Стать Равной

ГЛАВА 22. ТЕБЯ ОСТАВИЛИ

ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО...

АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ТЕХНИЧЕСКИЙ КОНТУР. АВАРИЙНЫЙ МАРШРУТ

Шиардан двинулся вперёд первым. Я — за ним. Техканал был узким, металлическим, пропахшим пылью, озоном и смазкой. Пол местами дрожал под ногами, будто сама станция уже начала перестраивать маршруты перехвата.

— Куда мы идём? — спросила я, стараясь не отставать.

— Пока — вниз.

— Это не ответ.

— Другого у меня сейчас нет.

Каждый слишком резкий шаг отдавался тупой болью в затылке. Но ныть или просить остановиться не хотелось. Не теперь.

Позади, через толщу металла, прокатился новый звуковой импульс. Нас уже отслеживали. Шиардан это понял раньше меня. Походка стала ещё быстрее, жёстче. Он мысленно просчитывал варианты — и даже без прямого доступа к его мыслям я чувствовала, как внутри него множатся схемы, маршруты, проценты вероятностей, тупики.

Станция для него была знакомой. Не родной — это было бы слишком сильно сказано, — но понятной. Он знал, где расположены аварийные трассы, какие отсеки перекрываются автоматикой, где можно выиграть минуты, а где потерять всё одним неверным поворотом.

Я шла почти на пределе, а он в это время уже принимал следующее решение.

Сбежать со станции на первом попавшемся корабле.

Мысль вспыхнула у него резко и почти сразу столкнулась с расчётом. Мне даже не нужно было видеть его лицо. Я физически почувствовала, как этот вариант внутри него развернулся в полноценную модель… и почти мгновенно начал рушиться.

Доки либо перекрыты, либо под наблюдением. Даже если он доберётся до ангара. Даже если вырубит дежурный персонал. Даже если угонит какой-нибудь малый штурмовой челнок.

Он один — да. Со мной — нет.

Слабая землянка. Истощённая. После перегрузки. Без навыков пилотирования. Без выносливости вирасса. Без возможности выдержать резкий старт, бой, разгерметизацию, аварийный переход или манёвр уклонения.

Балласт.

Это слово он не подумал вслух. Но оно возникло в связке так чётко, что я на секунду сбилась с шага.

Он почувствовал это мгновенно и резко затормозил у следующего поворота. Я едва не врезалась ему в спину.

— Что? — зло выдохнула я, хватаясь за стену.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне с той беспощадной точностью, с какой оценивают не человека, а критически важный элемент операции.

— Ты не дойдёшь до ангара в нужном темпе. — сказал он наконец.

Я вскинула голову.

— Прекрасно. Спасибо за вдохновение.

— Не начинай.

— Тогда не смотри на меня так, будто я мешок с проблемами.

— Сейчас ты не мешок с проблемами. — он наклонился ко мне чуть ближе, и голос стал низким, слишком серьёзным. — Сейчас ты переменная, которую я обязан сохранить живой.

Что бы я ни собиралась ответить, слова застряли где-то в горле. Он уже отвернулся, считывая маршрут на боковой панели.

Станция гудела всё сильнее. Аварийные полосы на полу переключились с янтарного на красный. Это означало одно: локальный поиск перешёл в режим отсечения.

Шиардан быстро провёл ладонью по панели, открывая вспомогательную схему нижнего техконтура. Узкие шахты обслуживания, вентиляционные переходы, малые энергоузлы, сервисные карманы, куда не заглядывают без веской причины.

И вот тогда он увидел решение. Неидеальное. Унизительное. Отчаянное.

Он резко повернул влево, в ещё более узкий ход, где мне пришлось почти боком протискиваться между трубами и кабельными жгутами. Воздух здесь стал холоднее. Свет — реже. Где-то сверху капала конденсатная влага. Через несколько метров коридор упёрся в глухую решётку. Шиардан сорвал с пояса аварийный резак, коротко провёл вдоль креплений. Металл зашипел, решётка отъехала в сторону.

За ней открылась тёмная шахта техобслуживания. Узкая. Вертикальная. С уходящими вниз скобами и глухим внутренним отсеком на уровне сервисного кармана.

Я уставилась туда с нехорошим предчувствием.

— Нет.

— Да.

— Даже не думай.

— Уже подумал.

Он спустился первым на пару уровней, быстро проверил пространство внизу, затем снова поднял голову ко мне.

— Спускайся.

— Ты хочешь спрятать меня… там? — я даже не пыталась скрыть шок. — В шахте?

— В сервисной нише технического контура. — сухо поправил он. — Туда не пойдёт первый патруль. У неё нет прямой привязки к маршрутам отсечения. Внутренний фон глушит часть биосигнала. И главное — там ты проживёшь дольше, чем рядом со мной в ангаре под огнём.

— А ты?

Он молчал всего миг.

— Я уйду к внешнему доку.

— Один?

— Да.

— На угон?

Он посмотрел на меня снизу вверх.

— Умница.

Хотелось вцепиться в него. Высказать всё. Что это безумие. Что он уже и так перешёл все границы. Что я не хочу сидеть в тёмной дыре, как крыса, пока он играет в благородного идиота.

Но за этим всем пряталось другое, более честное: он прав.

Если мы вдвоём пойдём в док — нас возьмут обоих. Если он пойдёт один — есть шанс. Плохой. Грязный. Но шанс.

— Ты не вернёшься, — сказала я тихо.

Он не отвёл взгляда.

— Вернусь, если смогу.

— Потрясающе.

— Эльвира.

В этот раз моё имя прозвучало резко, будто он насильно удерживал себя в логике задачи, а не в том, что на самом деле хотел бы сказать.

— Слушай внимательно. — Он поднялся обратно на уровень прохода и шагнул ближе. — Если меня собьют, если я не выйду на связь, если с маршрутом что-то случится — автоматически уйдёт пакет братьям Аом Кордан.

Я замерла.

— Что?

— Координаты этой шахты. Локальный ключ доступа. Код аварийного подъёма.

— Ты… уже это подготовил?

— Да.

Слишком быстро. Словно с самого начала считал и свою гибель тоже. Почему-то именно это ударило сильнее всего.

— Ты уверен, что им можно доверять?

— Нет. — ответил он честно. — Но в текущей конфигурации им выгодно, чтобы ты осталась жива.

Я тихо рассмеялась от усталости и абсурда.

— Какая романтичная формулировка.

— Других не осталось.

Он сунул мне в ладонь небольшой продолговатый модуль.

— Что это?

— Локальный изолятор сигнала. Активируешь только если услышишь внешний поиск слишком близко. Полностью тебя не скроет, но исказит тепловой след на пару минут.

— А если они захотят просто вскрыть весь сектор?

— Тогда это уже будет неважно.

— Умеешь ты успокаивать.

— Это не моя функция.

Он говорил сухо, но фон резонанса шёл совсем другой. Напряжение. Вина. Глухое бешенство на обстоятельства. И сквозь всё это — одно-единственное, слишком острое: необходимость сохранить меня любой ценой.

Я спустилась в шахту. Металл был ледяным, пальцы скользили по скобам. Шиардан следил, пока я не оказалась на уровне сервисной ниши. Пространство было тесным: низкий потолок, глухая стена с кабельным пучком, аварийный короб, узкая площадка, на которой едва можно было сесть, поджав ноги.

Идеальное место, если хочешь почувствовать себя похороненной заживо.

Я задрала голову вверх. Шиардан смотрел вниз, держа руку на краю шахты.

— Как долго мне здесь сидеть?

— Пока не придут за тобой.

— Ты хоть понимаешь, насколько это паршиво звучит?

— Да.

Он собирался закрыть решётку, когда я резко подняла руку.

— Подожди.

Он замер.

— Асдаль всё ещё молчит. — выдохнула я. — Если ты прорвёшься за купол… свяжись с ним первым делом. Заставь его выйти на меня.

Шиардан коротко кивнул.

— Это и есть план.

— План у тебя отвратительный.

— Но он есть.

Я смотрела на него ещё секунду. Хотела сказать что-то другое. Может быть важное. Но в горле стоял комок, и всё, что получилось, вышло почти грубо:

— Только не сдохни там.

На мгновение в его лице что-то дрогнуло. Очень быстро. Почти незаметно.

— Постараюсь.

Потом решётка встала на место. Пространство сверху снова сузилось до полосы света, а затем и она исчезла.

Я осталась одна.

Сначала я просто сидела, пытаясь дышать ровно.

Потом начала считать секунды. Потом перестала, потому что счёт только усиливал ощущение ловушки. В шахте было тихо, но не по-настоящему. Станция жила своей жизнью: где-то проходили вибрации, шёл ток по кабелям, иногда по стенам пробегал низкий металлический гул. Всё это складывалось в ощущение, что я сижу внутри чьего-то механического позвоночника.

— Асдаль, — позвала я шёпотом. — Давай, хватит выделываться.

Тишина.

— Асдаль.

Ничего.

Стало совсем мерзко. Я чувствовала, как по спине ползёт холод. Впервые за всё это время — по-настоящему одна. Без него. Без Шиардана. Без даже этого цифрового паразита, к которому я успела слишком быстро привыкнуть.

В какой-то момент я поняла, что не выдержу, если просто буду сидеть и ждать.

Резонанс.

Я никогда не пыталась использовать его по своей воле. Только чувствовала, как он наваливается, когда хочет. Но если эта проклятая связь вообще существует, если через неё можно ловить чужие всплески, страх, гнев, боль… то, может быть, её можно направить.

Я села прямее, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться не на себе. На нём. На Ронане.

Это было почти физически отвратительно. Я не хотела искать его. Не хотела тянуться туда, где было столько власти, холода и подавления. Но выбора, похоже, не оставалось.

Я попыталась вызвать в себе самое чистое, самое сильное чувство, которое сейчас было под рукой.

Панику.

Настоящую. Живую.

Темнота. Запах металла. Закрытое пространство. Ощущение, что тебя спрятали как вещь. Что никто не придёт. Что если Шиардан не пробьётся, ты просто исчезнешь здесь тихо, без свидетелей, без имени, без шанса.

Я собрала всё это и, сама не понимая как, попробовала толкнуть наружу — в резонанс, в пустоту, в ту чудовищную сеть, частью которой не хотела быть.

Ничего.

Ни отклика. Ни удара. Ни чужого присутствия.

Только короткий болезненный отскок в висках, как если бы я крикнула в бетонную стену и звук умер, не родившись.

Я задыхаясь открыла глаза.

— Да чтоб вас всех…

Попробовала ещё раз. Жёстче. Через злость. Через образ Ронана. Через страх того, что он не услышит. Через ненависть к тому, что вообще приходится до него тянуться.

Снова — пусто.

Я не знала, что купол Кел'Тера обрывает сигналы извне. Не знала, что мой импульс бьётся в глухую поверхность, как птица в прозрачный щит.

Но кое-кто это почувствовал особенно остро.

Шиардан шёл по нижнему техмаршруту к внешнему доку, когда его вдруг буквально резануло изнутри.

Не боль. Не напрямую.

Паника.

Чистая, сжатая, направленная. Не обычный фоновый страх Эльвиры. Не реакция тела. Это был почти осознанный импульс. Неловкий, сырой, но направленный куда-то наружу.

К кому?

Ответ пришёл сразу, и от него внутри всё сжалось ещё сильнее.

К Ронану.

— Сорт… — выдохнул он сквозь зубы, не сбавляя хода.

Эльвира пыталась сама дотянуться до резонанса. Впервые. Без техники. Без подготовки. На таком фоне. Под куполом, который отсекал сигналы. Это не могло сработать, но сама попытка ударила по связке достаточно сильно, чтобы сбить его концентрацию.

Шиардан резко свернул в переход к обслуживающему шлюзу и в этот момент на долю секунды потерял чувство пространства. Этого хватило.

На перекрёстке техкоридоров уже шёл внутренний патруль.

Он увидел их одновременно с тем, как они увидели его.

Четверо. Двое вирассов из внутренней охраны. Один техник с блокиратором доступа. И старший кураторский офицер с кодом вскрытия шлюзов.

— Стоять! — рявкнул один из них, но Шиардан уже двигался.

Первого он снёс в корпус ещё до того, как тот поднял оглушатель. Второму выбил из рук разрядник, ударил локтем в горло и отбросил в стену. Техник попытался активировать блокировку маршрута — Шиардан швырнул в него резак, и тот с сухим треском врезался в плечо.

Но старший оказался не идиотом. Он не лез врукопашную. Он ждал долю секунды — ту самую, когда резонансный отклик Эльвиры снова полоснул Шиардана по нервам, — и именно тогда выстрелил.

Не в голову. Ниже.

Импульс вошёл в бок. Не смертельно. Но глубоко и мерзко. Шиардана дёрнуло, перед глазами на миг всё поплыло.

Слишком хорошо.

Он стиснул зубы и всё равно пошёл вперёд. Старший успел отступить только на шаг, прежде чем Шиардан врезал ему в челюсть так, что тот рухнул на пол уже без сознания.

Коридор качнулся. На миг стало трудно дышать.

Где-то далеко, в шахте, Эльвира всё ещё пыталась достучаться наружу — и это ощущалось как чужая безвыходность, влитая ему прямо в кровь.

— Прекрати… — хрипло выдохнул он неясно кому, прижимая ладонь к ране.

Но времени не было. Тревога уже поднялась выше. Ещё минута — и сюда стянутся другие.

Он добрался до внешнего дока уже почти на одном упрямстве.

Там стояли три машины. Транспортный шаттл снабжения, лёгкий патрульный катер и малый штурмовой космолёт внутреннего контура.

Выбор был очевиден.

Шиардан влетел в кабину штурмовика, сорвал защиту доступа, подключил аварийный ручной контур и почти силой заставил систему признать его как пилота по боевому допуску. Двигатели загудели не сразу. Слишком медленно. Слишком мучительно.

Из-за крови в боку и пульсирующей боли каждое движение давалось с трудом. Он активировал предзаписанный пакет:

если биометрия падает ниже критического порога — отправить братьям Аом Кордан координаты Эльвиры, код шахты и аварийный доступ.

Подтвердил.

Только после этого вывел машину на старт.

— Внешний шлюз. Открытие по аварийному коду, — прохрипел он.

Система замешкалась.

— Доступ конфликтует с локальной блокировкой сектора.

— Открывай.

— Подтвердите полномочия.

Шиардан коротко ударил окровавленной ладонью по панели допуска. Машина считала код, кровь, биометрию, статус инструктора Виртума.

Шлюз дрогнул. Начал открываться.

И почти одновременно по корпусу ударил первый залп внутренней охраны.

— Поздно, — выдохнул Шиардан.

Штурмовик рванул вперёд. Его тряхнуло так, что перед глазами поплыли чёрные пятна. Второй удар прошёл по левому стабилизатору. Третий — вскользь по хвостовому контуру.

Но он уже вышел в зону разгона.

Перед ним поднимался купол Кел'Тера — тонкое, почти невидимое энергетическое поле, разрывающее любые прямые сигналы и искажающее внешний резонанс.

Шиардан активировал экстренный пакет.

— Запрос на внешний имперский канал. Абсолютный приоритет. Адресат: Ронан Великолепный.

— Связь невозможна. Купольная фильтрация.

— Повторить. Пробив по аварийному вектору. Через разгон и прямой выход на разлом поля.

Он уже не чувствовал, как именно удерживает машину. Только знал, что если сейчас не пробьёт купол — всё было зря.

Где-то внизу Виртум пытался перестроить перехват. Где-то внутри него самого кровью и болью пульсировала связь. А впереди была только граница купола.

Штурмовик врезался в неё не как в стену, а как в вязкую, рвущуюся ткань. Пространство на миг исказилось. По корпусу пошли трещащие разряды. Рану в боку прожгло так, будто туда вогнали раскалённое лезвие.

И вдруг — канал открылся.

Шум. Статика. Рваная картинка. Потом — лицо.

Ронан.

Шиардан даже не сразу понял, что действительно видит его, а не очередной резонансный морок.

— Связь… частично восстановлена… — слова приходилось вытаскивать через боль.

Ронан смотрел молча. Слишком спокойно.

— Говори.

Шиардан втянул воздух и сообщил о произошедшем. И именно в этот момент, сквозь всю боль, через разорванный контур, через кровь, сорванное дыхание, перегрузку и ненависть, его накрыло облегчением.

Она жива. Купол пробит. Связь есть. За ней придут. Она не останется там одна навсегда.

Это чувство оказалось таким сильным, что на миг почти заглушило боль.

А потом всё начало гаснуть.

ЭЛЬВИРА

В шахте техотсека я вдруг резко выпрямилась, будто кто-то ударил меня под рёбра изнутри.

Облегчение.

Чужое. Огромное. Оглушающее.

Оно пришло так ясно, что у меня перехватило дыхание. Не страх. Не злость. Не боль. Именно облегчение.

Я даже не сразу поняла, чьё.

А потом поняла и нервно рассмеялась вслух, прижав ладонь ко рту.

— Получилось… — прошептала я в темноту. — Получилось.

В тот момент мне действительно казалось, что всё. Самое страшное позади. Осталось только дождаться.

Только дождаться.

Первые часы я держалась за это чувство, как за опору.

Потом оно начало меркнуть.

Станция всё так же гудела вокруг. Иногда по шахте проходили шаги — далеко, не рядом. Пару раз срабатывали какие-то внутренние клапаны. Один раз где-то сверху прошёл тяжёлый грохот, будто перекрыли целый сектор. Но за мной никто не приходил.

Я ждала.

Потом снова пыталась дозваться Асдаля.

Потом просто сидела.

Потом легла на бок, потому что мышцы затекли так сильно, что сидеть стало больно.

Потом снова поднялась, потому что в лежачем положении казалось, что шахта сужается и давит сверху.

Сколько прошло времени, я не знала. Только по внутреннему ритму станции и редким сменам аварийного освещения можно было понять: много.

Очень много.

К тому моменту, когда, по моим ощущениям, прошло больше десяти часов, внутри уже почти ничего не осталось от той первой радости.

Ни шагов. Ни сигнала. Ни Асдаля. Ни Шиардана. Ни спасения.

Только темнота, металл и я.

Я медленно прислонилась лбом к холодной стене шахты и вдруг очень ясно подумала то, от чего тут же стало физически больно:

Меня бросили.

Сначала он сказал, что вернётся, если сможет. Потом пришло это его облегчение. А потом — ничего.

Может, его сбили. Может, он умер. Может, добрался. Может, решил, что так безопаснее. Может, Ронан уже всё перехватил. Может, всем стало не до какой-то землянки в технической дыре.

Но итог был один.

Я сидела в замкнутом пространстве, одна, без связи, без ответа, без понимания, пришли ли вообще за мной — и с каждой минутой всё отчётливее чувствовала, как внутри на место надежды возвращается что-то гораздо более знакомое.

Пустота.

Я тихо рассмеялась, и звук вышел хриплым, надломленным.

— Ну конечно… — прошептала я в темноту. — Конечно. Всё как всегда.

А потом закрыла глаза, потому что смотреть вокруг уже не было смысла.