Стать Равной

ГЛАВА 20. ТЫ НЕ ДОЛЖНА ИСЧЕЗНУТЬ

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ КОНТУР. НОЧНОЙ ЦИКЛ

После доклада тишина не рассеялась. Она стала плотнее.

Ронан стоял у обзорного окна, глядя на огни Эррая, но видел не столицу. Не купола. Не маршруты дронов. Не линии внешней обороны.

Он видел пустоту.

Ту самую, что возникала всякий раз, когда он пытался дотянуться до узла — и вместо полноценного отклика получал только обрывки.

Короткий всплеск тревоги. Пульсацию боли. Чужую усталость. И за всем этим — плотный, раздражающе устойчивый фон Шиардана.

Этого было достаточно, чтобы понять главное. Его не отсекли полностью. Егооттеснили. Ронан медленно провёл пальцами по краю консоли.

— Ещё раз, — произнёс он.

Асдаль ответил не сразу:

— Линия прямого сигнального доступа к объекту 7-246 ограничена локальным контуром Виртума. Степень ограничения выше стандартной внутренней фильтрации.

— Источник?

— Не установлен.

Ронан чуть повернул голову.

— Иными словами?

Короткая пауза.

— Доступ перекрыт не имперским протоколом.

Вот это уже было полезнее.

Ронан прикрыл глаза на вдох. Не имперский контур. Не стандартная блокировка. Не официальный приказ сверху.

Значит, решение принято на месте. Теми, кто понял достаточно, чтобы начать защищать узел от внешнего вмешательства. Или присваивать его себе.

В любом случае, это было одно и то же: попытка отрезать его от собственного контура.

— Значит, Виртум зашевелился, — тихо произнёс он.

— Да.

— Совет Крови?

— Вероятно.

Ему не нужен был больший процент вероятности. Он и так знал, в чьей это манере: не шуметь, не докладывать, а сначала изолировать и только потом решать, кому принадлежит находка.

Пальцы медленно сжались. Его раздражало не то, что они действуют. Это было ожидаемо. Его раздражало, что ониуспели первыми.

— Состояние объекта 7-246?

— Нестабильно. Сознание восстановлено. Прямая линия восприятия фрагментирована.

— Шиардан рядом?

— Да.

Вот на этом внутри него что-то неприятно сдвинулось. Он не дал этому имени. Не собирался.

Просто признал как факт: пока его держат вне прямого доступа, именно Шиардан остаётся первым фильтром между Эльвирой и всем остальным миром.

Первым, кто объясняет. Первым, кто перехватывает страх. Первым, кто будет определять, чему она поверит.

Недопустимо.

Ронан открыл глаза.

— Если я попытаюсь проломить контур сейчас?

— Возможен ответный резонансный откат.

— На кого?

— На всех участников узла.

Он тихо усмехнулся, без радости.

Вот она, новая геометрия власти. Он, Император Галактики Эррай, мог поднять флот, заморозить каналы Совета, посадить на колени целый зал старейшин — и при этом не мог просто дотянуться до одной землянки, не рискуя ударить по самому себе.

Это было почти оскорбительно.

И всё же он слишком хорошо понимал цену грубого хода.

Если он сейчас ударит силой, то: не вернёт контроль, не вернёт дистанцию, не устранит Шиардана, а только загонит Эльвиру глубже под чужую защиту. А это было хуже любого прямого сопротивления.

Он медленно оттолкнулся от окна.

— Тогда не ломаем. Наблюдаем.

— Подтверждаю.

— Ищешь любые косвенные линии. Остаточный резонансный хвост. Побочные отклики. Всё, что позволит видеть направление, даже если меня не пускают внутрь.

— Выполняю.

Асдаль замолчал, но Ронан уже не слушал. Он думал о другом.

О том, что впервые за очень долгое время его раздражение не укладывалось в привычную схему. Это была не просто угроза власти. Не просто потеря удобного инструмента. Не просто риск.

Ему былоне всё равно, что происходит внутри того закрытого контура. И именно это он ненавидел сильнее всего. Он отвернулся от консоли и медленно сцепил руки за спиной.

Если вирассы решили, что могут спрятать её от него, значит, они ещё не поняли главного. Она уже не была ничьей нейтральной территорией. Ни их. Ни Совета. Ни Академии.

Она была частью его узла.

А значит, он не позволит ей исчезнуть из своего поля. Ни физически. Ни политически. Ни эмоционально. И от этого вывода ему стало почти физически мерзко.

АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ЗАКРЫТЫЙ ИЗОЛЯТОР

Когда дверь за Шиарданом закрылась, я ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя в пол. В голове шумело.

Слишком много за слишком короткое время. Ронан. Кел'Тер. Совет. Легенда. Побег. Ложь, в которую её снова собирались завернуть, как в упаковку, не спрашивая, хочет ли она вообще дышать внутри этого кокона.

Самое мерзкое заключалось в другом: я уже почти перестала злиться на сам факт, что Шиардан принимает решения без меня. Гораздо сильнее теперь бесило, что часть этих решений казалась мне… правильной.

Это было унизительно. Я резко выдохнула и вскинула голову:

— Асдаль. — вновь попыталась достучаться до оптимизатора.

Тишина.

— Даже не думай опять притворяться кирпичом.

Ничего. Я ипонично усмехнулась.

— Ну конечно. Как влезть в голову, и пакостить — так первый. А как ответить — так тишина.

Дверь открылась почти сразу после этих слов.

Шиардан вернулся быстро, с тем лицом, которое не сулило ничего хорошего. Слишком собранный. Слишком жёсткий. И слишком явно уже всё решивший.

— У нас нет времени, — сказал он.

— Я заметила, что это твоя любимая фраза.

В этот раз он даже не попытался осадить меня

— Они уже идут. — его слова заставили меня нахмурится.

— Кто?

— Не только Кел'Тер. Теперь "Совет Крови". Официально.

Внутри меня все моментально похолодело.

— То есть?..

Шиардан шагнул к консоли и вывел в воздух короткую проекцию. На ней горели три метки доступа и одна красная строка разрешения.

— Кел'Тер не стал ждать верхнего уровня. Он отправил сюда внутреннюю комиссию: медик, техник, куратор протокола. Формально — для фиксации последствий срыва на полигоне. По факту — чтобы собрать материал раньше, чем информация уйдёт выше.

— И что ты будешь делать? — спросила уже без сарказма.

Он повернулся.

— Сейчас — выбирать.

В коридоре за дверью послышался короткий сигнал допуска.

Один. Пауза. Второй.

Шиардан не шелохнулся. Только линия его плеч стала жёстче.

— Они ещё вежливы, — сухо произнёс он. — Это ненадолго.

Третий сигнал прозвучал уже без паузы.

Потом раздался голос из внешнего канала:

— Инструктор Коф Шордан. Подтвердите открытие сектора. По распоряжению внутреннего командования Виртума производится медицинская и когнитивная фиксация инцидента на полигоне DS-44.

В груди всё сжалось от не хорошего предчувствия

— Это из-за меня?

Шиардан даже не посмотрел в мою сторону.

— Нет. — Короткая пауза. — Теперь уже из-за нас.

Голос за дверью прозвучал снова, на этот раз жёстче:

— Инструктор Коф Шордан. При отказе в доступе будет зафиксировано нарушение регламента.

В панике я резко поднялась.

— Открой.

Шиардан медленно повернул голову.

— Что?

— Открой. — я стиснула зубы. — Если ты сейчас ещё и изолятор превратишь в крепость, это будет выглядеть так, будто нам правда есть что скрывать.

— Нам и правда есть что скрывать.

— Да, но не так тупо!

Это вырвалось слишком резко, но отступать уже не хотелось.

— Ты сам сказал: если начнёшь ломать систему в лоб, всё только подтвердится.

Шиардан смотрел несколько долгих секунд. За дверью уже не ждали вежливо. Сигнал допуска сменился жёстким техническим тоном.

— Последнее предупреждение, — прозвучало из внешнего канала. — В случае отказа сектор будет вскрыт принудительно.

Затравленное перевела взгляд с двери на Шиардана.

— Дай мне с ними поговорить.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты сейчас в таком состоянии, что любая хорошая формулировка с их стороны — и ты сама не заметишь, как начнёшь отвечать на их вопросы.

— А ты, конечно, заметил заранее и за двоих.

— Да.

Он ответил так быстро, что спорить стало почти бессмысленно. За дверью что-то щёлкнуло. Не просто сигнал — переход на ручной уровень доступа.

Шиардан резко шагнул к панели, коснулся запястьем интерфейса и одним движением погасил внешний запрос. Коридор мгновенно ответил воем блокировки.

— Отлично, — беспомощно выдохнула я— Теперь это точно не выглядит подозрительно.

— Уже поздно играть в непричастность.

Он не договорил. Потому что в следующую секунду по двери пришёл силовой импульс. Глухой. Тяжёлый. Не пробивной, а проверочный.

Не атака. Пока. Но после него всё стало окончательно ясно: их не оставят в покое. Внешний канал открылся снова. Теперь другой голос. Более низкий. Более спокойный.

Кел'Тер.

— Шиардан. Хватит.

Через резонанс я почувствовала, как Шиардан внутренне подобрался весь, как перед ударом.

— Это уже не попытка прикрыть курсантку. Это саботаж внутреннего протокола, — продолжил Кел'Тер. — Открой дверь. Мы зафиксируем стандартный срыв, снимем показания и закончим на этом уровне.

Шиардан усмехнулся так коротко и зло, что у меня по спине пробежал холод.

— Ты сам в это не веришь.

— А ты сам понимаешь, что будет, если заставишь меня поднять ранг доступа?

Тишина. Кел'Тер не давил голосом. И именно поэтому звучал опаснее.

— Ты не сможешь держать её здесь вечно, — сказал он уже тише. — И ты знаешь, что после моего официального запроса сюда придут уже не трое. Придут те, кто не станет с тобой говорить.

Я сглотнула.

Это был момент, где ещё можно было сделать вид, что всё обратимо.

Шиардан посмотрел на дверь. Потом на меня. Потом снова на дверь. И в этот миг она вдруг поняла страшную вещь: он действительно выбирает. Не версию отчёта. Не интонацию. Не степень лжи. Маршрут.

Шиардан резко развернулся к внутренней консоли.

— Что ты делаешь? — мой голос звучал слегка истерично

Он уже работал руками быстро, без колебаний. На панели вспыхивали строки допуска, схемы сектора, транспортные линии, аварийные маршруты.

— Ты же сам сказал, что побег — плохой вариант.

— Да.

— Тогда почему…

Он даже не обернулся.

— Потому что теперь это единственный.

Дверь снаружи снова содрогнулась от проверочного импульса.

Кел'Тер не повышал голос.

— Подумай ещё раз, Коф Шордан.

Его лицо стало таким жёстким, это не предвещало ничего хорошего.

— Слушай внимательно. Сейчас мы выходим не в коридор и не в жилой сектор. Я открою технический шлюз в обход общей сетки Виртума. После этого у нас будет максимум четыре минуты, прежде чем они поймут маршрут.

— Куда мы пойдём?

— Туда, где у них нет прямой юрисдикции.

— Очень, мать твою, обнадёживающе.

— Эльвира.

Он произнёс мое имя так, что пришлось умолкнуть.

— Сейчас ты либо идёшь за мной без споров, либо остаёшься здесь и дальше разговариваешь с ними сама. Решай быстро.

Внешняя панель издала резкий срывной звук. Силовой контур начали переводить на вскрытие. Я посмотрела на дверь. Потом на него. И впервые за всё время не стала спорить.

— Ладно, — обречённо выдохнула. — Давай.

Шиардан кивнул один раз и ударил ладонью по последнему уровню доступа. Не по аварийному.

Не по медицинскому. По военному.

В стене справа, там, где ещё секунду назад был глухой металлический шов, с резким шипением разошлась скрытая створка.

Из темноты потянуло холодным воздухом техканалов.

— Нет, — тут же прозвучал голос Кел'Тера из-за двери, уже без маски внешней вежливости. — Даже не вздумай.

Шиардан шагнул к Эльвире и схватил её за запястье.

— Поздно.

В следующую секунду основная дверь изолятора начала расходиться под принудительным доступом — слишком медленно для стремительного штурма, но уже необратимо.

В щели мелькнул силуэт. Кел'Тер вошёл первым. За ним — техник и медик.

Он успел увидеть: открытую боковую створку, Эльвиру, Шиардана, и выражение его лица. Понял всё сразу.

— Ты идиот, — сказал он без злости. Почти с холодным изумлением. — Ты сейчас подписываешь себе приговор.

Шиардан не ответил. Он просто втолкнул меня в технический проход первой и шагнул следом. Кел'Тер рванулся вперёд, но Шиардан уже активировал отсечной замок. Тяжёлая перегородка между секторами рухнула вниз с таким грохотом, что весь изолятор содрогнулся.

На долю секунды они все ещё видели друг друга через сужающуюся щель: Кел'Тер — неподвижный, ледяной. Шиардан — с прямым взглядом, уже окончательно по ту сторону. Эльвира — бледная, зажатая между ними и ещё не до конца верящая, что это происходит взаправду.

Потом створка захлопнулась. Глухо. Окончательно. Техканал погрузился в полумрак.

Я тяжело дышала, не в силах сразу двинуться.

— Ты… — выдохнула она. — Ты только что…

— Да, — отрезал Шиардан.

Впереди загорелись аварийные полосы маршрута. Позади уже взвыла общая тревога сектора.

Шиардан коротко обернулся на звук.

— С этого момента, Эльвира, всё стало хуже.

Она нервно усмехнулась.

— Ты это говоришь с пугающей регулярностью.

Но теперь даже в ней уже не было прежней истерики. Потому что случилось главное. Он не просто спорил. Не предупреждал. Не обещал. Онсделал выбор действием.

И вместе с этим выбором они оба вышли из зоны, где ещё можно было притворяться, будто всё контролируемо.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ КОНТУР. НОЧНОЙ ЦИКЛ

Решение возникло раньше, чем было произнесено. Ронан Великолепный стоял в центре личного контура, и тишина вокруг него уже изменилась, будто сама система поняла: сейчас будет отдан приказ, после которого обратного хода не останется.

Виртум осмелился перекрыть ему доступ. Осмелился перехватить узел. Осмелился решить, что может удержать то, что уже связано с Императором Эррай.

Это не было перегибом на местах. Не было “непониманием ситуации”. И уж точно не было заботой о безопасности.

Это была попытка.

Попытка изолировать актив. Попытка выстроить собственный контур влияния. Попытка получить рычаг против него. Пальцы Ронана медленно сжались за спиной.

В его положении многие сочли бы главным оскорблением сам факт неповиновения. Но Ронан не был многими. Его интересовало другое: что именно Виртум уже понял и как быстро собирается обратить это знание себе на пользу.

Он поднял взгляд на чёрный обзорный экран.

— Поднять флот, — произнёс он спокойно.

И именно это спокойствие было страшнее ярости.

Асдаль отозвался мгновенно:

— Подтверждаю. Уточните уровень мобилизации.

— Боевой.

Короткая пауза.

— Полный.

На этот раз даже система задержала ответ на долю секунды, словно сверяла масштаб последствий с уровнем допустимого.

— Подтверждаю, — повторил Асдаль. — Активирую первую и вторую линии. Развёртывание тяжёлого орбитального сегмента начато. Запрос на вывод флагмана?

Ронан повернул голову.

— Я лечу сам.

— Подтвердите выход в активный контур операции.

— Подтверждаю.

И это уже не было процедурой. Это было объявлением. Император не оставался в центре, позволяя другим исполнять волю за него.

Император сам становился осью удара.

Он сделал шаг к панели так, будто уже стоял на мостике флагмана.

— Передать по военному контуру: Виртум временно рассматривается как зона нестабильной лояльности. Все каналы с академией — под принудительный мониторинг. Любая попытка вывода объекта семь-два-четыре с орбиты Релланиса без моего кода — враждебное действие.

— Подтверждено.

— И ещё.

— Слушаю.

Серебряный взгляд Ронана стал холоднее металла.

— Никаких запросов в Совет. Никаких объяснений. Никаких формулировок о защите, проверке или локальном инциденте. Они узнают о моём решении постфактум.

— Это спровоцирует реакцию.

— Пусть.

Он уже не просто двигался к войне. Он возвращал реальности правильную иерархию.