Правила волшебной кухни

Глава 19

Бывает, конечно. Кто бы знал, что сегодня мне предстоит примерить на себя шкуру Джулии и теперь вместо неё сидеть на стульчике и играть бровями. Домовой. Петрович. Приехал из Российской Империи в Венецию. Ну охренеть же можно.

— Слушай, — у себя в голове я искренне пытался выстроить какую-то адекватную картину. — То есть ты не аномалия?

— Сам ты аномалия, Маринарыч, — домовой засел на барной стойке и пристально разглядывал чебурашку.

— А почему тебя никто кроме меня не видел? Что за подстава? Я ведь у родителей спрашивал, что за карлик на нас работает, а они смеялись…

— Возраст у тебя такой был, — пожал плечами Петрович. — Нежный.

— Ну допустим, — согласился я. — А теперь почему я тебя вижу? Неужто деменция подкралась?

— Нет, Маринарыч. Сейчас ты меня видишь, потому что на тебе отметка потусторонней силы стоит.

— Какая ещё нахер отметка? — спросил я и тут же ещё раз вспомнил про сон и вальсирующих в переулке барышень. — Ах э-э-эта отметка.

— Ага, — кивнул Петрович. — Так бы и не увиделись. Работал бы себе потихоньку, да и все.

— Работал? — уточнил я. — Так ты работать приехал?

— А что ж мне ещё делать, Маринарыч? — домовой принялся оглядывать зал, болтая маленькими ножками. — Или ты думаешь, что у вас дома слуги старались? Э-э-э, не. Хер они клали на уборку, это я ночами пахал. И дом охранял заодно от всякой нечисти.

— Ага, — хохотнул я. — Видал я, какой из тебя охранник.

— Э! Если бы ты не вмешался, я бы сам той страходилде навалял!

— Ну да, ну да.

— Не веришь⁈ — Петрович вскочил на ноги и сжал кулаки.

А мне сегодня для счастья только с домовым подраться оставалось.

— У меня просто руки заняты были!

— Аргумент, — согласился я и Петрович тут же успокоился. — Так. Ну и что дальше? Ты теперь у меня в «Марине» работать будешь?

— Ночами, — кивнул домовой. — Днём не могу. Звиняй, Маринарыч, на таковые правилы.

— Хм-м-м…

Что касается отмены правил, то в этом мне равных нет. А потому что-нибудь со временем придумаю, но даже так уже звучит неплохо. И главный вопрос сейчас:

— Ты готовить умеешь?

— А то ж! — Петрович оживился. — Так-то у дедушки вашего учился.

— Хм-м-м, — я почесал в затылке. — То есть ты действительно хорошо готовишь, да? — и не дожидаясь ответа продолжил. — А что, если я сейчас пойду спать, а ты мне заготовок к утру наделаешь? Справишься?

— Всегда справлялся, а тут не справлюсь? — покачал головой Петрович, открыл чемодан и достал из него маленький потешный поварской китель.

Вот оно как. Одной рукой забирают, другой дают? А может быть оно даже к лучшему, что у меня все повара одним днём разбежались?

— Ну пойдём, — улыбнулся я. — Покажу тебе меню…

Утро было восхитительным. На каком-то автомате я вылез из-под одеял, добрёл до балкона, пустил в комнату свежий воздух и вернулся обратно. Решил ещё немного поваляться. Улыбнулся, потянулся, подумал: «а с чего это я вдруг улыбаясь и тянусь в тот момент, когда у меня на кухне конь валялся» — и тут вдруг вспомнил, что у меня есть домовой.

— Кхм, — сон как рукой сняло.

Помнится, я несколько суток толком не спал и заполучив первую возможность скинуть с себя заготовки, поручил их странному гному в лаптях, которого видел впервые в жизни. Ну то есть не впервые, но детство не в счёт.

Следом я тут же задумался о том, правильно ли я вообще поступил? Всё-таки какая-никакая, а нечисть. (и вообще с ними люди воевали и дед кровь (или борщ) проливал) А знаю я про домовых только то, что один из них не сожрал меня в детстве, и это не сказать, что какое-то уникальное достижение. Меня так-то много кто не сожрал. Можно даже сказать «все».

— Так, — растерев лицо ладонями, я быстро сбегал в душ, оделся и спустился вниз. — Ох…

Кажется, домовому была не чужда кухонная эстетика. Первым же делом я увидел на столе целую кучу заготовок: аккуратно составленные в рядок ёмкости, прикрытые крышками, а где-то вдали контейнер с подходящим тестом. Тоже, к слову, накрытым. Короче говоря, глаз радовался, потому что порядочек на кухне должен быть. Но порадуется ли теперь рот?

— Капусточка, — прокомментировал я. — Квашенная. А зачем?

Затем взял тремя перстами горсточку, отправил в рот и удостоверился в том, что квасить мой домовой умеет. А если он ещё сумеет бочковые огурцы засолить, да так чтобы никто не помер от ботулизма, то цены ему не будет.

Но что-то я отвлёкся. Поочерёдно открывая крышки, я проверил все заготовки, что оставил мне мелкий поварёнок. Всё было свежим, аппетитным и аккуратно нарезанным. Короче говоря, самому мне оставалось лишь долепить по мелочи и можно открывать двери «Марины» на завтрак.

— Петрович⁈ — крикнул я, оглянулся и прислушался к тишине. — Э-э-эй! Петрович⁈

В итоге оказалось, что орал я домовому чуть ли не на ухо. Прямо перед моим лицом открылась дверца навесного шкафчика и из неё выглянула недовольная бородатая рожа.

— Сплю я, Маринарыч, — буркнул Петрович, натягивая на себя кусок вафельного полотенца. — Сплю. Все нормальновые домовые днём спят, а по ночам работают.

— Кто ж знал?

— Ты знал! — заворочался Петрович и перевернулся ко мне спиной. — Ещё раз разбудишь, я тебе в тесто крысиного помёта замешаю! Будешь потом объяснять всем, что это крошка шоколадная. И сортир после них сам мыть будешь, ага.

— Ладно, — я бережно подоткнул под домового полотенце, чтобы получилась «ракета». — Не урчи. И спасибо.

— Ой, да шёл бы ты туда, куда Макар… Куда телят… Иди в жопу, короче, — пробурчал сонный Петрович, но в голосе явно слышалось удовлетворение и даже некоторая благодарность.

— Спи…

И стоило мне лишь захлопнуть дверь шкафчика, как на кухню влетела Джулия. Деловая, что аж страшно. Вместо «здрасьте» пронеслась вдоль столов, осмотрела все заготовки и ткнула пальчиком в тесто.

— Ты спишь вообще?

— Сон придумали трусы, — ответил я по-русски и самодовольно улыбнулся.

Девушка же в ответ похлопала глазами, явно ожидая перевод.

— Да поспал я, поспал, — сжалился я над ней.

— Сколько? — почему-то требовательно спросила она.

— Столько, сколько надо, — буркнул я.

Разговор сразу же пошёл куда-то не туда, как будто с меня мама спрашивала. Ну или… жена?

— И тебе доброе утро, Джулия, — сказал я и добавил: — У тебя зал к работе не готов.

Кажется, тут девушка вспомнила своё место и поняла, что перешла границу. Прикусила губу, коротко угукнула и свалила в зал готовить столы. Правда, вернулась уже через пару секунд.

— Артуро! Забыла тебе сказать. Тут такое дело… бабушка захотела размяться и вспомнить старое. А тебе нужна помощь, вот я и подумала…

— Понятно, — улыбнулся я, потеплев. — Захотела размяться, говоришь? А может это ты решила принудить почтенную сеньору к тяжкому физическому труду, рассказав ей жалостливую историю о том, что персонала нет и всё пропало?

— Э-э-э…

Джулия покраснела. Затем побледнела. Затем вернулась к исходным настройкам и зарядила гневную тираду на матерном диалекте итальянского, в которой призывала меня к совести.

— Ладно-ладно! — хохотнул я. — Спасибо! Конечно, я буду только рад видеть сеньору Паоло на своей кухне.

— К ужину будет, — сказала девушка и вернулась в зал.

— Ага… значит, к ужину?

Если я хоть сколько-нибудь понимаю пищевые привычки жителей Дорсодуро… а я ведь их уже отлично понимаю. Так вот! Если я всё правильно понимаю, то завтракать местные заканчивают около десяти часов утра, а к обеду приступают не раньше двух. А это значит, что в это время ресторан можно закрыть без особого ущерба для имиджа и кошелька.

Так я, в общем-то, и поступил. И у меня теперь появились четыре свободных часа, которые, конечно же, нихрена не свободные, и потратить их нужно на текучку. На ту же закупку, к примеру. А ещё мне в голову пришла мысль — попробовать разобраться с сухожаром. А то чего он стоит без дела?

— Та-а-а-ак, — я аккуратно поставил противень в выемку и проверил, что стенки действительно греются. — Отлично, — и начал заряжать сухожар сверху донизу.

Морковные чипсы, свекольные чипсы, тыквенные чипсы и чипсы из пастернака — это у нас хороший понт. Который, как известно, дороже денег. Вкус блюда эти чипсины не изменят никак, зато подачу сделают в разы богаче.

Дальше — противень с маслинами. Как высохнут, перекручу через мясорубку и сделаю так называемую «землю». Ну… это у меня на родине оно так называется, а как здесь пока что понятия не имею. Но штука вкусная и красивая. Чёрная такая посыпка, которая уместна практически в любом блюде.

Ну и под конец фрукты. Тоненькие слайсы апельсина, грейпфрута, лайма, киви и груши. Это дело пойдёт на бар в качестве украшения напитков, и это украшение тоже взвинтит цену до небес.

— Отлично, — сказал я, оглядев плоды трудов своих.

Но тут же понял, что занял едва ли половину сухожара. Понял, что это непорядок. Производственные мощности тратятся зазря, и надо это срочно исправлять. А вот как? Хм-м… как будто бы напрашивается рыба. Но что-то я ни разу не видел в венецианских кафешках гостей, которые бы сидели, расстелив перед собой газетку и начищая в неё воблу.

Так… боттарга! Сушеная икра. Вот она-то здесь котируется очень даже хорошо. И более того! Учитывая, что у меня есть сушильный цех, я ведь могу наладить своё мини-производство и в соседние кафешки ей приторговывать.

А ещё…

— Муа-ха-ха-ха! — расхохотался я.

Короче. Русские шефы давным-давно придумали делать яичную боттаргу. Отделяешь желток от белка, засыпаешь его солью с горочкой и сушить. На выходе у тебя получается вкуснейшая штука, которую можно прогнать через тёрку и посыпать блюда сверху. Причём без специальной экспертизы хрен кто догадается — что это вообще такое. А если я её ещё и через гримуар заряжу…

Кажется, у меня есть все шансы изобрести новый продукт и оставить своё имя на страницах венецианской поваренной кухни. «Соль Маринари». Звучит же? Звучит.

Итого уже через пятнадцать минут я поставил сушиться первый противень засоленных желтков, а сам прыгнул в гондолу и поплыл за рыбой. Логичней было бы отправиться сразу на рынок, где икра кефали найдётся наверняка, но хижина Матео была гораздо ближе, и я решил — а чем чёрт не шутит?

— Тук-тук, — по старой доброй традиции, я вошёл с чёрного входа и без приглашения. — О! Жанлука!

Тунец, которого я про себя уже и похоронил, и оплакал, снова пускал пузыри в аквариуме и смотрел на меня тупым рыбьим взглядом. Вот только на сей раз на нём вместо делового костюма было что-то напоминающее скафандр космонавта. Ну… такой, для детского утренника.

— Привет, Жанлука, — поздоровался я. — А где Матео?

Тунец побулькал, а затем…

— Это не Жанлука! — крикнул Матео, высунувшись из соседней комнаты.

— А мне показалось, что это он. У Жанлуки левый плавник погрызан был, вот я и подумал…

— Так совпало! Мало ли в мире тунцов, которым погрызли левый плавник? — Матео с недовольным прищуром взглядом на своего «нового» питомца, но потом опомнился: — Здравствуйте, сеньор Артуро. Зачем пожаловали?

— В идеале за икрой кефали, — честно ответил я.

— Есть такое, — обрадовался рыбак. — Как раз вчера потрошил. Саму рыбу, правда, уже продал.

Размышлять о том, насколько это удачное совпадение не хотелось. Есть и есть. Главное, что я только что сэкономил час с лишним и мне теперь не придётся плыть на рынок.

— А что-нибудь ещё? — спросил я.

— Мурена есть.

— Прошу прощения?

— Мурена.

Так… не фуга, конечно, но тоже геморройно. Для невозбранного поедания мурен требуется специальная обработка, а если говорить предметней — полный слив крови. Проблема лишь в том, что за свою практику я никогда этим не занимался. Но, как говорится, век живи — век учись. И сетевые знания мне в помощь, так что как-нибудь разберусь.

— Беру, — кивнул я.

И уже через пару минут Матео вынес неподвижную тушку мурены, килограмм так-эдак на десять. Лосось такого же веса был бы в длину чуть больше полуметра, но эта дура… я даже примерно прикинуть не могу. Мурена была свёрнуто в кольцо на подносе. И что-то мне подсказывает, что если развернуть её, то она будет ростом почти с меня.

— Красавица какая, — хмыкнул я и потянулся к рыбине с тем, чтобы проверить жабры.

Не знаю какого они цвета должны быть у свежей мурены, но если запах будет с тухлецой, то это я пойму сразу же.

— Свежая, — констатировал я, когда мурена вдруг открыла глаза и попыталась отхватить мне палец, и добавил по-русски: — Б***!

— Что?

— Матео, она что, живая⁈

— Обижаете, сеньор Артуро, у меня всё самое свежее, — рыбак флегматично пожал плечами. — Берёте или нет?

— Беру-беру…

Теперь Матео потянулся к голове мурены с тем, чтобы взять её за жабры. Хотя бы потому, что схватиться было больше не за что. И теперь ему пришлось резко одёргивать руку, когда морская гадина вознамерилась укусить и его.

Вот только сеньор Матео оказался человеком чуть более радикального склада характера, чем я. Вместо того, чтобы обидеться на рыбу или попытаться с ней договориться, он сжал кулак и прописал ей добрый щелчок в ухо. Ну то есть в то место, где у мурены по идее должно было быть ухо.

Тут-то рыбина и угомонилась.

— Подержите, пожалуйста, — попросил Матео и передал мне поднос с бессознательной муреной, а сам сбегал за одним из своих фирменных пенопластовых ящиков.

Затем взял рыбу за жабры и переложил её на лёд.

— Прошу!

И вот опять… на неполные десять кило мурены, в ящике было не меньше сорока килограммов льда. Поднять-то я его подниму, но зачем?

— Вы не против, если я так возьму, без ящика?

— Против, — отрезал рыбак. — Прошу прощения, сеньор Артуро, но вынужден вам тут отказать. Довезёте мой товар до дома, и можете делать с ним всё, что захотите, но в пути он должен быть максимально свежим. На кону моя репутация.

— Репутация — дело святое, — согласился я. — Может, в таком случае поможете мне донести язик до гондолы?

— Нет, — сказал Матео, развернулся и ушёл.

— Ну охренеть теперь…

Я посмотрел на тунца. Тунец посмотрел на меня. И на секунду мне показалось, что мы с ним друг друга поняли.

— Тяжелый человек, да? — спросил я у рыбины вслух. — И как ты только с ним общий язык находишь? А, Жанлука?

— Это не Жанлука! — раздался крик из соседней комнаты

— Ну… не Жанлука, так не Жанлука, — выдохнул я и начал примеряться к ящику.

Ну а дальше начался цирк с конями. Магическим способом добавить себе физической силы для меня было не сложно. Такой фокус мог проворачивать практически любой одарённый, так что тяжело мне не было. Мне, чёрт его дери, было неудобно!

Чтобы тащить этот грёбаный ящик, мне нужно было максимально широко расставить руки. Плюс в таком вот положении я практически не видел куда шёл. И вот с такими исходными данными мне сейчас предстояло погрузиться в гондолу, которую и без того мотыляло на волнах.

Я воровато оглянулся и решил, что если немного льда я скину в канал, облегчив ящик, то вреда особого не будет.

— Так.

Я поставил ящик на пирс, снял крышку, взял обморочную мурену за жабры и тут…

— Я всё вижу! — раздался крик Матео.

Рыбак выглядывал из окна хижины, двумя пальцами раздвигая жалюзи. Чёрт! Он ведь жалюзи, должно быть, именно за этим и повесил.

— Вот ведь… С-с-собака, а?

Ладно. Кое-как и чуть было не перевернувшись, я всё-таки проявил чудеса эквилибристики и погрузился в гондолу. Сперва залез с неё сам, и только потом переложил ящик с пирса. Справился, короче говоря, и поплыл. Как только свернул за поворот, решил всё-таки облегчить лодку и выкинуть часть льда в воду, а в итоге подрался с муреной на кулаках.

Гадина пришла в себя особенно злая.

— Вот ведь падла какая…

И если раньше я ещё питал некоторые сомнения на её счёт, то теперь уверился — сегодня вечером в меню «Марины» будет мурена…