Стать Равной

ГЛАВА 9 МЕЖДУ ДВУХ ОГНЕЙ

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД. АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44. ЛАБОРАТОРНЫЙ КОРПУС. СЕКТОР В35.

— Ты войдёшь к нему под видом стажёра по поведенческой адаптации. — профессор Харн даже не удостоил её взглядом. Он с холодной точностью настраивал интерфейс сканирования — как будто речь шла не о живом существе, а об экспериментальной оболочке.

Лейра молчала. Но воздух вокруг будто сгустился — то ли от страха, то ли от отвращения.

— Ты хочешь независимости, не так ли? — Харн щёлкнул по панели, активируя голограмму, на которой отображались её параметры. — Низкий порог поведенческой лояльности, слабая реакция на импульсные ограничения, отсутствие надёжной привязки к ментальной цепи.

Он повернулся.

— Тебя невозможно подчинить стандартными протоколами. Тебя — невозможноудержать.

— Я… не просила быть исключением, — стиснула зубы Лейра.

— Но ты им стала. — он склонил голову. — Гибридное отклонение. Аномалия. Ты — сбой в системе. Твоя ментальная архитектура нестабильна, но это делает тебя идеальным объектом.

— Объектом? — прошептала она.

Харн усмехнулся.

— Не делай вид, что это новость. Мы все — объекты. Только некоторые из нас — с более высоким приоритетом.

Он провёл пальцем по голографическому выводу, остановившись на одной ячейке.

— Келар Артер. Технический куратор. Один из немногих, кто имеет доступ к автономным модулям Асдаля. Он носит коды доступа на себе. Не осознавая этого полностью.

— Почему я? — выдавила Лейра.

— Забыла? Тыне полностью приу, — в голосе Харна не было ни осуждения, ни сочувствия — только констатация. — Твоё происхождение не подлежит огласке. И это наш шанс. Ты — та, кого он не сможет классифицировать. А значит… он откроется.

Лейра сжала кулаки.

— Вы хотите, чтобы я стала его шейлой.

Харн впервые посмотрел на неё прямо.

— Я хочу, чтобы ты стала тем, кем должна быть. Ты хочешь свободы? Тогда докажи, что заслужила её. Сделай свою работу. Получи доступ. Узнай, что он скрывает. И тогда — я передам тебе код отвязки. Ты будешь свободна от системы цепей. Официально. Навсегда.

Её сердце глухо билось в груди. Это был шанс. Или приговор. Тогда она ещё не знала, что хуже.

Она посмотрела на замершую голограмму с именем Келара. Она думала, что сможет его обмануть. Использовать. Пройти сквозь него, не зацепившись.

Она ошибалась. Она вошла в его лабораторию. В его пространство. В его жизнь. Затем появился Мей'Тарин Эра Лай. Зейранец, который подкладывал ее под каждого встречного, который может принести ему пользу. Впрочем как и научный куратор по нейронным адаптациям. Двое врагов, настолько похожих между собой, что на двоих одной академии им мало. И она между ними.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44. КОРИДОРЫ ЖИЛОГО СЕКТОРА. 21:44

Лейра вышла из апартаментов Мей'Тарина, и дверь бесшумно закрылась за её спиной. Она стояла в коридоре, сжав кулаки, пока ногти не врезались в ладони. Казалось, даже стены дышали тревогой.

Всё это время она играла по чужим правилам. Сначала Харн. Потом Келар. Затем — зейнарец, уверенный, что может повелевать её разумом одним лишь тоном. Но никто не спросил, чего хочет она. Никогда.

Она сделала шаг, потом ещё. Прошла мимо сектора наблюдения, миновала лестничный шлюз, свернула в сторону зоны связи для кураторского состава. Обошла пару студентов, подняла воротник — лицо скрылось в тени. Её движения были точными, выверенными. Почти беззвучными. Как у тех, кто давно утратил привычку к ошибкам.

На третьем перекрёстке она остановилась. Прислонилась к панели доступа. Пальцы дрожали — чуть заметно. Она набрала шифр.

— Император в резонансе. — голос Лейры прозвучал глухо, почти мертво.

Ответа не было. Только прерывистое пульсирование сигнала. Она ждала. Семь секунд. Восемь. Девять.

Потом — короткий механический гудок. Связь оборвалась. Она выдохнула. Это было всё, что от неё требовали. Только передать сообщение. Без деталей. Без пояснений. Остальное — не её дело. Не теперь. Но с этого момента её положение изменилось.

Она больше не пешка. Она — передатчик. Связующее звено между катастрофами. Между двух огней. Или точнее посреди черной дыры. Где все вокруг высасывают из нее все силы и соки.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ ОТСЕК. ВРЕМЯ 21:14

Он стоял у панорамного окна, глядя на тёмное небо, изрезанное линиями орбитальных спутников. Мириады огней роящихся дронов, бесконечный поток кораблей — всё шло по плану. Всегда шло по его плану. Кроме одного.

Шиардан.

Ронан медленно сжал руки за спиной, ногти впились в перчатки. Слишком сильная связь, чтобы не почувствовать вызов. Слишком личная. Он даже не стал отвечать сразу. Зачем? Всё уже было сказано.

«Просто выполняю Ваш приказ, Ваше Величество.»

Это не была дерзость. Это был… намёк. Уточнение. Удар, завёрнутый в вежливость.

— Ах ты, сортов ублюдок…

Ронан прошёлся по своим апартаментам, шаги его были размеренными, но в каждом — скрытое напряжение, будто внутри него двигались стальные шестерни. Он чувствовал, как внутри поднимается ярость — благородная, ледяная, такая, какой его обучили.

Он остановился перед зеркальной поверхностью, в которой отражался одино-единственное существо, имеющее власть над миллиардами.

Он. Император. Верховный. Один. «Ты не должен чувствовать, Ронан.» Он слышал это с детства. Хлыст отца, слова наставников, шепот учителей. «Ты обязан быть властью. Власть не чувствует. Она решает.»

Но он чувствовал.

Он чувствовал боль, когда Шиардан шаг за шагом выдёргивал из его рук контроль над ситуацией. Он чувствовал бешенство, когда землянка — жалкая, слабая — дотронулась до его внутреннего мира. Он чувствовал страх, потому что знал: если они узнают, что он теряет контроль… его уничтожат. Совет. Род. Армия.

Ронан наклонился над консолью, открыл защищённый протокол. Его пальцы скользнули по панели.

[Ограничить привилегии инструктора Шиардана Коф Шордана?]

—Да.

[Отозвать допуск к архиву классовой иерархии Империи?]

—Нет.

Он замер. Смотрел на слово "Нет", как будто оно было ядом. Но изменять решение не стал. Потому что если землянка сдохнет, умрут они все. И тогда конец всему. Даже ему.

«Ты не можешь убить её. Но можешь сломать.»

И в этом, мать его, была вся трагедия. Он мог уничтожить флот одним взмахом руки. Он мог изменить судьбу планеты за одну фразу. Но не мог контролировать это чувство, этот связующий проклятый резонанс, который вплёл в его систему чужую боль. Чужую слабость. Чужую надежду.

Его кулак рухнул на консоль — звук гулко отразился в помещении. Стеклянная панель треснула, но не разбилась. Конечно нет. Эрхи не строят хрупких вещей.

— Я не позволю тебе сломать меня, Шиардан… — прошептал он в пространство.

Затем выпрямился. Лёгкая дрожь в пальцах исчезла. Сердце снова било в чётком, ледяном ритме. Он снова стал тем, кем его воспитали быть. Императором. Это было его место. Пространство, в которое не ступала ни одна душа. Даже охрана сюда не допускалась.

Он остановился в самом центре и закрыл глаза. Тишина обволокла его, как вакуум. Но даже здесь он не был один.

Внутри — голос Шиардана.

«Тогда научите её не сдыхать.»

И голос Эльвиры.

«Может… не так уж и плохо быть Императрицей?»

Ронан резко развернулся, будто кто-то стоял за спиной. Но никого не было. Конечно, нет. Он сжал кулак, поднёс его к губам, дыша сквозь зубы. Так учили контролировать всплески. Так учили хоронить эмоции, прежде чем они похоронят тебя.

«Наказание должно быть немедленным.»

«Предательство не прощается.»

«Контроль — это власть.»

Он слышал голос отца. Этот сортов старик навсегда отпечатался в его костях.

Но если я уничтожу Шиардана — сдохнем все трое. И вот она — трещина. Уравнение больше не работает. Он не может быть абсолютом. И это… убивалоего. Медленно. Глубоко.

Он тяжело опустился на одно колено, уронив руки на бедра. Это не был жест слабости — это был жестконцентрации. Он не позволял себе срывов. Но внутри… всё пылало.

Он слышал, чувствовал: Шиардан не просто нарушил приказ. Оноспорилего. Не вслух. А поступком. Шиардан видел в нейчеловека. Он сам — виделугрозу.

Но что, если… если он ошибается? Если она действительно может стать чем-то большим? Если она выживет, если её подготовят, — что тогда? Кого она выберет? На чью сторону встанет?

Кто будет для неёимператором, а кто —родственной душой? Кому она будет предана? Он должен учитывать все.

Он почувствовал, как в животе закручивается напряжение. Зависть. Необъявленная, отвратительная, зависть. Он, Император, ревновалжалкую землянкук вирассу. Не потому, что испытывал к ней какие либо чувства. Нет. Если уж они теперь связаны, она обязана быть верной ему. Должна усиливать его.

И если должна будет выбирать кому отдавать предпочтение, так это должен быть он. Он не может уступить в этом вопросе кузену. Его отец всегда тыкал носом в то, как многого Коф Шордан самостоятельно добился. В то время как он имея столько власти на самом деле жалкий и ни на что не годный отброс.

Ронан встряхнул голову, отбрасывая навязчивые воспоминания. Не хватало, чтобы и это увидел вездесущий кузен. Он должен все контролировать.

Он ничего не будет отменять из запланированого кузеном. Но онуже подрезал его крылья. Пока брат будет учить землянку выживать… Он Ронан обязан стать для нее центром вселенной.

Просто потому, что людьми легче управлять через чувства, если судить по отчетам из иследований опального Харна. Что ж, он этим воспользуется. Он не будет бездействовать. Она уже была частью его. Он должен просчитывать все на несколько шагов наперед.

Если ему придеться играть в чувства... Он должен подготовиться. Он не уступит ее Шиардану. Сейчас вирас намного ближе к ней. Это хорошо и одновременно опасно. Он должен пойти на опережение.

— Асдаль... — одно слово, больше он ничего не добавил, хотя этого не требовалось, вездесущий ИИ наверняка его услышал.

Голограма появилась в воздухе сама собой. Тишину ничего не нарушало.

— Покажи мне землянку.

Приказ был выполнен бесприкословно. Наличие Асдаль все еще раздражало. Но Ронан подавил раздражение и стал смотреть, как она готовиться ко сну. Видел как она крутиться в кровати пытаясь уснуть. А сам стал думать, как воплотить свои планы в жизнь. Может стоит к ней как-то подступиться?

Появился соблазн вновь проникнуть в ее сознание. Использовать Асдаль, чтобы ИИ прокручивало его изображение перед ее взором 24/7. Хороший план, но что тот ей покажет? Какие воспоминания навеет? Он не был уверен, что его вид всколыхнет в ее сердце чувства отличные от безразличия и страха.

Нужно что-то с этим делать. Как задставить ее доказать свою верность? Он не верил в любовь. Но он верил в лояльность, построенную на эмоциях. И она — его единственный шанс остаться Императором.