Шайтан Иван. Книга 11

Глава 29

Новогодние праздники остались позади. Постепенно улеглись и страсти вокруг моих карточных выигрышей. Как и было обещано, император разразился гневной тирадой в мой адрес и в наказание отправил под домашний арест. Всё это время наше семейство проводило отпуск в Юрьевском. Именно здесь Катерина сообщила мне радостную весть: она ждёт ребёнка. Обрадованный этим известием, я в тот же вечер устроил праздничный ужин в тесном семейном кругу.

По дому с криками носились трое сорванцов, которые совершенно не желали слушаться, и только к вечеру, уставшие, они усаживались вокруг бабушки слушать её сказки — вместе с Адой, Варей и Розой. Мы с Катериной наслаждались тихим семейным счастьем.

— Командир, нарочный со срочным донесением, — доложил Паша. Эркен с Саввой оставались в Петербурге.

Срочный пакет оказался от графа Васильева. Внутри было подробное донесение от Анвара Ильясова — сведения, переданные Флетчером. Внимательно изучив бумаги, я надолго заперся в кабинете, пропустив даже ужин. Подумать было над чем. Граф Васильев приложил к письму свои краткие, но дельные комментарии и заметки. Надо признать, они оказались на редкость обстоятельными и толковыми. Пришлось вернуться в Петербург. Катерина осталась ещё на неделю.

— Здравствуй, Пётр. Прости, что отозвал тебя из отпуска, но сам видишь — вести не располагают к безделью.

— Я всё понимаю, поэтому сразу же вернулся в Петербург. — Ответил я, опускаясь в кресло.

— Мне нужно знать, Пётр… Можно ли доверять этому источнику?

— Дмитрий Борисович, я даже себе не всегда верю до конца, так что за другого поручиться сложно. Источник в целом заслуживает доверия, но безоговорочно полагаться на него я бы не стал. Его данные ложатся в логическую канву, и я предлагаю опираться на них в наших дальнейших планах, но помнить и о возможных сомнениях. Не сомневаюсь я лишь в одном: англичанам нужна война. Столько сил и средств вложено в османов — они хотят получить свои дивиденды.

— Что ты имеешь в виду?

— Наше усиление и продвижение в Средней Азии, а там — Афганистан и, как вишенка на торте, Индия. По последним сводкам из вашего ведомства, в Бухаре смута — борьба наследников за престол; Афганистан продолжает бурлить; да и в самой Индии усиливается народное движение, особенно на севере. А наше заметное усиление на Кавказе и вовсе не лезет ни в какие рамки.

— Ты прав, Пётр, приблизительно в этом русле и мои рассуждения. Думаю необходимо поставить в известность государя.

— Это непременно Дмитрий Борисович, но прежде нам необходимо продумать наши действия и предоставить государю готовые решения. Слишко уж сильна партия войны в Османской империи. Остаётся только уповать на благоразумие некоторых вельмож и самого султана.

До позднего вечера мы обсуждали с графом все возможные варианты. Я попросил его составить письмо к Мехмет Али паше от моего имени и поручить Штольцу непременно вручить его именно Мехмет Али паше.

Многоуважаемый Мехмет Али-паша,

С чувством искреннего беспокойства берусь за перо, дабы предостеречь Вас от опрометчивых шагов, кои могут иметь самые пагубные последствия для всех нас. До меня дошли достоверные сведения, что недоброжелатели, коим мир на Востоке невыгоден, готовят провокацию с единственной целью — втянуть наши державы в гибельную войну.

Поверьте моим искренним чувствам: сии силы уже привели в движение свои механизмы. Они желают столкнуть нас лбами. Мне известно, что Вас пытаются склонить к немедленным действиям, рисуя радужные перспективы. Но умоляю Вас, как человека, дорожащего спокойствием Империи, — не поддавайтесь на сии уговоры.

Осмелюсь сообщить Вам конфиденциально: в случае, если военные действия начнутся по Вашей инициативе, Государь Император Николай Павлович, верный своему слову, вынужден будет отдать приказ о начале полномасштабных военных действий. Поверьте, я достаточно хорошо знаю твёрдость характера нашего Монарха, чтобы понимать: это не пустая угроза.

Ни я, ни Вы, ни даже наши великие Государи не пожнут лавров с такого развития событий. Плоды снимут лишь те, кто сегодня толкает нас к пропасти, — лондонские интриганы и прочие недруги стабильности.

Война сейчас крайне нежелательна. Она не принесёт ничего, кроме разорения нашим народам и усиления наших общих врагов. Давайте не доставим им этого удовольствия. Я призываю Вас проявить ту мудрость и дальновидность, кои всегда Вас отличали, и воздержаться от любых резких движений, какими бы соблазнительными они ни казались в сегодняшнем моменте.

Всегда готовый к добрым переговорам и уважающий Ваше высокое положение, остаюсь Вашим верным другом.

Князь Иванов-Васильев.

Приблизительное письмо должно было обрести восточную витиеватость и другие украшения с участием графа, как человека понимающего все тонкости восточного этикета.

Позже я подробно ознакомился с докладом Анвара по «Русскому хлопку». Моё решение направить трёх бойцов ССО оказалось более чем своевременным. Обороты предприятия должны были вырасти минимум в шесть раз, что требовало срочных дополнительных вливаний, и мой недавний выигрыш пришёлся как нельзя кстати.

Один за другим приходили доклады: от князя Долгорукого, от сотника Фомина. Бенкендорф, помимо прочего, передал мне сообщение княгини Ливен о том, что княгиня Оболенская отбыла в Лондон. Контора моя медленно, но верно набирала обороты, а вместе с ними множилась и кабинетная, бумажная работа. Генерал Леднёв расширил штат своего отдела: появилась финансовая служба, строевая часть и архив.

Поручик Иван Карлович фон Михен получил чин штабс-капитана и прочно обосновался в первой экспедиции Третьего управления. Полковник фон Гессен наотрез отказался возвращать Михена, и мы договорились, что отныне он станет связующим звеном между нашими службами. Работа налаживалась, и наше подразделение постепенно превращалось в серьёзную структуру.

Вопрос с графом Нессельроде встал ребром. Нужно было решать его — и как можно скорее, и радикально. Нет, убивать я его, конечно, не собирался. Решил сыграть тоньше.

Я запросил копии документов, которые Куликов накопал в финансовом отделе Министерства иностранных дел. А их набралось столько, что хватило бы на двух министров. Под эгидой Третьего отделения я пригласил Нессельроде к себе в Гурово.

— Чем обязан? — явившись, граф, по старой привычке, держался высокомерно и нарочито небрежно.

— Здравствуйте, Карл Васильевич, — доброжелательно поздоровался я. — Надеюсь, явка ко мне не стала для вас обременительной?

— Повторяю, чем обязан? У меня мало времени. Будьте добры объяснить причину моего вызова.

— Что ж, не будем ходить вокруг, — я откинулся на спинку кресла.

Несмотря на всю выдержку, в глазах Нессельроде мелькнуло беспокойство.

— Наше противостояние затянулось. Пора разрешить наши разногласия.

— По-моему, всё предельно ясно, молодой человек. Вы замахнулись слишком широко, не понимая, чьи интересы затронули, — зло усмехнулся Нессельроде.

— К большому сожалению, это вы не понимаете, с кем связались. Вместо того чтобы тратить усилия на пользу государству, вы занялись мелкими и подлыми интригами.

— Что вы, князь! Убрать вас подальше от столицы — дело весьма важное. Именно для нашего государства.

— Хорошо, Карл Васильевич. Дабы подтвердить серьёзность моих намерений, ознакомьтесь с этим, — я пододвинул к Нессельроде пухлую папку.

— Что это? — он не притронулся к ней.

— Материалы о работе финансового отделения Министерства иностранных дел за последние пять лет. Отдан приказ рассмотреть работу за десять. Весьма занятное чтиво. То, что начальник отдела пойдёт под суд, не подлежит сомнению. Он уже арестован и даёт показания.

— При чём тут я? — Нессельроде держался отлично — сказалась выучка.

— При том, Карл Васильевич, что некоторые дела без вашей подписи и личного согласия происходить просто не могли…

Потому как Нессельроде напрягся, стало понятно: мои доводы достигли цели.

— Вы что, угрожаете мне? — опасно тихо произнёс он.

— Ну что вы, Карл Васильевич. Я всего лишь предоставляю факты вашего преступного попустительства, из-за которого разворовали такие суммы. Я не утверждаю, что вы положили их себе в карман. Хотя и не исключаю такой возможности. Но поверьте: эти материалы, переданные его величеству, в корне изменят отношение государя и к вам, и к тем, кто за вами стоит. Я ясно выражаюсь?

Нессельроде молчал. Лицо его побледнело, и видно было, как он лихорадочно перебирает в уме возможные ходы, оценивает варианты.

— Что вы предлагаете? — глухо произнёс он.

— Вы забываете о моём существовании и не мешаете мне работать. Я в свою очередь выставлю дело так, что вам будет предъявленно обвинение в непреднамеренной халатности и невнимания к действиям подчинённых. В противном случае вы возглавите преступную группу. Надеюсь рассказывать вам, что последует за этим нет необходимости. Поверьте, я поступил бы именно так, но есть человек, так ненавистный вам, который просил за вас. Не хочет расстраивать государя.

Нессельроде был раздавлен. Это читалось в каждом движении, в том, как дрогнули пальцы, лежащие на папке, как опустились плечи.

— Хорошо, я согласен. — Он поднял на меня потухший взгляд. — Могу я надеяться, что все договорённости будут соблюдены?

— Даю слово. До тех пор, пока вы будете соблюдать свои.

Нессельроде вышел из кабинета — сразу постаревший, ссутулившись, словно из него вынули стержень, державший эту надменную осанку долгие годы.

Бенкендорф уже не скрывал своего расположения, особенно к аналитическому центру, поэтому он с готовностью воспринял мой доклад и незамедлительно доложил все материалы государю. Естественно последовал вызов к императору. Меня и графа Васильева.

Зимний дворец. Кабинет императора.

На совещании присутствовали император, цесаревич, Бенкендорф и мы с графом. Александр бывал там практически всегда: он планомерно постигал науку управления империей.

— Я ознакомился с вашим докладом, князь. Не стану скрывать своей обеспокоенности. Вопрос первый: вы уверены в вашем источнике сведений?

— Полной уверенности нет, ваше величество, — ответил я, — но сведения проверяются по нескольким каналам. Прежде информация, переданная им, полностью подтверждалась.

— Своего агента вы, разумеется, раскрывать не станете, — не столько спросил, сколько констатировал Николай Павлович.

Я счёл вопрос риторическим и промолчал.

— Что вы предлагаете предпринять, Дмитрий Борисович? — обратился император к графу.

Тот выпрямился.

— По дипломатической линии даны указания послу фон Штоксу: выйти на переговоры с визирем Мехметом Саид-пашой. Довести до него, что нам известно о готовящейся провокации, и через него донести до султана: наш ответ будет полномасштабным и жёстким. Мы готовы к любому развитию событий. Учитывая, что султан Абдул-Меджид проводит реформы, война обойдётся ему слишком дорого. К тому же в оппозиции растёт недовольство его преобразованиями, и в случае проигрыша последствия могут принять для него крайне неприятный оборот. Сведения переданные князем Ивановым–Васильевым подтверждают нестабильность положения в стране и растущее недовольства всех слоёв населения Османской империи.

Император задумался.

— И всё же, князь, какие конкретные шаги вы предлагаете предпринять для минимизации потерь в случае эскалации?

— Всё зависит от масштаба сил противника. Если это пограничная провокация — это один сценарий. Если же Порта решит перерасти её в полномасштабную войну — совсем иной. Но в обоих случаях наш ответ обязан быть молниеносным и беспощадным. Задача — уничтожить атакующую группировку, не позволяя врагу развить успех. Мы должны наказать противника за дерзость, нанеся ему максимальный урон, но без глубокого вторжения. Допустимо лишь тактическое продвижение для улучшения позиций, не более.

— Что скажешь, Александр? — Николай посмотрел на сына.

— Война нежелательна, Ваше Величество, это аксиома. Однако, если Порта решится напасть, нам представится уникальная возможность не просто отразить удар, а кардинально улучшить наши позиции в регионе. Я отдаю себе отчет в том, какие это повлечёт жертвы и издержки. Но коль скоро конфликт становится неизбежным, наш долг — обеспечить империи максимальную выгоду от него.

Император выслушал Александра с непроницаемым видом.

— Оценка верна по сути, но не учитывает деталей. — Он обратился ко мне. — Вам, князь, надлежит выехать на Кавказ. Как моему личному представителю, вам даются широкие полномочия для решения двух задач: первое — локализовать конфликт и не допустить полномасштабной войны; второе — в случае её начала обеспечить готовность Кавказского корпуса к наступательным действиям. Корпус усилен: семью батальонами пехоты и конными формированиями. Используйте ресурсы рационально. Без эксцессов, подобных вашим недавним петербургским похождениям.

— Слушаюсь ваше величество. — ответил я.

— Свободны. Бенкендорф, останьтесь. — сухо ответил Николай.

Государь жестом указал Бенкендорфу на кресло.

— Итак, Александр Христофорович, надобно изготовить бумаги о полномочиях князя. В разумных пределах, но чтобы рук ему не связывали. Однако помните: наместник на Кавказе должен оставаться первым лицом. В остальном же дайте князю свободу — особенно в переговорах с горскими обществами. И распорядитесь выдать ему сто тысяч рублей. — Император пристально взглянул на шефа жандармов. — Кстати, вы знаете, куда князь дел свой выигрыш?

— Доподлинно не ведаю, Ваше Величество, но осведомлён, что пятьдесят тысяч поступили в фонд её императорского высочества Марии Александровны. Ещё сто разошлись по богоугодным заведениям: Дому инвалидов десять тысяч, больницам — по десять. Остальное, насколько мне известно, употреблено на коммерцию: сто тысяч золотом ушли в «Русский хлопок», а пятьдесят — зятю князя, купцу Краснову, на переустройство оружейной мастерской.

— Более вас не задерживаю Александр Христофорович.

— Ну, что Пётр? Всё решилось так как мы и планировали. — Произнёс граф Васильев когда мы ехали домой. — Видимо твоё пребывание на Кавказе продлиться до конца этого года. Когда планируешь свой выезд?

— В начале марта. Необходимо время, чтобы подготовиться.