Синий туман

Глава 55

Сказать, что неожиданная откровенность Джека меня впечатлила, — это ничего не сказать.

Внезапно воспылал ко мне доверием и симпатией? Как же. Фея взмахнула крылом, и он в одночасье превратился в другого человека? Нет уж, слишком неправдоподобно.

А вот в то, что новость о Пандоре всерьез выбила его из колеи, охотно верю. Еще и капитан Роу подлил масла в огонь.

Ну так что, дружок мой камикадзе, не такой уж ты толстошкурый, каким пытаешься показаться?

Только почему-то эта мысль меня не больно-то радует.

А еще некстати разбуженная совесть подсказывает, что Дилан Роу был абсолютно прав: не надо Джеку ворошить прошлое и возвращаться на Пандору.

Кто знает, что он там видел? Смерть родной матери? Гибель рабов от ее руки? Чему стал свидетелем?

Меня даже передергивает от этой мысли. Это все равно, как если бы я в поисках призраков поехала на Аквилон. Ни за что. Я даже на кладбище не хожу — ни к чему это. Скорбь, она внутри, а не за табличками с цифрами. И уж точно не на месте трагедии.

— Кайя, ты здесь? — весело окликает меня пилот Тим, улыбаясь белозубой улыбкой, кажущейся особенно ослепительной на фоне его шоколадной кожи.

И я возвращаюсь в реальность. В моих руках карты, а сама я сижу, удобно расположившись на диване в кают-компании. Только мысли мои далеко.

— Еще как здесь! — Дарю ответную улыбку и бросаю довольный взгляд в свои карты, отчаянно блефуя.

На самом деле, комбинация у меня дерьмовая и вообще дела с самого начала хуже некуда, потому что играем мы в какую-то незнакомую мне вариацию покера. Сразу сознаться, что я в этом полный профан, не позволила гордость, а теперь уже поздно и надо держать лицо.

— Ставлю двадцатку, — идет в отрыв сидящая напротив меня Марла и, чуть краснея, стреляет глазками в Эдварда. Тот с удовольствием принимает этот флирт и одаривает женщину весьма заинтересованным взглядом.

Кстати, кроме меня и Марлы, этим вечером в кают-компании собрались только члены экипажа. Сначала я не поняла, как сюда попала моя соседка, но теперь-то все ясно. А я… Я тоже понравилась Эду — что тут непонятного?

— Кайя, ты поддерживаешь ставку? — снова обращает на меня внимание пилот.

Он очень дружелюбный, и я интересую его как ведущая классного шоу, а не в качестве сексуального объекта, как это часто случается с мужчинами, поэтому он мне тоже симпатичен.

Барабаню пальцами по колену. Держу пари, у него самого неплохие карты — слишком уж позитивен и не похож на короля блефа.

— Нет. — В общем-то, без сожалений качаю головой. — Выхожу.

Продула я не так чтобы много, но сливать деньги из вредности все же не хочется. Я и так знатно поиздержалась за этот месяц.

Откладываю карты и откидываюсь на спинку дивана. За столом: Эд, Марла, Тим и коротковолосая женщина, имя которой мне точно называли, но я его, естественно, не запомнила — на женские имена у меня память еще короче, чем на мужские. Кок Кули — на раздаче.

За столиком в углу Джек и незнакомый мне мужчина лет пятидесяти — у них шахматная партия. Имя этого человека мне никто не называл, да и он не выказал ко мне ни малейшего интереса. А вот то, что Джек выбрал шахматы, вызвало у меня любопытство. Ну не ассоциируется он у меня с этой медленной вдумчивой игрой.

Внимательный пилот перехватывает мой взгляд.

— Норман продует, — сообщает трагическим шепотом. — Как всегда.

Хмурюсь, не понимая.

— Почему?

Мужчина выглядит сосредоточенным. Внешность у него очень невзрачная, зато глаза умные. Вон как смотрит сейчас на клетчатую доску перед собой — словно сканирует.

— Потому что это Малыш, — коротко вставляет Эд, будто этим все сказано.

И я уже раскрываю рот, чтобы попросить рассказать поподробнее, но, вспомнив о своем обещании Джеку, тут же захлопываю и только вежливо улыбаюсь.

«Не расспрашивать, не творить всякую дичь, — повторяю про себя. — Не расспрашивать, не творить»…

Черт, почему так сложно-то?!

Игра продолжается без моего участия. Болтаю ногой в воздухе, исподтишка разглядывая участников. У женщины без имени и почти без волос пальцы в чем-то черном и явно несмываемом — вокруг ногтей и под ногтями особенно заметно. Сомневаюсь, что она просто грязнуля. Тогда кто? Механик?

— Кому пива? — На пороге появляется местная Мисс Совершенство, то есть Лариса Роу, причем в форменном черном комбинезоне, а не в медицинском халате. Катит перед собой столик на колесиках, а за ее плечом маячит гордый супруг.

Присутствующие встречают их появление радостным гулом.

Неплохая мысль: судно-то не военное, а отметить удачно завершенное дело не грех.

Один Тим заметно сникает.

— Когда мы уже наймем второго пилота? — спрашивает капитана.

— Как только, так сразу, — успокаивает его Роу.

«Когда рак на горе свистнет», — перевожу для себя. Тим, похоже, думает так же и окончательно вешает нос.

— Пей, я подежурю, — обернувшись вполоборота, внезапно вмешивается Джек. Точно, он же служил на «Козероге» именно пилотом, значит, умеет.

Тим вскидывает на шефа полные надежды глаза. Капитан же переводит взгляд на Джека, и в них ясно читается вопрос, мол, ты уверен? Тот пожимает плечами: почему бы и нет?

— Хорошо, отдыхай, — благословляет Роу пилота, и мучимый жаждой бедолага с радостью хватает со столика самый большой стакан.

— Кайя? — улыбается мне Лариса, расставляя остальные.

Качаю головой.

Я предпочитаю вино, причем определенных марок. Виски еще могу, если хороший. Пиво — точно не мой напиток. А вот сухарики, которые я уже пробовала днем, так и притягивают взгляд, маня из огромной чашки посреди стола.

Капитан и капитанша усаживаются на свободные и, видимо, специально оставленные для них стулья. А я только собираюсь запустить руку в тару с сухарями, как на моем запястье пикает комм.

«Деми», — высвечивается имя контакта. Вот это удача — меньше суток!

А самое интересное, что письмо помощнице Винсента я писала на рабочую почту, а ответила она мне в обычный обменник сообщениями. Ну-ка…

Наплевав на то, что, находясь в компании, невежливо копаться в личном коммуникаторе, разворачиваю экран и впиваюсь взглядом в строчки.

«Кайя, здравствуйте. Это насчет Кеннета Бауэра. Мне очень жаль, вы, должно быть, не знали. С мистером Бауэром произошел несчастный случай: отказал автопилот во флайере. К сожалению, он погиб. Прощание состоялось вчера. Мисс Рейверин была очень недовольна, что вы пропустили похороны»…

Там что-то еще — несколько строчек. Но я их не вижу, потому что глаза застилает пелена слез.

Еще один, черт вас дери! Еще один труп в моем списке!

— Кайя? — испуганно спрашивает Лариса. — С вами…

«С вами все в порядке?» — это она хочет спросить? Нет, черт возьми. Янев порядке. Я какая-то племянница Смерти, которая забирает с собой всех, к кому приближается!

Резко вскакиваю на ноги, задевая коленями столик. Стаканы гремят, сухарики, которых насыпано в чашку с горкой, катятся по столешнице.

— Что… — начинает, кажется, капитан.

Не смотрю на него, огибаю диван и бегом несусь к выходу.

— …произошло? — заканчивает свою фразу, когда я уже в коридоре.

— Кайя! — слышу еще один, уже хорошо знакомый голос, но не оборачиваюсь.

Мне надо побыть одной, неужели не ясно?!

Замок каюты не реагирует с первого раза, и приходится со всей дури лупить по нему ладонью, чтобы наконец попасть внутрь.

Внутрь, подальше от всех, за закрытые двери…

— Кайя!

Дерьмо. Чертова дверь! Если бы не она, я бы успела спрятаться и запереться.

— Отвали, — огрызаюсь слишком грубо в ответ на явное беспокойство в голосе догнавшего. Но сейчас мне плевать.

Влетаю в каюту, стоит двери открыться.

А этот зараза — за мной.

— Что случилось? Твой отец что-то выяснил про Шона?

Эти слова немного отрезвляют. На мгновение замираю посреди пустого пространства между кроватями, тупо моргая и пытаясь понять, что же они значили.

— А? Нет. — Мотаю головой.

— Тогда что? — На лице Джека искреннее беспокойство. Он не понимает.

Да черт вас всех дери, я сама не понимаю!

— Ничего! — вспыхиваю и, вдруг решив, что он стоит слишком близко, толкаю его в грудь. Хмурясь, отступает. А меня несет так, что еле стою — меня трясет. — Я просто убила еще одного человека! Твоя Дейзи не первая и не последняя!

Под руку попадается лежащая на моей койке расческа, и я запускаю ею в стену — «бам!».

— Не смотри на меня так! Убирайся!

На прикроватной тумбе полупустая бутылка с водой — туда же, в стену.

Проклятые слезы застилают глаза, но я упрямо смахиваю их рукавом и продолжаю:

— Я же Пиранья, я иду по трупам, мне плевать на окружающих. Ты и так это знаешь!

На сей раз хватаю считыватель, на котором Марла читала какую-то книгу, размахиваюсь, и… И меня ловят в кольцо крепких рук, прижимая к себе спиной.

— Успокойся, — твердо, спокойно, приказным тоном.

Считыватель с грохотом падает на пол.

— Да пошел ты! — Брыкаюсь, как дикая кошка. — Пошли вы все! Ты тоже сдохнешь, если останешься со мной! Да пусти же!

Отчаянно луплю по удерживающим меня рукам и пытаюсь лягаться.

— Пусти, придурок!

Но меня не отпускают, только сжимают крепче.

— Ты. Никого. Не. Убивала, — шепот в самое ухо. Он прижимается щекой к моим волосам, и меня окончательно накрывает.

Всхлипываю, как раненая белуга, и начинаю… рыдать. В голос!

Кайя, ты же кремень. Ты Пиранья, а не жалкий планктон. Ты идешь по жизни высоко задрав нос. Ты…

Я реву, как маленькая девочка, которая потерялась посреди чужого города, а мама никак не приходит.

И если раньше я пыталась сбросить сдерживающие меня руки, то теперь, наоборот, вцепляюсь в них мертвой хваткой.

— Тихо, тихо… Все хорошо.

Джек все еще прижимает меня к себе. Крепко-прекрепко, кажется, даже чувствую спиной стук его сердца.

— Я не сдохну. Все будет нормально.

Но из моих глаз льет так, будто прорвало плотину, в которой копились слезы лет с тринадцати, не меньше.

Джек тянет меня вниз, не сопротивляюсь. Теперь мы оба сидим на полу, но он по-прежнему не отпускает, а я позорно реву, цепляясь за него, и никак не могу собрать в кучу остатки собственного достоинства.

— Ш-ш-ш… — на ухо, как маленькому ребенку.

Но, кажется, действует. От этого так непривычно и… тепло.

— Вот так, — его голос гипнотизирует. — Дыши. Это стресс. Все нормально.

И я, еще раз громко всхлипнув и набрав полную грудь воздуха, медленно выдыхаю и затихаю в кольце его рук.

— Спасибо, — шепчу, чувствуя соленую влагу, стекающую по лицу на подбородок и попадающую в рот.

— Говорил же, что ты придурочная, — вздыхает Джек, все еще крепко меня обнимая.

Нервно усмехаюсь и не спорю.

Вернее, не успеваю поспорить, потому что в коридоре слышатся приближающиеся шаги — дверь-то осталась открытой. И идет к нам точно не один человек.

Испуганно дергаюсь: вот уж картина маслом перед ними предстанет, если они сейчас войдут.

Джек тоже оборачивается на звук.

— Сознание теряй, — приказывает.

Хмурюсь, уже собираясь сказать возмущенное: «Чего-о-о?!»

Но тут тень мелькает у самой двери, и я послушно закатываю глаза и обмякаю в его руках.

Буквально в следующую минуту каюта наполняется людьми.

— О господи! — Марла, испуганно.

— Что произошло? — женщина, строго. Значит, капитанша.

— Упала, — коротко отвечает Джек. Перехватывает меня поудобнее, а затем встает вместе со мной, чтобы переложить с пола на койку.

Ага, упала, предварительно обрыдав себе все лицо и одежду. Подозреваю, у него все руки в моих слезах — так из меня лило.

Но я не дура, чтобы признаваться.

Упала так упала. Я всегда за самые простые отговорки.