Третий. Том 6

Глава 23

Договорились.

Совещание заняло, может быть, семь‑восемь минут. Потом разъехались: вначале двое на броневиках тронулись в сторону города, следом покинули место и падальщики — они направились в противоположную сторону, вглубь пустыни.

Я лежал неподвижно ещё несколько минут, пока огни машин не растворились в темноте. Пустыня снова стала тихой — только ветер, только песок, только далёкое гудение города.

После этого я съехал с дюны и, словно призрак пустыни, тихо и бесшумно добрался до своей багги, спрятанной в низине между барханами. Подождал несколько минут, прислушиваясь: ничего, кроме ветра. Только тогда запустил двигатель и направился обратно в город.

При этом попытался вызвать Ори — тишина. Попробовал ещё раз — снова ничего. Тут я понял, что дрон улетел следом за броневиками, и Ори сейчас занят куда более интересными делами, чем разговоры со мной.

Впрочем, как только я въехал в город и антенны приёмника поймали городскую сеть, сразу пришло сообщение от Ори. Он просил отправить ему всё, что я снял с помощью бинокля и прицела. Винтовку я даже не расчехлял — не было необходимости, дело ограничилось наблюдением, — поэтому я отправил только запись с бинокля. После чего он снова пропал. Сам же я с большим удовольствием отправился спать: ночь выдалась долгой, а дюны — не самое лучшее место для отдыха.

Через день в новостях я обнаружил то, чего ждал.

Сидел на продавленном матрасе, грыз сухой паёк и листал новостную ленту на планшете. Текст появился ранним утром и к середине дня успел обрасти комментариями и перепечатками.

На местную колонию этой ночью было совершено нападение. Была похищена заключённая, известная под кличкой Пилигрим. Зданию колонии нанесён серьёзный ущерб. С помощью прибывшего на место полицейского спецназа попытка побега была предотвращена.

Я перечитал последнее предложение дважды. Первая фраза противоречила последней. Это как так? Похищена? Но в тоже время попытка побега предотвращена? То, что там оказался полицейский спецназ, меня ничуть не удивило. Больше меня удивило другое: информация была весьма скудной. Три строки — и ни слова о деталях, словно кто‑то намеренно придержал подробности.

Однако вскоре я нашёл другую статью — уже с подробностями. Журналист, судя по стилю, работал на независимое издание — одно из тех, кому иногда удаётся узнать то, что крупные редакции предпочитают замалчивать.

Хорошо вооружённая команда наёмников прилетела на планету три дня назад из соседней системы и приземлилась прямо в пустыне, в пятидесяти с лишним километрах от ближайшего поселения. Три дня они выжидали и готовились к нападению. Но местная полиция засекла и корабль, и место посадки. Каким образом это было сделано, в статье ничего не говорилось, но парни у Бари в конвое, видимо, правду болтали: у некоторых корпораций сохранились спутники‑невидимки на орбите.

Наёмники напали, как им казалось, внезапно. Вот только внезапно у них не вышло: их уже там ждали. Охрана колонии заняла позиции заблаговременно. Но даже учитывая это, наёмники всё равно умудрились прорваться внутрь колонии: хорошая подготовка, хорошее снаряжение и, видимо, хотя бы один разумный среди них с планом здания. Только добраться до Пилигрима не получилось — её успели перевести в другой блок. А вот обратно наёмники уже не смогли выйти: к колонии прилетел полицейский спецназ, и они оказались между двух огней — снаружи и изнутри.

Почти все наёмники были уничтожены. Всего троих взяли в плен ранеными.

Показали, как командир спецназа лично ходил и снимал шлемы с уничтоженных наёмников — медленно, методично, проверяя каждое лицо. Видеозапись явно была сделана его нательной камерой и каким‑то образом утекла в сеть. Я смотрел на этот ролик молча: ведь я даже знал, кого именно он искал среди наемников.

— Интересно, — пробормотал я, отключая планшет. — Значит, обошлись без меня.

Впрочем, это меня совершенно не расстроило. Наоборот, на душе даже потеплело: приятно, когда операция заканчивается именно так. Пускай Пилигрим сидит в колонии и думает о своих поступках. А заодно и о том, как она меня подставила.

Достав из запасов последний сухой паёк, я устроился завтракать у окна. Припасы заканчивались — это факт, с этим нужно было что‑то делать. Либо ехать в город за едой, рискуя быть узнанным (после всех последних событий это был риск не гипотетический, а вполне реальный), либо искать другой источник пропитания, либо уходить с этой базы совсем. Ни один из вариантов мне особенно не нравился.

Размышления прервал звук приближающейся техники — характерный высокочастотный гул электромоторов, какой дают хорошо обслуженные багги. Я быстро схватил бинокль и выглянул в окно, отодвинув край плотной ткани, которой было завешено стекло.

К базе направлялись две машины. Одна — знакомая, принадлежавшая Ори: характерная вмятина на левом крыле и нестандартная антенна над кабиной. Вторая — незнакомая, более новая, с усиленными дугами безопасности.

— Опять они, — вздохнул я, отложил недоеденный паёк и потянулся за винтовкой.

Очень интересно как они меня нашли? И почти сразу понял. Пока я общался с Ори наверху лейтенант якобы оставил нас наедине и спустился вниз. А там внизу стояла и моя багги. Я конечно припрятал её немного. Но видимо он её нашел и установил на ней маяк. Времени у него для этого было достаточно.

Машины остановились у ворот. Из первой вышел Ори, из второй — трое: лейтенант Обри и ещё двое в форме СБ флота. Обри я знал. Двое его спутников мне были незнакомы: молодой майор с планшетом и второй, постарше, с нехорошим спокойным взглядом человека, привыкшего принимать неприятные решения. Все четверо были вооружены, но оружие держали в кобурах, руки демонстративно видны. Этот жест я прочитал правильно: «Мы пришли говорить, а не стрелять».

— Клим! — позвал меня Ори. — Нам нужно поговорить!

— О чём? — спросил в ответ. — Операция ваша провалилась!

Пауза. Потом ответил лейтенант — чуть громче, чем нужно, словно хотел, чтобы я точно услышал:

— Именно поэтому и нужно поговорить! У нас есть новая информация!

Я ещё секунд пятнадцать смотрел на них через окно, взвешивая: четыре разумных, все вооружены, двое незнакомых, база засвечена. Уйти? Можно. Но мне нужны креды и продукты. Отказываться от кредов сейчас в моём положении — непозволительная роскошь.

Подумав, я спустился вниз и открыл ворота.

— Ну что, лейтенант, — сказал я, когда они вошли во двор, — не вытащили вы свою Пилигрима?

— Не вытащили, — мрачно признал он. — И теперь у нас большие проблемы.

— Какие ещё проблемы?

— Пленные наёмники заговорили, — сказал Ори. — Все трое, независимо друг от друга. Выяснилось, что операцию финансировал не «Имперская закупочная», а флот.

Я несколько секунд смотрел на него.

— Ну это же полная чушь.

— Разумеется, — сказал Ори без особых эмоций. — Но им именно так и сказали. Заказчики представились как агенты флота, показали правдоподобные документы, заплатили бартером с флотской базы.

— Тогда кто их финансировал на самом деле?

— Мидланд, — тихо произнёс лейтенант. — Это была ловушка с самого начала.

— Объясните толком. Я как‑то не понял. Зачем они это сделали?

Молодой майор не стал ждать разрешения. Он достал планшет, открыл схему, повернул экраном ко мне:

— Пилигрим действительно работала на нас. Полагаю, Мидланд подозревал, что мы готовим операцию по освобождению. Поэтому они организовали ложную операцию — наняли команду от нашего имени. Цель — не освободить Пилигрима, а скомпрометировать флот в глазах местных властей. Создать прецедент: флот использует наёмников для силовых операций на суверенной территории. Это статья о вмешательстве и нарушение как минимум трёх соглашений…

— И что теперь? — перебил его я.

— Теперь нас обвиняют в попытке силового освобождения заключённой с использованием наёмников, — мрачно сказал лейтенант. — Местные власти требуют объяснений. Официальных объяснений. А у нас их нет.

— Кроме того, — добавил второй офицер, тот, постарше, с тяжёлым взглядом. Голос у него был ровным, почти без интонаций, — Пилигрим исчезла.

— В смысле исчезла? Куда?

— Во время штурма её действительно перевели в другой блок — это подтверждают и охранники, и системы наблюдения, — он говорил медленно, выверяя каждое слово. — Но после окончания операции выяснилось, что ни в том блоке, куда её должны были перевести, ни в прежнем её нет. Камеры зафиксировали момент, когда она с конвоем вошла в коридор. И всё. Дальше — провал: восемнадцать секунд слепого пятна в записи.

— Значит, они её всё‑таки вытащили?

— Или убили, — тихо сказал майор. — Среди персонала колонии и среди заключённых есть разумные, работавшие раньше на Мидланд. Они могли использовать суматоху штурма, чтобы её ликвидировать, а тело спрятать до того, как всё успокоилось.

Мидланд умышленно инсценировал операцию от имени флота. Операция провалилась, как и было задумано, а в суматохе Пилигрим — живая или мёртвая — исчезла. Единственная разумная, которая могла дать показания в ту или иную сторону.

— Красиво, Мидланд… Браво. Больше нечего сказать.

Вот только у меня в голове сразу возник всего один вопрос. А кого тогда искал среди наемников командир спецназа? Если они сами наняли наемников. Ведь в этом случае численный состав и вооружение наемников, они должны были знать прекрасно. А так же тот факт, что меня среди них не могло быть.

— И чего вы от меня хотите? — спросил у них. — Зачем приехали?

— Нам нужно найти Пилигрима, — сказал лейтенант. — Живую или мёртвую. Без неё мы не сможем доказать, что операция была подставой Мидланда. Без неё у нас есть только слова.

— А если она мертва?

— Тогда нужны доказательства её смерти и того, кто за неё ответственен: тело, исполнитель, приказ — хотя бы два из трёх.

— А от меня что хотите конкретно?

Лейтенант Обри переглянулся с майором, потом снова посмотрел на меня:

— У нас есть подозрение, что она по‑прежнему находится там, в колонии. Или кто‑то оттуда точно знает, где она. Есть конкретный разумный, который должен это знать.

— Ах, вот оно что. И вы надеетесь, что мне там кто‑то позволит с ней встретиться?

— Нет, конечно, — лейтенант говорил терпеливо, как говорят с тем, кому нужно объяснить очевидное. — Мы не знаем, где она сейчас — в колонии или нет. И рассчитывать на то, что охрана расскажет тебе правду, нет никакого смысла.

— Рад услышать здравые мысли от вас.

— Вот адрес одного твоего старого знакомого, — лейтенант сделал паузу, — старшего надзирателя Ориго. Он сейчас проживает по этому адресу.

Мой планшет пискнул, сообщив, что получено сообщение. Я покосился на планшет, не беря его в руки.

— Вы с ним, — лейтенант показал на Ори, — отправляетесь к нему в гости.

— В смысле — к нему домой?

— Именно так. К нему домой. Ваша задача — захватить его и допросить. У него есть устройство, — он кивнул в сторону Ори, — оно вырубит всю связь в округе радиусом двести метров минут на тридцать. Инициируете подавление связи, заходите, захватываете его и пробуете разговорить. Если получится договориться по‑хорошему — хорошо. Если нет — забираете из дома и вывозите в пустыню, а там — по обстановке. В любом случае нам нужно знать всё, что знает он. Задача понятна?

— В принципе, да, — ответил Ори, не демонстрируя особого энтузиазма.

— А как мы попадём в дом?

— Ори взломает защиту и отключит сигнализацию, если понадобится. У него есть нужное оборудование.

— Понял, — кивнул Ори.

— Тогда действуйте. По нашим данным, он должен скоро покинуть колонию и вернуться домой. У вас около трёх часов.

— Нет.

— Что «нет»? — спросил майор.

— Я хочу банковский чип с оплатой всех предыдущих миссий и оплатой этой. Без него я не тронусь с места.

— Все деньги у него, — ответил майор и недовольно посмотрел на меня.

— У Ори?

— Да, всё, что тебе полагается, у меня на банковском чипе, — подтвердил Ори.

— Тогда перекинь мне вот сюда, на этот чип. Я хочу быть уверен, что меня не подставят в очередной раз. Да и предупреждаю всех: если случится такая же подстава, как там, на крыше, я вас всех найду и убью.

— Не смей нам угрожать, мальчишка! — ответил мне майор.

— Это была не угроза, а обещание, — спокойно ответил ему.

Через час мы уже сидели в багги около небольшой высотки в центре города.

Район был не бедный и не богатый — обычный, где живут те, кто смог чуть приподняться над дном, но так и не дотянулся до верхних ярусов. Десятиэтажная башня из бетона, несколько деревьев в пластиковых кадках у входа, консьерж с видом оскорблённого достоинства за стеклом.

Улица была тихой. Редкие фонари едва освещали потрескавшийся асфальт, в котором местами проросли стойкие пустынные сорняки.

Ори нервно теребил в руках планшет, что‑то периодически просматривая на экране. Слева от него на приборной доске лежало небольшое матово‑чёрное устройство с единственной красной кнопкой — глушилка. Справа — его инструменты для взлома, разложенные в плоском чехле с аккуратными кармашками.

— Напомни мне, зачем я согласился на это? — пробормотал он, косясь на дом старшего надзирателя.

Я не отрывал взгляда от окон и ответил ему:

— Наверное, потому что хочешь найти её так же сильно, как и я, — ответил Ори с ехидной ухмылкой. — И потому что другого выбора у тебя нет. Ты вляпался во всё это по самое не балуйся.

— А ты что, нет?

— А я не подписывал соглашение о сотрудничестве с флотом, в отличие от тебя, — ответил ему. — Я здесь исключительно по собственному желанию.

— У тебя на лице прямо написано удовольствие от такого желания.

В ответ я промолчал. В квартире загорелся свет, и силуэт прошёл мимо окна — крупный, широкоплечий, неторопливый.

— Он дома. Включай глушилку.

— Подожди, — Ори нахмурился. — Как он проскочил мимо нас? Я следил за входом.

— Может, прилетел и сел на крышу, а может, через подземный гараж. Я видел снизу несколько въездов. Одним словом, тебе не всё равно?

Ори нажал кнопку. Устройство негромко запищало, издав высокий тонкий звук, похожий на зуммер, — и всё стихло. Маленький индикатор на устройстве сменился с красного на зелёный.

— Связь отрублена в радиусе двухсот метров. У нас есть максимум полчаса, пока кто‑нибудь не заметит помехи и не пришлёт техников.

Мы натянули балаклавы, осмотрелись — улица пуста. Вышли из багги и, держась в тени вдоль стены, обошли здание.

Нас интересовал запасной выход — железная дверь с кодовым замком и примитивным датчиком движения. У главного входа в дом находилась охрана: консьерж, вооружённый — судя по выступающему плечу кобуры из‑под пиджака, — ещё кто‑то за углом, с кем он постоянно общался, но снаружи второго было не видно.

Около запасной двери Ори достал из плоского чехла небольшой прибор — матовый цилиндр с несколькими контактами на торце. Прижал к замку — что‑то мелькнуло на крошечном дисплее.

— Сигнализация примитивная, — прошептал он. — Две минуты, и мы внутри.

Он работал быстро и аккуратно, почти не глядя на экран: дешифровка кода, перехват сигнала датчика, отключение внутреннего замка. Технология несложная, но требует терпения и хорошего оборудования. Ори, судя по всему, усердно тренировался с этим всё последнее время.

Замок щёлкнул почти беззвучно. Дверь медленно приоткрылась, выпустив наружу волну прохладного воздуха от кондиционера. После уличного жара показалось, что шагнул в другой мир.

— Теперь — на лестницу. И шевели конечностями, — прошептал я, пропуская Ори вперёд. — Знал бы ты, как тебе повезло, что в прошлый раз. Не пришлось со мной пешком топать на девяностый этаж. А здесь надо только на четвёртый.

— Это точно, — согласился Ори, двигаясь по лестнице. — Знаешь, они ведь тогда объявили, что вас поймали.

— Мечтать не вредно, — я шёл сзади, держась чуть правее, контролируя пролёты снизу и сверху. — Меня не так просто поймать. Даже когда некоторые суки подставляют.

— А что там между вами произошло?

— Да ничего особенного. Эта сука бросила меня на крыше, забыв выдать мне парашют и рассказать о путях возвращения. А сама, как только всё произошло, спрыгнула с крыши и исчезла.

— Действительно сука.

Третий пролёт. Четвёртый этаж. Мы остановились у входной двери с цифрой «47» на табличке. Из‑за двери доносились звуки телевизора: шла какая‑то передача о природе — что‑то журчало, комментатор говорил спокойным, задумчивым голосом о миграции кочевых зверей в предгорьях.

К нашему удивлению, входная дверь оказалась не заперта. Ручка повернулась без сопротивления, и дверь подалась внутрь. Мы с Ори удивлённо переглянулись.

Это могло означать что угодно: небрежность или гостей, которых ждут. Я придержал дверь рукой и несколько секунд просто слушал. Вроде только панель работала