Третий. Том 6

Глава 10

— Как же мне вас не хватало! — выдохнул я сквозь зубы, и в ту же секунду понял: во мне проснулся зверь.

Настоящий, дикий, первобытный зверь. Он проснулся резко, одним рывком, как распрямляется сжатая пружина. Зверь совершенно безжалостный и внутри него клокотала только ярость. Страха не было. Во мне была только ярость и злость.

Они держали меня на прицелах. Два игольника и два бластера успел отметить это краем сознания за долю секунды, пока ещё был способен считать. Расстояние около четырёх метров. Солнце за спиной у меня, значит, им сложнее.

Меня сейчас совершенно не могло остановить то, что они держат меня на прицелах. Меня вообще уже ничто в этом мире не могло остановить.

В том, что они хотят взять меня живым, я уже не сомневался. Слишком аккуратно подъехали. Не стреляли на поражение, хотя могли.

Тани умерла совсем недавно. Мы провели не так много времени вместе. Каждый из дней я сейчас помнил. Помнил её смех, немного хриплый, приятный. Помнил, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь, помнил запах её волос. Теперь от неё остались только эти воспоминания и ненависть. Ярость и ненависть к тем, кто это сделал.

Во мне было столько злости и ненависти, что я был искренне рад нашей встрече. Всё это время я ждал её. Мечтал о ней. И, наконец, дождался. Теперь всё накопившееся вырвалось наружу разом, и я вложил в этот прыжок всю злость, что во мне была.

Я прыгнул.

Двое выстрелили практически одновременно. Слышал характерный двойной хлопок игольников, почувствовал, как по левому боку зацепило. В полёте я сумел, изогнулся как кошка, меняя траекторию: не уклонение — смещение, тонкая поправка всем телом, пока ноги ещё не нашли опору. Рядом с головой пролетел заряд плазмы, выпущенный из бластера. Рядом ещё один, опаливший мне волосы. Одновременно я, выхватывая нож из ножен.

Ближе всего ко мне оказался водитель, не молодой, широкоплечий, в выцветшем жёлтом шлеме с трещиной по забралу. Он успел обернуться. Успел увидеть меня. Может, успел даже испугаться. А дальше зверь оказался у них в багги. Нож вошёл ему в шею по самую рукоятку с тупым, влажным звуком, от которого у нормального человека перехватило бы дыхание.

Рывок — нож вышел. Разворот. Второй стрелок — высокий, нервный, с подрагивающими руками — зачем-то потянулся за игольником вместо того, чтобы бить прикладом. Одним движением я перехватил его запястье, завернул вниз и в сторону — кость хрустнула, он вскрикнул — и нанёс три удара ножом в грудь. Быстро. Точно.

— Айя! — вырвалось у меня с хриплым боевым криком креатов, и я бросился на третьего.

Здоровяк. Заметил я его ещё в прыжке, такие всегда заметны, их не спрячешь под шмотками пустынного мародёра. Метр девяносто, не меньше. Он стоял у кормового орудия, но само орудие не использовал, в полёте он выстрелил в меня два раза из бластера. А сейчас, по тому, как он двигался, уверенно разворачиваясь ко мне, мне стало ясно: он совсем не новичок.

Но в его глазах я успел прочитать замешательство.

Ведь он ждал встретить испуганного подростка. А в ответ получил меня. Разъярённую машину для убийства, которой сейчас всё равно, что будет потом.

Он вытащил здоровенный десантный тесак, потёртая рукоять с намоткой из синтетики. Хорошее оружие для человека его комплекции. К нему на помощь уже бежали двое с соседней багги — молодые, быстрые, и я краем глаза поймал отблески их оружия.

Здоровяк ударил сверху — широкий рубящий удар, целился он по руке с ножом. Хотел обезоружить. Я отскочил назад, пропуская лезвие в миллиметрах от пальцев, — и подловил его на инерции. Когда рука с тесаком пошла вниз, я шагнул вперёд, полоснул его по запястью, не глубоко, но чувствительно и с разворота ударил плечом в грудь.

Было такое ощущение, что я ударил в каменную скалу. Боль прокатилась по плечу и ключице. А он даже не качнулся, но я увидел, как что-то изменилось в его глазах. Он понял, что я быстрее. Гораздо быстрее, а в ближнем бою скорость важнее силы.

Похоже, это осознав, он сам дёрнулся назад и свалился за борт. Не от моего удара. Сознательно.

Двое со второй багги уже были рядом. Отбросил нож и, подхватив два трофейных ствола игольник и бластер и, открыл непрерывный огонь сразу с обоих рук.

Оба падальщика упали. Не ожидавшие такого.

Именно в этот момент мой мир перевернулся.

Удар в спину был такой силы, что я вылетел из багги как кукла. Песок ударил в забрало шлема, в грудь, в колени. Кувыркнулся и почти сразу развернулся на спину. Потому что здоровяк уже был надо мной. Он упал сверху и навалился всем своим весом, занося тесак для удара вниз, целясь в центр моей груди.

Он собирался пригвоздить меня к песку.

Вскинул левую руку, пытаясь отвести тесак. Тесак скользнул по бронированному предплечью и вспорол глубокие борозды в моём бронекостюме. Почувствовал давление, потом тупую боль. Вроде не пробил, но мне было всё равно, если честно. Лезвие воткнулось в песок около моего локтя.

Он навис надо мной — лицо красное, взмокшее, дыхание тяжёлое. Злой. Я понял, что он злой.

В ответ я ударил коленом в пах. Со всей силой, на которую был способен.

Что-то хрустнуло. Вот только не у него. У меня. У него там оказалась защита. Боль взорвалась в колене, и я на долю секунды потерял дыхание. Но он дёрнулся, значит, тоже что-то почувствовал, впрочем, тесак из руки не выронил.

Дальше мы покатились по барханному склону вместе.

Уже не помнил точно, сколько это продолжалось. Мы вцепились друг в друга и катились вниз по песку. Наносил удары наугад — в голову, в рёбра, в любое место, куда доставали руки. Он не отставал и был больше меня раза в два, и каждый его удар ощущался как удар кувалдой. Хорошо видел, как краснеют костяшки его кулаков, как деформируется забрало моего шлема после каждого попадания.

Но мне было всё равно.

Во мне не было боли. Вернее, она была, но где-то далеко, на периферии. В ответ я бил его снова и снова, и с каждым ударом мстил. За Тани. За её смех, который я больше никогда не услышу. За её руки, которые больше никогда обнимут меня. За всё!

Он начал слабеть. Сначала удары стали медленнее. Потом реже. Потом он просто перестал блокировать — только закрывал лицо руками, и я бил по рукам, по вискам, по всему, что попадалось. Бил и бил. Не мог остановиться.

— Стой! Стой, чёрт тебя возьми!

Чьи-то руки схватили меня за плечи, потянули назад. Я не думал — просто среагировал. Локоть назад, удар в живот ближайшему. Разворот, удар — второй отлетел в сторону. Ещё один — перехват, бросок. Я даже не смотрел, кого бью. Только вперёд. Только к нему.

Добить. Добить. Добить.

Я успел нанести ещё два удара, прежде чем что-то острое укололо меня в шею, у нижней кромки шлема, под правым ухом. Я всё ещё что-то кричал. Требовал. Обещал.

Потом наступил туман.

Открыл глаза.

Караван. Медицинская машина. Меня не качало — значит, не едем. Рядом сидел медик в серо-зелёном комбинезоне: молодой, с усталым лицом и тёмными кругами под глазами. Его я уже видел на базе в посёлке старателей. Напротив меня, у противоположной стены, сидел начальник конвоя.

— Что с ним? — спросил начальник конвоя, не глядя на меня. Он смотрел на медика, как смотрят на механика, когда нужно знать, можно ли ещё ехать на этой машине.

— Его еле оттащили от падальщика. Шестеро оттаскивали. Сорвался он начальник. Слетел совсем с катушек. Мстил за смерть своей девушки.

— Хорошо отомстил, — произнёс тот с интонацией, которую я не смог до конца расшифровать. Это не было осуждением или неодобрением. Просто констатация. — Три багги падальщиков, считай, в одиночку уничтожил. А как второй?

— Этот лучше. Контузия и перелом носа. В целом скоро будет в порядке, — медик поднялся и начал перебирать содержимое медицинского кейса, закреплённого у стены. — Меня больше вот этот волнует. Такие раны, как у него, быстро не лечатся. Его бы в капсулу уложить. Хотя бы на неделю.

— Ты что, шутишь? — начальник конвоя удивлённо посмотрел на медика, и в этом удивлении читалось многое: усталость, раздражение, невозможность изменить ситуацию. — У меня нет больше разведки. Есть только эти двое.

— У тебя что, мало наёмников? — медик равнодушно обернулся к нему. — Отправь кого-нибудь из них вперёд. А этих хотя бы немного восстановим. Они оба сейчас не в форме.

— Не могу. У меня приказ. — Начальник конвоя посмотрел куда-то в сторону, где, судя по слабому звуку, за тонкой перегородкой находился кто-то ещё. — Именно эти двое — наша разведка. Других вариантов нет.

— Я тебя понял, — ответил медик — Сделаю, что смогу. Но чудес не жди. Оба серьёзно пострадали.

Именно здесь я чуть повернул голову и увидел его.

Здоровяк. В наручниках, пристёгнутый к стальной скобе у стены. Лицо разбито в кровь — нос сломан, точно, левый глаз заплыл до состояния щели, нижняя губа рассечена. Он был без сознания, но дышал — тяжело, с присвистом, но дышал.

Что-то внутри сработало.

И я, не задумываясь, рванулся к нему и почти сразу обнаружил, что тоже пристёгнут. Наручники на моём правом запястье, другой конец защёлкнут на ручке-поручне у стены. Но даже так я попытался дотянуться до него. Но не смог. Этот гад находился слишком далеко.

— Командир, — с трудом выговорил я, и мой голос показался мне чужим, как будто я долго кричал. Что, видимо, так и было. — Он моя добыча! Отдай мне его! Я всё равно его найду и убью!

— Успокойся, Клим, — начальник конвоя поднялся и подошёл ближе. Посмотрел на меня внимательно, как смотрят на что-то сложное и неудобное. — Он нужен нам живым. Будем его допрашивать.

— Не нужен он вам! — я потянул наручники, зная, что бесполезно, но был не в состоянии остановиться. — Он за всё ответит! Дай мне его, я его голыми руками убью!

— Клим, я понимаю твою боль, — медик осторожно приблизился, и я увидел в его руке шприц-инъектор. — Но сейчас ты не в себе. Тебе нужен покой.

— Не трогай меня! — я рыкнул — именно рыкнул, по-другому не скажешь. — Дай мне его я его! На куски его разорву!

Здоровяк в этот момент начал приходить в себя. Сначала дрогнули пальцы. Потом — медленно, с видимым усилием — он приподнял голову и посмотрел на меня разбитым лицом.

— Не смей! — я резко обернулся к медику, который подошёл ко мне с инъектором. — Не смей меня усыплять! Я с ним ещё не закончил!

— Клим, — голос начальника конвоя стал жёстче. — Если ты не успокоишься, я тебя силой усыплю.

— Он мой! — выдохнул я и одной рекой отбросил медика вместе с и его инъектором, а потом попытался освободить руку.

Но на меня навалились сразу четверо, в том числе начальник конвоя.

— Коли! — услышал я приказ начальника конвоя.

Игла всё же нашла меня, как я не пытался уклоняться и даже раскидал двоих. После этого я уже не мог, сопротивлялся, просто смотрел на здоровяка и думал, что этот разговор ещё не закончен. Что бы там ни говорил начальник конвоя. Я его найду и убью. А потом вновь отключился

Пришёл в себя я уже на пассажирском сиденье нашей с Ори багги.

Местное светило уже клонилось к закату, это значило, прошло не меньше двух часов, скорей всего гораздо больше. Наручники по-прежнему были на запястье, только теперь второй конец был пристёгнут к металлической раме кресла. Правое колено саднило. Плечо ныло. В голове будто кто-то методично колотил в большой барабан.

Ори стоял рядом с багги. С заклеенной пластырем крест-накрест физиономией, что делало его похожим на персонажа из детского комикса. Рядом с ним возились двое техников в промасленных робах. Они что-то изучали под багги, лёжа на спине прямо в раскалённом песке.

Всё нормально будет? — спрашивал Ори, заглядывая под багги, и в его голосе слышалась тревога.

— Да я тебе говорю — доедете без проблем. Проверено уже, — уверял техник, не поднимая головы из-под шасси. — Ось держит, колесо посажено нормально.

— Они никогда большие заряды не закладывают, — добавил второй, вылезая и вытирая руки грязной тряпкой.

Он говорил спокойно, с интонацией человека, объясняющего прописные истины новичку.

— Понимаешь, им трофеи нужны. Заложишь большой заряд, рванёт так, что ничего не останется. А им нужна машина. Нужно оборудование. Нужны пленные. Так что это обычное дело. Стандартная схема захвата.

Первый техник вылез из-под багги следом, поднялся и посмотрел на меня, без тени смущения.

— Твой напарник, — сказал он, кивая в мою сторону. — Настоящий зверь. Я таких не встречал.

Ори промолчал. Только покосился на меня и тут же отвёл взгляд.

Состояние багги меня не волновало. За это всегда Ори отвечал. Сам я поднял голову и осмотрелся.

Наверху на плоском гребне соседнего бархана, стояли три багги Неги. Наёмники сидели внутри или, прислонившись к бортам, посматривая по сторонам. От трёх багги падальщиков рядом не осталось ничего, ни машин, ни тел. Только несколько бурых пятен на песке, уже наполовину занесённых ветром, да глубокие колеи от колёс, уходящие за бархан.

Всё дни, пока шёл конвой, наёмники Неги методично не замечали нас с Ори. Смотрели сквозь нас. А когда всё-таки замечали, делали вид, что мы пустое место. Так бывает, когда людям приказано работать рядом с кем-то, но держать дистанцию. Или, когда они просто не считают нас достаточно важными, чтобы тратить на нас внимание.

Именно они, судя по всему, оттащили меня от здоровяка. Они после нас ехали первыми в конвое. Значит, и сюда первыми успели. Удивительно, что не воспользовались моментом. Возможность списать всё на падальщиков у них была отличная. Шальная игла, плазма в спину и никто ничего не докажет.

Но не убили.

Зато трофеи исчезли все до единого. Оружие, снаряжение, тела, багги падальщиков. Прибрали аккуратно и быстро, пока я находился без сознания. И жаловаться некому: скажут, что я был невменяем, что мне всё это приснилось. И начальник конвоя им поверит, потому что он видел меня и ему выгоднее верить им.

Пускай подавятся!

Честно говоря, я до сих пор не понимал, зачем Финир вообще отправил их с нами. Ведь я же ему рассказывал, они работают на полицию. Выполняют заказы для Мидланда. И точно знают, в какую сумму нас с Ори оценил Мидланд. Такие вещи в этой среде не держат в секрете. Но пока они нас не трогают. Либо выжидают удобного момента. Либо что-то ещё держит их в рамках.

Наверно ближе к городу нужно ждать сюрпризов.

Между тем оба техника погрузили инструменты на самодельную тележку из металлолома и укатили её в сторону конвоя. Ори, ещё раз заглянул под шасси, потом распрямился, забрался на водительское место и завёл двигатель. Прислушался. Движок работал ровно, без перебоев.

— Что там было? — спросил у него.

— Мина, — коротко ответил Ори. — Небольшая, направленного действия. Нам колесо вырвало вместе с осью. Мы с тобой оба улетели, я в приборную панель, а ты вперёд. Удивляюсь, что мы остались живы после этого.

— Едем?

— Скоро. Команды ещё нет, — он помолчал секунду, потом добавил, не глядя на меня: — Ты как?

— Нормально, — хмуро ответил ему.

— Нормально, — повторил он без интонации. — Тебя вшестером еле оттащили от падальщика. Вон те, — он кивнул на бархан с наёмниками Неги.

— Твари! Не дали добить!

— Да ладно тебе. Убьёшь другого. Здесь их много. — Он повернулся ко мне, и впервые за разговор я увидел в его глазах что-то кроме усталости. Лёгкое, почти незаметное беспокойство за меня. — Ты лучше посмотри, что они со мной сделали.

Впрочем, я уже успел рассмотреть его немного раньше. Нос расплющен и смещён в сторону, оба глаза подбиты, пластырь лежит крест-накрест поверх уже потемневшей опухоли.

— Это они, что ли? — спросил у него, кивнув на наёмников.

— Нет, падальщики, — с лёгким раздражением ответил Ори.

— Ори, это ты о панель приборов приложился. Из-за того, что не был пристёгнут. Я же отключился как ты.

— Я не… — он осёкся. — Ладно, может, и так. Но всё равно.

— Пристёгиваться надо, — сказал ему.

— Вот ты был пристёгнут, — он указал на мою физиономию, — А у тебя физиономия ничуть не лучше моей. Опухшая, пластыря только нет.

Потрогал скулу. Болит. Значит, он прав.

— Да, — согласился с ним. — Физиономии у нас ещё те. У тебя есть ключ от наручников?

— Есть, — Ори достал из нагрудного кармана маленький и покрутил между пальцами. Он смотрел на меня изучающе. — А ты себя будешь хорошо вести?

— Буду. Паинькой. — ответил ему и немного помолчал, добавил: — Всажу только вон в тех половину обоймы из пушки. Очень удачно они стоят и сразу после этого им стану.

После чего кивнул на бархан с наёмниками. Один из них в этот момент как раз повернулся в нашу сторону, как будто почувствовал.

— Тогда, пожалуй, не стану я тебя отстёгивать, — серьёзно сказал Ори.

— Отстёгивай. Я пошутил. Не буду я по ним стрелять. Хотя они нас ограбили, сволочи.

— Начальник конвоя сказал: — Это им компенсация. За то, что ты на них напал.

— Я напал⁈ — возмутился в ответ. — Я их что звал на помощь?

Ладно, сочтёмся ещё, — тихо шепнул, когда Ори нагнулся, чтобы снять наручники — тихо, почти про себя, но он услышал и бросил на меня короткий взгляд, в котором было понимание.

Встал, размял запястье и пересел к кормовому орудию. Привычные движения: снять блокировку, проверить обойму, дослать заряд.

Наёмники на бархане это заметили. Мгновенно — как будто у них был локатор. Двое чуть напряглись. Третий что-то сказал остальным.

— Разведка готова? — донёсся по рации голос командира конвоя.

— Готовы, — ответил Ори, заводя двигатель.

Сам я застёгивал ремень кресла, сзади мотало нещадно, это я уже знал по опыту.

— Знаешь, Ори, — сказал я, когда мы тронулись.

— Что?

— По-моему, нас сюда послали в качестве приманки.

Ори, некоторое время молчал. Потом чуть пожал плечами, как пожимают плечами разумные, когда им говорят что-то, что они давно уже знали, но не хотели это произносить вслух.

— Ты только сейчас это понял? — спросил он в ответ.