Рожденные в огне. Книга 1. Трон

07. ПЕРЕД СНОМ

Нитон

Мы ещё немного посидели вместе с королём и архимагом. Нектар у Фракса был — закачаешься! Истинно королевский! А потом я откланялся. И две пары глаз сверлили мне спину, когда я уходил.

Итак, во что я в очередной раз ввязался? Хотя-я, да какая, к хвостам собачьим, разница? Действительно — никакой. Мне сейчас предстояло другое решить. Гораздо более важное — какими дорогами я пойду на место охоты, верхними или нижними?

Верхними — спокойнее, но тогда я лишусь своего прикрытия. Они такие болтушки все поголовно! Плюс, как я знаю, у некоторых из них могут быть ко мне вопросы. Опять задержка получится… А нижними — опаснее. Хотя-я… Да пойду нижними!

Когда я выпал из красного дымящегося портала, у меня не хватало трёх зубов на верхней челюсти и слегка подкоптилось крыло. Не критично, в общем-то, учитывая, сколько сэкономил времени. Я решил сегодня переночевать в Суматохе, это так необычно называлась одна из деревенек. Жаль не заехал сюда, когда она была полна жителей. Смешной народ, наверное, тут жил. С таким-то названием… А сейчас?

Пыльные смерчики гоняют мусор по деревенской площади, пустые окна домов и карканье ворон. Ну этим-то магические запреты побоку. Им, да ещё вон серой полосатой кошке, что столбиком уселась на заборе и щурит в меня свои зелёные глаза.

Я «огляделся». Действительно — никого. Из двуногих прямоходящих, предположительно наделённых разумом.

Но я почему-то думал, что остальной живности будет больше. Всё-таки — плановая медицинская эвакуация от мора. Тут тебе и забытые собаки или кошки, тут и в суматохе улетевшие курицы… Однако — почти ничего. Словно крестьяне методично собрались, погрузились на телеги и отчалили королевским порталом. Ага. Стали бы на них тратить свиток в сотню золота… Думается — нет. А значит — что? Значит, на своих двоих уходили? И куда?

Я прошёлся по деревне. Времени ещё навалом. Можно осмотреться. Я подошёл к очередному дому. И тут меня осенило — стёкла! Где стёкла? Домина глядела на белый свет пустыми, чёрными окнами. Это что, жители даже рамы выставили да с собой вывезли?

История с мором и эвакуацией трёх зажиточных деревень становилась всё интересней и интересней. Надо на погост наведаться. Если здесь серьёзная болячка с косой прогулялась, значит, будут свежие могилы. Но не сейчас.

Сейчас я был настроен выбрать, где остановиться, покушать, почитать, пока светло. Эти Нижние — такие затейники… Зря, что ли, я этот гримуар спё… позаимствовал? А вот нечего было этой дамочке в меня огнём плевать! Я же не виноват, что прямо в спальню попал! Да и ушёл почти сразу, могла бы так не возмущаться.

...

Для ночёвки выбрал я дом предполагаю, что местного старосты. Почему так решил? Слишком добротные хоромы. Даже богатые, я бы сказал. И печь шикарная, в ярких изразцах. Скинул свои нехитрые пожитки и вышел ставни закрыть. Никакой в этом особенной нужды не было, но не люблю я вот это — пустыми окнами на четыре стороны светить. Закрылся, набрал поленьев из-под навеса — отчего бы и не воспользоваться, когда деревеньку всё одно в руины превратят, пока меня ловить будут, а мне приятно? А ну и что, что лето! Жар костей не ломит, особливо мне. И сегодня особенно хотелось.

Есть что-то правильное в большой деревенской печи. Запах, ощущение тепла и уюта. В господских замках через одного — камины. Помпезно, но уже ощущение не то. А тут бывшие хозяева знали толк в уюте. Жаль будет и этого дома, и этой печки. Впрочем, то всё потом будет, а сегодня — спокойный вечер.

Так, размышляя, пока пёр в дом охапку дров. И, перешагнув порог, споткнулся о кошку. Ну как же без этого? Чтоб о кошатину-то не споткнуться!

Поленья с грохотом полетели на пол, я в сердцах помянул при колена предков наглого хвостатого недоразумения, а эта морда мохнатая, вывернувшись из-под ног, спокойно прошествовала и запрыгнула на лавку у стола. И смотрит на меня зеленющими глазищами. Мол — ну что, жрать будем? Вот уж наглость — второе счастье. И, видимо, не только для разумных.

Подсобрал дрова и затопил печь. Сел, повесил над столом свет, потом , достал походную посуду, еду. Можно было бы и без этого обойтись, но зачем? Если есть возможность побаловать себя, грех отказываться.

И, конечно же, как вершина сибаритства — кофейник. Сложная конструкция из маленькой магической жаровни и серебряной ёмкости под кофе. И главное — все правильные ложечки и небольшая меленка в комплекте. Всё, чтобы усталый путешественник ни в чём себя не ущемлял и мог пить свежий кофе буквально везде. Я купил это чудо на каком-то пропахшем солью и пряностями приморском базаре лет уже двадцать назад и не уставал себя хвалить за покупку.

Хотя торговец попался тот ещё. Заметив, что мне поглянулся наборчик, он принялся его расхваливать, клянясь, что сие чудо разыскали особые отчаянные добытчики в самой заколдованной сокровищнице самого глубокого подвала самого зачарованного из дворцов Сахриба, и потому ему (досточтимому купцу) пришлось отвалить за него целое состояние. Но мне, так и быть, он готов уступить его за какие-то жалкие десять золотых монет.

Десять золотых не являлись для меня затруднением, но дело ведь было в принципе! Поэтому я расхохотался и сказал, что мне жаль славный налаженный торговый бизнес уважаемого человека, но дела, похоже, пошли совсем плохо, раз он начал верить всяким проходимцам. Я сам был во дворцах Сахриба неоднократно, и из любопытства осмотрел множество его помещений, включая подвалы. И могу уверить, что в тех подвалах располагается примерно то же, что и подвалах современных дворцов — кладовые, наполненные лишь пылью от давно истлевших продуктов, да комнатушки уборщиков с вёдрами и швабрами. Но даже вёдра для мытья полов из дворцов Сахриба выглядят более древними и таинственными, чем этот набор, поэтому — из чистого сочувствия — я готов купить его за пару серебряных монет.

Торговец восторженно прицокнул языком и ответил мне новой и хитрой тирадой, сбавив цену на один золотой.

Я возразил не менее витиевато, согласившись чуть повысить…

После третьего захода мне было предложено присесть и выпить прохладительного щербета, после восьмого появились основательные кушанья. Мы ели и препирались чуть не час. Под конец торговец от восторга закатывал глаза, уверяя меня:

— Вай ме, дорогой друг! Никто так уже не умеет торговаться! Люди забыли вкус к настоящему торгу. Так редко встретишь понимающего человека!

В итоге я забрал набор за одну монету и получил в придачу пару мешочков отличного кофе. Разошлись мы вполне довольные друг другом, а кофейничек с жаровней ни разу меня за эти годы не подводили.

Вот и сейчас я достал из мешочка пригоршню зёрен, смолол их, и вскоре по горнице поплыл потрясающий аромат. Теперь ещё молока. Да. Я тот самый извращенец, который любит кофе с молоком.

Кошка подобралась поближе и принялась с намёком греть мне бок, равномерно урча.

— О! Конечно, как же без тебя? — Она ткнулась мне в локоть лобастой головой и требовательно мявкнула. — Да щас, не толкайся!

Набулькал в глубокую тарелку молока, положил рядом кусок мяса. Полосатая первым делом принялась за молоко, с урчанием заработав языком. Всегда было интересно, как они умудряются мурчать и пить одновременно. Этой удавалось с блеском.

А потом раскрыл нижний гримуар. Ну что вам сказать, чтение оказалось весьма забавным, хотя и абсолютно бессмысленным.

Многостраничная писанина о похождениях демонического лорда и его шашнях с небесными (и не только) вертихвостками вызывали поочерёдно то истерический смех то желание придушить талантливого автора. Или как минимум перенести его… да хотя бы вот в эту деревушку, чтобы он не нёс такой откровенной чуши. А то у него в книжке май, а славные селянки отправляются в поле жать, мечтая встретить легендарного-легендарного героя и провести с ним незабываемую ночь в стоге пшеницы. Каков полёт мысли, однако!

Ко второй половине гримуара автор расписался и вошёл в окончательный раж. В его глазах все мы, жители срединного мира, вернее, наши жительницы — поголовно выступали в роли коварных соблазнительниц и вообще крайне нехороших злодеек. Интере-есно. Скромный демон и агрессивные и нахальные девушки нашего королевства! Каково́! И конечно, страшная тень злодея-короля над страной. Это, наверное, автор так Фракса прописал.

Одним словом, впечатлён я остался по самое не могу. Повесил стража над коньком крыши и завалился спать. Могу и не спать, но, опять же — зачем себя ограничивать в банальных удобствах? Да и гримуар почти кончился. Не с кошкой же остаток ночи разговаривать.

Эмми. А точнее — Таня

Вина было немного, полкружки. Я цедила его и смотрела на начинающее розоветь над лесом небо.

Мне было до ужаса обидно. Из-за Нитона, понятное дело. Обещал вернуться и вот так… слинял. Не то чтобы я как-то рассчитывала на наше дальнейшее совместное житие, но… Но поговорить напоследок мог? Или хотя бы записку написать. Понятно, что обидки мои были совершенно иррациональными — какая записка безграмотной деревенской девчонке? А для него я именно такой была. Девчонка, которую он по доброте душевной спас от костра.

Воспоминание о помосте и цепях облили меня липким ужасом. Я пришла в себя… точнее в это тело именно там. Он как раз поднимался по ступеням. Надо полагать, в этот миг Эмми как раз отдала местным богам свою многострадальную душу. Но тех нескольких минут чудовищной боли и леденящего страха мне хватило, спасибо.

Кажется, это было где-то севернее, если принять во внимание, что во время нашего пути сюда закат опустился по правую руку, а восход встал по левую. Если на северах они все такие отбитые, то я бы лучше уехала ещё куда подальше на юг. Хотя на югах могут быть свои заморочки… Господи, как бы что-нибудь узнать получше об этом мире? Желательно чтоб не на уровне сплетен и рассказов о псоглавцах.

Учителя нанять? Могу ли я себе позволить такое с теми запасами золотых монет, что у меня остались? Вряд ли Нитон за ними придёт, не бросать же здесь.

Руди загонял скотину во двор и запирал ворота. Я тоже закрыла окно на ночь. Надо будет, наверное, и дверь как следует запереть…

С этими мыслями я вернулась к столу, нашла миску с золотыми… в которой оказался ещё и сыр! Жирный такой, маслянистый, нарезанный кусочками, оплывающими по краям. И теперь это перемешалось и слегка слиплось, крандец!

Первым побуждением было вытряхнуть содержимое миски в блюдо побольше и тут же рассортировать, добавив к золоту монеты из сумки. Но тут я вспомнила непосредственную разговорчивость моего «братца» и унесла миску и сумку в спальню, поставила на полку в один из шкафов. Разберу, как он уснёт.

Комнаты стремительно погружались в сумрак. Я засветила свой «фонарик» и заставила его зависнуть над столом в большой комнате, как лампу. Собрала и кое-как свернула ткани. До шитья ли мне сейчас? С другой стороны, ясно же, что в мужских штанах тут щеголять не принято. Значит, придётся что-то сшить. Причём сшить до того, как на эту усадьбу найдётся покупатель — нужно же мне в чём-то ехать?

Прибежал Руди, остановился около стола, глядя, как я собираю швейное барахло.

— Хочешь кушать? — спросила я.

— Ещё кушать⁈ — обрадовался он. — Я сегодня уже ел три раза!

В этих словах было столько восторга, что мне стало жаль его почти до слёз. Поесть три раза — событие!

— Вот и ещё раз поедим, лишним не будет. И спать ляжешь, — я вдруг вспомнила, как в далёком моём детстве говорила бабушка и прибавила: — чтоб жир завязался.

Тут он заметил новый свет и глаза его вовсе округлились:

— Эмми! Как ты смогла⁈

— Вот смогла, — усмехнулась я. — И знаешь что, зови-ка меня Таня.

— Почему? — удивился он.

— Потому. В королевской бумаге так написано, — я шутя щёлкнула его по носу. — И ещё я не хочу, чтобы нас нашёл тот барон.

— Барон Хловдин! — воскликнул Руди.

— Да. И все остальные. Так что теперь я — госпожа Танвен Зарянка. Кстати, давай-ка мы и тебе новое имя придумаем. Как ты хочешь, чтоб тебя называли?

Руди почесал нос.

— Я не знаю.

— Ну подумай.

— А есть когда?

Я скосила глаза в сторону печки.

— Руки мыть? — сообразил он.

— Молоток! А потом мы сходим и выберем себе самую вкусную копчёную рыбу!

Всё равно всю еду с собой не потащим. Так что нефиг себя ограничивать!

А потом всё вышло даже ещё лучше, чем я себе гастрономически представляла. Руди действительно соображал, как растапливать эту огромную печку. Причём, как сделать так, чтобы не вся она разогрелась, а только варочная часть. И я наварила целую здоровенную кастрюлю компота — отнесу потом в кладовку, она там как на леднике отлично храниться будет, правильно? И днём в жару пить прохладненькое — самое то. Ещё я наварила картошки, нашла в кладовке масло, на вкус напоминающее оливковое, заправила. И выбрала рыбу, запах которой понравился мне больше всего.

— М-м-м! Обалдеть! — промычала я, отваливаясь от стола. — Не знаю, как она называется, но на вкус — просто божественно!

Нет, положительно съехать отсюда будет полезно — я же так разъемся до невозможности.

— А что такое «божественно»? — спросил Руди.

Я чуть не подавилась. Поспешно запила кусок компотом, прокашлялась.

— Слушай, а вот тот, в рясе, который мне приговор читал — он кто?

— Монах, — похлопал ресницами Руди.

— А такой напыженный, в золотой шапке?

— Это епископ, — братец, кажется, немножко испугался.

— А служат они — кому?

Испугался, точно!

— Ты что, Эмми?

— Во-первых, не Эмми, а Таня. Если ты не запомнишь, нас могут найти. А во-вторых, вспомни, Нитон сказал: от пыток люди могут многое забыть, даже имена родных и близких. Даже своё!

Вроде, немного успокоился.

— Хочешь ещё рыбки?

— Ага!

— Так кому служат епископ и монахи?

— Пресветлому Солнцу! — разбираясь с рыбой, пробубнил Руди с полным ртом.

— Ага… А ещё есть какие-нибудь… ну… святые? Или просвящённые? Светлые? — я перебирала варианты, пытаясь угадать.

— Просветлённые! Они помогают душам обращаться к Солнцу.

— А они… живые? Или уже умерли? — закинула ещё один пробный шар я.

— Они были в церкви на картинках.

Ага… Значит, посмертное почитание.

— Но в хижине у Медвежьего лога живёт старенький дедушка. И мама говорила, что он тоже просветлённый, хоть и живой.

Ну это тоже понятно. Так-так. Значит, присловья, связанные с божественным и тому подобное надо отменить. Фильтруем базар, Таня!

Потом мы в четыре руки навели порядок, я уложила Руди спать, забрала фонарик и пошла в спальню. Предстояло отлепить монетки от сыра и посчитать, сколько у меня всего капиталов. И ложиться спать. Деревенская жизнь «режима совы» не предполагает.

К «сырным» я прибавила монеты из сумки со специями, которые пока решила не распаковывать — всё равно скоро уезжать. Монеты я укладывала столбиками по десять штук на прикроватном столике (те, что из миски, обтирала тряпочкой). Всего получилось двадцать четыре столбика и ещё три монетки. Много это или мало? Вопрос вопросов. Всё зависит от того, редкий ли это здесь металл. Вон, в Древнем Египте, помнится, золото дешевле серебра было.

Я отложила десяток монет в маленький кошелёчек, остальные завязала в платок и поместила в сумку между баночками специй. Почему-то мне казалось, что так будет надёжнее.

Убрав сумку в шкаф, я решила расправить на кровати смятую простынь. Убрала одеяло… И вдруг по полу что-то зазвенело. Я живо обернулась, оглядываясь — ух ты, ещё две монетки! Странно, я же на кровать ни сумку, ни тарелку не ставила?

У Нитона выпали? Вроде, он в кровать одетым не ложился…

Не найдя этому здравого объяснения, я присовокупила монетки к маленькому кошельку и улеглась спать.