Стать Равной

ГЛАВА 32. КОНТРОЛИРУЕМАЯ ДИСТАНЦИЯ

БОРТ ФЛАГМАНА «ТРИУМФ РОНАНА»

Широкое пространство, собранное на контрасте тьмы и мягкого серебристого света. Панорамная стена с видом на пустоту и далекие огни сопровождения. Низкие платформы вместо тяжёлой мебели. Тёмный стол из матового металла. Встроенные панели. Ни одной лишней детали. Место не выглядело уютным. Оно выглядело… интимным. В самом опасном смысле этого слова.

Эльвира остановилась у порога.

— И что дальше? — спросила она, не оборачиваясь. — Скажешь, что это теперь и мои покои тоже?

Ронан, шедший на полшага позади, не ответил сразу.

— Нет, — произнёс он спустя секунду. — Я скажу, что пока ты находишься здесь, никто не войдёт без моего разрешения.

Она медленно повернулась к нему.

— Должно звучать как щедрость?

— Должно звучать как факт.

Конечно. У него всегда всё звучало как факт. Даже то, что по сути было приказом, ловушкой или тонко выстроенным давлением. Как же это бесит.

— А у меня, как я понимаю, разрешения спрашивать не будут.

Серебристый взгляд скользнул по ней

— Уже спросили, — сказал он. — В тот момент, когда я вывел тебя из медотсека не под конвоем, а сюда.

Она резко отвела взгляд и прошла дальше в комнату, чувствуя под ногами слишком мягкую для военного корабля поверхность пола. За спиной послышался тихий щелчок. Эльвира медленно обернулась. Ронан остался у входа, глядя на неё так, будто давал время привыкнуть к самой конфигурации: он, она, закрытое пространство, отсутствие свидетелей.

— Ты боишься, — сказал он.

Эльвира коротко усмехнулась.

— Очень ценное наблюдение.

— Это не насмешка.

— А что?

— Констатация. Мне важно понимать, где именно ты сейчас находишься.

Она смотрела на него с недоверием.

— И зачем тебе это? Чтобы точнее нажимать?

На долю секунды в его лице промелькнуло нечто, похожее на тень усмешки.

— Да. — честность, как всегда, действовала на нервы хуже лжи. Эльвира раздражённо выдохнула.

— Прекрасно. Хотя бы без масок.

— Я не ношу их рядом с тобой.

— Врёшь.

— Не полностью.

Он двинулся только тогда, когда она перестала ждать движения. Но не к ней, как она опасалась — к боковой панели, встроенной в стену. Коснулся её пальцами. В глубине комнаты бесшумно открылся ещё один отсек: душевая кабина, сменная одежда, медицинский блок второго уровня.

— Тебе нужно переодеться, — сказал он.

Эльвира скрестила руки на груди, в попытке отгородиться. Не нравилось ей такая перемена

— Вопрос лишь в том, будешь ли ты снова тратить силы на бессмысленный спор.

Вот же… Она почувствовала, как внутри поднимается привычное раздражение.

— Ты невыносим. — он вел себя так, что рядом с ним она вновь почувствовала себя инфантильной дурочкой.

— Это давно установлено.

— И самодоволен. — но не признаваться же в этом в конце концов.

— Иногда.

— И всё ещё думаешь, что можешь меня приручить?

Вот она наконец произнесла то, что проследовало ее всю дорогу сюда. Он поднял на неё взгляд. И в этот раз в нём мелькнуло нечто гораздо более острое, чем обычный холодный интерес.

— Думаю, — сказал он тихо, — что ты уже не та, кого можно удержать только страхом.

Она замерла. Он даже не отрицал этого. Эльвира медленно вдохнула.

— Значит, будешь пробовать по-другому?

Ронан сделал ещё шаг. Теперь между ними оставалось не так много пространства. Не касаясь, но достаточно, чтобы она чувствовала температуру его кожи.

— Уже пробую, — ответил он.

Да, он не пугал... Но нельзя было отрицать..., что где-то на глубинном уровне ее женская суть отзывалась на все эту мощь, власть...когда он не давит и не подавлял. Это... льстило..? Именно этого нельзя было допускать. Нельзя было позволять телу замечать то, что разум ещё не готов признать опасностью.

— Мне нужен душ, — сказала она холодно, сбрасывая с себя не к месту вспыхнувшее либидо..

— Разумеется.

— И чтобы ты не стоял у меня над душой.

Ронан чуть склонил голову.

— Я не имею привычки подглядывать за тем, что уже находится в моей зоне контроля.

Она вспыхнула моментально.

— У тебя каждая вторая фраза звучит так, будто ты специально проверяешь, где я сорвусь.

— Почти каждая, — спокойно поправил он.

Эльвира прожгла его взглядом и направилась в боковой отсек, стараясь не показывать, как сильно её колотит. От напряжения, которое шло слишком многослойно: боль после ранения, усталость, злость, остаточный шок, и теперь ещё это — почти физическая сверхвнимательность к его присутствию.

Только за закрывшейся створкой душевой кабины она смогла выдохнуть по-настоящему. Вода пошла мягко и почти сразу обожгла кожу. Эльвира упёрлась ладонями в стену и зажмурилась. Соберись.

Если раньше надо было защищаться от чудовища, которое идёт прямо, то теперь — от чудовища, которое вдруг решило понять, где у тебя проходят границы, чтобы однажды ты сама позволила ему их пересечь.

Она стояла под водой дольше, чем требовалось. Просто чтобы вернуть дыхание в ровный ритм. Когда же вышла обратно, завернувшись в тёмную ткань нового комплекта одежды, комната встретила её тишиной.

Ронан сидел у низкого стола спиной к обзорной панели. Перед ним висели два тонких слоя голографии — видимо, сводки с мостика. Но как только она появилась, он одним движением погасил оба.

Как будто уже заранее решил, что сейчас важнее.

— Это показательное внимание? — спросила Эльвира, подходя ближе, чем следовало бы.

— Это вежливость.

Она едва не фыркнула.

— Из твоих уст звучит почти неприлично.

— Привыкай.

На столе стоял поднос с едой. Настоящей едой, а не медицинским раствором. Рядом — чашка с тёмным напитком и отдельный блистер медикаментов.

Эльвира остановилась.

— Я не хочу снотворное. — не будет же он ей подсыпать какой-то наркотик...

— Это не снотворное.

— Откуда мне знать? — беспочвенно обвинять императора чревато.

Ронан поднял один из блистеров сам, посмотрел на маркировку, затем протянул ей.

— Обезболивающее. Противовоспалительное. Стабилизация после регенерации. Можешь проверить состав.

— И ты мне так просто показываешь?

— Да.

— Почему?

На этот раз он не ответил сразу.

— Потому что если ты снова решишь, что все вокруг пытаются сделать из тебя удобный объект, разговор зайдёт в тупик раньше, чем я успею получить от него пользу.

Она смотрела на него дольше, чем хотела.

— Хоть раз можешь сказать что-то, не сводя всё к выгоде?

Ронан чуть подался назад, не отступая, а словно рассматривая её вопрос под разными углами.

— Могу, — сказал он. — Но тебе это понравится меньше.

Эльвира прищурилась.

— Попробуй.

Между ними повисла пауза. Не тяжёлая. Натянутая.

— Мне не нравится видеть тебя в крови, — произнёс он наконец.

И всё. Ни “я переживал”. Ни “мне было страшно”. Ни одной лишней человеческой слабости. Только эта фраза — холодная, точная и оттого почти невыносимая. Эльвира отвела глаза первой.

— Ты ужасен.

— Знаю.

— И всё равно считаешь, что на этом можно строить соблазнение?

В этот раз он улыбнулся уже заметнее. Не тепло. Опасно.

— А ты уже называешь это соблазнением?

Она вспыхнула так быстро, что сама себя возненавидела.

— Я называю это твоей новой стратегией.

— Верно.

— И тебе не стыдно?

Ронан медленно встал. Теперь это уже было осознанное сокращение дистанции. Она могла отступить. Он давал эту возможность.

— Эльвира, — сказал он тихо, — Стыд — плохой советник в вопросах удержания того, что уже стало частью твоего мира.

Вот теперь воздух между ними изменился. Не резко. Но необратимо. Потому что он не хватал её, а просто стоял рядом. Настолько близко, что ей снова пришлось учитывать его не только как власть, но и как тело.

Сильное. Горячее. Живое. И это уже было проблемой. Ронан заметил всё.

— Ты всё ещё ждёшь грубого хода, — сказал он.

— Потому что от тебя его естественно ждать.

— Да.

— И?

— И ты всё ещё не поняла, что грубый ход даёт слишком мало.

Она резко вскинула голову.

— А тебе, значит, надо много.

— Мне надо... достаточно.

Вот в этой фразе и был весь он. Расчётливо, точно, с чудовищным терпением он шёл не к поцелую даже. И не к телу напрямую.

К моменту, когда её собственное тело перестанет дёргаться отторжением в ответ на его близость. Эльвира сделала полшага назад. Ронан остановился сразу. Не преследуя. Не догоняя. Просто зафиксировав результат.

— Хорошо, — сказал он.

Она нервно усмехнулась.

— Опять это “хорошо”.

— Ты сама обозначила границу. Я её услышал.

И вот это выбило её сильнее любой провокации. Потому что всё было честно. Настолько, насколько честным вообще мог быть Ронан Великолепный.

— Ты специально, — тихо сказала она, в груди что-то непривычно сжималось.

— Да.

— Специально делаешь так, чтобы мне было труднее тебя ненавидеть.

Серебряный взгляд не дрогнул.

— Да.

Вот же…

Эльвира медленно села к столу, чувствуя себя так, будто только что вышла не из короткого разговора, а из поединка, где противник даже не обнажал оружие, но всё равно раз за разом вынуждал её открывать уязвимые места.

Ронан не сел сразу. Дал ей время. Потом занял место напротив. Словно... ждал. И она вдруг с пугающей ясностью поняла, что это и есть первая настоящая фаза его завоевания. Он незаметно приручал не тело даже. А реакцию ее тела на себя.

Она это видела, понимала. Отслеживала свои реакции. Но тело предавало ее. Или это воздействие резонанса? Эльвира взяла чашку, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Ты ведь не успокоишься, пока не добьёшься своего.

Ронан смотрел на неё так, будто ответ был очевиден с самого начала.

— Нет.

— И что ты считаешь своим?

Он чуть наклонил голову. Словно вопрос понравился.

— Сейчас? — переспросил он. — Твой следующий честный ответ.

Она тихо рассмеялась. Почти без сил.

— Ненавижу тебя.

— Это уже было.

— И всё ещё актуально.

— Не сомневаюсь.

— Тогда вот тебе честный ответ. — Она подняла на него глаза. — Меня пугает, что часть меня уже начала привыкать к тому, что ты рядом.

Вот. Сказала. Не потому что хотела быть откровенной. А потому что устала врать хотя бы самой себе. Ронан ответил не сразу.

— Это взаимно, — произнёс он наконец.

И вот тут Эльвира действительно не нашлась что сказать. Потому что поняла: для него это тоже не игра только в одну сторону. Да, он считал. Да, строил стратегию. Да, шёл на опережение. Да, завоёвывал. Но в этом уже было что-то, что начало выходить за пределы идеально холодного расчёта.

Он сидел напротив, всё так же ровно, всё так же собранно, как будто не сказал ничего особенного. Как будто не бросил в пространство фразу, от которой у Эльвиры внутри на секунду всё сместилось.

“Это взаимно.”

Она смотрела на него и впервые за долгое время ощущала не только угрозу. Сквозь резонанс... просачивалось нечто, что заставило ее взглянуть на него по другому

В мужчине, который привык всё держать в руках и вдруг оказался в зоне, где контроль уже не был идеальным. Эльвира медленно поставила чашку на стол. Очень аккуратно. Чтобы не выдать, как дрогнули пальцы.

Всё, что она чувствовала последние часы — его взгляд, его сдержанность, эта выверенная близость, отсутствие грубого нажима, его чёткое соблюдение обозначенной ею границы, его спокойная честность там, где любой другой соврал бы, — всё это вдруг сложилось в одну ясную, почти опасно ясную мысль: он ведёт.

Потому что уверен, что она всё ещё только отвечает.

А если нет?

Если на этот раз она не отступит? Не закроется? Не огрызнётся для защиты? Не уйдёт в сарказм, когда становится слишком жарко? Если она сделает то, чего он не ждёт?

В груди тихо, вязко, нехорошо сжалось. Ронан, похоже, заметил перемену раньше, чем она успела облечь её в решение. Его взгляд стал внимательнее. Уже не просто изучающим. а насторожённым? Cловно она увидела его слабость

— Ты замолчала, — произнёс он.

— Думаю.

— Это всегда опасный этап.

— Для кого?

Уголок его губ дрогнул.

— Зависит от выводов, к которым ты приходишь.

Эльвира наклонила голову чуть вбок, не отводя глаз.

— А если тебе не понравятся мои выводы?

— Тогда я их переживу.

— Самоуверенно.

— Практично. — он отвечал слишком спокойно и по-ронановски.

И именно это вдруг окончательно подтолкнуло её. Если она сейчас снова уйдёт в защиту, он продолжит делать то, что уже начал. Медленно. Точно. Терпеливо. И если она хочет хоть раз по-настоящему перехватить инициативу, делать это нужно сейчас. Пока он ещё уверен, что ведущий здесь он.

Она медленно поднялась, так что движение выглядело почти естественным. Взгляд Ронана мгновенно скользнул по ней снизу вверх и обратно. Он склонил голову наблюдая как она приближается.

Между ними снова сократилось расстояние. Не до опасной близости — пока нет. Но уже достаточно, чтобы между телами возникло отчётливое поле тепла. Эльвира чувствовала, как в животе пульсирует тупая боль от ранения, как ещё слабнут ноги от общей усталости, и при этом — как под всей этой физической хрупкостью медленно, очень медленно поднимается другое.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Ронан.

Вопрос был слишком ровным. Но она уловила главное он проверял насколько далеко она готова зайти. Эльвира сделала ещё один шаг.

Теперь между ними оставалось совсем немного. Настолько, что она уже чувствовала прикосновение его колена. Резонанс отозвался тягой и предвкушением... С его стороны или ее, она не могла разобрать. Хотя это уже было не важно.

Он был рядом как мужчина. Опасный. Сильный. Сдержанный до жестокости. И — что гораздо важнее — уже напряжённый. Резонанс не дал соврать.

Под гладкой внешней неподвижностью в нём шёл отклик... Собранный.... Жаркий. Пока ещё под абсолютным контролем. Но уже не холодный. Эльвира медленно склонилась к его лицу.

— Ты хотел честный ответ? — спросила она.

— Да.

— Тогда вот он. — ее рука на поручне кресла, рядом с его.

Она выдержала паузу.

— Мне не нравится, что ты начинаешь становиться слишком важным фактором в моём внутреннем пространстве.

На последних словах что-то в его лице изменилось. Почти незаметно. Но для неё — достаточно.

— И? — произнёс он тише.

— И мне не нравится, — продолжила она, — что ты об этом знаешь.

Ронан не шелохнулся.... Он ждал, куда она повернёт, она увидела это, но не остановилась.

— А ещё мне не нравится, — сказала она почти спокойно, — что ты всё время ведёшь так, будто уверен: я либо отступлю, либо сорвусь, либо начну защищаться.

Его глаза чуть сузились.

— Это не беспочвенное предположение.

— Больше нет.

Она сказала это очень тихо. И в ту же секунду сама сократила расстояние и села верхом ему на колени. Теперь их разделяло уже не пространство или воздух, только ткань одежд.

Ронан замер.

Не внешне — он был слишком хорошо выучен для заметных реакций. Но Эльвира почувствовала всем телом, как он внутренне остановился. Как будто на мгновение его идеально просчитанная схема дала сбой. Именно этого она и хотела.

Заставить выйти из автоматизма. Из роли Императора. Из позиции того, кто всегда на полшага впереди. Её голос, когда она заговорила снова, был почти шёпотом.

— Ты всё время пробуешь приручить меня так, чтобы я сама однажды подошла ближе.

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Верно.

— Тогда, может быть, стоит проверить, что ты будешь делать… если я подойду сама?

На этот раз пауза ударила уже по нему. Коротко. Но достаточно ясно.

В серебре его взгляда что-то потемнело. Живой, острый, почти хищный интерес. И под ним — мгновенное напряжение. Эльвира почувствовала, как в груди от этого отклика разошлась горячая волна.

Он действительно не ожидал. А она сама в шоке от своей решимости и наглости. Если бы не побег и пребывание в доме Раа-Атеш в теченни полу года она бы не за что не решилась на подобное. Наблюдение того, как там женщины вели себя с мужчинами, придало ей храбрости.

Ронан заговорил не сразу.

— Это провокация, — сказал он наконец.

— Да.

— Осознанная.

— Да.

— И ты всё равно её продолжаешь.

— Верно — рука сама потянулась и легла ему на грудь, погладила... искушая.

Сейчас он должен был что-то сделать. Перехватить. Отзеркалить. Подавить. Вернуть контроль. Именно так он обычно и действовал. Но он не сделал ничего из этого. Просто сидел, смотрел. И не сводил с неё взгляда так, будто уже понимал: любой слишком резкий ход сейчас будет проигрышем.

Это было почти красивым.

Эльвира медленно подняла руку. Очень медленно. Так, чтобы он видел каждый сантиметр движения. Так, чтобы мог остановить. Отвести. Не позволить. Но он не остановил.

Её пальцы коснулись его воротника — не как ласка даже, а как проверка реальности. Ткань под пальцами была прохладной. Под ней — тепло тела. Живое. Плотное. И мгновенный, резкий всплеск под её ладонью, который уже нельзя было списать на игру света, на власть или на её фантазии.

Он напрягся. Сильно. Весь. Эльвира почувствовала это так ясно, что чуть не отдёрнула руку сама. Но не отдёрнула. Наоборот.

Чуть сильнее провела пальцами вдоль линии воротника, как будто просто поправляла ткань. Ничего откровенного. Ничего, что можно было бы назвать распущенностью. И именно поэтому эффект оказался сильнее.

Ронан медленно вдохнул. Едва заметно. Но для неё — громко.

— Осторожнее, — произнёс он тихо.

Вот теперь уже она едва не улыбнулась.

— Почему? — так же тихо спросила она.

Он смотрел на неё снизу в верх с невозможной, опасной сосредоточенностью.

— Потому что ты пока не до конца понимаешь, с чем играешь.

Эльвира склонила голову чуть вбок.

— Неправда.

Она не убрала руку.

— Я как раз начинаю понимать. — и прежде чем сама успела испугаться своей смелости, добавила — Меня гораздо больше интересует, понимаешь ли это ты.

Вот тогда по нему действительно прошел слишком живой импульс. Желание. Чистое. Глубокое. Моментально собранное обратно в контроль — но уже с опозданием в долю секунды.

Эльвира почувствовала его всем телом. И собственное тело ответило. Почти предательски. Теплом внизу живота. Ускорившимся дыханием. Тонкой дрожью под кожей.

Но теперь, впервые, это не делало её слабой. Потому что она знала: в этот момент он тоже не идеален. Где-то на задворка резонанса полыхнуло ревностью.

Ронан очень медленно опустил взгляд на её пальцы у своего воротника. Потом снова поднял к её лицу.

— Ты пытаешься перехватить инициативу, — сказал он.

— Уже перехватила.

И вот тут он впервые улыбнулся по-настоящему. Не мягко. Не тепло. Не успокаивающе. Страшно. Красиво. Так, как улыбаются существа, которых действительно задели.

— Самоуверенно, — произнёс он.

— Учусь у лучших.

Его рука поднялась. Тоже медленно. Слишком медленно. Эльвира застыла, потому что теперь уже не была уверена, хочет ли, чтобы он коснулся, или нет. Вся её дерзость вдруг отозвалась в теле настоящим жаром. Его пальцы остановились у её лица в паре сантиметров от кожи.

— Если я сейчас отвечу, — сказал он почти шёпотом, — ты не сможешь притвориться, что не знала, что делаешь.

Эльвира сглотнула. Она чувствовала его. Каждую натянутую линию. Каждый грамм его самоконтроля. Тот самый страшный факт, что Ронан Великолепный сейчас не принуждает её — а ждёт. И это ожидание было интимнее любого грубого захвата.

Она заставила себя не опускать взгляд.

— А я и не собираюсь притворяться.

После этих слов тишина в комнате изменилась навсегда. Пальцы Ронана всё-таки коснулись её. Он всего лишь убрал влажную прядь волос от её виска. Так легко. Так медленно. Так осторожно. Что от этого прикосновения у неё по спине прошла волна сильнее, чем от любого открытого касания.

Потому что он тоже понял: теперь они оба знают, что это уже не игра в одну сторону. Он склонился чуть ближе. Не целуя. Оставляя расстояние. Но достаточно близко, чтобы его голос коснулся кожи.

— Хорошо, Эльвира, — произнёс он тихо. — Тогда с этого момента ты больше не моя добыча.

Она едва слышно выдохнула.

— А кто?

в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное.

— Мой... — в его тоне сверкнуло что-то тёмное, почти азартное. — Противник.

И вот только после этого она улыбнулась. Медленно. Почти опасно. Потому что поняла: наконец-то. Теперь он не просто соблазняет её. Теперь онсчитает её достойной ответа.