Шайтан Иван. Книга 11

Глава 33

По прибытии в Тифлис я остановился в гостинице «Кавказ» и, приведя себя в порядок, отправился на встречу с командующим Кавказским корпусом, наместником Кавказского округа князем Воронцовым Фёдором Ивановичем.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — чётко, по-уставному, приветствовал я Воронцова.

Он вышел из-за стола и подошёл ко мне.

— Здравствуйте, князь. Не перестаю удивляться вам. Впечатлён вашим стремительным возвышением.

В голосе князя слышалась сдержанность, во взгляде — настороженность. Он не знал цели моего визита на Кавказ.

— Три года — и вы уже генерал-лейтенант.

— Прошу вас, ваше сиятельство, ознакомьтесь с моими документами. — Я протянул ему пакет с бумагами, подтверждающими мои полномочия и их границы.

Воронцов внимательно изучил их.

— Что ж, князь, присаживайтесь.

Чувствовалось некоторое облегчение в его словах.

— Фёдор Иванович… — я намеренно перевёл беседу в более дружескую форму. — Мы с вами боевые офицеры, и мой приезд не для того, чтобы ускорить карьерный рост или получить ещё один орден. Причина моего визита очень серьёзная. Его величество счёл необходимым направить меня к вам в помощь как человека, не понаслышке знающего все реалии и особенности Кавказского театра военных действий. В приказе чётко указаны мои полномочия. Это не замена вас, а только помощь и содействие в предстоящих событиях.

— Я слушаю вас, Пётр Алексеевич.

— Нами получены достоверные сведения о готовящейся османами провокации на границе крупными силами. Цель набега — спровоцировать нас на масштабные военные действия, то есть полноценную войну. Соответствующие службы активно работают для того, чтобы не допустить подобного развития событий. Важно подготовить войска к возможным провокациям. В случае нападения необходимо отбить его решительно и жёстко.

Встревоженный Воронцов внимательно выслушал меня, и мы, как говорят, очень продуктивно провели беседу. Выслушав его доклад о состоянии войск корпуса, я спросил:

— Фёдор Иванович, и вы, и я прекрасно знаем, что войска на бумаге почти всегда не соответствуют истинному положению дел. Вы уверены в докладах, подаваемых вам?

— Да, буквально недавно я проехал по оборонительным линиям, осмотрел почти все подразделения и части. Не везде порядок, но в большинстве случаев состояние войск признано удовлетворительным. Многие заметно подтянулись. Правда, пришлось сделать несколько перестановок в командовании. Но что поделать — идеальных командиров не бывает. Хорошо, Пётр Алексеевич. Я назначу сбор всех начальников линий, командиров частей и подразделений корпуса через пять дней. Мы обсудим и наметим план наших действий на случай возникновения предполагаемых вами событий. Я приглашу начальника штаба корпуса, и вы ознакомите его с вашими сведениями. Необходимо дать ему время на предварительное планирование и разработку общего плана на летнюю кампанию.

Новый начальник штаба Кавказского корпуса, генерал-майор Свиридов Анатолий Викторович, находился в должности чуть более года. Он пришёл в сопровождении своего помощника, полковника Шувалова Александра Константиновича. Шувалов, при виде меня, во время представления, не смог сдержать радости и, улыбаясь, крепко пожал руку.

— Анатолий Викторович, генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев, полномочный представитель его императорского величества. Прошу вас внимательно выслушать его и подумать над планированием нашей летней кампании. От него никаких секретов. Анатолий Викторович, со всей ответственностью прислушаться к его мнению в вопросах тактики и стратегии наших действий.

Свиридов, в отличие от Шувалова, не испытывал радостных чувств по отношению ко мне. В его взгляде я видел настороженность и некоторую нервозность. Впрочем, по мере нашего общения все негативные чувства прошли, и мы быстро нашли общий язык, разработали предварительный план мероприятий по подготовке корпуса к возможной провокации со стороны османов с учётом местных реалий.

К большому сожалению, подробных сведений о радикальных бандформированиях на Кавказе у Шувалова не было. Лишь отрывочные, общие сведения, никакой конкретики. Я не стал углубляться в эту тему, чтобы не ставить в неловкое положение Шувалова. Закончилось наше совещание в пять часов пополудни. Договорились с Шуваловым встретиться у меня в гостинице.

— Судя по всему, вы знакомы с князем, Александр Константинович? — спросил Свиридов, когда они вернулись в его кабинет после совещания.

— Да, Анатолий Викторович, хорошо знаком. Ещё с тех времён, когда он держал экзамен на получение офицерского чина в кадетском корпусе.

— То есть вы хотите сказать, что он не имеет военного образования? — удивился Свиридов.

— Нет, не имеет, — улыбнулся Шувалов.

— По тому, как он рассуждает и оперирует специфическими, чисто военными терминами и понятиями, мне показалось, что он имеет академическое образование. Хотя постойте, я не видел у него знака академии Генерального штаба, который есть у нас.

— Да, Анатолий Викторович. Простой гражданский обыватель, начиная с подпоручика, достиг таких высот в военной карьере. И прошу вас заметить — только трудами своими, кровью и потом.

— Если не ошибаюсь, он женат на графине Васильевой, внебрачной дочери императора?

— Да, Анатолий Викторович, но не стоит связывать его брак со столь скорым возвышением. Скажу больше: через это он чуть не поставил крест на военной карьере. Он был с позором изгнан из армии.

— Да что вы говорите? — воскликнул Свиридов. — И как он стал генералом?

— Поступил на службу в Кавказское казачье войско сотником. Вы обратили внимание на его казачий мундир. Он — шеф Пластунской бригады, которую создал с нуля. Вы знаете, что эта бригада — самая боеспособная часть на Кавказе.

— Очень интересно. Это и есть тот самый Шайтан-Иван, о котором ходят невероятные слухи по всему Кавказу?

— Именно он, Анатолий Викторович. Слухи в основном правдивые, слегка преувеличены, но в остальном — правда, и я свидетель многим из них. Считайте, легендарная личность.

— Да уж, чего только не бывает. Но вынужден признать: его замечания и советы весьма полезны. Стратегическое мышление впечатляет. А по какому ведомству он служит?

— Насколько мне известно, он в подчинении начальника Третьего отделения, генерала графа Бенкендорфа.

Шувалов догадывался, в какой структуре служит князь Иванов, но официального подтверждения его догадкам не было.

— Вот тебе и чудеса. Из казаков в жандармы. — озадачился Свиридов.

— Не торопитесь с выводами, Анатолий Викторович. Не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

— Да вы правы. Довольно болтовни, нужно работать.

Во время нашего ужина с полковником Шуваловым в ресторане гостиницы «Кавказ» он смог выразить радость по поводу нашей встречи.

— Не поверите, Пётр Алексеевич, как я рад вам. Подумать только: три года пролетели как один миг, а вы уже генерал-лейтенант. Помимо воли начинаешь верить в вашу удачу, — сказал Шувалов, усаживаясь за стол.

— Оставьте, Александр Константинович. Вы, смотрю, тоже в чинах не задерживаетесь. Настоящий полковник, Станислав второй степени вам к лицу.

— Вы и я — просто несопоставимы.

— Давайте для начала хорошо поужинаем, а об остальном поговорим у меня в номере.

Заметив Аслана, Шувалов поздоровался с ним как со старым знакомым.

— Здравствуй, Аслан!

Аслан приложил руку к сердцу и слегка поклонился.

Уютно устроившись в кресле и потягивая кофе, я обратился к Шувалову:

— А теперь, Александр Константинович, рассказывайте всё по порядку.

— Ситуация с непримиримыми более-менее стабилизировалась. Активность значительно снизилась, но это связано с их внутренними противоречиями. После смерти Абдулы единственной авторитетной фигурой остался Хочар. Его поддерживают чеченцы в Большой Чечне, в Малой его поддерживают не все. В Дагестане значимой фигурой становится хан Хайбула. Он хорошо упрочил свои позиции. С вашей подачи хан проводит весьма разумную политику: активно развивает сельское хозяйство, торговлю и поддерживает жёсткой рукой порядок. Не все довольны им, особенно аварская знать. В двух селениях жители изгнали своих дворян и встали под руку Хайбулы. Неспокойно у кабардинцев и ногайцев, особенно у ингушей, родственных чеченцам. Нас спасает от больших набегов их разобщённость. Хочар пытается собрать в единый кулак всех непримиримых, но у него ничего не получается. Ваша деятельность, Пётр Алексеевич, внесла существенный раскол в сообщества и народы, проживающие на Кавказе. Конечно, это игра в долгую, но она приносит заметные положительные результаты.

Ожидается смена в жандармском управлении. Булавин заменит Боровича, уходящего в отставку. Насколько я знаю, жандармы пристально отслеживают деятельность военной администрации. Как обстоят у них дела — мне не ведомо. Вы уж сами с ними переговорите. Думаю, крупных нарушений нет. Все до сих пор находятся под впечатлением ревизии, проведённой в округе. Да и осуждённые на строительстве дорог не дают забыть о столь ярком событии в нашей далёкой провинции, — усмехнулся Шувалов.

— Очень надеюсь, что всё обстоит именно так, как вы говорите, Александр Константинович. Мы ведём работу по всем направлениям, не только по дипломатической линии, но это не отменяет нашей готовности ко всякого рода неожиданностям.

В назначенный час на совещание к командующему Кавказским корпусом прибыли все командиры и начальники, атаман Кавказского казачьего войска и командир горно-егерского полка полковник Мангер.

Геннадий Карлович сдержанно поздоровался со мной, но было видно, что он рад встрече.

— Поздравляю вас, ваше сиятельство. Думаю, следующую встречу вы будете полным генералом, — улыбнулся он.

— Ваши слова — да богу в уши. После совещания милости прошу. Я остановился в гостинице «Кавказ».

— Непременно буду, ваше сиятельство.

Андрей прибыл на совещание с орденом Святого Георгия 4-й степени.

Совещание прошло в деловом русле. Генерал Свиридов оказался толковым штабистом, и план, разработанный им, был чётким и понятным. Он ответил на все вопросы и дал уточнения для каждого командира и начальника. Были розданы приказы и дополнительные пояснения. В самом конце я ещё раз напомнил всем о личной ответственности за исполнение приказа.

Вечером на дружеский ужин собрались атаман, Мазуров, Андрей, Мангер, начальник штаба Свиридов, Шувалов и князь Воронцов.

— Ваше сиятельство, не поделитесь последними новостями столицы? — спросил Свиридов.

— Скреплённая крепкими корнями интриг и сплетённая не менее стойкими нитями слухов и сплетен, столица наша цветёт и здравствует.

Услышав мой монолог, присутствующие за столом притихли.

— Весьма оригинальная трактовка петербургской жизни, — рассмеялся князь Воронцов.

Следом все оживились, заговорили негромко. Кто-то тихо смеялся, кто-то растерянно недоумевал.

— Господа, князь Иванов-Васильев не любитель светской жизни, и ему противна праздность, — добавил Андрей.

— Я не вхож ни в один петербургский салон и для многих приличных домов являюсь персоной нежелательной. Так что простите, но свежих столичных новостей от меня вы не дождётесь.