Синий туман

Глава 62

— Прошу прощения за качество съемки, но, как говорится, в данных обстоятельствах не до излишеств. Вы только посмотрите на эту глину. Она действительно серая!.. Глину снимай, — шиплю следующему за мной Шону с моим коммом с включенной камерой в руках и продолжаю шествовать впереди него. — Время создания данных построек: ориентировочно двадцать — двадцать пять лет назад. Как видите, большинство из них сохранились в отличном состоянии. Главное, что пострадало, это крыши — сезон дождей на Пандоре достаточно длителен, а также сопровождается сильным ветром… — Останавливаюсь, вытягивая руку в сторону расположенного прямо по курсу серого барака, оборачиваюсь… и вижу, что мой доморощенный оператор все еще снимает глину под ногами, чтоб его! — Шон! — рявкаю. Тот растерянно поднимает ко мне глаза. — Барак, — шиплю, тыкая пальцем в нужном направлении, — барак снимай.

На обращенном ко мне лице ни капли вины.

— Ладно, как скажешь. — Брат дергает плечом.

Абзац, я сейчас зарычу. Мы делаем запись уже второй час, и большую часть отснятого материала придется вырезать из-за таких вот промашек.

Выдыхай, Кайя, выдыхай. Ты профессионал. Тебе не впервой работать с дилетантами.

Натягиваю на лицо улыбку, выпрямляю спину и, убедившись, что зрачок камеры снова направлен на меня, бодро продолжаю:

— Кроме того, в ночное время на Пандоре наблюдается резкий перепад температур, из-за чего некоторые материалы трескаются и… Шон, блин!

Снова оборачиваюсь и вижу, что братец уже снимает не меня, а вышедшую из барака группу людей, среди которых немедленно выделяю взглядом знакомую фигуру. Джек тоже нас видит, что-то коротко говорит полковнику Бристолу и с совершенно недобрым взглядом направляется в нашу сторону.

Вот черт.

— Шон, не снимай, не снимай…

— А? — Брат недоуменно поворачивается ко мне. — Так репортаж с места событий: вон лондорцы, они проводят операцию…

Держите меня, я сейчас его пришибу!

— Дай сюда. — Вырываю у него из рук свой комм и сама останавливаю запись. — Джека нельзя снимать, он секретный агент.

— А-а. — Наконец на лице Шона появляется понимание. — Так это он… — И когда Джек оказывается уже в паре шагов от нас, чтобы услышать, о чем мы говорим, очень «удачно» заканчивает свою фразу: — …тот самый латинос.

Черт, «рыбка» Шон, как всегда, запомнил самое «важное».

Бровь Джека немедленно ползет вверх, выражая крайнюю заинтересованность сказанным.

А я сейчас провалюсь… под серую глину!

— Не знаю, о чем ты, — огрызаюсь и демонстративно надеваю ремешок аппарата на запястье.

Ничего, сама сниму все, что мне покажется важным. С такими помощничками и врагов не надо.

Джек подходит ближе.

Обреченно вздыхаю.

— Шон, знакомься, это Джек. Джек, это, как ты понимаешь, Шон, мой брат.

Пожимают руки. На лице Джека плохо скрываемое веселье. А у Шона на лбу так и написано: «Я что-то не то сказал, но не понимаю что».

— Отойдем? — Не дожидаясь моего согласия, Джек подхватывает меня под руку, увлекая в сторону.

— А?.. — Растерянно оборачиваюсь к брату.

Я все еще не могу отделаться от ощущения, что, если отвернусь, его снова умыкнут злые дядьки.

А тот, зараза, вместо того чтобы поддержать сестру, радостно скалится.

— Идите, идите! — Даже рукой машет, благословляя. — Я пойду Ларисе помогу.

А потом еще и подмигивает мне. Так «тайно», что Джек давится смешком.

— И что это было? — спрашивает, когда мы остаемся наедине.

Так и идем под руку по потрескавшейся глине.

— Это, — выделяю слово язвительной интонацией, — был мой гениальный младший брат.

Джек усмехается.

— Я в курсе, ты нас представила.

И смотрит так… внимательно, зараза такая.

— Ну чего тебе? — начинаю защищаться. — Ты сам разрешил снимать все, что мне вздумается, если я пока что не буду ничего размещать в сети. Вот и снимаю. Тебя вырежу. Оставлю бараки, глину и уродливые кусты. Некоторые пленники тоже обещали дать интервью… — Недоверчиво прищуривается. — Добровольно! Абсолютно добровольно. Некоторые, знаешь ли, не против публичности… — К прищуру добавляется изогнутая бровь. — Ладно, — сдаюсь. — Не против публичности и денег. Естественно, канал заплатит им за интервью и за разрешение на его распространение. Обычная практика.

Он хмыкает и переводит взгляд под ноги.

— А ты, кстати, что хотел мне сказать? — спохватываюсь.

Слабо верится, что он забрал меня от Шона ради романтической прогулки под заходящим солнцем.

— Полковник просил передать, что мы тут минимум до завтра. Пока с планеты никого не выпустят. У них какой-то там протокол безопасности.

Гримасничаю.

— Прям-таки «какой-то там», — передразниваю. — Можно подумать, ты не из лондорской СБ.

— Да, я тоже из лондорской СБ.

И произносит он это так спокойно и не пытаясь привычно увиливать, что спотыкаюсь и чуть не падаю на ровном месте.

— Да ладно. — Джек любезно помогает мне восстановить вертикальное положение. — Ты же уже догадалась.

— Но у меня еще слишком много вопросов!

На что он ехидно скалится без тени сочувствия.

— А у меня контракт с пунктом о неразглашении.

Возмущенно фыркаю и затыкаюсь. Ясно же, что все равно ничего не расскажет.

— Окей, — сдаюсь во второй раз. — Не для публикации. Есть подвижки? Выяснили, что за сволочь все это затеяла?

Увы, вопреки моим надеждам Джек только качает головой.

— Пока нет. Взяли местных управленцев, а это далеко не вершина айсберга. Еще допрашивают, но вряд ли они сотрудничали с заказчиком напрямую.

Ожидаемо, тем не менее…

— Спроси их про Гелу! — Осененная догадкой, вскидываю глаза к его лицу.

Хмурится.

— Кто это?

— Не знаю. Шон услышал про какую-то Гелу, и его тут же взяли в оборот. Копчиком чую, что Гела — это кто-то важный.

— Ну если ко-о-опчиком, — издевается Джек, за что тут же получает тычок локтем в бок.

— Не ржи, а проверь, — огрызаюсь.

— Естественно, проверю, — уже без усмешек.

Ладно, признаю, каждый из нас профессионал в своем деле.

И тут до нас доносится гул — сначала тихий, а потом становящийся все громче и громче.

— Что это? — верчу головой по сторонам.

— Флайер. — В отличие от меня Джек мгновенно распознает и источник звука, и направление, откуда он приближается. — Гражданский.

Поворачиваю голову в ту сторону, куда он смотрит. Действительно флайер и действительно без эмблемы СБ — классический серебристый остроносый аппарат без опознавательных знаков.

Хмурюсь.

— Откуда тут гражданские?

— Сейчас узнаем, — не менее хмуро откликается Джек и уверенно направляется в обратную сторону — туда, куда пошел на посадку пролетевший над нашими головами флайер.

К тому времени, когда добираемся до места, у барака, где устроил себе временную резиденцию полковник Бристол, уже полно народа. И это не только синеодетые лондорцы, но и гражданские. Или не совсем гражданские: вон те четверо в черной форме и с внушительным разворотом плеч — явно чья-то охрана.

— Что за чертовщина? — бормочет Джек, все еще тащащий меня за собой за руку, как на буксире.

Кроме четверых охранников, у барака топчется какой-то щуплый долговязый тип с куцей косичкой и выбритыми висками, на которых красуются дужки поднятых на лоб солнцезащитных очков. На нем светлые холщевые брюки, открытые сандалии на голые ноги и белая рубашка. В руках — планшет. Он увлеченно тычет в экран пальцем и что-то недовольно втолковывает стоящей возле него худощавой женщине с крючковатым носом и зализанными в шишку волосами. Та неловко балансирует на месте, то и дело переступая с ноги на ногу из-за высоких каблуков-шпилек и узкой юбки-карандаш, однако жадно заглядывает говорящему в рот и часто кивает, как верная собака.

Изумленно округляю глаза. Да не может такого быть, мать вашу!..

Джек хмуро косится на меня, видя, как шок на моем лице сменяется широченной улыбкой от уха до уха.

— Это не чертовщина, — выдыхаю, наконец поверив, что то, что вижу, не мираж и не последствия солнечного удара. — Это — «Пятый канал», — заканчиваю восторженно. И пока он переваривает эту информацию, выдергиваю у него свою руку и галопом мчусь к ближайшему к нам чернокожему охраннику. — Луис, дай я тебя обниму!

— Кайя? — только и охает мой любимый телохранитель, принимая меня с разбегу в свои могучие объятия.

— Кто это? — пренебрежительно морщит нос мужчина в рубашке и с планшетом.

— Это — Пиранья, — с отвращением на лице констатирует Кларисса. — Она чокнутая.

Тот хмыкает, оценивающе пробегая по мне взглядом с головы до ног.

— Ничего так — фактурная…

Да, я такая!

Однако не успеваю ни ответить, ни как-либо отреагировать, ни хотя бы слезть с Луиса, как дверь барака резко распахивается.

— Что здесь происходит?! — гремит над нашими головами властный голос Богини Олимпа.

Смутившийся телохранитель немедленно ставит меня на землю и вытягивается по струнке.

Кло покорно тупит взгляд.

Тип с выбритыми висками красноречиво хмыкает, мол, сам не понимаю, разберись уж.

А я, вновь оказавшись на своих двоих, с достоинством одергиваю майку и поворачиваюсь к вышедшей на крыльцо женщине в белом брючном костюме.

— Привет, Карла! — Вскидываю подбородок.

Светлые глаза начальницы хищно прищуриваются, а уголок узких ненакрашенных губ раздраженно дергается.

— Здравствуй… Кайя.