Синий туман

Глава 54

Середина дня, на камбузе тихо. Я так поняла, что тут только завтрак и ужин по расписанию, а в остальное время можно спокойно зайти и чем-нибудь поживиться, когда захочется.

Занят только один из столиков у стены, там сидят несколько человек в сером. Члены команды в этот час, видимо, заняты текущими делами по обслуживаю судна.

— Садись. — Джек указывает на столик подальше от занятого. — Что тебе принести?

Неожиданное предложение. Сажусь.

— Кофе и чего-нибудь пожевать, — даже не думаю отказываться.

Джек кивает и отходит, а я не упускаю возможности полюбоваться им со спины. Черт, это же надо, чтобы меня так крыло от какого-то конкретного мужчины. Я уже молчу, что за картинки промелькнули у меня перед глазами, когда он сказал, что хочет схватить меня за горло. Он же о придушить, правда?

Кок над чем-то колдует в кухонной зоне. Вчера на его голове красовалась красная бандана, сегодня — ярко-оранжевая. И что-то подсказывает мне, что у него в запасе имеются все цвета радуги на любой день недели. А вот деревянной ноги нет — я еще за завтраком подсмотрела.

Джек подходит к стойке, опирается на нее локтем, становясь вполоборота, чтобы не выпускать меня из вида. Думает, я грохнусь со стула? А вот и нет, все четыре ножки очень устойчивы. Ерзаю на всякий случай по сиденью, чтобы убедиться в своей правоте. Джек, наблюдая за этим, закатывает глаза и наконец отворачивается совсем. То-то же, а то портит мне вид своей кислой физиономией.

— Привет, Малыш, — слышу голос кока. — Чего с леди изволите?

Оранжевая бандана высовывается из-за плеча Джека. Приветственно поднимаю руку.

Слышал, красавчик? Я леди, а не какая-то там пигалица.

— Кофе и чего-нибудь пожевать, — озвучивает Джек мои пожелания. И, приставив ладонь к лицу и понизив голос так, чтобы я наверняка все равно услышала: — Она мелкая, но прожорливая.

Кок усмехается и снова бросает на меня взгляд, словно проверяя реакцию.

Пожимаю в ответ плечами, мол, хамло и грубиян, что с него возьмешь?

Джек с Кули (если не путаю имя) еще о чем-то переговариваются, но на сей раз действительно тихо и не для моих ушей. А я — опять же, на сей раз — не пытаюсь подслушивать. Глазею по сторонам, барабаня пальцами по столешнице.

По камбузу начинает плыть умопомрачительный запах свежесваренного кофе, но пока ко мне никто не торопится, и я начинаю скучать.

Задираю рукав кофты и проверяю почту. От Кенни по-прежнему ни словечка, и меня это здорово напрягает. Деми письмо еще не доставлено. Отец… Вздыхаю поглубже, как перед прыжком, и наскоро пишу ему сообщение: «Привет, пап…»

Как раз успеваю набрать последнее предложение, как передо мной опускается большая чашка еще парующего кофе. Капучино. Настоящий. С сердечком из пенки!

— Ты мой герой! — С чувством прижимаю ладонь к груди.

— Сердечко — это от Глеба, — ерничает Джек, занимая стул напротив и ставя перед собой стакан с чем-то оранжевым. Тяну носом: кажется, апельсиновый сок. — Кому пишешь? — Складывает на столешнице руки одну на другую и чуть подается вперед. Однако в еще не свернутый экран комма не заглядывает, смотрит в глаза. То, что я сперла аппарат Баронета и оставила его у себя, тоже не комментирует.

Пожимаю плечами.

— Папе. — И не раздумывая поворачиваю запястье так, чтобы он мог прочесть текст. — Пойдет?

— Пойдет, — одобряет Джек, пробежав глазами несчастные три строчки, которые я из себя выжала: есть информация, нужно оплатить услуги наемников, чтобы забрать Шона, понадобится столько-то, счет вышлю чуть позже. — Всегда общаешься с отцом в такой манере? — Поднимает взгляд к моему лицу и спрашивает удивительно по-человечески. Ну то есть без ехидства и попытки задеть.

— Всегда. — Тоже не отвожу взгляд.

Да, дружок, ты по каким-то причинам избегаешь родню, а я пишу своим только по делу.

Джек криво улыбается и больше не расспрашивает. Делает глоток из своего стакана.

Тоже пробую кофе.

— Божественно! — не сдерживаю восторга. — Глеб, вы гений!

Высунувшийся из-за стойки кок адресует мне воинский салют, поднеся руку к бандане.

— А правда, что он служил в военном флоте? — Отставляю от себя чашку и почти ложусь грудью на столешницу, подаваясь к Джеку ближе и понижая голос.

Он усмехается.

— Усы сначала вытри.

Ну каков грубиян. Я же не виновата, что поданный мне кофе оказался настолько вкусным, что я чуть собственное имя не забыла от блаженства.

— Спасибо, — благодарю таким тоном, будто желаю ему долгой и мучительной смерти, и вырываю из его пальцев протянутую мне салфетку. — Так правда? — повторяю, промокнув губы.

— Правда.

— А?..

— Ветеран боевых действий, лондорский военный флот. Если интересно, сама его расспроси.

Еще бы, расспрошу всенепременно. Вдруг Глеб Кули мечтает о славе в прямом эфире? Банданы у него суперские и улыбка обаятельная.

И вообще, это точно добрый знак: лондорский флот, Пандора, контролируемая лондорскими спецслужбами… И я, которая непременно полечу на Лондор, когда все это закончится.

— Ты, кстати, бывал на Лондоре? — спрашиваю, чтобы поддержать беседу, и снова тянусь к чашке с божественной амброзией — даже язык не поворачивается назвать это обычным кофе.

— Бывал. А ты?

— А то! — Мне-то скрывать нечего. Это не я у нас ходячая тайна-секретный-агент. — Трижды. — Округляю глаза для наглядности. — Что я только ни делала, пытаясь достать Тайлера. Фигушки! Только пресс-конференция, и никаких личных встреч с журналистами… Эй, ты чего?

Где-то посреди моей тирады Джек захлебывается своим соком и решительно отодвигает от себя стакан, пытаясь продышаться.

— Постучать? — предлагаю ласково.

— Не… кх-м… не надо.

Джек умнее моего брата и отказывается заранее. Шон стал отбиваться только после того, как пару раз получил по хребту. И то не всегда успевает среагировать.

Пожимаю плечами: мое дело — предложить.

— Кого ты там пыталась достать?

— А. — Снова отставляю от себя чашку — такой кофе хочется смаковать не спеша. — Александра Тайлера, главу «ТайлерКорп».

— Александра Тайлера-младшего, — раздается сверху, и я вскидываю голову — так увлеклась, что не заметила, как подошел кок.

— А ну да, — соглашаюсь немного растерянно. Это так принципиально?

— Я служил с его отцом, — многозначительно сообщает Кули, и моя челюсть готова улететь прямо под стол.

— Серьезно? — Едва не подпрыгиваю. — С тем самым Александром Тайлером? Героем карамеданской кампании? Который…

— Трагически погиб за несколько недель до подписания мирного договора, — со скорбным выражением на лице заканчивает за меня кок и ставит на стол плошку с румяными сухариками. — Приятного аппетита.

Смотрю в спину возвращающегося в кухонную зону пожилого мужчины. Действительно пожилого и много повидавшего.

Как хорошо, что он меня перебил, и я не успела договорить: «Который потом стал прототипом для персонажа порнофильма «Месть во имя любви».

— Неловко вышло, — бормочу, подтянув к себе чашку с кофе и обняв ее ладонями.

Джек изгибает бровь.

— Кайе Вейбер бывает стыдно?

— Представь себе, — огрызаюсь.

Сказать гадость этому нахалу — с превеликим удовольствием. А задевать чувства старого ветерана мне точно не хотелось.

— Ну так и зачем тебе Тайлер? — Джек подпирает кулаком щеку.

— Младший, — буркаю. Меня пристыдили, теперь всегда буду говорить только с этой приставкой. — Александр Тайлер-младший — живая легенда. Ты вон тоже пользуешься техникой «ТК», — киваю на новый комм на его запястье — точную копию прежнего, — а еще спрашиваешь. Лично встретиться с Александром Тайлером — мечта любого представителя моей профессии.

— Младшим, — напоминает Джек.

Черт. Мне снова стыдно, но, слава всем богам, придумавшим кофе, на сей раз кок далеко и не слышит.

— Мечта, значит?

Корчу ему гримасу.

— Большая и радужная.

Джек усмехается и не спорит. Гениальность создателя «ТК» его не волнует.

Отпивает сока и возвращает стакан на место.

— Три вопроса, — предлагает. — И ты не подслушиваешь и не творишь всякую дичь, пытаясь что-либо про меня выяснить.

Когда это я творила дичь, спрашивается?

Но когда вопрос поставлен так, нужно хватать быка за рога, а не спорить.

— Пять, — принимаюсь торговаться.

— Три, — Джек непреклонен.

Ладно, черт с ним.

— М-м… — тяну задумчиво.

У меня к нему не три, а миллион тридцать три вопроса, и как выбрать самые-самые?

Беру из плошки сразу несколько сухариков и забрасываю их в рот. Вкусно, и хрустят приятно, одновременно прямо тая на языке.

— Не для публикации, — уточняет Джек.

— Угу, — откликаюсь и, подумав, придвигаю к себе всю плошку. Кули — просто волшебник.

— Я серьезно. — Джек не сводит с меня глаз.

— Я тоже. — Пожимаю плечом и забрасываю в рот новую порцию сухариков. — М-м… — Соберись, Кайя! — «Дж» и «Р», — выбираю вопрос, — первые буквы всех твоих псевдонимов. Что они означают?

На его лице появляется улыбка: явно не ожидал, что я зайду с этого бока. Но мы же не для официального интервью, верно? Тогда бы я спросила прямо, на кого он работает. Но вопроса у меня всего три, и я имею право потешить исключительно свое любопытство.

— Ничего. Это просто инициалы. Пока я запрашиваю документы с именами на эти буквы, значит, у меня все хорошо.

А если речь шла о семье, то…

Прищуриваюсь.

— Твой шеф — твой родственник?

Джек усмехается.

— Второй вопрос?

Зараза!

— Да, блин.

— Некровный.

Черт, и как это понимать? Но если я спрошу это вслух, то джин улетит в космос, так и не выполнив третье желание. А я намерена использовать последнюю попытку по полной.

— Твоя мать, — произношу твердо, и улыбка с лица собеседника тут же исчезает.

Совесть снова отвешивает мне внутренний пинок. Да, я знаю, что это болезненный вопрос. Сама бы не хотела касаться смерти моей матери, но и не спросить не могу — копчиком чую, что это ключ ко всему остальному.

Джек садится ровнее, опираясь на спинку стула и оставив руки расслабленно лежать на столе. Показывает, что эта тема для него не сложнее других? Нет уж, приятель, не верю.

— Моя мать была одной из тех, кто удерживал рабов на Пандоре, вынуждая их добывать синерил. Не рядовой служащей, одной из верхушки.

Вот это действительно неожиданно.

— И ты?..

— Это четвертый вопрос, — напоминает Джек, но тем не менее продолжает: — Я родился и жил на Пандоре до десяти лет. Мать погибла при задержании, а меня забрали, и больше я туда не возвращался. Конец истории.

Его голос звучит спокойно, лицо расслаблено, но меня не обманешь: это вовсе не конец истории — это стало ее началом.

— И ты… — Удивительно, но мне не сразу удается подобрать слова. — Ты пытаешься искупить грехи своей матери?

Джек снова усмехается. Больше ничего не расскажет, понимаю.

— Это пятый вопрос, — говорит ожидаемо.

Но я уже и так знаю, что попала в яблочко.

Вот только «синий туман» — такая зараза, которую не искоренить, даже если положить на это всю жизнь. Он будет исчезать с рынка и появляться вновь через год, два, пятьдесят лет. И кажется, я готова простить капитану Роу его «пигалицу», потому что он был абсолютно прав: однажды надо уметь прощаться с призраками.

Ой, что-то я расчувствовалась.

— Я, кстати, зачем тебя искала. — Натягиваю на лицо улыбку. — Можно я выложу в сеть пост про нашу чудо-подкову?

Брови Джека взлетают едва ли не к волосам.

— Ты не заболела? Ты только что спросила разрешения?

И тянется, зараза такая, к моей голове, не иначе как чтобы проверить, нет ли у меня жара.

Бью его по руке и уворачиваюсь. Ржет.

— Я имела в виду, не повредит ли это нам?

Джек щурится, глядя на меня, но руки больше не распускает.

— А если я скажу, что повредит? — интересуется.

То подписчики меня забудут, и я буду страдать.

— Значит, повременю, — пожимаю плечом.

— Тогда повредит.

Вот дерьмо. Зря спросила.

Наверняка все это написано на моем лице, потому что Джек снисходит до пояснений:

— Не надо сейчас привлекать к себе внимание, тем более с возможностью отслеживания твоей локации широкой публике.

Тем не менее он не считает, что это может повлечь за собой реальную опасность, иначе уже отобрал бы у меня комм.

— Ладно, — обещаю скрепя сердце, — подожду, пока спасем Шона.

— Договорились, — серьезно кивает Джек.

И я понимаю, что недавно пробудившаяся совесть таки меня загрызет, если я нарушу это обещание.