Синий туман

Глава 50

Марла храпит, и это полный абзац! Ну, то есть пока я вожусь с коммуникатором Баронета, настраивая его под себя, это вполне терпимо — шумит и шумит, как листва на ветру. Но потом, когда пытаюсь уснуть, мне хочется задушить себя подушкой, лишь бы не слышать этот «пропеллер». Или ее — еще не решила.

Вожусь в постели, перекладываясь с боку на бок и пялясь в темноту, нарушаемую лишь тусклой подсветкой двери в ванную комнату. Мне нужно подумать, но шум, словно я решила поспать в машинном отделении, этому не способствует.

— Ма-а-арла, — шепчу. — Ма-а-арла…

Но та в ответ всхрапывает так, что вздрагиваю от неожиданности. Вот зараза.

Растолкать? И что потом? Держать ее за горло до утра, чтобы не уснула? А как я сама тогда спать буду?

Снова поворачиваюсь на другой бок, кладу ладони под голову.

Итак, пункт первый: отец написал, что его люди все еще ищут Шона, и спросил, узнала ли я что-нибудь. Не стала ему пока отвечать — надо определиться, водит ли меня Джек за нос или правда собрался выполнить свое обещание.

Пункт два: отправленные Кенни сообщения не только не прочитаны, но даже не доставлены. Хотя времени для этого было больше чем достаточно, несмотря на разделяющие нас гиперпространственные окна.

Сменил номер? Так внезапно? Не верю. Это все равно что Шон улетел без предупреждения на Сьеру. От этой ассоциации становится дурно.

Еще один поворот. И еще один громкий всхрап. Дерьмо!

Сажусь на постели и тянусь к оставленному на прикроватной тумбе комму. Пролистываю рабочую почту. А что, если Кенни, как и мой брат, прислал послание туда?

Так ничего и не найдя, выдыхаю с облегчением. Реклама, партнеры, какие-то рабочие моменты — ничего ни от Кенни, ни от кого бы то ни было важного. Карла и ее Цербер молчат как рыбы — оскорбились.

Переживу, до пресс-конференции в «ТайлерКорп» еще полно времени — успеем помириться.

А вот молчание Кенни меня беспокоит по-настоящему.

Пишу ему еще и на почту, после чего возвращаю комм на место и, снова улегшись, закрываю глаза. Чтобы еще через минуту подскочить от очередного громкого всхрапа! Да что ты будешь делать?

Хватаю коммуникатор, смотрю время: два часа ночи (я установила время согласно корабельному). А завтрак в восемь, и на него рекомендуется не опаздывать.

Со стоном падаю на жесткую подушку. От удара в голове что-то сдвигается, и в нее приходит идея: ну конечно же, Деми! Она моя должница за повышение и настолько мила и наивна, что вряд ли проигнорирует, если ей написать.

Опять сажусь и загружаю почтовый клиент. «Деми, привет. Не могу найти Кенни Бауэра. Попроси его, пожалуйста, срочно мне написать», — отправляю послание новой помощнице Винсента и теперь-то наверняка «тушу» коммуникатор до утра.

Вот только храп и не думает униматься. Уже не могу понять, в голове это у меня шумит или вокруг — я будто вся вибрирую.

Вытаскиваю подушку из-под головы и накрываю ею лицо. Не помогает.

Матерюсь сквозь зубы и встаю с койки. Нет уж, у меня всего шесть часов на сон, и я намерена использовать их по назначению.

Одеваюсь, сую подушку под мышку, скомкав, подхватываю одеяло и выхожу из каюты.

Ночью по корабельному времени в коридорах «Старой ласточки» горит приглушенный свет. Мягко подсвеченная схема судна находится на стене. Останавливаюсь напротив, вглядываюсь: есть помещение под названием «кают-компания», а есть «смотровая палуба».

— Куда пойти, куда податься? — бормочу себе под нос.

Смотровая находится на уровень выше жилых кают, но ближе по расстоянию. А до кают-компании идти по прямой через весь корабль, почти до самой рубки, находящейся, как ей и положено, в носу судна. Как по мне, выбор очевиден: спать хочется ужасно — не до длительных прогулок.

Никаких лестниц — вверх ведет коридор под наклоном. И я бреду по нему со своей ношей в виде одеяла и подушки, почти не разбирая дороги и засыпая прямо на ходу. Поэтому-то и врезаюсь в кого-то у самого выхода на смотровую, да так неожиданно, что отскакиваю от внезапного препятствия, как теннисный мячик. Повезло, что в руках у меня объемный сверток — так и нос расквасить недолго.

— Что ты тут делаешь? — шиплю возмущенно, рассмотрев, кого судьба вынесла мне навстречу.

Джек, держащий под мышкой точно такую же подушку, как и у меня, корчит гримасу.

— Тот же вопрос.

Закатываю глаза.

— Марла храпит, как носорог, — признаюсь.

— Билли тоже.

Прыскаю. Вот уж друзья по несчастью.

А потом до меня доходит.

— Погоди, членам экипажа тоже подселили «гостей»?

Джек бросает на меня снисходительный взгляд.

— Я, кажется, тебе уже говорил: я не член экипажа. «Старая ласточка» — наемническое судно. Иногда я пользуюсь их услугами, не более.

Ага, как же.

— И поэтому они ласково зовут тебя Малышом и обнимают при встрече? — Хитро прищуриваюсь.

Джек пожимает плечами, будто в таком отношении нет ничего необычного.

— Мы давно знакомы.

И все, больше никаких пояснений. Ладно.

А он тем временем касается сенсора двери.

— Ну, ты идешь? — Оборачивается на пороге.

Он еще спрашивает? Не буду же я позорно убегать, поджав хвост, только потому, что присмотренное мною место оказалось занято? Впрочем, это еще надо разобраться, кто из нас подошел к двери первым.

Усмехаюсь, вздернув подбородок.

— Если ты не храпишь во сне, я — в деле!

Джек мученически возводит глаза к потолку и пропускает меня вперед.

Освещение Джек не включает, зато оставляет открытой дверь в коридор, откуда внутрь попадает достаточно света, чтобы видеть очертания предметов и не спотыкаться в темноте.

Ну, что я имею сказать? Смотровая палуба — она и есть смотровая палуба. И больше всего здесь… палубы. Пустой. Но имеются один длинный диван и два кресла. Увы, нераскладных. Но это разве мои проблемы, если меня по-джентельменски пропустили войти первой?

Так что, без раздумий плюхнувшись на диван, откидываюсь на спинку и раскидываю в стороны руки и ноги. Хорошо-о-о… Блаженно прикрываю глаза и тут же их распахиваю от внезапно раздавшегося скрипа.

— Что ты делаешь? — требую объяснений, видя, как Джек, взявшись за высокую спинку, толкает к — моему! — дивану одно из кресел.

Он бросает на меня взгляд.

— А как ты думаешь? — И продолжает свое подлое дело.

— Я думаю, что ты собрался покуситься на мой диван, — бурчу, обняв подушку и всем своим видом выражая протест.

Да только Джек не тот человек, кому есть дело до чьих-либо протестов.

— Верно мыслишь, — усмехается он, но все же снисходит до объяснений: — Диван для двоих слишком узкий, кресла — прощай позвоночник. А если сесть на диван и положить ноги на кресло — самое оно.

Корчу ему гримасу, но этот зараза даже не смотрит в мою сторону; берется за второе кресло.

Что лучше: делить убежище с Джеком или терпеть храп Марлы до самого утра? Увы, выбор очевиден. Можно, конечно, отправиться в кают-компанию. Но где гарантии, что и там не занято? А бродить до утра в поисках свободного угла мне точно не хочется.

— Ближе, — ворчу, сдаваясь и подтягивая колени к себе, чтобы освободить место. Двигает. — Еще ближе, — командую. — У меня же ноги короткие.

Джек на мгновение останавливается, чтобы одарить меня насмешливым взглядом.

— Серьезно? Учитывая твой рост, они у тебя от ушей.

Скажи это кто другой, непременно сочла бы за комплимент. Но Джек — это Джек, поэтому немедленно огрызаюсь:

— Сам ты коротышка!

Он ржет, но покладисто подвигает кресло поближе.

Сползаю по сиденью вниз и вытягиваю ноги. О, и правда удобно!

Обойдя собственноручно настроенные препятствия, Джек плюхается рядом, диван вздрагивает.

— Не тряси, — ворчу для проформы, пристраивая свою подушку и так и этак, но пока не решив, как будет удобнее.

— Уже не трясу, — откликается Джек.

Однако диван тут же снова вздрагивает. Оборачиваюсь: кладет подушку под голову, откидывается на нее затылком и прикрывает глаза. То-то же.

Копирую его позу и, сползя по спинке еще ниже, воинственно складываю руки на груди. Последнего пристанища лишил, гад такой.

Поворачиваю к нему голову, намереваясь сказать еще какую-нибудь гадость. Ну а вдруг я его таки выбешу, и он сам уйдет, оставив диван в моем личном распоряжении? Потому как то еще удовольствие спать бок о бок с мужчиной, тело которого так и манит, чтобы до него дотронулись.

Ага, фигушки. Держись, Кайя, ты — кремень.

И тут до меня доходит, что я впервые вижу этого камикадзе гладковыбритым. Без щетины Джек выглядит младше и менее брутальным, но ему идет. Однако брился он явно не для красоты, а для обработки ран: в полумраке белые полосы пластыря на его лице кажутся особенно яркими: три на скуле, одна на брови и две блестящие тонкие, как ниточки, скрепки на нижней лопнувшей губе.

— Ты как вообще? — вместо планируемой колкости спрашиваю неожиданно серьезно даже для самой себя.

Джек, удивившись не меньше моего, распахивает глаза. И на его лице даже при таком освещении ясно виден вопрос: с чего вдруг такая забота?

Приятель, не поверишь, сама в шоке.

Но он ждет ответа, и я невинно пожимаю плечом, мол, что, уже и спросить нельзя?

— Нормально все. Вот, подлатали. — Морщится, касаясь скрепленной губы кончиком пальца. На его обожженных запястьях тоже красуются белые повязки. — Еще два сломанных ребра, ушиб мягких тканей и прочая дребедень — мелочи. Лариса — отличный врач, а «Ласточка» прекрасно оснащена в плане оборудования и медикаментов, так что жить буду.

— А плечо? — Ну кто тянет меня за язык, спрашивается?

— Тоже порядок. Швы разошлись, но Лариса уже поправила.

Живучий парень, кто бы сомневался.

— Хорошо, — бормочу и отворачиваюсь. Устремляю взгляд вверх — в черноту космоса с далекими точками звезд за прозрачным куполом над нашими головами. — А то кто же мне брата искать будет, — добавляю, помолчав.

— Я так и понял, — отзывается Джек.

И мне не нравится, что он действительно все понял.

Ну да, я беспокоюсь за его здоровье, это что, преступление?

— А сама почему не пошла к Ларисе? — спрашивает Джек в свою очередь.

Фыркаю и отмахиваюсь.

— Лечить разбитые коленки и полузаживший порез? В каюте есть аптечка первой помощи, я все обработала.

А теперь — спать, а то так и правда можно трепаться до утра.

Но стоит мне прикрыть глаза, как меня настигает новый вопрос:

— Чем она тебе не нравится?

Приходится снова поднимать тяжелые от недосыпа веки и поворачиваться к собеседнику. Джек, оказывается, сел ровнее и теперь смотрит на меня, склонив голову к плечу. Вид и правда заинтересованный. Ну что за ночная жажда общения?

— Кто? — переспрашиваю. — Аптечка чем не нравится? Хорошая.

— Лариса.

Смотрит внимательно, взгляд не отводит.

— С чего бы?

— Вот и я о том.

Пф-ф, какие мы проницательные, оказывается.

— Не люблю блондинок, — говорю, как есть. Ну почти.

Джек усмехается.

— Она крашенная.

В первое мгновение ошалело моргаю, а потом давлюсь смехом. Вот же засранец!

— Ты в курсе, что раскрывать подобные женские секреты — смертный грех? — сообщаю сквозь смех. — Это все равно что сказать, если бы у нее была искусственно увеличенная грудь.

— Хм, — на мгновение задумывается собеседник. — Нет, грудь, думаю, настоящая.

И мне становится еще смешнее. Слышал бы капитан, что их общий приятель говорит о его жене, вряд ли тоже повеселился бы.

— Все, спать! — Отмахиваюсь от не вовремя разговорившегося соседа по дивану и ложусь на бок, головой — к подлокотнику, ногами — на кресле, задницей… ну ясное дело к кому. Набрасываю на себя припасенное одеяло.

Диван снова вздрагивает: Джек тоже устраивается поудобнее. И становится тихо.

— Мы же полетим на Пандору, ты мне не соврал? — спрашиваю, глядя во мрак перед своим носом.

— Угу, — откликается Джек. — Полетим.

И я мгновенно проваливаюсь в сон.

Полетим.