Правила волшебной кухни

Глава 14

Барышни обнаружились буквально за углом, в уютном кафе на углу пересечения двух каналов. К этому времени заведения я начал рассматривать профессиональным взглядом, и сразу же подумал о том, что неплохо было бы и возле «Марины» установить летнюю веранду. Да, виды у меня перед зданием не такие завораживающие, но всё равно атмосферно получится. Останавливает лишь одно — совершенно непонятно, переживут ли столы и стулья ночь на улице. Потому что таскать их ежедневно туда-сюда нет никакого желания.

— И снова здравствуйте, — я присел за столик. — Ну всё. Проблема решена.

— Да ладно? — в один голос спросили девушки.

Правда Джулия быстренько сориентировалась в ситуации и самодовольно добавила:

— Я же тебе говорила, — а затем тормознула проходящего мимо официанта и попросила: — Эспрессо для сеньора.

— Опять? — скривился я.

— Опять.

— Но зачем?

— Чтобы ты понял наконец-то! То, что я завариваю тебе каждое утро — амброзия по сравнению с той бурдой, которую чаще всего разливают!

Перспектива, мягко говоря, так себе. Если уж кофе Джулии амброзия, страшно подумать, что же мне тут принесут. Тем временем у сеньоры Грации, по всей видимости, накопилось довольно много вопросов.

— Погоди-ка…

И более того, она пока что не могла поверить в происходящее.

— Сеньор Артуро, вы что, экзорцист?

— Нет, — честно ответил я, «улыбаясь» возникшей передо мной мензурке с кофе. — Я повар.

— Но как тогда⁈ Что вы сделали⁈ Откуда вы всё это…

— Авторский рецепт, — перебил я девушку. — Секретный. Большего сказать, увы, не могу.

И тут же заметил, что взгляд блондиночки начал меняться. Томность эдакая в нём появилась. И глаза теперь не просто стреляют, а щёлкают на манер хлыста. Грация будто бы заново решила со мной познакомиться, и будто бы в первый раз меня осмотрела. Особо долго задержалась на руках.

Всё-таки на улице тепло, и я особо не укутывался. Сидел в белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом. Что, по всей видимости, выгодно подчёркивало мою самцовость.

— Артуро, — и голосок у неё внезапно поменялся. — А что вы делаете сегодня вечером?

Грация явно врубила режим «женщина-вамп» и приступила к моему соблазнению. А я, признаться, был бы и не прочь. Молодой, здоровый. И если девушке надо, то кто я такой, чтобы отказать?

— Кхм, — прокашлялся я в кулак. — Да по правде говоря…

— По правде говоря сегодня вечером у нас совещание, — внезапно влезла Джулия. — Нужно составить меню на следующую неделю и решить некоторые организационные вопросы. Чек-листы по закупке до сих пор не готовы, — кареглазка уставилась на меня так, будто бы не выдёргивала меня из «Марины» в тот самый момент, когда я как раз писал эти самые чек-листы. — А ещё на рынок надо заскочить.

— Правда? — удивился я.

— Правда!

— А зачем?

— За этими… как его… ну этими! Как будто сам не понимаешь! Всё, короче говоря, нам пора!

С тем девушка схватила меня за руку и не по-девичьи сильно, одним рывком поставила на ноги. И откуда столько дури в этой пигалице берётся⁈

— Приятно было повидаться, Грация, — улыбнулась Джулия подруге так же, как я только что улыбался чашке экспрессо, затем швырнула на стол горсточку монет и потянула меня вдоль по улице.

Я же обернулся, чтобы помахать Грации рукой, и застал её, мягко говоря, охреневшее лицо.

— А что это такое сейчас было? — уточнил я, как только мы скрылись за ближайшим углом.

— Да задолбала она уже! — в сердцах и по-итальянски страстно воскликнула Джулия. — Одного парня у меня увела, ладно. Пару лет не общались, в итоге простила, помирилась. А она снова…

Тут кареглазка поняла, что ляпнула лишнего и так резко затормозила, что чуть каблуками в камне борозды не расчертила.

— Ой, — и испуганно посмотрела на меня.

Не передать словами, скольких трудов мне стоило, чтобы не заржать. Пришлось собрать в кулак все силы и держаться, держаться, держаться. В конце концов я сохранил деланное спокойствие и просто поднял одну бровь. Полгода, кстати, перед зеркалом тренировался так делать.

— А она снова… что? — спросил я.

— Ой, всё, — сказала Джулия. — Мне пора в… в… этот… короче говоря мне пора!

И рванула с места. Вот только забыла что до сих пор держит меня за руку, в итоге чуть не вырвала мне плечевой сустав, виновато посмеялась, наконец отпустила и через считанные секунды сделалась точкой на горизонте.

И тут уж я перестал сдерживаться. Отпустил покерфейс, проржался от души, а затем огляделся по сторонам.

— Так…

И вот он я. Стою прямо посередь того самого двора-колодца со статуей мужика на коне. Один, прямо посередь незнакомого района. И всё бы ничего, но у меня ведь с собой обременение в виде гондолы, на которой я кое-как сюда добрался.

— М-м-м, да, — тут я почесал в затылке. — Раз уж внезапно образовался выходной, то почему бы и нет?

И действительно! Почему бы мне не найти профессионалов и не поучиться у них управлению лодкой? Я ведь теперь окончательно и бесповоротно повязан с Венецией. С ночами как-то наловчился, теперь черёд гондол. Оно не то, что лишним не будет, оно для местного жителя даже обязательно. К тому же у меня и денежка лишняя образовалась, так что курсы вождения оплатить смогу.

Итак, спрашивая по пути дорогу у случайных прохожих, я за какие-то десять минут добрался до стацио. Стацио — это такой регламентированный городом мини-причал специально для гондольеров. Аналог стоянки для такси. И, к слову, параллелей с таксистами я провел не мало.

— Добрый день, сеньор, — дружелюбно улыбался мне с причала мужичок с усами, похожими на чёлку скотч-терьера.

Видимо, он был тем из гондольеров, кому сейчас подошла очередь сажать пассажиров. Остальные в этот момент тусовались в считанных метрах от стацио, за парой грубо сколоченных столиков. Кто-то обедал, а кто-то как ящерка дремал, подставив лицо солнцу. Кто-то вместо русских таксистских нард катал партию в венецианский трик-трак, а кто-то просто общался и гоготал ни о чём.

— Добрый, — кивнул я. — Я хотел бы взять у вас несколько уроков по управлению гондолой.

— Простите, — похлопал глазами мужчина. — Зачем?

А та толпа гондольеров, которая буквально мгновение назад занималась своими делами, вдруг навострила уши. И тут же я услышал приглушённое слово «форестьер» в свой адрес. «Лесной человек» типа или «человек из леса». У местных, которые с рождения неразрывно связаны с водой, это такое беззлобное обозначение чужаков. Как «гринго» или «гайдзин». Хотя… не! Скорее уж как «сухопутная крыса» — в этом смысла куда больше.

— Вы, должно быть, неправильно меня поняли, — сказал я. — Гондола у меня есть. И я готов заплатить за урок.

— А права? — спросил усатый и улыбнулся в усы.

Явно поймал на себе взгляды коллег и решил покрасоваться.

— Машину когда-нибудь водил? Или только велосипед?

— Медведя, — невпопад ответил я, чтобы сбить с сеньора спесь.

— Чего?

— Я из Российской Империи. Мы там все на медведях катаемся. Думаю, справиться с лодкой будет не сильно сложнее.

Со стороны столиков раздался гогот и ко мне направились сразу четверо ребят помоложе.

— Как вас зовут, сеньор⁈

— Артуро!

— Добро пожаловать в Венецию, сеньор Артуро! Если действительно есть деньги и желание учиться, то мы готовы помочь.

Ну и понеслась. Непосредственно курировал моё обучение парнишка по имени Кириако, которого я про себя сразу же окрестил Кирюхой. Так вот. На гондоле Кирюхи мы доплыли по сети каналов к тому самому двору-колодцу, возле которого я бросил свою красавицу, а дальше начался урок.

Конвоем из пяти гондол мы плыли по какому-то не самому оживлённому каналу. Кириако руководил, а остальные кричали советы.

— Гондола — не лодка, — объяснял мой учитель с изрядной долей артистизма. — Она как женщина!

О, да-да-да. Я такой же спич могу на поварскую тематику переложить. Про тесто, как раз.

— Чувствительная, — продолжал Кирюха. — Гордая. Она требует уважения и слушает только один голос — голос канала.

Тем временем я впервые пытался устоять на гондоле. Сюда вместе с Джулией мы добирались сидя, периодически отталкиваясь веслом от самых неожиданностей поверхностей, теперь же я чувствовал, как дерево начинает жить под ногами. Меня качало от каждого моего неловкого движения, а Кириако улыбался. Он-то со своей лодкой был одним целым и небрежно опирался на ремо… ну то есть на весло.

— Ноги на ширине плеч, — говорил Кирюха. — Колени мягкие. Запомни, Артуро, ты — дерево! Твои корни в лодке, а макушка тянется к небу.

Легко сказать, конечно. Первые полчаса я боролся не столько с лодкой, сколько с собой. Каждое микродвижение заставляло гондолу нервно вздрагивать, но наконец-то я поймал равновесие. Дальше настала пора учиться грести.

И тут же оказалось, что орудовать ремо — далеко не то же самое, что махать веслом сидя в надувной рыбацкой лодке. Тут мне нужно было рисовать по водной глади длинную, идеальную запятушку.

— Не толкай воду, — терпеливо повторял Кириако. — Обними её. Проведи весло вдоль борта, почувствуй сопротивление и лишь в са-а-а-а-амом конце маленький толчок. И ещё поворот кисти, вот так. Ты видел?

— Видел.

Мышцы пускай и были натренированы, но от такого длительного напряга всё равно начали гореть, а спина взмокла от пота. Однако постепенно у меня начало получаться! Но сложней всего мне было на повороте, который мы методично прошли не один десяток раз. Узкая арка моста плюс сильное встречное течение, и потому постоянно получалось так, будто бы я на манер водоплавающего камикадзе отправлял свою гондолу таранить замшелые камни.

— Дави! — орали все мои провожатые разом. — Дави!

И на слух оно было вроде как легко, но пока тело подружилось с мозгом, и я смог «давить» как надо прошло не меньше ещё одного получаса. И в какой-то момент, как это зачастую бывает с транспортными средствами и музыкальными инструментами, за теоретическим знанием пришло понимание.

Я перестал бороться и стал слушать то, что подсказывает тело. Движения потихоньку стали меньше, тише, точнее. Гондола откликнулась и перестала быть мне врагом.

— Что ж, сеньор Артуро, — кажется, Кирюха искренне порадовался моим успехам. — Урок окончен.

— Погодите! — крикнул я, опьянённый моментом. — А поплыли ко мне⁈ У меня свой собственный ресторанчик, и я угощаю!

— О-о-о! — протянул Кириако, оглядываясь на коллег. — Это мы завсегда! Куда плывём?

— В Дорсодуро.

И тут мы, кажется, поменялись местами. Теперь Кирюха был в роли неуверенного новичка, под которым задрожала гондола.

— Дорсодуро? — переспросили меня ребята, явно надеясь на то, что ослышались.

— Боитесь? — улыбнулся я.

— Нет, но…

— Значит, решено! — я уверенно послал гондолу вдоль по каналу, но тут вдруг понял, что совершенно не понимаю, где сейчас нахожусь. — Дорогу покажете?

Дорогу мне, конечно же, показали. А ещё показали одну фишку для местных, о которой я до сегодняшнего лишь только мечтать мог. Прощай, треклятая дележка! Да здравствует закуп с воды!

Ребята провели меня водными тропками прямиком к тому самому рынку, где совсем недавно я закупал горчицу и водочку, которая так понравилась Гореликову. И вот так диво — с воды рынок оказался куда удобней. Те же самые прилавки открывались прямо на канал, но не было ни толкучки, ни суеты.

— Благодарю!

Благо, список закупок хранился у меня в голове. А потому затарившись всем чем нужно, мы поплыли дальше. По пути я старался искать для себя какие-то метки — интересный мост, дом странной расцветки, название проплывающего мимо кафе. Ведь картой я как не пользовался, так пользоваться и не собираюсь. Хочу почувствовать город!

— Спасибо, ребят, — ещё разок поблагодарил я гондольеров в пути. — Это мне серьёзно жизнь облегчит.

— Ещё бы!

— Слу-у-у-ушайте, — хохотнул я. — А может у вас ещё и знакомый артефактор имеется?

— А нужен?

— Конечно, нужен!

— Тогда за мной, — Кириако резко изменил курс и на перекрёстке каналов свернул налево.

Ну а дальше я стал невольным свидетелем цирка. Строго друг за дружкой, потому что канал превратился в настоящий ручей, мы заплыли в какой-то тёмный, мрачный и совсем не парадный переулок. Атмосферный, как и всё вокруг, но-о-о… подобной запущенности я не встречал даже в своём «неблагополучном» Дорсодуро.

— Густаво! — заорал вдруг Кирюха дурным голосом.

А через парапет моста впереди вдруг перевесилась седая бородатая харя. Причём даже несмотря на мягкую приятную погоду, харя была упакована в вязанную шапку. Нос красный, глаза друг дружку нахрен посылают, а в бороде какой-то мусор застрял. Бомжара?

— Э-э-э? — вопросительно промычал сеньор алкаш, и поднялся в полный рост.

А Кириако вдруг вытащил ремо из воды, размахнулся и шарахнул бомжаре по ногам. А тот, понятное дело, начал потешно заваливаться, причём в сторону канала. Перевалился через парапет, из последних сил уцепился рукой за мост, но тут же получил ещё один внезапный тычок веслом в задницу, расслабился и как мешок со всяким-разным рухнул прямо в гондолу Кирюхе.

— Дядька мой, — обернувшись, решил всё-таки объяснить парень. — Талантливый артефактор, только немного… того самого.

— Я вижу, — кивнул я и уже прикинул в уме, что со вчерашнего дня у меня должна была остаться чудодейственная солянка…

— За Венецию! — поднял я тост и дружный хор голосов тут же меня поддержал.

Короче. Всё. Выходной. Я заслужил, и ребята мои с кухни заслужили, и в особенности Джулия. А потому мы повесили на двери табличку с надписью «ЗАКРЫТО», стащили на центр зала несколько столов и в кои-то веки обслуживали сами себя.

Я, шумные молодые гондольеры и персонал «Марины». Честно говоря, сперва я ожидал что за таким разномастным столом будет царить некоторая неловкость, однако обернулось всё в шумную попойку, где каждый только и ждал возможности перебить соседа. Хохот, тосты, истории наперебой, радостные крики. Как будто бы мы всю жизнь знакомы были.

Джузеппе разве что не наливали, но пацанчик вполне умел веселиться и со стаканчиком сока. Праздник жизни был закрыт разве что для сеньора Густаво Роси. После того, как я буквально за полчаса поставил бородатого артефактора на ноги и отправил мыться в общую душевую на первом этаже, его племяш строго-настрого наказал ему прикасаться к спиртному.

Рявкнул ещё на него так недобро:

— Иди работай!

Вот Густаво и скрылся в подвале. Первым делом решил проверить холодильник и морозилку.

И тут, в самый разгар веселья, в двери «Марины» постучали. Причём не требовательно, как можно было бы подумать, а очень робко и аккуратно.

— Я посмотрю, — тут же подорвалась Джулия.

Выглянула на улицу, затем вышла целиком и через минуту вернулась.

— Артуро. Ты не против, если на свободные столики присядут гости?

— Гхым, — прокашлялся я и осмотрел наш собственный стол.

Скажем так. Да, моя команда сейчас разговлялась на рабочем месте. Но делала она это с моего разрешения и обламывать им отдых прямо посередь веселья — это просто бесчеловечно. Противно даже как-то! Фу быть таким! Эдак я вместо тимбилдинга рискую наоборот испортить с подчинёнными отношения. С тем же Лоренцо, например. Вон как мужик отдыхает хорошо. А потому:

— Джулия, душа моя, — улыбнулся я. — Мы же договорились, что на сегодня ресторан закрыт. Готовить некому, обслуживать гостей некому и…

— Они хотят просто посидеть, — перебила меня кареглазка. — Со своим вином.

— Это как?

— Ну… вот так.

Не конца понимая, что происходит, я решил лично выйти к страждущей толпе. Да-да, к толпе. За порогом обнаружилась не семейная парочка, а чуть ли не половина района Дорсодуро. А делегатом и гласом народа стал тот самый старичок, что совсем недавно расспрашивал меня про гондолу.

— Мы всё понимаем, сеньор Артуро, — сказал он, заискивающе улыбаясь. — Корпоратив дело святое. Но мы действительно вам не помешаем. И посуду за собой помоем, и полы, и всё-всё-всё…

Отказать было выше моих сил. В итоге через пару часов «Марина» стояла на ушах, как английский паб во время решающего матча местной команды. Вот только вместо пива рекой лилось вино, которое местные подтаскивали с изрядной регулярностью. Я, кстати, перепробовал сортов десять и могу смело заявить — мне не показалось, что бакалейщик Карло втюхал мне какой-то кисляк.

К слову, самого сеньора Карло я среди гостей почему-то не увидел.

— Сеньор Артуро! — снова подошёл ко мне тот «старичок с гондолой», когда я выскочил на минутку из зала, чтобы подышать воздухом. — Сеньор Артуро, спасибо вам! — внезапно, старичок плакал. — Кажется, в Дорсодуро вновь возвращается жизнь! — и исчез в людском водовороте, не дав мне шанса на ответную реплику.

Тут же прозвенел колокол Сан-Марко и я с эдакой светлой грустью подумал о том, что мне очень жаль этот вечер. Хотелось бы, чтобы он продлился ещё хоть немножечко. И… и он, блин, продлился!

— Джулия, — вытащил я официантку из-за стола. — На пару слов.

Девушка явно напряглась. Моего общества за столом она не избегала, но утренний инцидент явно решила позабыть. И подумала, что я сейчас заговорю именно об этом.

— Что случилось? — надменно вздёрнув подбородок, спросила девушка.

— Колокол, — объяснил я. — Звонил, — и не дождавшись реакции добавил: — Пятнадцать минут назад. Что-то я не очень уверен, что люди его расслышали.

— Расслышали, — кареглазка уловила суть беседы и тут же расслабилась.

— А почему тогда никто не уходит? Что происходит-то вообще?

— А ты не знаешь? — Джулия улыбнулась, а потом и вовсе начала смеяться. — Да ты посмотри вокруг!

— Смотрю, — согласно кивнул я.

— И что ты видишь?

— Я вижу, как синие люди бьют мою посуду.

— Аха-ха-ха! Артуро, сегодня здесь царит смех и веселье! Никакая нечисть, и никакие аномалии сегодня сюда даже близко не сунутся!

Оп-па…

Задумчивый, я отпустил официантку, и присел в самом тёмном уголке зала. Врубил свой дар, воочию увидел источаемые людьми потоки искристой радости и понял, что что-то я такое сейчас понял… но вот что конкретно? Что ж. Мой дар заиграл с новой стороны и надо бы его всерьёз переосмыслить.

Получается, что местные аномалии боятся положительных эмоций?

— Интер-р-р-ресно…