Сказания пыльных миров. Том 3. Гвард

Глава 3

Улица Скошенных Трав мне понравилась с первого взгляда. Тихо и спокойно. Никаких людей — что, впрочем, неудивительно. День-то рабочий, так что как минимум половина местных обитателей на работе. И, судя по тому, что с обеих сторон улицы теснились довольно бедные, но опрятные домишки с откровенно миниатюрными садами и огородами на задних дворах — квартал тут чисто жилой, так что и работают они где-то далеко отсюда.

Хотя звуки присутствия людей всё же имелись — приятный женский голос тихо рассказывал кому-то сказку, где-то в нескольких дворах отсюда блеяла козочка, из дома поблизости доносился еле слышный напев знакомой ритмичной песенки. Последнюю я несколько раз слышал, когда проходил мимо ткацкой мануфактуры в столице, поблизости от гладиаторской школы. Но, в любом случае, все эти звуки не раздражали и не превышали разумных пределов. Здесь было… комфортно.

Неторопливо прогулявшись, я нашёл обозначенный Энигмой сквер — действительно, единственный на этой улочке. Ради праздного любопытства заглянув внутрь и пройдясь чуть вглубь по единственной тропинке, обнаружил в центре пяток лавочек, поставленных полукругом и что-то вроде импровизированной сцены перед ними. Скорее всего, место сбора и развлечений местных обитателей. Тихо хмыкнув, я подошёл к одному из деревьев, окружавших центральную часть сквера. Активировав на несколько мгновений Ускорение, дёрнулся в сторону редких зарослей травы под деревом и схватил сидевшего на одной из травинок кузнечика.

— Эй, Кот, хватит спать, — насмешливо сказал я, оттянув ворот рубахи. Дождавшись, пока недовольный и сонный геккон вылезет из кармашка, протянул ему яростно стрекотавшее насекомое. — Держи. Я-то думал, покормлю тебя сегодня по дороге, но видишь, пришлось в городе задержаться немного.

Слегка оживившийся Кот благодарственно стрекотнул и, перебравшись мне на руку, быстро зажевал кузнечика. После чего цокнул: «Ещё».

Я вздохнул, огляделся, и следующие минут пять бродил по скверу в поисках подходящих насекомых: некоторых Кот браковал загодя, стоило показать на них — невкусные, мол. Его любимых кузнечиков и сверчков тут было, увы, немного, но ему, с его размерами, они и не требовались в больших объемах. Уже после пятого найденного сверчка он угомонился, лениво сказал что-то вроде «Спасибо, дружище» и вернулся в своё привычное обиталище — дремать и переваривать внезапный приём пищи.

Я же, отряхнув руки, наконец, направился к дому напротив скверика.

От десятков своих собратьев на этой улице дом отличался разве что более качественным и высоким забором — за деревянной оградой виднелась только крыша и чердак, всё, что ниже, было скрыто от любопытных глаз. Подойдя к калитке, я негромко, но отчётливо постучал в добротную дверцу. Ждать пришлось добрых пару минут, за которые я успел ещё несколько раз постучать в калитку — уже куда более настойчиво. Меня тут что, вообще не ждали? Наконец, за забором послышались шаги и поскрипывание убираемого засова.

Худая женщина в застиранном платье, некогда тёмно-синем, а сейчас скорее сером, с едва угадывающимися намёками на прежний цвет, посмотрела на меня с немым вопросом в глазах. Я неловко кашлянул:

— Я лекарь, меня… гм… попросили помочь. Это вы — тот человек, которого надо вылечить?

Женщина мотнула головой, заставив густые смоляные волосы рассыпаться волной по плечам:

— Нет… нет. Здравствуйте, господин. Я Лория. Вас Энигма прислала? — в последних её словах звучало явное неодобрение. Дождавшись моего кивка, она устало вздохнула. — Я же просила её оставить нас в покое. Что ж, раз вы уже потратили своё время… пойдёмте.

Женщина молча закрыла за мной калитку и повела по двору, плотно засаженному грядками с овощами — ни единой клумбы с цветами или хотя бы просто свободного пятачка земли, лишь тропинка, петляющая между ровных рядов грядок. Даже сейчас, зимой, бедняки выращивали немногие устойчивые к периодическим ночным заморозкам овощи. Судя по мельком брошенному взгляду, в данном случае — редьку. Поскольку Лория продолжала молчать, я тихо хмыкнул:

— Может, расскажете о пациенте? Хотелось бы знать, с чем имею дело.

— А что, Энигма вам ничего не рассказала? — удивилась хозяйка дома.

— Нет. А должна была?

— Ну, обычно она это делает. Часть лекарей отказывается с таким работать. Просто сразу говорят, что ничем не могут помочь. Да и в целом у нас в городе уже не осталось лекарей, которые еще не знакомы с Арламом. Их не так уж и много, знаете ли…

— Эээ…

— Не бойтесь, Арлам не заразен. Просто… — женщина замялась, подбирая слова. — У него необычная болезнь. Это что-то вроде… проклятия, а такое плохо лечится даже заклинаниями. Особенно, когда случай давний и запущенный. Единственный, чьи методы действуют — это старый Лиам, у него есть мощное заклинание общего исцеления. Энигма платит ему регулярно, он приходит, лечит, Арламу становится немного лучше… иногда даже намного лучше. Но спустя какое-то время болезнь вновь возвращается, — собеседница устало потёрла глаза и, поднявшись на крыльцо, открыла дверь в дом. — Иногда мне кажется, что стоило бы просто перестать его мучить.

Последние слова она сказала совсем тихо и отведя глаза. После чего показала вглубь дома:

— Первая комната по левую руку. Простите, с вами я не пойду, куча работы, — она с печальным видом обвела рукой грядки и ткнула пальцем в небольшую пристройку к дому, откуда доносилось еле слышное квохтанье. — Если я вам понадоблюсь, то я буду либо во дворе, либо там.

— Хорошо, — всё еще в некоторой прострации произнёс я.

Комната заставила меня поморщиться: внутри стоял густой, тяжёлый запах болезни. Засохшая кровь, гной, пот… и что-то ещё, неуловимо-неприятное. Окна были закрыты — видимо, чтобы больной не простудился, но, как по мне, лучше уж дышать холодным, но свежим воздухом, чем… вот этим. На кровати, на мокрых простынях разметался практически голый, истощённый донельзя подросток лет двенадцати, не больше. Помимо того, что он практически не имел мышц, сильно смахивая по виду на меня в самые первые ужасные дни, когда я пожертвовал первичные параметры, Арлам был весь покрыт рубцами, язвами, гнойниками — застарелыми и свежими, разных размеров и форм. Он явно испытывал ежесекундные мучения уже от того, что эти язвы соприкасались с постельным бельём. Но, поскольку он был покрыт ими довольно равномерно, то, чтобы не тревожить язвы, ему пришлось бы встать на ноги — а это он, судя по всему, не мог сделать из-за банальной слабости и крайней степени измождения. Сейчас же он то ли был без сознания, то ли всё же умудрился уснуть, несмотря на боль — грудь то и дело вздымалась в довольно рваном ритме.

— Так, — я быстрым шагом подошёл к кровати и, недолго думая, влил в спящего Арлама двойную дозу Восстановления. Без всяких обиняков, тем более что это был мой единственный инструмент. И, впервые с момента его получения, я ощутил некое… сопротивление. Энергия Жизни, несмотря на то, что я вложил двойную дозу маны и не ограничивал область воздействия, нехотя растеклась по левой руке подростка, которой я коснулся… и погасла. Язва поблизости от места касания слегка поджила… и всё. Это был единственный заметный эффект.

— Охренеть.

Я заглянул в интерфейс, чисто чтобы убедиться, что всё в порядке и глаза меня не обманывают:

Восстановление:

Ранг заклинания: 21.5

Затраты маны: 29

Откат: 9 минут

Эффект: 26.0 у. е

Стихия: Жизнь

Учитывая, что это заклинание было одним из самых используемых мной, я прекрасно представлял эффект от этих двадцати шести «условных единиц». Этого хватало на то, чтобы зарастить с одного применения достаточно серьёзную рану — особенно если сконцентрировать энергию в этом месте и не давать ей распылиться по всему телу. Хватало, чтобы зарастить лёгкие переломы и трещины — а учитывая, что кости этим заклинанием в целом лечились с трудом, это о многом говорило. Когда же я добавлял ману сверх нормы — я мог за одно применение вылечить даже относительно серьёзные переломы, как вчера, у Энигмы. Да, потери вырастали — от удвоения затрат эффект усиливался от силы раза в полтора… но тем не менее! Сейчас я выдал под сорок единиц условного эффекта — а ощущение, будто их было… ну не знаю, четыре-пять.

Что ж, пока заклинание откатывается, можно немного подумать. Задача начала меня помаленьку захватывать — с такой интересной проблемой я давненько не сталкивался. Для начала я отошел к окну и, повозившись с защелкой, распахнул ставни — в доме даже мутноватого стекла в окнах не имелось, так что преградой между улицей и домом являлись лишь хорошо пригнанные деревяшки. С наслаждением втянув носом ворвавшийся в комнату свежий воздух, я вернулся к своим мыслям.

Итак, нужно провести парочку экспериментов. Во-первых, проверить — будет ли эффективнее концентрировать лечение в локальных местах, чем просто использовать по откату и ждать, пока сработает накопительный эффект. Во-вторых… я задумался на мгновение. Пожалуй, надо хорошенько перегрузить заклинание маной — так я смогу понять, как именно уменьшается лечебный эффект. Просто уменьшается в десяток раз? Или срезается всё, что ниже определённого порога, а мой предыдущий каст лишь немного этот порог превысил? Если второй вариант, то всё гораздо проще — мана у меня уже перевалила за шесть сотен, так что я могу вбухать в каст действительно много энергии.

— Мама… что…

Я вынырнул из своих мыслей и обернулся к подростку, который с тихим стоном очнулся — то ли неудачно пошевелился во сне, потревожив свои язвы, то ли от свежего прохладного воздуха. Вовремя, таймер как раз откатился.

— Не дёргайся, всё в порядке. Я лекарь.

Вновь подойдя к кровати, я дотронулся до другой его руки и сосредоточился, на этот раз вбухав в заклинание почти три сотни единиц маны. Никогда раньше такого не делал, да и смысла в этом немного — без прокачанного навыка Магии Жизни половина уйдёт в потери. В этот раз эффект был гораздо заметнее. Чётко было видно, как лечебная волна начинает идти от кисти вниз и выше, к плечу. Вот затянулась, пусть и не до конца, язва на тыльной стороне ладони, несколько гнойников на плече подсохли и осыпались невесомой пылью, да и остальные язвы на руке стали выглядеть заметно лучше. Волна погасла, дойдя где-то до живота — но это если полагаться на мои ощущения, основанные на сигналах, которые моя родная мана продолжала мне поставлять даже из чужого тела. Видимые же эффекты лечения закончились уже у ключиц.

Впрочем, мальчишке хватило и этого, чтобы начать выглядеть гораздо бодрее. Правда, мне не нравился его истощённый вид — Магия Жизни на то и магия, что творила чудеса, но всё же я по себе замечал, что после исцеления, особенно массивного, тело требовало усиленной кормёжки. Скорее всего, какая-то часть материала при лечении всё же бралась непосредственно из тела, а что брать у этого доходяги? Кожа да кости. Это надо исправлять, и лучше бы заранее.

— Вас Энигма послала, господин? — тихо спросил пацан, с каким-то безразличием разглядывая свою руку, начавшую выглядеть куда лучше. Я слегка поморщился от обращения, но кивнул:

— Да. Кто она тебе, почему так заботится?

— Сестра.

— Хм. И, судя по тому, что о моём приходе вы с матерью не знали, она здесь уже не живёт?

— Нет. Мама… она сильно рассердилась, когда Эни… — парень замялся.

— Я знаю, чем она зарабатывает на жизнь, не бойся, — спокойно сказал я. Арлам с некоторым облегчением кивнул:

— Она с детства подворовывала, но в основном еду — мы никогда сыто не жили. И всегда приносила её домой. Врала, что подрабатывала где-то или что друзья делились. Мама тогда не знала, но я догадывался. У неё друзей-то и не было тогда, а подработок для детей в городе не так уж и много, и там очередь на каждую такая… хорошо, если раз в месяц пару медяков заработаешь.

Я невольно сжал зубы, вспомнив свою яростную утреннюю речь и потерянный вид девушки. «Тяжелое детство, деревянные игрушки». Демоны, кто же знал…

Арлам же продолжал безжизненным тоном:

— А потом я заболел. Тут неподалёку от города есть руины, там груши-дички растут. Да и не только они — много чего растёт, там же люди жили когда-то, пусть и давно. Деревьев с тех времён много осталось. Туда мало кто ходит, место нехорошее, слухи про него всякие ходят. Мол, ночью туда вообще лезть нельзя. А мы с ребятами взяли и полезли, дураки… Тогда совсем голодный год выдался, все леса поблизости от дичи и ягод вычистили на километры вглубь. Думали, быстро сбегаем туда и обратно, успеем обернуться до ночи. Только вот немного заблудились, и, видимо, ночь нас застала слишком близко к руинам… не знаю. В общем, все, кто тогда пошёл, слегли с такой же болезнью, как я.

— И они тоже до сих пор… — я осёкся, поняв глупость вопроса. Если туда полезли такие же дети бедняков, то кто бы их стал регулярно лечить?

— Они мертвы, — глухо ответил Арлам, подтвердив мои мысли. — Если бы не Эни… я бы тоже уже давно…

— Она после этого стала профессиональной воровкой?

— Да. Она как раз незадолго до этого получила Дар… неудивительно, какой была направленность, учитывая её склонности. Да и мне кажется, что первым богом она выбрала Гаррета… это было бы в её духе. А после того, как я слёг, она перестала скрываться и рассказала маме, чем занимается. И та выгнала её на из дома. Скандал был страшный. Сестрёнка пыталась даже после этого нам помогать едой, деньгами, но мать не принимает. Говорит, нечестные деньги. Единственное, с чем мама смирилась — что Эни до сих пор продолжает оплачивать лекарей… точнее, одного. Только у Лиама есть то, что пересиливает болезнь.

В комнате повисло тяжелое молчание. Я отогнал мысли о незавидной судьбе неудачливой убийцы и вновь вернулся к размышлениям о том, как эффективнее всего вылечить паренька. Судя по тому, что я увидел во время второго использования Восстановления — увы, реализовался самый простой и логичный вариант: лечебный эффект заклинания ослабляется в десяток раз. Ну, или что-то около того. Если бы был какой-то порог, то эффект от мощного вливания маны был бы заметно сильнее.

Значит, повторять предыдущий каст смысла не имеет — потому что меня хватит лишь на ещё один такой же, а мана, несмотря на большой резерв, восстанавливается далеко не мгновенно. Если исходить из отката, то оптимальнее всего вливать в заклинание максимум сотню маны — то есть, примерно тройную дозу. Мана всё равно будет тратиться быстрее, чем восстанавливаться, но я и не собирался сидеть здесь весь день. К тому же парню надо сначала слегка отъесться, когда ему станет немного лучше. А ещё…

— Арлам.

— Да?

— Можешь рассказать поподробнее о том, как тебя лечил Лиам?

— Да примерно так же, как вы, господин. Обычно вечером приходил, за полчаса несколько раз использовал своё заклинание, и уходил.

— А он упоминал, что может вылечить тебя целиком?

— Ну… да. Но это скорее как ворчание звучало. Жаловался, что если бы он не был таким старым, то мана у него восстанавливалась бы гораздо быстрее, или ранги заклинаний быстрее бы повышались, и тогда, может быть, получилось бы вылечить меня до конца. А так, мол, он из-за возраста даже за ночь резерв целиком восстановить не успевает. А чтобы меня вылечить, по-хорошему надо без перерыва приходить целую неделю, и по много раз заклинание использовать. Он бы просто не осилил такое, маны бы не хватило… Да и у него ведь и другие клиенты есть…

— Я понимаю, — кивнул я, подняв ладонь. — Не надо его оправдывать, я верю, что он делал, что мог. Мне просто хотелось проверить, совпадаем ли мы с ним в общем направлении мыслей о твоём полном излечении.

— А вы… можете? — у паренька впервые за разговор зажглась искорка жизни в глазах.

— Я попробую. Ничего пока обещать не могу, сам понимаешь. Но попробую. Давай-ка ещё разок…

Третье использование Восстановления я сконцентрировал в области груди и живота — раз уж теперь понятно, что лечить придётся долго и по частям, то первым делом надо взяться за важнейшие органы. Сотня маны ухнула как в бездонную бочку, но впалая грудь подростка — если так можно было назвать отчетливо проступающие рёбра, обтянутые кожей — стала выглядеть чуть лучше.

Я тяжело вздохнул. Работы предстояло много…

— Кстати, есть ещё кое-что, о чём я хотел бы поговорить, — я оглянулся в сторону окна и, отойдя к нему, выглянул наружу. Мало ли, Лория окажется рядом — окно-то выходило во двор. На всякий случай ещё и голос понизил. — Твоя сестра ведь навещает тебя… своими способами?

Подросток замялся. И это было лучшим ответом.