Шайтан Иван. Книга 11

Глава 9

Пластуновка. Штаб пластунской бригады.

Князь Андрей, командир бригады, с тоской перебирал бумаги, накопившиеся за неделю. Канцелярская возня изрядно утомляла боевого офицера, но на Кавказе, как назло, воевать приходилось не только с горцами, но и с кипами предписаний.

— Командир, нарочный из Пятигорска! — четко доложил вестовой, появляясь на пороге.

Следом вошел запылённый гонец, протягивая запечатанный пакет:

— Вам, ваше сиятельство. Срочное.

Андрей сломал сургучную печать. Взгляд скользнул по казённым строкам, и лицо его сделалось жёстче.

Приказ гласил: немедленно выступать к Черноморскому побережью, форсированным маршем через дальний перевал. Цель — подавление мятежа черкесов. Далее страшная новость: Александровский пост полностью уничтожен, гарнизон и селяне проживающие в окресностях вырезан до единого человека. К месту событий уже выдвигается десант — четыре роты при двух орудиях. Андрею предписывалось соединиться с ними и оказать всевозможное содействие в востановлении поста.

— Дежурный, командиров всех подразделений срочно в штаб.

Все командиры быстро собрались в штабе. Андрей коротко довёл приказ. После краткой паузы начальник штаба есаул Лермонтов тихо спросил.

— Четыре роты и два орудия? Как-то не серьёзно. Горцев соберётся по первому призыву не менее двух тысяч, если не больше. Мы будем добираться до перевала пять дней при самом лучшем исходе. При спуске, у подножья, крупное селение. Если мятеж охватил всё побережье совсем становится не весело.

— Какие ещё мнения? — спросил Андрей по очереди смотря на подчинёных.

— Прав Михаил Юрьич, — вздохнул Трофим. — Мы то, как ни говори, пройдёмся по тылам, но вот отряд, что усмирять горцев пойдёт уж больно слабоват. Пока мы дойдём до них всяко может случится. Навалятся скопом и раскатают их подчистую. Останемся мы одни. Так то не страшно, только гонять горцев по всему побережью не дело. Тогда выступать всей бригадой. Только это ещё неделя пока всех подтянем.

— Верно мыслите… — Андрей сцепил пальцы в замок, хрустнув костяшками. Решение нужно было принимать сейчас. — Однако приказ следует выполнять. В рейд выступает весь первый батальон, разведка и стрелковая сотня.

Он обернулся к артиллеристу:

— Суворкин, что у нас с артиллерией?

— В сотнях по два гранатомёта, бригадная батарея — пять единиц, — браво отрапортовал тот.

— Бери двойной запас зарядов. — Андрей перевел взгляд на Лермонтова, в глазах которого уже загорелся азарт. — Михаил Юрьич, остаёшься за старшего.

Лицо Лермонтова омрачилось:

— Андрей Владимирович, помилуйте! Такое дело, а я при бумагах?

Андрей выдержал паузу, испытующе глядя на есаула. Тот был горяч, но толков. И в бою пригодился бы больше, чем в штабе.

— Добро, уговорил. — Князь перевел взгляд на зампотыла. — Егор Лукич, тогда ты за хозяина. Примешь базу.

Фомин, кряжистый служака, понимающий, что молодость уходит на передовую, лишь согласно склонил голову:

— Слушаюсь, командир.

— В караул поставишь старших воспитанников. — Андрей уже повернулся к оружейникам: — Тихон, Илья, вы с нами. Мастерскую приспособить к походу. Доктор, готовьте свою службу — выступаете сразу за оружейниками.

— Андрей Владимирович, прошу дополнительно ткани на бинты, — обратился Жданович.

— Анисим, выдели. — Андрей обвел взглядом собравшихся. — Общая готовность к выходу завтра в девять утра. Кубанские сотни догонят нас на марше. Всё, господа, готовиться к рейду.

Штаб быстро опустел. Остались лишь свои.

— Командир, дозволь и мне с вами, — осторожно попросил Саня Малой. Хотя «малым» его звали уже по привычке: Александр Воробьёв, младший урядник, писарь бригадной канцелярии, был награждён Георгиевской медалью за храбрость и давно доказал, что годен не только к перу.

— Ладно, готовься, — вздохнул Андрей.

— Вот всегда так, командир! — немедленно возмутился хорунжий Александр Бедовый, начальник той самой канцелярии. — Ему можно, а мне почему нет?

— Потому что ты начальник канцелярии, — отрезал Андрей. — Вот и занимайся прямыми обязанностями. И не задавай глупых вопросов.

Бедовый обиженно засопел, но спорить не посмел.

— Всё равно не могу понять, — задумчиво проговорил Лермонтов, когда страсти утихли, — какой умник в штабе отправил четыре роты на усмирение черкесов? Пятьсот штыков при двух орудиях — это не подмога, это жертва.

— Нужно попросить у хаджи Али хороших проводников, — пропустил философствования Андрей, возвращая разговор в практическое русло.

Утром сотни и вспомогательные подразделения, расквартированные на базе, выступили в рейд. Вся Пластуновка вышла провожать своих. К вечеру отряд встал лагерем у селения хаджи Али.

Андрей, оставив распоряжения, отправился навестить тестя с тёщей.

— Ассалам алейкум, уважаемый хаджи Али.

— Ваалейкум ассалам, Андрей, — старейшина поднялся навстречу, и они обнялись, как родные.

Через некоторое время, когда по обычаю были поданы чай и лёгкое угощение, Али заговорил первым. Он внимательно посмотрел на зятя:

— Твой поход будет не простым, Андрей. Черкесы побережья — хорошие воины, и их немало. До нас дошли слухи: нападение на пост возглавил Мухарби из рода Аргаховых. Родовое селение его — Гунчар. Он убых.

Али сделал паузу, словно давая время осмыслить услышанное.

— Убыхи испокон веку славятся воинским умением. Это не пахари, не скотоводы — это волки. Они часто совершали набеги, уводили людей в рабство: либо в Турцию увозили, либо здесь перекупщикам сбывали. — Старик покачал головой. — Убыхи, натухайцы, шапсуги… Они издавна жили много богаче других. Много рабов в хозяйстве держали, торговлю широкую вели, потому и оружие у них всегда лучше. А главное — они многочисленны. Одной силой их не взять.

— Ты идёшь малым отрядом, Андрей. — Хаджи Али говорил негромко. — Справишься ли? И главное — зачем? Ради чего?

Андрей открыл было рот, но старик остановил его жестом.

— Я знаю, что скажешь: приказ. Но ты мой зять, я хочу понять твою душу. Если Мухарби поднимет всех, они раздавят вас, как волки давят заблудившегося путника. А с ним пойдёт Анзор Дышеков из Джаба. Он женат на сестре Мухарби, и для него это не просто родство — это кровь.

Андрей выдержал паузу, собираясь с мыслями. Перед тестем можно было не играть роль, но и слабость показывать нельзя.

— У меня приказ, отец. — Он впервые назвал его так не по имени, и Али чуть приметно дрогнул бровью.

— Оказать содействие отряду, что идёт к Александровскому посту. Восстановить его. Я должен выполнить этот приказ. Это моя служба и моя честь.

— Это я понимаю, — кивнул Али.

— Но ты прав и в другом. Воевать со всеми черкесами побережья я не собираюсь. Мне нужно только одно: дойти и соединиться с отрядом. Для этого мне нужны проводники. Такие, что знают каждый камень в тех местах.

Хаджи Али медленно огладил бороду. В глазах старика мелькнуло одобрение: князь не горячился, не хорохорился, а думал как воин.

— Хорошо, — наконец вымолвил он. — С тобой пойдут двое. Лучших из моих людей. Они выведут тебя кратчайшей дорогой и не подведут.

Дверь в комнату открылась, впустив вечернюю прохладу и широкоплечего молодого мужчину в черкеске.

— Здравствуй, командир. — Азамат перешагнул порог, сверкнув улыбкой. Он числился хорунжим в бригаде Андрея и водил сотню, набранную из здешних селений. — Я с конной полусотней иду с тобой. Без меня вы там заблудитесь.

— Садись, — кивнул Андрей на свободное место, но Азамат остался стоять, — не до чая сейчас.

— Хорошо, пойдёшь в разведку к Косте. Он будет старшим.

— Слушаюсь. — Азамат коротко склонил голову. — Когда выступаем?

— С рассветом. Проводников ко мне.

Когда хорунжий вышел, хаджи Али посмотрел на зятя долгим взглядом:

— Береги его. И себя береги. Азамат — хороший воин, но он молод и горяч. Мухарби — тоже хороший воин. Очень хороший. Помни об этом Андрей.

— Да, отец. — Андрей встал и вышел из комнаты.

Лагерь батальона был разбит по всем правилам: охранение выставлено, костры зажжены с умом, чтобы не светить позиции. У штабного фургона Андрея уже ждали командиры сотен, комбат Сухин и Лермонтов.

— Ситуация, господа, складывается не лучшим образом, — начал Андрей без предисловий. — Наша задача: поддержать отряд, идущий к Александровскому посту, и обеспечить восстановление укреплений. Одним батальоном горцев нам не осилить — слишком их много, да и боезапас ограничен.

Он обвёл взглядом офицеров.

— Михаил Юрьич, ты оказался прав. Ждём две сотни второго батальона. С ними подойдёт и пополнение боезапаса: гранаты к мортиркам и ручные. — Андрей повернулся к оружейникам: — Будьте готовы принять патроны и распределить по сотням немедленно, как только подойдёт обоз.

— Враг нам противостоит серьёзный. Поэтому без лишней храбрости — только расчёт и быстрота. Вопросы? Вопросов нет. Все свободны.

Простояв сутки у гостеприимного хаджи Али, отряд наконец тронулся в сторону хребта. Дорога вилась серпантином, поднимаясь всё выше. На третий день пути их настигли кубанцы — две сотни, присланные вдогон. Сотники, чуть запыхавшиеся после быстрой езды, доложились по форме. Андрей с Лермонтовым окинули взглядом строй: молодцы как на подбор, обмундированы ладно, лица свежие, кони в фурах не заезжены.

— Славно, — кивнул князь. — Михаил Юрьич, введи людей в курс.

Лермонтов, не тратя лишних слов, коротко обрисовал задачу и противника.

На шестой день, когда колонна уже упиралась в начало перевальной тропы, сзади донеслось гиканье и дробный перестук копыт. Оглянулись — колонну нагоняли две сотни второго батальона.

Есаул Веселов, погрузневший, но удивительно ловкий в седле, подлетел к штабному фургону:

— Здравия, командир! — рявкнул он так, что в ближайшем лесу птицы всполошились. — Две сотни в полном порядке, по штату, без отстающих! — И тут же, понизив голос до заговорщицкого: — А то я уж, грешным делом, подумал, что вы нас стороной обнести решили. Мы там на базе с тоски чуть не помираем!

Трофим, сидевший на спокойном жеребце, крякнул и сплюнул:

— Ну всё, пропали горцы. Теперь у них и шансу нету — сам есаул Веселов объявился.

— И не сомневайся, Трофим! — Веселов довольно осклабился. — Застоялись мы без дела, как кони в стойле. Три месяца — всего две шайки конокрадов и перехватили. Разве ж это служба? Так, баловство одно.

— Ладно, господа офицеры, приступим к делу. Азамат вместе с проводниками набросали примерную карту: здесь селения, здесь дороги.

План действий такой. Идти на соединение с основным отрядом смысла не вижу. Торчать там и ждать, пока горцы нас атакуют, — гиблое дело. Поступим иначе.

Трофим, ты с двумя сотнями идёшь в авангарде. Спуститесь, пройдёте версту и блокируешь селение у подножья. Азамат, сколько там дворов?

— Семь десятков, может, чуть больше.

— Задача ясна, Трофим? Блокируешь и ждёшь, пока весь отряд не спустится с перевала. Короткий привал — и форсированным маршем выступаем к селению Гунчар. Это родовое гнездо Мухарби Аргахова. Азамат, что по Гунчару?

— Селение большое: не меньше двухсот пятидесяти дворов. Две сторожевые башни. Выставят до пяти сотен воинов. До него быстрым ходом — два дня. Правее, в дне пути, селение Болук. Там Анзор Дышеков, около ста дворов. Он родственник Мухарби, непременно придёт на помощь.

— Значит так: главная цель — Гунчар и его хозяин. В переговоры без меня не вступать. Мне нужна голова Мухарби. Идём двумя колоннами. Михаил, ты со вторым батальоном держишь левый фланг. Интервал — полверсты. Мухарби придётся делить силы. Если повезёт, мы или вы продавим врага и зайдём во фланг.

И всегда помните про тыл. Скорее всего, Анзор пропустит нас мимо себя, а потом попытается ударить в спину. Уясните: черкесы побережья — не пастухи и не земледельцы. Это прирождённые воины, и они знаю с какой стороны браться за оружие.

Константин, твоя сотня замыкает колонну — ты в арьергарде. Всё. Всем отдыхать. Дело нам предстоит серьёзное.