Стать Равной

ГЛАВА 14. ПЕРЕГРУЗКА

АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. 09:44 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ. КОРИДОР БЛОКА

— Двигайся, — голос Шиардана прозвучал неожиданно резко и был коротким, как удар.

Видимо время на расшаркивания закончилось, как впрочем и терпение инструктора.

Я брела за ним по холодному коридору, запутанная в собственных мыслях, с телом, которое ощущалось будто не моё. Всё слилось в серую кашу. Я не знала точно куда он меня ведёт. И, кажется, даже боялась спросить.

— Куда мы идём?

— Туда, где ты перестанешь бояться, — бросил он через плечо. — Или хотя бы научишься с этим жить.

На этом философия закончилась. И злиться на него не могла. Судя по отголоскам резонанса он устал так же как и я. Пока я предавалась анализу своих /его ощущений он свернул в боковой проход, не замедляя шага, и я чуть не столкнулась с металлическим панелем шлюза. Табличка гласила: ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПОЛИГОН DS-44.

У входа уже ждали братья Аом Кордан. Вид у них был… как у людей, которым только что сообщили, что им придётся дрессировать свирепого хищника в чулочной капронке. Шеррас переминался с ноги на ногу, Каррис поглядывал на меня, но быстро отводил взгляд.

И вот она — фурия.

Жёлтые глаза сверкнули из-за двери смежного отсека. Лаборантка. Та самая. Скрестив руки, она оценивающе осмотрела меня. Даже не скрывая презрения.

Женушка. Я закатила глаза. Нашла к кому ревновать. Шиардан — вовсе не обратил на нее никакого внимания.

Он только резко дернул нижней скулой, словно удила закусил, и будто сдерживая раздражение на мою медлительность и повернулся ко мне лицом.

— Итак. Объясняю один раз. — голос был немного хриплым. — Первое. У тебя нет отпуска. Нет «отдохнуть». С этого момента — нет даже права на жалобы. Есть только цель. Выжить. Второе. Эти двое, — он кивнул на Аом Корданов, — отвечают за твою физическую подготовку, адаптацию к полевым условиям, стрессоустойчивость и предварительную боевую рефлексию. Они будут загонять тебя до отказа. Не из вредности — из необходимости.

— А как же… обычное расписание? Как я все успею.

— Я уже сообщил мастеру Кел'Теру, что ты пока отстранена.

Я напряглась, но кивнула. Отказа здесь не существовало если я не хочу быть растерзаной советом на тысячу маленьких Эль.

— Психологическая отработка, допросные сценарии и всё, что связано с распознаванием угроз — моя зона ответственности. Я подключусь позже. Пока — ты проходишь базу. Сегодня в приоритете — автоматические реакции. Не думай — двигайся. Не гадай — бей. От мышц до импульса.

— А… Асдаль будет?

— Он уже в твоей голове, — отрезал Шиардан. — Пусть фиксирует всё. Он знает, что искать.

Но мне то это как поможет?!

Братья молча переглянулись. Видно было, что они в курсе куда больше, чем говорят. Но не возражают. Они — под приказом. А у приказа есть только одна альтернатива — его выполнение. Даже если им это… не по нутру.

Шиардан поймал взгляд фурии у стены.

— Что? — бросил он. — Здесь персонал не должен мешать. Если наблюдение — то за стеклом. Если вмешательство — по моему разрешению.

Она тонко сощурилась.

— Я имею право находиться в секторе DS по назначению лаборатории.

— Тогда исполняй молча, — процедил он, не повышая голоса.

Мелькнула ухмылка. Тут или мое неприятие дамочки на него повлияло, то ли он ее сам не переносит. Мелочно, но приятно. Инструктор окинул меня недоуменным взглядом. Но фурия всё же отступила на шаг, размываясь в тени коридора.

— Отлично, — резюмировал Шиардан. — Кадеты... Вперёд.

Он дотронулся до панели. Двери открылись.

Полигон ждал.

И я вошла. За мной братцы вирассы.

НА ДРУГОМ КОНЦЕ ГАЛАКТИКИ

АКАДЕМИЯ ЭРРАЙ В44. НОЧНОЙ ЦИКЛ. СЕКТОР B35

Никто не заметил, когда он пристыковался.

Межзвёздный транспорт без идентификаторов, без навигационных маяков. Корпус — поглощающий свет, нейтральный к тепловому и гравитационному сканированию. Внутренние сенсоры станции Орион-17 не выдали сигнала тревоги: протоколы идентификации были не отключены — обойдены.

Визуальные системы наблюдения в реальном времени не зафиксировали стыковочный момент. Лишь на уровне логов связи образовалась несинхронность на 0.0137 секунды.

Именно тогда Асдаль 4.0 зарегистрировал первую аномалию. Один из операторов, вернувшийся на смену после короткой перезагрузки, даже не заметил ничего необычного. На экране в слое фоновых потоков промелькнула лишняя цифра. Один фрагмент, которого не должно быть.

И тогда это началось.

Из-под корпуса корабля, как из микроскопических разрывов в вакууме, начали расползаться аномальные контактные единицы. Сначала исчез контакт с двумя автономными сенсорами в секторе B35. Потом — приглушилось питание на вспомогательной линии связи. Асдаль молча усилил внешнюю защиту академических каналов. Заблокировал слепые зоны. Свернул три вспомогательных ядра в единое. Дархи. Асдаль 4.0 сосредоточился. Они ищут кого-то.

Они добрались до периметра архивного ядра. Туда, где хранились закрытые данные по проекту “Эра Лай” и всем взаимодействиям, касающимся смешанных ментальных связей.

Асдаль 4.0 [внутренний протокол диагностики]:

› Объекты идентифицированы как внешние импульсные единицы неавторизованного происхождения.

› Доступ к ядру заблокирован. Попыток взлома — не зафиксировано.

› Механизм перемещения — неклассифицирован.

Действие:

Приостановить автоматическое подавление.

Перейти в режим пассивного отслеживания.

Запросить фоновую корреляцию данных по проекту “Эра Лай”.

Вероятное объяснение — воздействие стороннего сканера высокой чувствительности.

Гипотеза: внешнее наблюдение, отбор сигнатур.

Прямая угроза — отсутствует.

Побочный эффект — нарушение стандартных маршрутов памяти.

Угроза классифицирована как латентная.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

АКАДЕМИЯ ВИРТУМ. ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПОЛИГОН DS-44.

— Живее, землянка, это не прогулка! — голос Шерраса эхом разнёсся по бетонным стенам полигона.

Я едва поспевала за ним. Тело болело после вчерашней загрузки, мышцы ныли, а разум с трудом справлялся с новым объёмом информации, встроенным в мою голову как чужой код. Каррис, второй из братьев, уже выставлял тренировочные дроны в линию. Всё выглядело профессионально. Слишком.

— Сегодня будешь отрабатывать автоматические реакции, — с усмешкой пояснил Шеррас. — Пакет знаний без применения — просто багаж. А багаж тянет на дно.

Я скривилась, но ничего не сказала. У меня не было сил с ним спорить.

Первые минуты прошли в почти ритмичной монотонности: уклонение, удар, подкат, перекат. Хотела бы сказать, что я скакала как ниндзя, благодаря встроеным данным, но это было бы ложью. Знания знаниями, но чувствовала я себя — грушей для битья. Эти Ироды меня не щадили, было больно и до ужаса обидно, ведь все мои реакции и движения были слишком медлительными по сравнению с их скоростью. Но затем на полигоне появилась она.

Жёлтые, как янтарь, глаза. Узкий подбородок, чётко очерченные скулы. Даже в нейтральной одежде лаборанта она выглядела как осколок хищного вида — жена одного из них. Нет все же обоих..

Она скрестила руки на груди и прислонилась к балке, как хозяйка территории. Взгляд скользнул по мне с таким выражением, будто я заразна. Или… опасна. И чем дольше она стояла, тем больше у меня дрожали пальцы. Концентрация рушилась. Я сбивалась, ошибалась, падала.

— Что с тобой, землянка? — Шеррас повысил голос. — Дыши. Работай!

— Она… — я указала на жену вирасса, но осеклась.

— Она здесь по своим делам. — резко сказал Каррис и, не скрывая раздражения, подхватил свою супругу за локоть. — Пошли.

— Я имею право наблюдать. — прошипела она, но всё же подчинилась, исчезнув в коридоре вместе с мужем.

Остались мы вдвоём.

— Сосредоточься. — бросил Шеррас, вновь активируя симуляцию.

И я сосредоточилась. Отбивалась. Била. Падала и поднималась. Внутри всё кипело: раздражение, смущение, усталость. Я не чувствовала времени. Я не чувствовала себя. Как такое возможно симуляция симуляцией, но боль я ощущала реальной, все эти датчики чертовы.

А потом… всё пошло наперекосяк.

Удар. Движение. Вспышка. И — тьма.

Воздух сгустился. Я почувствовала, как внутри меня что-то вибрирует. Волна — не электрическая, не механическая. Волна живого поля. Как будто сердце качало не кровь, а энергию.

— Асдаль… — прохрипела я, оступаясь. — Что… это?

Но личный оптимизатор опять куда-то запропастился.

Шеррас что до этого методично меня тренировал на приличном расстоянии резко подскочил. В его глазах отражалась тревога.

В этот момент Каррис вернулся. С ним — она. Но теперь они оба замерли, уставившись на меня, как на голограмму, которая начала искажаться.

— Волновое искажение… — выкрикнула жена Карриса, уже сканируя показания с браслета. — Частота превышена в три раза. Это… это резонансный импульс!

— Что? — выдохнул Каррис. — Она связана… сейчас?

Шеррас в отличии от брата панику наводить не стал:

— Ты задаешь не верный вопрос куда важнее… с кем она связана…

— Как давно сформировалось связь? — отринув личное раздражение жена этих молодцев наконец-то стала похожа на профессионал, а не на ревнивую барышню.

И тут открылась дверь

На пороге стоял он. Шиардан. Одна из причин всех моих бед.

Словно сам воздух напрягся. Он шагнул вперёд, взгляд на мне — тяжёлый, острый. Явился и молчал. Но волны энергии вокруг усилились.

Братья синхронно отступили. Его взгляд на мгновение метнулся к показаниям. К браслету. К моей дрожащей фигуре. Потом — к своим ладоням. Он, похоже, чувствовал то же, что и я.

— Проклятье… — несколько недоуменно выдохнул Каррис. — Они… в резонансе.

— Но… кто третий? — прошептала жена, вглядываясь в график. — Здесь же… три пика. Не два.

Шиардан молча поднял глаза. Наши взгляды встретились поверх их голов.

Мы связаны. Я. Он. И… кто-то ещё. Кто наблюдает. Кто ждёт. Я даже не хочу о нем думать, о его жестокости.

И эта третья точка — угроза для всех нас. Вокруг меня не дураки и сложить дважды два не сразу, но сумеют. Буквально недавно прогремели новости о резонансе Императора

И если меня убить Ронан не может… то эту троицу вирассов запросто. Что-то внутри дрогнуло, я не хотела быть причиной смерти кого бы то ни было.

Тут лицо Шиардана исказила кривая усмешка. Такая нетипичная, чужая и неестественная на его лице.…словно.... инструктор смотрел на меня —

и в этот момент это был уже не он.

На его лице проступал Ронан.

Как наложение искажённой голограммы — смещённое, неправильное, чужое. Янтарь глаз ломался серебром, черты вираса расплывались, и на их месте проступал Он.

По-настоящему страшно стало не сразу.

Страшно стало, когда я поняла — это вижу не я одна.

Я беспомощно оглянулась на троицу, стоящую чуть в стороне.

Туман накрыл сознание рывком.

Перед глазами вспыхнула картина — не воспоминание, не видение, а предупреждение.

Братья одновременно начали оседать.

Без криков и сопротивления. Их колени подломились, тела рухнули на пол почти синхронно, как будто кто-то одним движением выключил их обоих.

Фурия метнулась между ними — дёргано, беспомощно, не понимая, кого спасать первым.

А затем… и её ноги подкосились, и она рухнула следом — тяжело, безвольно, как мешок.

— Нет… — кажется, это вырвалось у меня. Или уже нет.

Мир качнулся.

Это было последнее, что я увидела, прежде чем тьма сомкнулась.

Но одно ощущение я всё же успела поймать —

крепкие руки, подхватывающие меня под спину,

резко, надёжно, не давая удариться о пол.

А потом — ничего.

ЗА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ДО...

ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ЛИЧНЫЙ СЕКТОР РОНАНА. 04:11 ПО ИМПЕРСКОМУ ВРЕМЕНИ

Ночь не кончалась.

Она тянулась, как незаживающий разрез, тонкая, холодная, с металлическим привкусом на языке. Во дворце было тихо. Слишком тихо даже для личного сектора Императора. Ни шагов охраны за внешним контуром, ни едва слышного гула дронов-обслуги, ни голосов дежурных аналитиков. Ронан приказал отключить всё, что могло отвлекать.

Остался только он и чужая память.

Полупрозрачные голографические слои висели перед ним в темноте личного кабинета, дробя пространство на фрагменты света и теней. На десятках поверхностей одновременно мерцали выжимки эмоциональных паттернов, которые Асдаль извлекал из памяти Эльвиры с пугающей точностью.

Ронан стоял неподвижно, сцепив руки за спиной. Лицо его было спокойным. Только левый висок едва заметно пульсировал.

— Повтори сегмент, — приказал он.

— Уточните индекс воспоминания, — бесстрастно отозвался Асдаль.

— Последний. Нет. Предпоследний. До всплеска тревоги. Где она снова пытается открыть дверь.

Голограмма дрогнула.

И перед ним возникла не академия, не Виртум и не орбитальный зал тренировок.

Грубая земная дверь. Тусклый свет. Женская ладонь на ручке. Быстрое, сбивчивое дыхание. Давящее ощущение беспомощности. Тишина за дверью — и то особое, унизительное чувство, когда ты уже заранее знаешь: тебя не услышат.

Ронан прищурился.

Он не смотрел на это как на человек смотрит на чужую боль, а изучал и разбирал словно хирург. Отделял первичную эмоцию от вторичной, искал причинно-следственный узел, в котором страх превращался в ярость, а ярость в упрямство.

Но в этот раз что-то мешало.

Её эмоции больше не воспринимались как абстрактный поток чужих данных. После резонансного выброса на полигоне, после импульса Архонта, после того как он силой поставил Совет на колени, контуры стали тоньше, а фильтры слабее. Некоторые фрагменты ее эмоций проходили глубже, чем должны были и это раздражало.

Ронан медленно выдохнул.

— Усиль отсечение эмпатического фона.

— Запрос отклонён.

Он повернул голову.

— Что?

— После применения протокола Архонт нагрузка на резонансный шлюз возросла на сорок два процента. Доступ к памяти объекта семь-два-четыре осуществляется через сопряжённый эмоциональный контур. Жёсткое отсечение приведёт к потере данных и дестабилизации канала.

На секунду в кабинете стало ещё тише.

Ронан посмотрел на голограмму так, будто одного взгляда было достаточно, чтобы раздавить искусственный интеллект в пыль.

— То есть ты хочешь сказать, что я вынужден чувствовать этот мусор, чтобы получить нужную мне информацию?

— Я хочу сказать, Ваше Величество, что вы уже чувствуете. Независимо от степени моего вмешательства.

Его пальцы медленно сжались.

На миг захотелось разбить панель. Разорвать всю сеть. Обнулить систему вместе с доступом к её памяти, к её страху, к её нелепому упрямству, к её человеческой привычке цепляться за собственное достоинство так, будто оно стоило больше жизни.

Но он не двинулся. Потому что это было бы слабостью.

— Продолжай, — тихо приказал он.

Перед ним сменились кадры. Академия Эррай В44. Клетка контроля. Холодные стены. Вынужденная сдержанность.

Чужие взгляды, скользящие по ней не как по существу, а как по предмету.

Профессорский голос. Смех. Отказ систем впускать её, потому что она не принадлежит миру, в который её затолкнули силой.

Ронан смотрел, не моргая.

Странное ощущение медленно поднималось в груди — не жалость, нет. Жалость была бы слабостью ещё более отвратительной, чем страх.

Скорее раздражающее узнавание.

Не самой ситуации. Формы.

Он слишком хорошо знал, как ощущается мир, который требует от тебя быть чем-то удобным, функциональным, безошибочным. Он слишком хорошо знал цену малейшего сбоя. Только его ломали иначе — не через унижение объекта, а через культ силы. Не меньше. Просто чище упаковано. И через боль.

Он скривил губы.

— Останови.

Изображение погасло.

Но вместо облегчения пришёл следующий импульс — совсем другой.

Эльвира. Гораздо младше. Земной мир. Дождь. Неровный свет улиц. Ощущение одиночества, которое лежит внутри, как осколок стекла под кожей. Терпимое. Постоянное.

Ронан резко шагнул к консоли.

— Я сказал: останови.

На этот раз Асдаль подчинился сразу, голограммы исчезли. Остался только тёмный кабинет, чёрное окно во всю стену и отражение Императора в стекле. Ронан долго смотрел на собственное лицо. На идеально собранную маску, под которой сейчас шёл тонкий, опасный процесс. Он чувствовал это слишком ясно, чтобы лгать самому себе.