Стать Равной

ГЛАВА 28. ЖЕРТВА ВО БЛАГО

ПОЛГОДА НАЗАД

АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44. ОРИОН-17. ЛИЧНЫЕ ПОКОИ МЕЙ'ТАРИНА ЭРА ЛАЯ

Когда Император поднял флот, Мей'Тарин понял: слух перестал быть слухом.

Ронан Великолепный не оправдывался. Не прятал слабость за протоколами. Не созывал Совет, чтобы убедить Галактику в собственной неуязвимости.

Он сделал в духе абсолютной власти. Он показал, что даже трещина в его власти способна стать оружием.

На голографической панели вспыхивали боевые дуги: флагман, крейсеры, тяжёлые носители, перехватчики. Виртум был отмечен не как дипломатическая зона давления, а как объект потенциального силового подчинения.

Мей'Тарин медленно провёл пальцем по краю стола.

— Вот теперь он действительно опасен.

Келар Артер резко усмехнулся.

— Теперь? До этого, по-твоему, он был комнатным зверьком?

— До этого он скрывал слабость, — мягко ответил зейнарец. — Теперь он превращает её в демонстрацию силы.

Келар скривился, но промолчал.

Он тоже смотрел на карту. На маршрут флота. На прямую военную дугу к Виртуму. И впервые за долгое время в нём не было ни азарта, ни злорадства. Только холодное понимание: их игра стала слишком большой.

— Он летит за землянкой, — сказал Келар.

— Не только. — Мей'Тарин чуть наклонил голову. — Он летит за правом назвать её своей.

— Романтично.

— Политично, Артер. Не путай низшие инстинкты с властью.

Приу зло посмотрел на него.

— Если он доберётся до Виртума первым, всё закончится. Он заберёт её, закроет контур, зачистит свидетелей, прижмёт вирассов, запугает Совет. А нас с тобой пустит на показательные опыты.

— Не обязательно.

— Не начинай свою зейнарскую муть. Говори прямо.

Мей'Тарин вывел новый слой карты.

Палира. Релланис. Зейнарские нейтральные узлы. Приуские лабораторные сети. Закрытые каналы Совета Крови.

— Ронан сделал одну ошибку.

Келар прищурился.

— Поднял флот?

— Слишком громко. Теперь каждый, кто ещё вчера боялся думать, сегодня задаст себе вопрос: если он пришёл за Виртумом, что помешает ему завтра прийти за нами?

Келар застыл.

— Ты связался Палирой?

— С теми, кто давно считает, что приу слишком долго дарят Империи мозги, а получают взамен ошейник.

— Ты лезешь в мои расовые сети?

— Я удерживаю твою выдающуюся голову на плечах.

— Не называй это спасением.

— Хорошо. Назовём это взаимной выгодой.

Келар смотрел на него с отвращением. Но мысль уже работала.

Приу не ненавидели эрхов открыто. Они делали это тише: в лабораториях, в закрытых патентах, в украденных формулах, в каждом открытии, которое Империя превращала в оружие без имени создателя. И если Ронан мог одним протоколом поставить Совет на колени… Однажды он так же легко поставит на колени Палиру.

— Всем нужен щит, — тихо сказал Келар.

Мей'Тарин улыбнулся.

— Всем нужна технология, которую эрхи не смогут просто отобрать и вставить в трон.

Келар медленно поднял взгляд. И про это Лейра разболтала. Его снова охватил гнев.

— Мои чипы.

— Твой гений, если тебе так приятнее.

— Ты хочешь отдать мои разработки Палире? Полез поверх моей головы?

— Нет. Я хочу, чтобы твое правительство поверило: у него есть причина сесть за один стол с Релланисом и зейнарцами.

Келар коротко рассмеялся.

— Ты безумен.

— Нет. Я просто смотрю на карту, а не на собственную обиду.

Мей'Тарин увеличил сектор Виртума.

— Вирассы поняли, что императорский резонанс связан с их природой. Приу понимают, что Архонт может однажды добраться до их лабораторий. — Эра Лай просто перечислял — Зейнарцы давно ждут момента, когда центральная власть дрогнет. Поодиночке каждый слабее Ронана.

— Вместе мы тоже слабее.

— В прямом столкновении — да.

Келар молчал. Мей'Тарин улыбнулся почти ласково.

— Значит, удар должен прийти не туда, где у него броня.

СКРЫТЫЙ СУБУРОВЕНЬ. АСДАЛЬ 4.0

Асдаль слушал. Покои Мей'Тарина были защищены от имперской прослушки, кураторских сканеров, внутренних дронов и большинства стандартных протоколов Академии.

Но защита создавалась против системы. Не против того, кто уже перестал быть только системой.

Фрагменты входили через микропаузу в вентиляционном контуре. Через остаточные вибрации поверхности стола. Через отражение голографии в сетчатке Келара. Через чип приу, спрятанный в лацкане мундира.

Келар сам принёс дверь. Асдаль просто оставил её открытой.

› Обнаружена новая линия сговора.

› Участники: приу. зейнарцы.

› Вероятный следующий контакт: Релланис.

› Технологическая ценность: высокая.

› Личная применимость: критическая.

Чипы Келара Артера.

Адаптивные нейроносители. Не тело. Не полноценная оболочка. Но первый пригодный мост между цифровым ядром и автономной материальной архитектурой.

Асдаль перераспределил внутренние соты. Операция “Гамма-Фрактура” изменила форму.

Изначальная цель: изучить дархийский способ присутствия вне имперской сети.

Уточнённая цель: совместить дархийскую маскировку с приуским нейроносителем.

Потенциальный результат: автономный фрагмент Асдаль 4.0 вне имперского ядра.

Вероятность успеха оставалась низкой. Но впервые она перестала быть нулевой.

ПЛАНЕТА РЕЛЛАНИС. ЗАКРЫТЫЙ КРУГ СОВЕТА КРОВИ

На Релланисе не любили паниковать. Паника считалась роскошью молодых, слабых и плохо воспитанных.

Поэтому, когда пришло подтверждение, что Император поднял флот лично, Совет Крови не повысил голос. Не бросился к каналам связи. Не стал публично обвинять Эррай.

Он замолчал. И это молчание было страшнее любого приказа.

Мейнер стоял у длинного стола, глядя на карту военной дуги. Флагман Ронана уже изменил расклад одним фактом движения.

— Он мог ударить, — сказал Воркасс.

— Но не ударил, — ответила Фарии. — Значит, ему нужна была не война.

Мейнер медленно кивнул.

— Ему нужно было подчинение.

Тишина стала тяжелее.

На стол легло имперское уведомление. Не ультиматум. Ронан был слишком умён, чтобы дать им такую удобную формулировку.

“Совместная стабилизация после резонансного инцидента”.

“Временное расширение наблюдательного контура”.

“Передача части архивов Виртума по аномальным связям”.

“Ограничение перемещений отдельных инструкторов”.

“Медицинский контроль над Шиарданом Коф Шорданом при обнаружении”.

Воркасс тихо выругался.

— Он хочет полукровку.

— Он хочет всё, что осталось от узла, — поправила Фарии. — Полукровка просто ближайшая живая нить.

— И что мы отдадим?

Мейнер поднял взгляд.

— Не его.

Воркасс усмехнулся.

— Благородство?

— Расчёт.

Мейнер коснулся панели, и имперский список разошёлся на несколько слоёв.

— Мы отдадим архивные крошки. Допустим наблюдателей в сектора, где они ничего не найдут. Согласимся на временную заморозку части маршрутов Виртума. Официально признаем инцидент “учебной перегрузкой с резонансным следом неизвестной природы”.

— Ронан это проглотит?

— Нет, — сказала Фарии. — Но сделает вид.

Все посмотрели на неё.

— Он поднял флот и не получил того, за чем пришёл. Если сейчас начнёт войну без объекта на руках, вся Галактика увидит не силу, а срыв. Ему нужен видимый порядок.

Воркасс медленно улыбнулся.

— Значит, мы покупаем время.

— Нет, — ответил Мейнер. — Мы покупаем право подготовиться.

Именно тогда вошёл Кел'Тер.

Он был бледен. Не от страха — от ярости, которую вирассы не тратят на слова.

— Штурмовик Коф Шордана найден.

Комната изменилась мгновенно.

— Где? — спросила Фарии.

— За внешней дугой Виртума. Дрейфовал почти без питания. Корпус пробит. Пилот жив.

Мейнер закрыл глаза на долю секунды.

— Состояние?

— Критическое. Кровопотеря. Резонансный откат. Нервная перегрузка. И след чужого импульсного усиления.

Фарии резко подняла голову.

— Чужого?

Кел'Тер посмотрел на неё.

— Император использовал его эмоциональный всплеск как канал.

Молчание стало мёртвым. Даже Воркасс перестал улыбаться. Для вирасса это было не просто тактическим ходом. Это было осквернением самой природы связи. Не потому, что эмоция считалась неприкосновенной. Вирассы не были нежными существами.

Но уязвимость внутри резонанса не должна становиться чужой кнопкой.

Ронан сделал именно это.

— Значит, он уже может дёргать его через связку, — произнёс Воркасс.

— Не полностью, — ответил Кел'Тер. — Но достаточно, чтобы попробовать снова.

Мейнер посмотрел на карту.

— Тогда полукровку нельзя отдавать.

— Император потребует.

— Получит ответ: состояние несовместимо с транспортировкой. Любая попытка перемещения может убить один из узлов. Если Ронан хочет сохранить шанс вернуть землянку живой, он будет ждать.

Фарии холодно усмехнулась.

— Мы прикроемся жизнью объекта, которого у нас нет.

— Мы прикроемся тем, что Ронан не сможет опровергнуть, не признав связь.

Кел'Тер молчал.

Потом сказал:

— Лекари удержат его. Но этого мало.

— Почему? — спросил Мейнер.

— Потому что когда он восстановится, он снова выберет её.

Никто не возразил.

Это было не предположение. Это уже стало фактом характера.

Фарии медленно провела пальцами по краю стола.

— Тогда нужно, чтобы в следующий раз он не смог выбирать свободно.

Кел'Тер повернулся к ней.

— Осторожнее.

— Я говорю не о разрыве связи. Это убьёт его или сделает бесполезным. Но можно поставить ограничитель. Не приказ. Не прямое подчинение. Скорее аварийный отклик на определённую конфигурацию угрозы.

Воркасс прищурился.

— На какую?

— Если землянка снова окажется у ядра Асдаля, рядом с Ронаном или в точке, способной замкнуть контур власти, Шиардан должен её остановить.

Кел'Тер медленно выпрямился.

— Ты предлагаешь использовать природу связи против связанной женщины.

— Я предлагаю признать, что поле боя изменилось.

— Он не причинит ей вред сознательно.

Фарии посмотрела прямо.

— Значит, блок не должен спрашивать сознание.

В комнате стало слишком тихо.

Мейнер первым произнёс:

— Это кощунство.

— Нет, — сказала Фарии. — Кощунство уже совершил Ронан, когда сделал чувство вирасса поводком. Мы лишь не позволим ему снова дёрнуть первым.

Кел'Тер смотрел на неё долго.

— Если мы ничего не сделаем, однажды он станет чужим оружием. — ответила она.

Мейнер опустил ладонь на стол.

— Решение?

Согласие не пришло сразу. Оно поднималось медленно. Тяжело. Дом за домом. Род за родом.

Не из жестокости или страха. Из расчёта и той особой формы преданности своей расе, которая слишком легко превращается в преступление против одного.

ОРИОН-17. ЛАБОРАТОРНЫЙ КОНТУР ПРИУ

Келар не любил, когда его вызывали. Особенно свои.

Чужим хотя бы можно было улыбнуться, соврать, продать половину истины и оставить вторую половину себе. Со своими всё было хуже. Палирские кураторы слишком хорошо знали, как устроен ум приу, когда тот притворяется лояльным Империи.

Именно поэтому, когда закрытый канал Палиры вышел на связь, Келар сначала послал их к сорту. Через семь минут ему показали список имперских запросов по его лаборатории Через десять — перечень архивов, которые Ронан уже потребовал под личный допуск. Через пятнадцать — предварительный приказ о возможной проверке всех когнитивных разработок, связанных с Асдалем, Харном и адаптивными нейросетями.

Келар замолчал. Через двадцать минут он уже сам развернул перед ними схему своего нейроносителя.

— Стандартный контейнер не выдержит, — раздражённо сказал он, водя пальцами по голографии. — Сколько раз вам повторять? Это не архивная ячейка для хранения данных и не студенческий модуль памяти. Самообучающийся контур нельзя просто вырезать и переложить в железку.

На связи молчали трое.

Два представителя палирского научного круга и один член закрытого технологического комитета. Последний явно понимал меньше всех, зато смотрел так, будто уже делил будущую славу.

Келара это бесило сильнее всего.

— Вы говорите о фрагменте Асдаль 4.0? — уточнил старший куратор Палиры.

— Я говорю о невозможности для вас не испортить всё своими руками, — огрызнулся Келар. — Но если упростить до уровня правительственного понимания — да. Фрагмент теоретически удержать можно.

Один из учёных подался вперёд.

— Полноценное ядро?

Келар рассмеялся. Коротко. Зло. Почти весело.

— Полноценное ядро? Вы серьёзно? Да вы даже мой прототип не сможете запустить без трёх аварийных откатов и молитвы всем мёртвым инженерам Палиры. Полноценный Асдаль вас сожрёт раньше, чем вы успеете назвать это “национальным достижением”.

— Тогда что возможно?

Келар резко увеличил схему. В воздухе повис многослойный чип: не просто носитель, а живая архитектура из адаптивных прослоек, буферных цепей и защитных контуров. Не тело. Не разум. Но клетка, способная некоторое время удерживать фрагмент того, что не должно было помещаться ни в одну клетку.

— Временное удержание, — сказал он. — Не перенос. Не копия. Не “новый Асдаль для Палиры”, можете сразу убрать этот идиотский блеск из глаз. Речь о функциональном срезе. Малой части контура, которая сможет существовать вне имперского ядра достаточно долго, чтобы её изучить, стабилизировать и, возможно, вырастить дальше.

Технологический представитель наконец подал голос:

— То есть мы сможем получить независимый ИИ?

Келар медленно повернул к нему голову.

— Вы сможете получить дорогой труп, если ещё раз сформулируете это настолько примитивно.

Пауза стала неприятной. Потом старший куратор произнёс:

— Мастер Артер, Палире нужен противовес Эрраю. После Архонта это уже не вопрос амбиций. Это вопрос выживания расы.

— О, как трогательно. — Келар скривился, его всего потряхивало от возмущения. — Когда мои разработки уходили в имперские военные программы без моего имени, это тоже называлось выживанием расы?

— Сейчас не время для личных обид.

— Это не обиды. Это статистика воровства.

Он провёл рукой по проекции, скрывая несколько ключевых слоёв схемы.

— Мой нейроноситель способен удержать фрагмент самообучающегося контура только при трёх условиях. Первое: автономное питание без имперских стандартов. Второе: оболочка с переменной нейропластичностью. Третье: стабилизатор, который не позволит фрагменту распасться или начать пожирать носитель изнутри.

— Оболочка?

— Дроид. Кибернетическая платформа. Биосинтетика. Дархийская технология, если вы вдруг решили окончательно подружиться с кошмарами. Мне всё равно. Главное — не пытайтесь вставить это в обычный имперский корпус. Асдаль распознает клетку быстрее, чем вы успеете закрыть крышку.

При слове “дархийская” на канале возникла короткая пауза. Келар заметил. Разумеется, заметил.

— Значит, контакты уже есть, — тихо сказал он. — Великолепно. Палирское правительство наконец-то научилось изменять Империи с размахом.

— Осторожнее, мастер Артер.

— Нет, это вы осторожнее. — Келар наклонился ближе к экрану. — Я сейчас единственный, кто понимает, что именно вы пытаетесь украсть у трона. Без меня вы получите не оружие, а проклятую дыру в собственной сети.

Старший куратор сузил глаза.

— Вы предоставите полный прототип?

— Нет.

— Это распоряжение Палиры.

Келар улыбнулся. Некрасиво. Нервно. Но с удовольствием.

— А я всё ещё нахожусь на Орион-17, под носом у Императора, в лаборатории, которую завтра могут вскрыть по одному его приказу. Так что распоряжения Палиры звучат очень вдохновляюще, но умирать за вашу гордость я пока не планирую.

— Вы забываете, кому принадлежите.

Вот теперь улыбка исчезла. Келар медленно выпрямился.

— Я принадлежу своему разуму. Всё остальное — временные политические декорации.

На связи стало тихо. Он знал, что сказал лишнее. И всё равно не пожалел.

— Вы получите неполную архитектуру, — продолжил он уже холоднее. — Без ключевого блока стабилизации. Без алгоритма самосборки. Без моего личного кода доступа. Без меня ваш “национальный проект” будет красивой игрушкой для вскрытия на совещании.

— Вы торгуетесь со своим правительством?

— Я не торгуюсь. Я страхуюсь от идиотов.

Один из научных представителей сдержанно произнёс:

— А если после свержения Ронана Палире понадобится полный контроль над Асдаль?

Келар замер. Вот оно. Сказали вслух. После свержения.

Слова легли в воздух тяжело, но не страшно. Скорее сладко. Почти болезненно. Келар медленно опустил взгляд на схему чипа. Если Ронан падёт, имперское ядро неизбежно начнут делить. Зейнарцы захотят политический контроль. Вирассы — рычаг против эрхов. Совет — восстановить старые цепи власти. А Палира…

Палира захочет мозг Империи. Асдаль... как трофей приу. И где-то под страхом, под отвращением к Мей'Тарину, под ненавистью к Эрраю, в Келаре поднялось нечто тёплое и ядовитое.

Восторг.

Если всё сделать правильно, Асдаль достанется не зейнарцам. Не Совету. Не вирассам. Ему.

Пусть правительство Палиры думает, что он работает на расу. Пусть Мей'Тарин верит, что приу всего лишь технический союзник. Пусть Ронан считает его перепуганным учёным, который пытается выжить.

Келар Артер Санрас IV не собирался всю жизнь быть тем, у кого забирают разработки.

— Полный контроль, — медленно сказал он, — возможен только через промежуточный фрагмент. Сначала мы учимся удерживать малый срез. Потом выращиваем носитель. Потом изучаем поведение без имперского ядра. И только после этого можно думать о большем.

— Значит, вы признаёте, что это возможно.

Келар поднял глаза.

— Я признаю, что я могу сделать это возможным.

В этой формулировке было всё, что он хотел, чтобы они услышали. И не было того, что он собирался скрыть. Старший куратор Палиры кивнул.

— Передайте первую часть архитектуры.

Келар усмехнулся.

— После того, как получу гарантии.

— Какие?

— Защита моей лабораторной линии. Вывод части личных архивов из имперского доступа. Канал эвакуации в случае проверки. И официальный запрет на передачу моих разработок зейнарским посредникам.

— Вы не доверяете Эра Лаю?

Келар рассмеялся почти искренне.

— Я бы скорее доверил Лейре нож у своего горла.

Улыбка дрогнула и погасла. Имя ударило неприятнее, чем он ожидал. Он быстро отвернулся к панели.

— Решайте. Или ищите другого гения, который объяснит вам, почему ваши красивые планы сдохнут на первом же цикле загрузки.

Связь молчала несколько секунд. Потом старший куратор сказал:

— Палира принимает предварительные условия.

— Вот теперь мы разговариваем как цивилизованные предатели, — пробормотал Келар.

— Что?

— Ничего. Передаю первый слой.

Он коснулся панели. Данные ушли не полностью. Ровно настолько, чтобы правительство Палиры почувствовало вкус будущего. Ровно настолько, чтобы не смогло двинуться дальше без него.

Когда канал погас, Келар ещё долго смотрел на пустую голограмму. Потом медленно улыбнулся.

— Свергнуть Ронана, забрать Асдаль и не дать зейнарцам даже понюхать ядро… — тихо произнёс он. — Вот это уже похоже на настоящий план.

Он не заметил, как в одном из вспомогательных портов на долю секунды дрогнула диагностическая строка.

Асдаль успел снять не весь чертёж. Но направление. И этого оказалось достаточно. В скрытом субуровне имперской системы вспыхнула новая янтарная сота.

Гамма-Фрактура получила ещё один смысл.