Сказания пыльных миров. Том 3. Гвард

Глава 13

— За Барашка! — чаши с вином столкнулись над импровизированным столом в виде небрежно постеленной прямо на полу циновки.

Увы, нормального стола в комнатке Вампира не нашлось — да и места для него тут толком не было. Но все спокойно расселись прямо на полу, скрестив ноги. Сам Вампир вытащил из-под кровати массивную дубовую коробку и с загадочным видом поглаживал её. Иней организовал немудрёную, но обильную закуску (впрочем, учитывая нынешнее полуголодное положение в крепости — это было вполне себе достижение). Сорока притащил откуда-то кувшин вина, радостно поведав, что захватил его во время рейда в земли орков и уже полгода ждал повода его попробовать.

Вновь услышав своё прозвище, я лишь тяжело вздохнул. Принюхался к чаше — пахнет неплохо. Хотя я вообще не разбираюсь в вине, так что…

Глотнув янтарную жидкость и покатав её на языке, я удивлённо хмыкнул. Смахивает на холодный мятный отвар с мёдом. Вкусно, конечно, но всё то вино, что я пробовал раньше, было совершенно иным. Да и вино ли это?

— Необычно, Сорока, — подал голос Иней. — Это чьё вино, какого клана?

— Эх, если бы я знал, — вечно весёлый гвард уныло вздохнул. — Там не особо удачная заварушка вышла, пленных не осталось, а на хвосте уже погоня висела, так что пришлось быстро хватать трофеи и валить в темпе вальса. Нашивки глянуть не успел, да и не до того было. Мы тогда захватили три таких вот кувшина, в каждом разное вино. Два других уже давно распили, а вот это я придерживал. И по вкусу всё… вот такое, интересное. Хочу теперь ещё пару раз прогуляться в земли, где такую прелесть делают, но направления не знаю.

— Я краем уха слыхал про Хлад Элигора, — задумчиво сказал Вампир. — Орочий клан далеко на востоке, на границе их лесов, океана и гномьих гор. Клан небольшой, закрытый, с людьми практически не контактирует, но ходят слухи, что у них лучшие среди всех орков травники, алхимики и маги, и делают они в том числе и вино. Необычное, ни на что не похожее, из особого винограда, выращенного на горных склонах. Если тебе в руки случайно попало именно оно, то тебе невероятно повезло. И нам в том числе.

— Да, цена у него должна быть запредельная, — хмыкнул Сорока. — В принципе, это даже по кувшину видно.

Он щёлкнул ногтем по тонкой резьбе в виде виноградной лозы, обвивающей изящный керамический кувшин от донышка до горла. Я же невольно подумал: неужели моё посвящение в гварды настолько значительно в его глазах, что он, недолго думая, вскрыл такую ценность? Или же он просто давно этого хотел и устал ждать? Продолжая мелкими глотками смаковать вино, я решил уточнить:

— А как часто вообще появляются новые гварды?

— Нечасто, — с лёгкой грустью в глазах качнул свою чашу Вампир. — Нас в даже самые лучшие времена никогда не было больше сотни на весь север. Все друг друга знали, хотя бы шапочно. Сам понимаешь, планка у нас высокая, но при этом в ответ братство может дать не так уж много.

— Насколько я знаю, сейчас в гвардах состоит пятьдесят один человек, — тихо произнёс Иней. — Из них пятеро уже совсем старые, и ушли на покой. Шестеро чуть более молоды, но всё равно мало на что годятся в бою и могут только тренировать молодёжь. Семнадцать, включая нас, сидит на контрактах у северных баронов. Остальные из молодых да ранних, носятся вдоль всей границы, мстят оркам за свои обиды…

— Теперь, с Барашком, нас уже пятьдесят два, — залихватски поднял чашу Сорока, весело прищурившись. — Так что не кисните! Ещё дадим оркам прикурить!

И ровно на этих словах дверь в комнату распахнулась. Я обернулся и наткнулся взглядом на стоящую в проёме девушку. Вся заляпанная грязью (а местами на одежде темнели совсем подозрительные багровые пятна), с коротким ёжиком светлых волос, она привалилась к косяку и хмуро разглядывала нас своими яркими зелёными глазами, скрестив руки на груди. В наступившей тишине особенно громко прозвучал кашель подавившегося вином Вампира.

— Привет, Пушистик, — не повёл и бровью Иней, достав из сумки запасную чашу. — Проходи, садись.

— Привет, Иней, — дружелюбно кивнула та в ответ. — Хоть кто-то тут рад меня видеть.

— Ты всё не так… — вскочил было Вампир, но осёкся под уничижительным взглядом присевшей рядом со мной девушки.

Слегка смущённый Сорока тем временем наполнил новую чашу вином и протянул её новой участнице вечеринки. Та молча взяла, втянула тонкими ноздрями аромат, хмыкнула и осторожно пригубила искрящуюся тёмно-жёлтую, почти оранжевую жидкость. Зажмурилась от удовольствия и как-то светло улыбнулась.

— Ладно, Сорока, пока ты такой прелестью угощаешь, злиться на тебя просто невозможно.

— А на остальных? — ухмыльнулся Сорока.

— А что остальные? Иней это Иней, на него злиться — всё равно что на зиму обижаться за то, что солнце плохо греет. С новичком мы и вовсе не знакомы пока, — девушка повернула голову и слегка подмигнула мне. — А вот Вампиру я ещё припомню, да. Денёк подождать не могли, ну!

— Да мы бы оставили тебе попробовать, — попытался оправдаться Вампир, но, кажется, сделал только хуже.

— Не в вине дело, — отрезала Пушистик. — А в принципе. Жаль, что ты этого не понимаешь.

— В общем, это наш новый товарищ, Барашек, — торопливо сказал Сорока, рассеивая напряжение. — Не смотри, что молод, по характеристикам нам уступает совсем немного, боец-универсал хорошего уровня, осталось только в лесных премудростях его поднатаскать немного…

На моёй кличке Пушистик издала едва слышный смешок и тут же уткнулась в чашу, чтобы скрыть улыбку.

— Ну здравствуй, собрат по неудачному прозвищу, — весело сверкнула она глазами. — Эмблему покажешь?

— Какую эмблему? — я недоумённо моргнул.

— Весь сюрприз испортила, — тяжело вздохнул сбоку Сорока.

— Какой сюрприз⁈

Вампир молча пододвинул к себе короб, который всё это время стоял рядом, и, раскрыв его, вытащил бряцающий массивный свёрток. Осторожно развернул мягкую ткань, обнажая десятки разного размера и формы иголок, трубочек, флакончиков… Выглядело всё это весьма устрашающе. Я невольно отодвинулся от этого подальше — и наткнулся на внезапно оказавшегося у меня за спиной Инея. Тот положил руки мне на плечи и спокойно сказал:

— Не бойся. Будет больно.

— Ты хотел сказать — не будет? — автоматически переспросил я.

— Да нет, — хмыкнул Иней. — Что хотел, то и сказал.

— Ссс… — я зашипел, едва сдержавшись от ругани. Иней не соврал насчёт боли. Если бы не моя задранная в небеса стойкость — точно бы орал тут, как резаный.

— Да всё уже, всё, — раздражённо пробормотал взмокший от напряжения Вампир, убирая окровавленную иглу. — Каменная кожа у тебя знатная, конечно. Даже моим инструментом еле пробивается.

— Почему «даже»? — рассеянно уточнил я, рассматривая в поданное Пушистиком зеркало татуировку размером с мою ладонь, набитую возле сердца. С Вампиром мне повезло — действительно хороших художников среди гвардов были единицы, так что абсолютное большинство новичков, если поблизости не было признанного мастера, получали в качестве эмблем не индивидуальные рисунки, а однообразные, сделанные по магическому лекалу. Три скрещенных глефы, образующих треугольник, а в центре фигуры — схематичный каплевидный щит. У меня же эта общая эмблема гвардов была меньше и нарисована на боку… разумеется, барашка. Последний, повернув голову, рыл копытом землю и смотрел с моей груди слегка придурковатым и безумным взглядом куда-то вдаль, а на его макушке, ровно между рогами, свернувшись в клубок, дремал геккон.

— Потому что иглы артефактные, а краска — магическая, — ответил гвард, осторожно промывая инструменты в медном тазике. — Каменная кожа — она, считай, почти у каждого гварда имеется. Обычными иглами на ней эмблемы рисовать — замотаешься.

— А краска зачем магическая? — я использовал Восстановление и с наслаждением поскрёб ногтями мгновенно подживший рисунок.

— Стойкая к магии Жизни. Большинство обычных татуировок живут до первого лечения от мага. Потом в лучшем случае выцветают, в худшем — исчезают полностью. Учитывая образ жизни среднего гварда — использовать обычные краски для этих целей просто бессмысленно. Эти же в буквальном смысле стали частью твоего тела — собственно, из-за этого такая боль при внесении краски внутрь, словно тебя кислотой жжёт.

На последних словах я не удержался и передёрнул плечами, вспоминая предыдущие полтора часа мучений. Встал с кровати, протянув зеркало обратно Пушистику. Те втроём с Сорокой и Инеем наблюдали за процедурой из угла и по-тихому добивали остатки вина под тоскливые взгляды Вампира на это безобразие. Последнему много пить не разрешили, чтобы рисунок не испортил.

— Неплохо вышло, — заметила девушка, пряча зеркальце.

— Да, красиво, — вздохнул я. — Но демоны, как же больно…

— Просто Вампир с тобой разошёлся что-то, — фыркнул Сорока. — Вдохновение нашло, видать. Обычно размеры гвардовских татуировок раза в два, а то и в три меньше. Соответственно, и терпеть эту боль приходится не так долго, — в подтверждение своих слов он расстегнул свою рубаху, обнажая поросшую густым рыжим волосом грудь и, действительно, совсем небольшую татуировку возле сердца. Как раз-таки обычную, не индивидуальную.

Я бросил раздражённый взгляд на разошедшегося художника. Тот ухмыльнулся, но не сказал ни слова. Покачав головой, спросил остальных:

— А у вас индивидуальные эмблемы?

Пушистик лишь мотнула головой, а Иней молча закатал рукав, демонстрируя сложный чёрно-белый рисунок в виде множества миниатюрных стандартных эмблем. И эти треугольники складывались на плече в одну большую, необычную, но узнаваемую снежинку. Пожалуй, несмотря на сравнимый с моей эмблемой размер, её должны были делать даже дольше — слишком, слишком много мелких деталей.

— Вау… Это Вампир делал? А почему на руке?

— Это мой учитель делал, — неслышно подошёл сзади Вампир и облокотился на стену, с лёгкой грустью посмотрев на эмблему Инея. — Всё же у него куда лучше это дело выходило. Вон, смотри.

Он также обнажил плечо, демонстрируя татуировку в виде оскаленного человеческого рта с тонкими выдающимися клыками. Эмблема гвардов тут также имелась — в виде искусной гравировки на каждом из передних резцов. Я скосил глаза на своего барашка и с недовольством поджал губы. Нет, в моём рисунке тоже имелось определённое мастерство, но всё же несравнимое с тем, что я увидел сейчас. Я уж не говорю о самой концепции моего рисунка… У Вампира вот эмблема прямо-таки дышала агрессией и опасностью — настоящий боевой символ. У Инея узор просто был сложным и красивым. А у меня… у меня баран, блин!

— Не дуйся, Барашек, — встала и весело ткнула меня локтем Пушистик, быстро догадавшаяся о причинах раздражения на моей физиономии. — У меня вон тоже прозвище не пафосное, но я вообще по этому поводу не парюсь. Только твои дела говорят за тебя, никто из гвардов не будет судить о тебе по прозвищу.

— Или по эмблеме, — пробурчал я.

— Или по эмблеме, — рассмеялась девушка.

Следующие две недели в моём восприятии слились в один бесконечный день. Я вспомнил старые добрые времена на руднике, когда спал в день буквально пару часов, добирая всё остальное Компенсацией сна. Сейчас, благодаря более высокому рангу заклинания (и более высоким базовым характеристикам), я смог избавиться от необходимости спать практически целиком. Лишь в конце каждой бессонной недели я позволял себе рухнуть на кровать и спокойно отоспаться часов шесть. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы избавиться от побочек недосыпа и регулярного применения заклинания.

Все эти дни были забиты делами под завязку. Оптимальная цепочка тренируемых заклинаний пересчитывалась постоянно, по мере повышения их рангов и роста резерва. Последний рос действительно отменными темпами. Неплохие цифры в навыке медитации и вспомогательный резерв фамильяра, тоже помаленьку растущий, вместе давали весьма и весьма качественные результаты. Дополнительная дюжина единиц маны пришла и от пары мелких Жертв, на которые я сливал все ненужные мне характеристики, стоило тем оторваться от единицы.

Но сами заклинания занимали не так уж много времени — суммарно часа два в день, не больше. Ещё добрых часов восемь уходило на постоянные медитации, чтобы восстанавливать постоянно растущий резерв. Долго, муторно, но что поделать? Утешало лишь то, что усилия окупались сторицей.

Ещё часов пять в день тратил на выезды в патрули с гвардами — по очереди с каждым. Даже просить об учёбе не пришлось — Иней сам потребовал, чтобы я выделил в своём графике время. Мол, я пока неоперившийся гвард, и меня нужно подтянуть в куче разных вещей, чтобы я не позорил братство. Так что, не отрываясь от разведки, меня учили правильно ходить по лесу, рассказывали об орочьем обществе, нюансах битв с ними, подтягивали мои знания их языка, да и банально делились своим богатым жизненным опытом. Опыт у всех был разный, так что и учили меня разному.

Иней любил поболтать о тактике боёв — один на один, один против отряда, отрядов разных размеров друг против друга… Учитывая насколько это была обширная тема, зависящая и от окружающей обстановки, и от характеристик отрядов, и от доступных заклинаний, и ещё от сотни факторов помельче — за две недели мы едва-едва освоили основы. Впрочем, этих основ оказалось достаточно, чтобы неожиданно для меня открыть новый навык — «Тактика малых групп».

Сорока оказался экспертом в области ловушек и засад — и, соответственно, просто обожал потравить с наглядными демонстрациями байки на тему «как я при помощи верёвки, четырёх колышков и лопаты десяток орков в ночной тишине угробил». Несмотря на явное приукрашивание в каждой первой байке, ценных знаний в этом океане болтовни оказалось более чем достаточно — и я даже не удивился, когда в навыках появилась строчка «Диверсии и засады». Заодно я вспомнил об его давнишнем предложении и мы обменялись заклинаниями: я получил давно приглянувшийся мне Паралич, а Сорока — так же сильно понравившуюся ему Вьюгу. Я честно предупредил его, что маны она жрет на первых уровнях немилосердно, а качается долго и нудно, но гвард лишь усмехнулся в ответ — испугал, мол, ежа голой задницей.

Вампир был чистым боевиком, так что ничего нового мне не дал, но зато я нашёл в нём шикарного спарринг-партнёра. После того, как я уехал из столицы, мне не попадались подходящие бойцы, которые были бы сильнее, быстрее и опытнее, чем я, так что мой прогресс в боях без заклинаний практически остановился. Вампир же позволил мне, наконец, вернуться к росту.

Ну а Пушистик… Девушка, несмотря на свой молодой вид, оказалась настоящим рунным магом — давней выпускницей столичной Академии. Конечно, учить меня основам рунной магии она не стала — слишком долго, да и зачем? Проще поступить в любое заведение, которое даёт соответствующие знания, чем довольствоваться обрывками из вторых рук. Зато всяких мелочей и хитростей о системной магии рассказала множество. Например, подтвердила мои недавние выводы на тему того, что ранги заклинаний растут быстрее, когда ты их «перегружаешь» маной — это довольно известный в среде профессиональных магов факт. Увы, поскольку для этого требуется навык соответствующей магии, то применение у этого метода не самое широкое. Вдобавок, если заклинание и без того манозатратное, то требуется ещё и нехилый резерв, чтобы его хорошенько перегрузить.

Ну и ещё парочка более мелких нюансов…

Например, каждое заклинание на перегруз реагирует индивидуально — где-то усиливается эффект, где-то область действия, где-то какие-то отдельные параметры. И так сразу, пока не попробуешь — не узнаешь. Скажем, когда я попробовал перегрузить привычную Ледяную стрелу, недавно прошедшую, наконец, эволюцию (и, соответственно, добавившую мне навык магии Льда и новое заклинание — довольно бесполезную для меня Ледяную Стену), то получил… пшик. Ничего, отличающегося от обычного применения. К счастью, Пушистик, хмыкнув, поведала, что в данном случае просто требуется более высокое значение навыка и большее количество вложенной маны. Тогда, с какого-то момента, вместо одной стрелы в цель отправятся сразу две, а то и три — одна за другой. Знай только успевай переводить руку, чтобы не влепить все снаряды в одну и ту же точку.

Кроме этого, я периодически посещал лазарет, подлечивая больных. Тинни каждый раз тащила меня пить чай, а я и не возражал. Это уже стало нашим своеобразным ритуалом — как ни крути, но мне требовался хотя бы минимальный отдых, чтобы не перегореть. Да и нравилось мне проводить время с открытой и мягкой девушкой, без всяких подтекстов болтая о всяких мелочах, словно старые друзья. За успехами Энигмы я тоже приглядывал, пусть и в полглаза — исцелял вечером и выслушивал краткую сводку об её успехах.

На исходе же второй недели я почувствовал что-то необычное. Сначала даже не сразу понял — что именно. Понадобилась добрая пара минут, чтобы осознать, что изменилось.

Изменилось то приблизительное расстояние, которое сообщало кольцо, переданное братом.

Риман двигался на север.