаю, послышалось ли, но я явственно услышал, а потом и увидел несколько взрывов на дне котлована. Зрелище, видимо, оказалось очередной галлюцинацией — и грохот, и вспышки резко исчезли.

«Лекса, ответь», — я продолжал терзать коммуникатор, благо это можно было делать мысленно.

«Я здесь, Картер, как слышишь? — ответили мне, когда я уже лишился надежды. — Куда ты пропал? Потеряла тебя из виду».

«Где ты?»

«Там же, где ты меня оставил, в начале улицы, с которой мы вошли в колонию, — Лекса говорила спокойно. — Я потеряла сознание, а когда очнулась, ты исчез».

Разбираться в хитросплетениях и странностях у меня уже физически не оставалось сил. Все-таки думать мне намного сложнее, чем просто идти. Поэтому я велел Лексе двигаться мне навстречу, ориентируясь на кран, по Четвертой стрелке.

«Хорошо, я…» — И снова обрыв связи.

Стоит ли возвращаться на окраину колонии? Скорее всего, Лексы там нет, а я потрачу последние силы.

Подумав так, я выбрался к Четвертой стрелке и пошел по ней. Улица прямая, если Лекса пойдет навстречу, я ее замечу. «Пройду минут десять и, если не увижу девушку, отправлюсь искать припасы», — подумал я и все равно прошел пару километров, прежде чем сдался.

Комм молчал.

Напали на меня сзади. Что-то напрыгнуло, обвило щупальцами и начало душить. Избавившись от захвата, я выдал очередь из «Узи», растрачивая неприкосновенный запас патронов, — и только силовой щит Лексы спас ее.

— Ты? — тупо вперившись в нее взглядом, спросил я, не веря глазам.

— Нет, блин! Дениза Ле Бон! — пятясь, прошипела она.

— Кто?

— Дед Пихто! — Она явно издевалась надо мной. — А если бы у меня щит был разряжен? Ты идиот, Картер!

Она ждала объяснений, но мне было лень ворочать языком.

— Не дождалась тебя в ковше экскаватора, пошла искать. Нашла на свою голову…

Лекса материализовала из инвентаря странный предмет, похожий на губку.

— Пей, это питательный раствор из аптечки рапторианцев — нашла в административном здании. Наш мод метаболизма справляется, перерабатывая его в то, что нам нужно.

Она показала, как именно следует использовать эту губку. Я выжал в себя, наверное, литра два, прежде чем Лекса отобрала у меня питательный раствор, но после этого почувствовал себя полным сил. «Только снова не исчезай», — думал я, решив, что хватит с меня загадок. Загадок и одиночества.

— Я так и не встретил ни одного паразита, — сказал я. — Ты?

— Не-а, — Лекса мотнула головой, ее волосы, собранные в конский хвост, качнулись туда-сюда маятником. — Может, Убама ошибся? Он же говорил, что они зачистили тут все, откуда было взяться новым паразитам?

— Но все же тут что-то есть. — Я рассказал, как ощутил прикосновения, как проседала от незримых атак живая броня, как кто-то ковырялся у меня в голове. — Да и дыры эти повсюду… Мне кажется, у нас нет другого выхода — нужно идти в провал и пробиваться к артефакту. Думаю, все разгадки в нем.

— Ты на полном серьезе собрался себя дезинтегрировать? — психанула Лекса. — С дубу рухнул?

— Я уже касался такого же. Ну… почти. Тот, что был на Марсе, никого не убивал, но паразиты там тоже были. Так что у меня есть шансы выжить. У тебя — нет.

— Я не самоубийца! — Она задрала нос, насупив брови.

— Ну-ну. Женщина, пару дней назад ты, решив спасти меня, отдала себя на растерзание хищным «листьям»…

Последнее я говорил, когда, взяв Лексу за руку, потащил ее за собой к центру колонии.

Эти пару километров мы прошли без приключений, хотя я ждал чего угодно. Даже Лекса не исчезла, хотя была ли она настоящей, оставалось вопросом.

Провал поражал воображение — сверху не было видно дна. Вниз вело две лестницы — прямая и спиральная, идущая по стене котлована. Подъемники, конечно, не работали.

— Если будем спускаться по прямой, сложно будет защититься, — сказал я. — Лучше потратим время, но пройдем до дна с комфортом.

Комфорт заключался в том, что по спиральной можно было нормально идти. Прямая лестница предназначалась для рапторианцев — расстояния между ступенями превышали метр.

Спуск занял часов шесть. На дне, у входа в шахту, виднелись груды трупов — больше всего там было рапторианцев, но среди них наблюдались и да’ари, и огья, и вольтроны. Но стоило спуститься, все они исчезли.

К моменту, когда мы подошли ко входу в шахту, солнце почти село, и дно провала покрыл мрак.

Прожектор, встроенный в броню Лексы, не включился, но у нее был генетический мод ночного зрения. Она подвела меня к шахте за руку. Вход наполовину преграждала перекосившаяся, покореженная толстенная металлическая дверь, равномерно пробитая тысячами отверстий — я разглядел это, потому что из шахты шло едва заметное мерцающее свечение. Мертвое свечение.

— Лезем?

Лекса кивнула:

— Иди первым. Если застрянешь, я тебя вытащу.

— У тебя осталось хоть какое-нибудь оружие?

— Только гранаты.

Подумав, я поинтересовался:

— Сколько мы выиграли у «Высших»?

— Десять монет, если ты про второй бой, — сходу ответила она.

Но это ничего не доказывало. Ее знания могли отсканировать и подсадить двойнику. И все же нужно было или довериться, или прикончить ее на месте, и я выбрал первое. Перенастроив доступ к «Кромсателю», я передал девушке квантовое оружие.

— Прижмись спиной к двери, при любом намеке на опасность стреляй и лезь ко мне.

— Сделаю, — не стала она спорить, хотя могла бы — кто знает, что за дверью.

Потом я полез в проем, а девушка осталась прикрывать меня.

Крик раздался, когда я почти пролез:

— Быстрее, Картер, они идут!

Раздался узнаваемый гул выстрела из «Кромсателя», несколько взрывов и резко оборвавшийся крик Лексы.

Выскочив из проема, я развернулся и лег, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи, но в этот момент дверь начала заваливаться на меня, а следом обрушился потолок.