Третий. Том 6

Глава 18

Из проходной никто не вышел.

Подождал. Снял ещё две камеры на периметре, на углах забора.

Снова никакой реакции.

Странно. Любая нормальная охрана после потери пяти камер должна была поднять тревогу. Хотя бы выслать кого‑нибудь посмотреть.

Почесав затылок, я ещё подождал — минут двадцать, пока не начало темнеть. Небо над городом медленно меняло цвет с серо‑жёлтого на тёмно‑лиловый, зажигались первые фонари. Из проходной так никто и не появился.

Тогда я встал, подошёл к проходной и подёргал дверь.

Заперто.

Тогда, недолго думая, я перемахнул через забор рядом с проходной — там, где он был пониже, — и приземлился на территорию базы.

Только ветер сейчас гулял по нынешней территории базы наёмников. Он гнал рыжую пыль, заметал следы в проходах между постройками.

Стоял у проходной и осматривался.

База наёмников Бари — вернее, то, что от неё осталось.

Стальные ворота гаражей были выломаны — не аккуратно вскрыты, а именно выломаны или вырваны, варварским методом. Сейчас они висели на одних петлях, время от времени скрипя под напором ветра, издавая тот тоскливый звук, какой бывает у всего брошенного и забытого.

Немного приоткрыв один из гаражных боксов, я сразу понял: здесь всё вывезли до меня. Голый пол в разводах масляных пятен, пара ржавых болтов в углу — вот и всё, что осталось от имущества наёмников, которых я знал.

Но меня интересовала оружейка Бари.

Оружейная комната располагалась в торце первого этажа, за двойной дверью с кодовым замком. Вернее, когда‑то располагалась. Дверь — массивная, стальная, которую я помнил всегда запертой, — теперь открыта нараспашку, слегка перекошенная, с вырванной напрочь петлёй. Кто‑то явно не утруждал себя сложностью взлома — просто взял и вырвал.

Большой железный шкаф, в котором Бари хранил оружие, с наклейками от каких‑то давних рекламных кампаний, стоял открытым настежь. На полу валялось то, что не сочли нужным забирать: треснувший пластиковый приклад от дробовика, несколько пустых магазинов, моток ржавой проволоки, инструкции к оружию, которого здесь больше не было. Всего остального больше не было. Кто‑то здесь побывал до меня и знал, что брать.

Вышел из оружейки и остановился на улице у двери. Встал, прислонившись к стене, и задумался.

И тут нахлынуло: парни сидели здесь — кто на бордюре, кто прямо на земле, — гоняли друг другу байки, ждали выезда. Галдели, ругались, смеялись. Они тогда приняли меня с Ори нормально, без лишних вопросов.

А теперь все они там, в песках. Остались там навсегда. Из всей той компании сюда вернулся только я. Ну и Ори — но его я вытащил, и, если бы не вытащил, он бы тоже там остался.

Мне стало грустно.

К Бари у меня было много вопросов. К остальным — нет. Они просто выполняли работу.

Злость проснулась быстро. Я вскинул винтовку, нашёл взглядом камеру у соседей — ту самую, в которую Бари когда‑то просил меня попасть, проверяя меня. Один выстрел — почти не целясь. Камера разлетелась. А я даже не почувствовал удовлетворения.

После этого направился на второй этаж — в офис, где никогда прежде не бывал.

На втором этаже тоже побывали. Вынесли практически всё. Остались лишь два старых дивана, потёртых до основания, с торчащими пружинами, и полукруглый столик между ними, весь истыканный ножами — чьё‑то развлечение. Обошёл весь этаж. Пустые комнаты — двери открыты, в каждой только пыль. Здесь когда‑то обитал Крит, которого я в глаза ни разу не видел.

Ничего от него не осталось. Ни запаха, ни следа.

Прошёлся по периметру, заглядывая в окна. Двор внизу был пуст. Только ветер гонял песок по бетону.

«Место неплохое, — решил для себя. — Можно здесь перекантоваться какое‑то время. А может, и дольше».

Остановился у окна. База была заброшена, но не разрушена. Электричество работало — лампы в коридоре горели. Водопровод тоже был исправен. И главное: кто будет искать беглеца в месте, которое уже обыскали и разграбили? Иногда самое безопасное место — это то, где уже побывали.

Устроившись на одном из диванов, я достал планшет. Уведомление от Ори пришло полчаса назад. Я смотрел на его имя в списке контактов несколько секунд, прежде чем открыть.

«Клим, если получишь это — не пытайся связываться. Эвакуируемся с базы. Финира арестовало СБ флота. Твоя напарница поёт в Мидланде как соловей, сдала всех. За тебя полмиллионная награда. Будь осторожен. — Ори»

— Вот дерьмо, — пробормотал я, перечитывая сообщение во второй раз. Потом в третий. Потом отложил планшет на колено и уставился в потолок.

Финира арестовали? Поёт как соловей?

По большому счёту, это само по себе ничего не значило: с начальником СБ флота они были старые друзья, и арест, скорее всего, прикрывал его от ненужных вопросов — всего лишь. Это означало одно: идёт расследование, и вся корпорация под подозрением. Вопрос только в том, кто именно это расследование проводит. А ещё — что меня теперь ищет не только Мидланд, но и половина планеты. За полмиллиона кредов люди начинают смотреть на соседей другими глазами.

Вариантов у меня было немного: сидеть здесь и ждать, пока меня найдут; или бежать куда глаза глядят; или думать. Сначала думать, потом действовать.

В одной из комнат второго этажа я задержался. Угловая, два окна: одно смотрело на дорогу, другое — во двор. Хороший обзор. Видно далеко. Я притащил и поставил диван так, чтобы сидеть у окна и видеть оба направления одновременно, прислонил к стене винтовку.

Достал сухпай, вскрыл упаковку. Жевал медленно, без аппетита, глядя на дорогу. Пыль. Горизонт. Марево от жары — и никакого движения.

Сколько здесь можно просидеть? Еды — дней на десять, может, чуть больше, если экономить. Вода — не проблема. Боеприпасы в порядке. Но рано или поздно кто‑нибудь появится: охотники за головами, полиция, просто любопытные. Нужно думать о долгосрочной перспективе.

Пока мне вначале стоит отдохнуть, прийти в себя.

Лёг на диван. Сон был чутким, поверхностным. Не сон даже, а что‑то между дрёмой и бодрствованием, когда слышишь каждый звук и каждый шорох заставляет открыть глаза. Ветер за окном. Скрип одной из гаражных дверей. Где‑то далеко — звук двигателя, проехавшего и утихшего.

В целом ночь прошла спокойно.

Утром встал с рассветом. Небо за окном было серым, с розовым мазком на горизонте — красиво, если бы было время любоваться. Снова обошёл базу. Тихо. Позавтракал пайком и занял пост у окна с биноклем.

День тянулся медленно. Вдалеке изредка проносились машины по дороге, поднимая короткие пыльные хвосты, но к базе никто не приближался. К вечеру я окончательно убедился: место действительно заброшенное. По крайней мере, на время.

Значит, можно планировать более долгое пребывание.

Но к третьему дню я уже понял, что так долго здесь не высижу. Не потому, что скучно или страшно, а потому, что сидеть и ждать — это не план. Полмиллиона кредов за голову — это уже не просто полиция. За такие деньги берутся профессионалы. Те, которые умеют искать и умеют находить.

Включил планшет. Просмотрел новости. Мидланд продолжал требовать моей выдачи, называя меня «опасным террористом» и «наёмным убийцей». Имперская закупочная корпорация всё отрицала, но как‑то вяло, без энтузиазма — видимо, у них хватало своих проблем.

Ори больше не писал. Либо не мог, либо не хотел рисковать.

Вечером я принял решение прогуляться. Не на базе же весь остаток жизни сидеть. Нужно было понять, что происходит снаружи.

Дождался полной темноты — не просто сумерек, а настоящей темноты. Выбрался с базы через дыру в заборе с северной стороны — её я нашёл ещё на второй день и сразу, для себя, отметил как запасной выход.

Ближайший бар находился недалеко — километра полтора по прямой, если идти вдоль разбитой дороги. Невзрачное место: пара десятков жилых домов, небольшой магазинчик и этот бар.

Подходил осторожно. Остановился в тени у угла здания — в пяти метрах от открытого окна, из которого тянуло дешёвым пивом, жареным луком и чужими разговорами. Прижался к стене и прислушался.

— … Слышали про награду? — говорил кто‑то — низкий, с хрипотцой голос немолодого человека. — Полмиллиона за какого‑то парнишку.

Я не был удивлён. Обо мне сообщали в рекламе постоянно.

Осторожно, буквально на сантиметр, сдвинулся к краю окна и заглянул внутрь. Бар был небольшим, но заполненным почти полностью. Потёртая стойка, несколько столиков с разнокалиберными стульями. За стойкой стоял полный, кряжистый мужчина в белом фартуке, засаленном по краям. Медленные движения человека, который никуда не торопится и методично протирает стаканы. За столиками сидело человек десять местных. Разный народ. Обычная компания для такого места.

Говорил пожилой мужчина с густой седой бородой. Это у него был хриплый голос. Сидел вальяжно, локти на столе, кружка в руке. Рядом с ним — двое помоложе, явно местные работяги. У стойки пристроился ещё один, совсем молодой — не старше меня, наверное.

— Слышал, — кивнул один из местных работяг. — Говорят, он положил кучу народу из Мидланда. Хотел уничтожить всё руководство, но не вышло.

— Да ладно, — махнул рукой третий. — Один пацан против целой корпорации? Сказки всё это.

— А ты видел, что с их зданием стало? — возразил бородач, подавшись вперёд. — Несколько верхних этажей снёс. Это же сколько надо было взрывчатки туда затащить и не попасться?

— Может, и не один он был, — предположил бармен, не прерывая своего занятия со стаканом. Голос у него был ровный, без интонаций. — Может, у него целая банда.

— В объявлении про одного написано, — сказал бородач. — Клим Варгос, семнадцать лет. Фотка есть.

— Покажи фотку, — попросил кто‑то из дальнего угла.

Бородач достал планшет, неторопливо, привычным жестом человека, которому нравится быть в центре разговора, повернул экран к остальным. С моего места я не мог разглядеть изображение, но реакция присутствующих была красноречивой: кто‑то хмыкнул, кто‑то наклонился рассмотреть поближе.

— Обычный пацан, — пожал плечами один из работяг. — Таких тысячи.

— Да, но этот взорвал несколько зданий в центре города, — напомнил бармен, откладывая один стакан и берясь за следующий. — И до сих пор где‑то прячется.

— Вот совсем не не несколько зданий, — поправил молодой парень у стойки недовольно, будто журналистские преувеличения его лично задевали. — Несколько этажей Мидланда. Я сам видел. Это разные вещи. Думаете, он здесь, в округе?

— А где ему ещё быть? — ответил бородач с видом человека, которому всё очевидно. — В городе его ищут всей полицией. Логично сбежать в пустыню, залечь где‑нибудь.

— Может, стоит поискать? — предложил кто‑то — голос молодой, с азартной ноткой, которая бывает у людей, когда деньги кажутся близкими. — Полмиллиона всё‑таки. Где ты ещё столько заработаешь?

— А ты что, один пойдёшь? — усмехнулся бармен. Первый раз за всё время — с интонацией. — Если он правда такой опасный, как говорят, лучше не связываться.

— Можно группой, — настаивал энтузиаст. — Человек пять‑шесть. С нормальным оружием.

— И что, по всей пустыне шарить будем? — скептически произнёс другой. — Она ж огромная. Там можно год бегать и никого не найти.

— Есть места, где можно спрятаться, — сказал бородач задумчиво, словно прокручивая что‑то в голове. — Старые базы, заброшенные фермы. Можно проверить по списку.

Мне очень не понравилось направление разговора. Ладонь слегка вспотела.

— Парни, вы вообще новости смотрите? — произнёс кто‑то из угла — голос немолодой, чуть насмешливый. — Этот парень гонял полицию вместе со спецназом по зоосаду. Прихватил заодно охрану зоопарка. Говорят, нескольких из них он там скормил местной зверюге.

— Что значит — гонял? — переспросил молодой.

— То и значит. Он им там неприличные знаки показывал, а они его пытались поймать. Кто там кого ловил — до сих пор непонятно. Этот парень говорят избил охрану зоосада вместе с прилетевшим полицейским спецназом на глазах у посетителей. Посмотри с сети. Ну что, кто-то ещё хочет его поискать?

Послышались смешки. Несколько человек переглянулись.

— И чем закончилось?

— А ничем. Как видишь — парень на свободе. А несколько полицейских, говорят, всерьёз пострадали. Командир спецназа лично обещал поймать его и посадить до конца жизни. Так до сих пор ловит.

— Парень совсем не прост, — медленно произнёс бармен, откладывая наконец полотенце и ставя стакан на полку.

— Ещё бы, — согласился бородач. — Но полмиллиона — это полмиллиона.

Разговор продолжался ещё минут двадцать. Они обсуждали мои возможные укрытия с такой деловитостью, будто это был рядовой вопрос. Делили награду, которую ещё не получили. Спорили о методах поиска. Часть склонялась к тому, чтобы реально организовать группу. Другие считали это слишком рискованным мероприятием. В конце концов ни к какому решению не пришли — идея повисла в воздухе, как дым, который не рассеивается.

Именно в этот момент я услышал, как бородач произнёс — спокойно, как о деле решённом:

— Завтра съезжу в город. Узнаю подробности. Может, есть информация о том, где его видели последний раз.

— И что потом? — спросил бармен.

— А потом соберём группу и прочешем округу. Методично. Квадрат за квадратом.

Дальнейшее я уже не хотел слушать. Отходил тихо. На открытый участок вышел, только когда бар скрылся за поворотом. Потом ускорил шаг.

На обратном пути думал о услышанном. Ситуация мне не нравилась. Это была не городская полиция с протоколами и отчётностью — это были местные: голодные, с простой мотивацией и хорошим знанием местности. Такие опасны по‑другому. Они не будут объявлять о начале операции. Просто однажды появятся.

База Бари — одно из очевидных мест для проверки. Я бы сам с неё начал. Нужно было либо готовиться к обороне, либо искать другое укрытие. Но где? Другие базы наёмников, которые я знал, скорее всего, уже на карандаше у охотников за головами. В город нельзя — там полиция. Пустыня глубже — проблема с припасами, а в случае ранения или болезни шансов почти нет.

Станция? Наверняка у планетарного лифта усилена охрана. Нужны документы. И деньги на билет. И физиономия, которое не совпадает с той, что висит сейчас в каждом объявлении.

Связаться со старыми знакомыми? С кем именно, когда за тебя полмиллиона?

Вернулся на базу и лёг на диван. Смотрел в потолок. Трещина в штукатурке всё та же, никуда не делась. Сон не шёл — в голове крутились обрывки услышанного, варианты, контрварианты и снова обрывки. «Квадрат за квадратом». Слова бородача были неприятно конкретными для любителя лёгких денег.

К утру я так и не придумал внятного плана. Только понял одно: сидеть и ждать больше нельзя. Нужно действовать. Как именно — пока не знал, но это уже был другой вопрос.

После завтрака занял пост у окна. Солнце вставало быстро, как всегда в пустыне, — и уже в девять утра воздух дрожал над бетонным двором, а горизонт плавился в мареве. День обещал быть жарким.

Около полудня вначале со стороны дороги послышался звук, а потом появилось облако пыли. Приближалась какая‑то машина.

Потянулся к винтовке. Раскрыл чехол и достал винтовку. Поставил рядом с собой. Приоткрыл окно.

Взял бинокль и сфокусировался на воротах базы. Одна или две багги подъехали снаружи к воротам и остановились. Ехали медленно, почти крадучись — так едут разумные, которые что‑то ищут или боятся спугнуть добычу раньше времени.

«Похоже, поисковая группа», — подумал я.

Быстрее, чем я ожидал здесь появились.

Прижался к стене, стараясь не отсвечивать в окне.

База Бари выглядела именно так, как и должно выглядеть место, которое давно бросили. Здесь давно ничего ценного не было, но они решили проверить это место.

Техника остановилась у ворот. И через забор начали перебираться разумные в разномастном снаряжении. Никакой военной выправки, никакого единого стиля. Может, охотники за головами, наёмники или падальщики — кто их разберёт. Одни в камуфляже, другие в гражданском, но у всех оружие наготове. Они рассыпались полукругом и принялись осматривать проходную и ворота изнутри.