Шайтан Иван. Книга 11

Глава 30

Константинополь.

По просьбе российского посла Мехмет Али-паша назначил ему встречу. Для разговора выбрали беседку в глубине сада, чтобы никто не мог подслушать. Соблюдая обычай Востока, к беседе приступили не сразу, выдержав должную паузу.

— Досточтимый Мехмет-паша, — произнес фон Штокс, — я осмелился искать этой встречи, памятуя о вашей мудрости и о том, сколь весомо ваше слово для повелителя правоверных. Но прежде чем мы начнем, позвольте вручить вам письмо от князя Иванова-Васильева.

Посол протянул свернутое послание. Паша принял его, развернул и углубился в чтение, не выдав ни единым движением лица своих мыслей. Закончив, старый вельможа неторопливо свернул лист и обратил взор на посланника.

— Господин посол, — ровным голосом произнёс Мехмет-паша, — желаете ли вы добавить что-то устно?

— В письме, досточтимый паша, изложено главное. Позвольте лишь подчеркнуть следующее. Если дело дойдёт до полномасштабной войны, Государь не намерен ограничиваться приграничной перестрелкой. Будет отдан приказ о решительном наступлении. Как повернётся судьба кампании — предугадать трудно, но ясно одно: издержки для обеих сторон окажутся чудовищными. Люди и казна — всё пойдёт в топку войны. И на фоне того брожения, что вызывают в народе реформы султана, подобные потрясения могут обернуться для Блистательной Порты полной потерей контроля, если не более худшими последствиями.

Дворец Топкапы.

В прохладе султанских покоев, помимо самого повелителя, находились двое: великий визирь Мехмед Саид-паша и Мехмет Али-паша. Мехмет Али-паша только что закончил подробный пересказ своей беседы с русским послом. Султан Абдул-Меджид слушал молча, не перебивая.

— Письмо этого князя при тебе? — голос султана нарушил тишину.

— Да, повелитель.

— Читай.

Мехмет Али-паша развернул свиток и начал читать неторопливо, с расстановкой, чтобы султан мог вникнуть в каждое слово. Закончив, он поднял глаза.

— Объясни мне, Мехмет Али, — голос султана звучал всё так же ровно, но взгляд стал острым, — как выходит так, что мы лишь обсуждаем здесь свои замыслы, а этот князь уже знает о них в своём далёком Петербурге?

Мехмет Али-паша не опустил глаз, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

— О тех планах, повелитель, что обсуждались без меня, известно многим. Выведать их не составляет труда.

Немного подумав, султан подал знак, и они переместились на террасу. Когда слуги накрыли кофейный столик и удалились, повелитель обратился к Мехмету Саиду:

— Что ты думаешь об этом, великий визирь?

Визирь тяжело вздохнул и осторожно произнес:

— Повелитель, не секрет, что реформы, проводимые нами, столкнулись с серьезными трудностями. Особенно остро недовольство среди правителей провинций и уделов. Новая налоговая система существенно урезает их права, и это порождает растущее сопротивление. Ваш дядя, — визирь бросил быстрый взгляд на султана, пытаясь уловить его реакцию, — вместо того чтобы поддержать вас, встал в оппозицию. Его поддерживают англичане и владетели северных провинций. Более того, он несколько раз встречался с посланниками египетского паши.

Глаза султана яростно блеснули, выдав его истинные чувства, но он промолчал, позволив визирю продолжать.

— Судя по тому, как были собраны налоги в этом году, многие владельцы уделов явно занижают истинные суммы доходов, скрывая собранные средства. Казна наполнена лишь на половину. Если мы начнём войну с русскими то не могу сказать с точностью насколько нам хватит средств. Ясно одно, эта война подорвёт и без того шаткую стабильность в стране.

Визирь посмотрел на Мехмета Али, словно ища у него поддержки. После их серьезного разговора, в котором Мехмет Али заверил визиря, что не претендует на его место, между ними установились если не дружеские, то, по крайней мере, ровные отношения. Они не стали друзьями, но и явными врагами их было не назвать. К тому же обоих объединяла приверженность реформам Танзимата.

— Что ты скажешь, Мехмет Али? — голос султана не предвещал ничего хорошего.

Было видно, что повелитель крайне раздражен, поэтому Али-паша не торопился с ответом, тщательно взвешивая каждое слово.

— Ты как никто другой знаешь русских, — продолжил султан, буравя его взглядом. — Мне даже кажется, ты симпатизируешь им. Или, быть может, они через тебя пугают меня?

Беседа принимала опасный, даже угрожающий оборот.

— Повелитель, — осторожно начал Мехмет Али, — к русским можно относиться по-разному: любить или ненавидеть. Но не уважать и, тем более, недооценивать их — непозволительная глупость. Российская империя огромна и сильна. Насколько я знаю историю, никому доселе не удавалось покорить их. Считать же их слабыми и нерасторопными, как пытаются убедить нас англичане и французы, — величайшая ошибка. Да, я отношусь к ним с уважением, и война с Россией, если она разразится, обернется для нас тяжелейшими последствиями. Нам нужно как минимум три года, чтобы завершить реформы. То, что англичане толкают нас на конфликт, выгодно исключительно им. Война ослабит и нас, и русских. Мы же окажемся в еще большей зависимости от Лондона и Парижа. Они нашими руками хотят причинить максимальный ущерб России, а сами тем временем будут решать свои интересы в Европе. Вы же, повелитель, можете оказаться в крайне опасном положении. Простите меня за дерзость, но вы спросили мое мнение. Оно таково: ни при каких условиях нам нельзя вступать в конфликт с Российской империей. И я убежден, что сейчас ей война с нами так же невыгодна. Иначе они не стали бы так беспокоиться и искать дипломатических путей.

Тишина на террасе сгустилась до звона в ушах. Султан лихорадочно искал выход, но каждый путь вёл в пропасть. Перечить англичанам? Но они открыто, почти демонстративно, поддерживают северных беев, натравливая их на русских. Стоит ему приказать прекратить набеги — и те же беи поднимут мятеж. Приведут к власти того, кто не будет мешать. Дядю, к примеру. Почему нет? Дядя, возомнив себя новым Мехмедом Завоевателем, сам кинется в войну, бредя Кавказом и расширением империи.

— Повелитель… Позволите ли слово? — тихо, но твёрдо спросил Мехмет Али, нарушая гнетущее молчание.

Султан поднял тяжёлый взгляд:

— Говори.

— Повелитель, вам не стоит открыто отказывать англичанам. Напротив, сошлитесь на трудности реформ — и оставьте за собой право не ввязываться в прямую войну с русскими. Мелкие же набеги северных беев всегда можно списать на их самоуправство. Если русский посол представит ноту протеста, вы, конечно же, сурово накажете виновных… на словах. Если же англичане будут слишком настойчивы, предложите им самим начать войну с Россией. Пообещайте, что в этом случае непременно присоединитесь к ним. Самостоятельно воевать с империей мы сейчас не в силах, и этот довод будет неоспорим. А там вы сами увидите истинное лицо британцев. Уверен: воевать своими силами они не захотят.

После некоторого раздумья лицо султана просветлело.

— Ты как всегда мудр, Мехмет Али. Твоё предложение разумно и вполне подходит для решения неприятного вопроса. Я не забуду твоих заслуг.

— Благодарю вас, повелитель. Вы всегда можете надеяться на своего верного слугу.

— Склонился в глубоком поклоне Мехмет Али паша.

В тот же вечер Мехмет Али паша через верного человека кратко, в полном объёме, передал весь разговор с султаном русскому послу. Барон фон Штокс отправил депешу в Петербург.

Анвар собрался вернуться в Александрию. Сразу же, следуя уговору, он расплатился с англичанином, отсчитав франки и турецкие золотые лиры. Лицо его светилось довольством — премия явно пришлась по вкусу. Прощаясь, Анвар будто невзначай заметил:

— Ваши сведения нашли полное подтверждение. Известный вам человек благодарен и надеется на то, что наше сотрудничество будет долгим.

— Передайте ему: я верен своему слову и надеюсь, что его обещания, данные мне, тоже останутся нерушимы.

Затем, уже в Александрии, Анвар встретился с Аскаром. За время его отсутствия Аскар успел прочно утвердиться, став теневым хозяином большого рынка и всей округи. Получив расчет и вновь выслушав клятвы в преданности, Анвар, однако, уловил в поведении Аскара скрытое беспокойство. Анвар ответил ему ровным, спокойным тоном:

— Аскар, не тревожься. Моего влияния ты не почувствуешь. Пока ты честно выполняешь свою часть уговора, я ни во что не вмешиваюсь. Но знай: если ты хоть в малом нарушишь наш договор, ответ будет скорым и неотвратимым.

— И речи быть не может, уважаемый Анвар! — горячо заверил его Аскар. — Пока я здесь хозяин, никто и ничто не посмеет встать у вас на пути. Это мое крепкое слово. А если понадобится моя помощь — я всегда рядом.

На этом они и расстались.

Казалось бы, всё наладилось, но в торговле расслабляться нельзя — неожиданности подстерегают на каждом шагу. В один из вечеров на пороге появился хмурый Чинсар.

— Приветствую вас, уважаемый Чинсар. По вашему виду чувствую — неприятности?

— И вам мир, уважаемый Анвар. Неприятности, и немалые. Я отказался продавать хлопок англичанам и французам. Они уговаривали меня продолжить торговлю, но я сослался на наш договор. Тогда они принялись угрожать мне и вдобавок отказались возвращать долг — пять тысяч лир. Я пошёл к главному смотрителю, он обещал разобраться, но до сих пор только «разбирается». Положение у меня затруднительное: расходы предстоят, а наличных нет, я ведь на те деньги и рассчитывал. Могу ли я просить вас выдать мне две тысячи в счёт будущей сделки? Товар уже почти весь на складах.

Анвар задумался, поглаживая подбородок.

— А чем именно они угрожали?

— Уверяли, что кроме них никто у меня хлопок не купит. Грозились разорить.

— Хорошо, уважаемый Чинсар. Я дам вам три тысячи лир в счёт сделки. Тем более наши корабли должны прибыть в скором времени. Но с одним условием: оформим передачу денег документально. И на будущее — все сделки отныне только на бумаге, с нашими подписями.

Чинсар облегчённо выдохнул, и лицо его просветлело:

— Конечно, уважаемый Анвар. Я полностью согласен. Если вам удобно, можем завтра же заверить заём у судьи.

— Добро. Завтра с утра.

Когда Чинсар ушёл, Анвар немедленно вызвал Карима.

— Карим, сейчас же ступай к Аскару. Передай: ни под каким предлогом не чинить Чинсару препятствий. У меня с ним сделка. И пусть по возможности приглядывает за его складами.

— Слушаюсь, господин.

— Позови Олеся.

Олесь вошёл бесшумно, поклонился:

— Звали, господин?

— Садись, Олесь. Ситуация серьёзная. Мы крепко задели интересы англичан и французов. Будьте начеку — всякое может случиться.

— Понял. Будем осторожны. За лавкой присмотреть?

— Да, лишним не будет.