Рожденные в огне. Книга 1. Трон

12. НЕОЖИДАННО

Нитон

«Ветер» сиротливо валялся в лопухах у забора. Я поспешил поднять и осмотреть его. Как и ожидал — ни царапинки, только пыль да мусор, но внутреннее чувство собственной виноватости всё же осталось:

— Извини, приятель, сейчас грязь с тебя вытрем, да уберём пока от беды подальше, — с артефактами подобной силы — только так. Говорят же, что они обретают нечто вроде осколка души. Не хотелось бы мне, чтобы «Ветер» на меня обиделся.

В избе гулко бумкнуло, и я поспешил туда вернуться.

Пленница лежала на полу. Видимо, очнулась и упала с лавки.

— И вот незачем так извиваться, — проворчал я, избавляя её от колчана, — всё равно не поможет.

Наскоро обыскал — а то, может, ещё какие сюрпризы есть. Девчонка во время этих манипуляций бешено дёргалась, неразборчиво и яростно шипела, но, что забавно — не ругалась. Воспитанная. Я даже некоторым образом восхитился. Вздёрнул её за шкирку, посадил на лавку, оперев спиной о стену. Девица сверкала глазами, хотя шипеть прекратила.

Я сел к столу. Посмотрел на остывший кофе, на раскрытую книгу. Есть у меня серьёзное подозрение, что та Нижняя, у которой я сие чтиво спёр, его же и прокляла. Потому как — стоит только мне в него заглянуть, сразу какая-нибудь гадость случается!

Хотя нет. На охоту я же сам, своей волей подписался, так? Выходит, дело-то не в книге. Ладно. Потом разберёмся.

Повернулся к пленнице. Нет, что за шутки Мироздания — до чего на Эрвингель похожа! Не верю я в такое случайное сходство.

— Повторяю вопрос. Дочь или внучка?

— Все мы чьи-то дети и внуки! — о, а она оказывается говорить умеет! Голосок тоже один в один Эрвингели.

Подожди-ка. Если конкретно эта лучница участвует в охоте, то… Так получается, Фракс и Эрвингель оприходовал? Её ж ледышкой на корабле звали! Значит, как-то уломал-таки…

— Соратница короля, великая лучница Эрвингель тебе кем приходится? — спросил я.

— Зачем мне отвечать? Ты всё равно убьёшь меня!

Я расстроенно поцыкал, глядя в потолок:

— Вот почему они норов свой показывают так не вовремя, а? — Объяснил ей тоном старого, уставшего ментора: — Затем. Во-первых, ты мне так или иначе всё расскажешь. Только или в виде умоляющего о смерти куска кровоточащего мяса… — о, как могу завернуть! — Или добровольно. Тем более, никаких особых секретов я у тебя выспрашивать не собираюсь. Кстати, она жива?

— Бабушка жива, — буркнула пленница.

— Ага. Значит, внучка. — Я отхлебнул кофе и медленно сменил облик на человеческий. — Когда-то мы знатно зажигали с твоей бабулей. Итак, представлюсь: Нитон Габелот, Серый демон.

— Я знаю. Бабушка показывала твои прижизненные портреты. И даже зарисовки в боевой форме.

— О как! — слегка удивился я. — А мне сказали, что все они уничтожены.

— Это её рисунки, личные.

Смотри-ка, оживилась. Ладно, теперь поспрашиваем о том, что действительно важно.

— Как ты «покров безразличия» прошла? Кстати, кофе будешь?

Она помолчала. Потом неловко поёрзала и ответила:

— Буду. А «покров» по стреле прошла, — потом видя, что я никак не комментирую пояснила: — На нескольких стрелах твоя кровь. Я закрыла глаза и почувствовала направление. Она тянет туда, где…

— Недобитая цель?

— Да, — девчонка облегчённо согласилась с таким определением. — Это часть самонаведения. Так и прошла, держась за стрелу. А оказавшись внутри, просто нашла достаточно большую щель в ставнях… — Она вдруг обиженно насупилась: — Почему ты не умираешь от прямых попаданий?

Я усмехнулся.

— Милая девочка, простых попаданий в меня — даже из такого великого лука как «Ветер» — будет явно маловато. Тем более что даже твоя бабушка умела накладывать заклинания на стрелы. Неужели она не обучила тебя?

— Бабушка не знает, что я тут, — буркнула пленница.

— О как! — я похлопал в ладоши. — Молодец, ничего не скажешь. Звать-то тебя как, горе луковое? Хотя зачем тебя звать, вон, сама приходишь, даже сквозь «полог».

— Лина, — снизошла-таки она до скромного меня.

Тут мне в голову пришла забавная мысль.

— Лина-Лина-Лина… А с чего ты решила, что в тебе кровь Фракса течёт? Бабуля поделилась постельной историей?

— Ничего во мне не течёт! Королевский наследник ждёт меня в… — она осеклась, надулась и замолчала.

— Ага. Наследничек, значит, ждёт, когда ты ему моё сердце на блюдечке принесёшь! И он, весь из себя красивый, посыпаемый розовыми лепестками, взойдёт на трон? Так ты себе это представляла? — она смущённо опустила глаза.

Я развеял «путы».

— Садись за стол, кофе пить будем. И, я тебя умоляю, давай без фокусов. Уверяю, у тебя не получится убить меня.

Она осторожно встала с лавки и подтащила её к столу.

— Извини за глупый вопрос… — Я поощряющее кивнул, — А вы разве можете есть человеческую еду? В смысле — демоны? Вы разве не… э-э-э… своё едите?

Я фыркнул.

— Я не просто демон. Я, как ты помнишь — Серый Демон. Единственный и неповторимый. Который может есть вообще всё. Даже камни. Но они невкусные. А вот кофе, — я пододвинул к ней её чашечку и приподнял свою, — да с эльфийскими сладостями… У-у-у! Объедение! Недавно тут прилетали разные, на пегасах. Наверное, специально, печеньками поделиться? — насмешливо предположил я.

Лина осторожно сделала глоток кофе.

— Ой, как вкусно!

Ещё бы! Я кофе научился готовить лет шестьсот назад. И с тех пор совершенствовался. Думаю, мало найдётся знатоков сравнимых со мной. Может, пара Нижних, там тоже есть любители. Да один Верхний, тоже тот ещё знаток. Хотя могу и ошибаться.

— Вот заешь. Это бискотти. Эльфы придумали. Можно макать в кофе, а можно так.

Лина задумчиво пила кофе, хрустела сухариками. Забавная она. А ещё добавляло удовольствия её удивительная схожесть с бабушкой. Правда — зря я Эрвингель не навещал, уж за её раннее одряхление можно было не бояться.

И тут Лина подняла на меня взгляд и спросила:

— Когда ты убьёшь меня?

— Чего? — я чуть кофе не подавился.

— Я бы попросила, если можно, на рассвете… — она, не выдержав, всхлипнула.

— Чего началось-то, нормально же сидели! Отпущу я тебя. Утром и отпущу. Не хватало ещё внучку эрвингелевскую грохнуть! Тем более что, как ты утверждаешь, ты даже не наследница. Потом, как всё закончится, зайду к твоей бабке, пива попьем. Да «Ветер» ещё вернуть надо будет.

— Ой, не надо! Не надо! Отдай его мне! Я обещаю, что не буду больше в тебя стрелять, только бабушке говорить не надо… Пожа-а-алуйста! — внезапно запричитала Лина.

Я поморщился:

— Что за детство, в самом деле? А если бы тебя тут грохнули? Не я, так другие претенденты — такое тебе в голову не приходило? «Не надо говорить бабушке!» Церковная школа, штаны на лямках!

— Я сама… Я тихонечко…

— Ну уж нет! И сам отнесу, и сам отдам. Завтра выкину тебя поближе к границе охотничьих владений, и всё — вали домой, бабушку готовь к моему визиту, — осадил я её.

— А?.. — неуверенно спросила она.

— Что «а»? — раздраженно спросил её я. — А если меня убьют? Ты это хотела спросить?

— Да, — пискнула Лина.

Пару секунд мы таращились друг на друга:

— Да откуда вы такие берётесь-то? — с досадой спросил я. — Каких-то тридцать-сорок лет — и память людскую как ветром сдуло! Ну ладно — люди, у них век короткий. Но эльфы-то! Даже такие как ты, на четвертушечку…

Лина похлопала мокрыми ресницами:

— А как же…

— Никак! — сердито отрезал я. — Уверяю тебя, меня никто тут не сможет убить!

— Но сердце Серого демона?.. — не унималась она.

— Останется там, где ему положено! — хлопнул я по столу, прекращая препирательства.

На это заявление Лина благоразумно промолчала. И молодец.

Татьяна

В самый разгар распотрошения шкафов (в окнах как раз разгорался новый день) явился сонно моргающий Руди. С проблемой!

— Эмми, — заявил он с порога, — я забыл, как теперь тебя надо называть? Мне приснился сон, что меня спрашивают, а я не знаю.

Я уставилась на него, разинув рот и понимая, что я тоже не очень хорошо помню имя, которое сочинила буквально на ходу. «Белое пламя» — с подозрительной услужливостью подсказало подсознание. К сожалению, ни моя память, ни всё, что я пыталась за эти дни выудить из Руди, не могли хотя бы намекнуть мне, на каком это было языке. Не говоря уже о переводе.

И главное — есть выписанная мне грамота, но я не умею читать!!!

— Всегда можешь сказать, что сестру зовут Таня, — предложила я простейший выход.

— А целиком? Как имя целиком? Я уже большой, все будут думать, что я — дурачок.

Он сердито насупился.

Та-а-ак… фамилия… Нет, здесь это называется «родовое имя»… А!

— Наше родовое имя — Зарянка. А моё личное… — оно вспомнилось так внезапно, что я от облегчения рассмеялась: — Танвен! Конечно же Танвен!

Господи, как у той вороны — от радости в зобу дыханье спёрло! Тут меня внезапно посетила блестящая в своей простоте мысль: если нет бумаги и ручек, я ведь могу вышить имя! На поясе или платке. Я гений, прочь сомненья!

Не успела я ухватиться за швейную шкатулку, вдохновенная этой идеей, как Руди спросил:

— А есть будем?

— Конечно будем. Хочешь что-нибудь выбрать сам?

— Я⁈ — глаза у него загорелись. — А там же темно?

— А вот тебе, — я засветила фонарик и «повесила» его братцу на шею, светом наружу, естественно. Не спрашивайте у меня, как это получается — оно вчера случайно вышло. Но методом нескольких осторожных экспериментов я выяснила, что если представить, что у фонарика есть шнурок, то оно как-то работает. — Но сперва умой лицо.

— Сколько умываний! — проворчал Руди, но отправился на гигиенические процедуры без возражений, предупредив: — Только ты пока не выглядывай, я сам накрою!

— Хорошо, — покладисто согласилась я, а сама поспешно кинулась вышивать «Танвен Зарянка» на куске того подзора с кружевами, который должен был пойти на нижнюю юбку. Вышло немного коряво, но разобрать можно. Фух! Теперь не забуду!

Руди громыхал тарелками в большой комнате. Чувствую, меня ожидает самый эклектичный завтрак из возможных.

Прошло ещё минут десять, и в дверь просунулась довольная мордашка:

— Таня, завтрак готов!

— Обалдеть! — сказала я, увидев ожидающее меня великолепие. Мясо нескольких сортов, кусок какой-то жарено-копчёной птицы, целое блюдо разнообразной рыбы и в довесок — вереница плошек и плошечек с ягодами, вялеными фруктами и орехами. И бутыль вина — вестимо, для солидности.

— Красиво? — с надеждой спросил Руди.

— Не то слово. Ослепительно. Но вино сразу убираем. День только начался, куда напиваться. У нас компот есть.

— А, точно! Я забыл! — он схватил вино и ковшик и пулей умчался в кладовую, обратно пришёл уже степенно, разлил компот по кружкам:

— Так хорошо?

— Шикарно. И всё-таки меня терзают смутные сомненья…

— Почему?

— Нам плохо не станет от всего сразу?

— Ну… — Руди критически оглядел натюрморт, — а хотя бы попробовать можно?

Мой внутренний диетолог (так себе диетолог, честно скажем, на троечку) пребывал в сомнениях.

— Разве что помаленечку… Случись что с животом — куда побежим? Доктора нет.

— А ты? — искренне удивился Руди.

Это был тот вопрос, который я тщательно гнала от себя все последние дни. А я?.. осталось ли во мне что-то от той Эмми, которая могла лечить людей? И если да, то как это извлечь наружу и заставить себе служить?

Нитон

Утро разбудило нас разгорающимся шумом боя. Нет, не нас. Меня. Я распахнул оставшиеся ставни и выглянул в окно. Где-то на окраине деревни сверкали сполохи молний, ржали кони и лязгало железо. Претенденты на престол изволили выяснять отношения.

— И прекрасно! Хоть поубивайтесь все, — пробормотал я и принялся расталкивать Лину, которая дрыхла на печи совершенно без задних ног. Тоже мне, охотница на великого Серого демона! Или она так уверилась в своей рядом со мной безопасности? Пф-ф!

Не особо преуспев в побудке, я выставил сонно моргающую тушку во двор и, без лишних объяснений, обхватив её руками, взлетел в утреннее небо.

Вот умеют же некоторые визжать! Даже у меня уши заложило. А самое забавное было — наблюдать изумление в глаза провожавших источник визгов бойцов с окраины. Видеть-то они нас не видели, а вот слышали прекрасно. Пусть себе гадают, что это было.

Мчались мы в сторону границы определённого для «охоты» пятна. Как назло, с этой стороны полз туман, и я опасался выскочить за края оговорённой зоны. Не хотелось бы нарушать данное мной слово.

Хотя отдельные факты, скапливаясь в странную закономерность, всё сильнее вызывали у меня желание сгонять к Фраксу во дворец — на разговор. Задать ему с Гусёнком пару неприятных вопросов. Если дело так дальше пойдёт, глядишь, к вечеру и соберусь…

И тут я почувствовал её. Границу. Совершенно натурально очерченную вокруг «зоны охоты». Она проступала сквозь расползающиеся лоскуты тумана, словно плотная белёсая плёнка. Хорошо, что я немного скорость сбавил. Внутри созрело стойкое ощущение, что лети я чуть быстрее — так и врезался бы в эту границу, ровно муха в бычий пузырь, натянутый на крошечное подслеповатое оконце бедной избы. Только тут у нас не маленького оконца масштабы. Туман таял под утренним солнцем, открывая обширную полупрозрачную «стену», уходящую в стороны и вверх. Ничего так Густав заморочился!

Веяло от границы тяжелой сырой силой. И даже прикасаться к ней не хотелось.

— Однако…

Я спустил девчонку на землю, не вполне понимая — как теперь быть? А Лина, словно не замечая ничего необычного, оправила свой костюмчик и пошла вперёд. Правда, у самой плёнки обернулась и в пояс поклонилась мне.

— Спасибо тебе, господин Нитон!

— Да не за что, собственно. Лина, погоди, а ты что — её не видишь?

— Кого «её»? — она растерянно оглянулась.

— Границу. Вот же! — Я встал рядом с ней на землю и упёр ладонь в плёнку. От места касания побежали радужные сполохи и меня так ощутимо долбануло. Ничего себе!

— Я ничего не вижу, господин Нитон. Только когда ты сделал вот так, — она протянула руку к тому месту, где меня не пустили наружу, — вот тут словно молнии… — и её рука спокойно прошла сквозь барьер.

— Это тебе спасибо Лина, — задумчиво протянул я. Она недоумённо уставилась на меня.

А я подпрыгнул и взмыл вверх. Та-ак! Значит, граница только для меня? Это, понимать надо, чтобы не сбежал? И насколько она высока? Летел вверх, пока не упёрся в плавно закругляющуюся плёнку. Значит, и сверху накрыли? И, наверное, под землёй тоже… Огромный шар!

Я прикинул количество энергии, вбуханной в эту ловушку на демона, и мне стало не по себе. Потому что без принесения в жертву разумных собрать такое — это две сотни магов десятки лет сливать энергию в накопитель должны. И накопитель тот должен был бы… Я потряс головой прекращая идиотские расчёты.

А не заигрались ли вы, друзья мои? Да и друзья ли? Как-то вся эта идея — достань сердце Серого Демона — начинает тухло пахнуть.

— Подумаю о этом позже, — решил я.

Знаю, что это глупо. Но, потрогав барьер, я понял, что меня в истинной форме он удержать не способен. Заорёт, наверное, магической сиреной, но если до того дойдёт, всякие сигналы будут для меня уже не важны.

Нда. Здравая всё же оказалась мысль — до последнего стоять на своей демонической сущности. А ведь мелькало искушение довериться друзьям. Тяжело всё же столько столетий жить так — не поговорить ни с кем из своих…

Эх…

Досадное открытие. Хотя я могу и Фраксу, и Гуську сюрприз устроить и безо всяких сирен. Кто мне воспрепятствует уйти хоть Верхним планом, хоть Нижним? Не исключаю, что и там, и там меня могут ждать и караулить. И, скорее всего, подраться придётся — но не фатально же.

Ладно. Значит, можно особо не беспокоиться. Если надо будет, у меня для выхода аж целых три варианта! Это даже на один больше, чем когда тебя съели, ха. А для начала разберусь-ка я с новенькими явившимися охотничками. Надо полагать, все предыдущие были так, разминкой. Самое время прибыть настоящим претендентам.