Правила волшебной кухни

Глава 15

Наступило утро.

— Смотрите, сеньор Артуро, — Густаво распахнул передо мной самую обычную тумбочку. — Вот тут у нас хроно-ледник…

Я-то раньше думал, что его за ненадобностью спустили в подвал и тупо там забыли. Даже выкинуть собирался, и хорошо что руки не дошли.

— А что значит хроно-ледник?

— Заморозка с разной скоростью. От шоковой до томительного замораживания за неделю. Не уверен, зачем вам это может пригодиться…

— Чтобы мясо выдерживать.

— Ну вот! Вы так-то более меня в готовке понимаете, — улыбнулся Густаво и двинулся дальше, рассказывать мне о моём же заведении.

Да, пока половина Дорсодуро сходила с ума, один человек действительно работал. Протрезвевший сеньор Густаво Роси оказался настоящий профессионалом своего дело. Вытяжку мне ночную в комнате починил. Опять-таки, рассказал, как именно пользоваться сушильным цехом. И, кажется, совершенно не собирался останавливаться.

— Вот у вас тут тарелки лежат, — пробираясь сквозь пыльный склад, сказал Густаво. — Вон там, видите?

— Вижу.

— Ну так вот у каждой на донышке печать саламандры стоит.

— Объясните, пожалуйста, — улыбнулся я.

— Что бы вы туда не положили, сохранит изначальную температуру.

— Ух ты! — обрадовался я, уже празднуя в голове победу над замороженным карпаччо, которое уже через полчаса застолья превращается в непонятно что. — Здорово. Что ещё нашли интересного?

— Помойный бак на втором этаже. Очень сложная технология. Не знаю, куда именно пропадает из него мусор, но куда-то пропадает. Думаю, спецы которые его изготавливали продумали тот момент, чтобы помои не сыпались на голову горожанам. Так… доска же ещё, точно!

Тут Густаво чуть не сшиб меня с ног и рванул вниз, в сторону кухни.

— Пойдёмте-пойдёмте, я покажу!

И действительно, прямо на кухне была доска. Самая обычная, грифельная, на такой пишут в школах. Сейчас она сиротливо прислонилась к разделочному столу и выглядела вполне себе обычно, но судя по реакции сеньора Роси таила в себе что-то такое… такое! ТАКОЕ!!!

— Это филигранная работа, — пояснил артефактор. — Магический аналог цифровой программы для ведения заказов в режиме онлайн. Стоит ей заработать, и все блюда, записанные вашими официантами в блокнот, будут автоматически появляться здесь, — Густаво постучал по доске. — С указанием количества блюд, курсов и прочими необходимыми пояснениями.

— А вот это полезно, — согласился я. — И что нужно, чтобы она заработала?

— Нужно время и кое-какие расходники. Но я клянусь вам, сеньор Артуро, я доведу эту штуку до ума. Для меня это теперь дело чести.

С тем сеньор Густаво откланялся и пулей выбежал из ресторана, а я пока что начал разбираться с заготовками, которые оставила мне моя команда. А дело тут вот в чём: конечно же вчера по синей лавочке мы добрались до кухни. И конечно же, имел место быть мозговой штурм. Кто что умеет, и кто в чём хорош.

Лоренцо оставил на утро два замеса. Первый — на кекс под названием «фугасса», который по моему скромному мнению представлял собой что-то среднее между столовской ром-бабой и пасхальным куличом. С цукатами, изюмом и яркой ромовой… не ноткой даже, а настоящий аккордом. Второй же замес был на печенье «буссолай». Ещё один местный рецепт — «пустой» десерт с ярко выраженным вкусом ванили и лимона.

Фишка печенюх заключалась в том, что выпекать их нужно при низкой температуре, а потому противни с заранее сформованными колечками первыми отправились в пока ещё не сильно раскочегаренную печь, а я продолжил разбираться дальше.

Третий рецепт подкинула мадам Изабелла. Канолли — жаренные во фритюре хрустящие трубочки из теста, традиционное сицилийское блюдо. Сами трубочки были выпечены ещё вчера, мне же предстояло начинить их замесом из рикотты, шоколада и фисташек. Тем я и занялся, собственное говоря.

И был крайне удивлён, когда всего лишь спустя час после своего ухода вернулся сеньор Густаво. Приволок с собой сумку с неведомыми артефакторными инструментами и сказал, что не может ждать.

— Будет очень здорово, — с горящими глазами вещал Густаво. — Но очень дорого. Но очень здорово.

— Но очень дорого? — угадал я.

— Да!

— Слушайте, ну мне ведь всё равно нужна эта доска. На электронику в районе Дорсодуро полагаться не приходится, это я уже прекрасно понял. А значит прошу вас, действуйте.

— Будет сделано, сеньор Артуро!

Бородатый схватил доску и поволок её в подвал. Сказал:

— На всякий случай.

И этот всякий случай произошёл уже спустя полчаса. Я как раз достал из печи печенюхи и заканчивал наталкивать рикотту в трубочки, как вдруг с нижнего этажа раздался взрыв. Конечно же, я сразу метнулся на шум и обнаружил сеньора Густаво на лестнице в подвал.

Старик походил на снеговика. На лице слой инея, замороженная одежда не гнётся, а волосы и борода превратились в сосульку.

— Кхэ! — Густаво кашлянул дымом. — Пожалуй, мне нужно подготовиться чуть лучше.

— Идите, погрейтесь у печи.

— Благодарю.

Артефактор скрылся на кухне, а я решил полюбопытствовать что же там внизу произошло. Спустился и первым же делом чуть не поскользнулся. На полу морозилки как будто каток залили. Все стены и потолок покрыты тонким слоем льда и снег идёт… причём откуда именно он идет я понятия не имею. Формируется прямо в воздухе и падает крупными хлопушками прямо на мой стратегический запас баранины. А посередь холодильника стоит нетронутая грифельная доска. Как связать одно с другим я не совсем понимаю, но понимаю, что у меня мороз из строя вышел.

— Сеньор Густаво, там…

— Да-да, понимаю, — кивнул старик, грея руки о печь. — Прошу прощения, исправлю всё в самое ближайшее время. А вот починку доски всё-таки придётся отложить.

Что ж, пускай отложит. Но в следующий раз я пойду ремонтировать её вместе с ним. Во-первых, может быть сам чему-нибудь научусь. А во-вторых, проконтролирую процесс. Надо будет выбрать время, когда в зале не будет гостей и выпить специального утиного бульончика по рецепту из гримуара. Сам по себе бульон с утки — такое себе удовольствие, но я умею наделить его особыми свойствами. А именно — убрать чувствительность к холоду.

— А чем это так вкусно пахнет? — спросил Густаво.

— Буссолай, — ответил я так буднично, будто бы пёк это печенье всю свою жизнь.

— О! А можно попробовать?

— Прошу.

Получив тёплый кругляшок, сеньор Густаво вгрызся в него, закатил глаза и замычал. Короче говоря, испытание коренным венецианцем было достойно пройдено. А у меня впереди остались кексы. Противни с густой цукатно-шоколадной массой ушли в печь, а я начал паковать готовые трубочки и печенье в пластиковые контейнеры. Слой за слоем, бережно простилая кондитерской бумагой. Сеньор Густаво всё это время молча наблюдал за мной и грелся. И тут:

— Что делаешь? — от неожиданности я чуть было трубочку не выкинул.

Голос принадлежал Джулии. Сегодня кареглазка решила обойтись без звонка. То ли я на ночь дверь не закрывал, а то ли она окончательно обнаглела и решила обзавестись собственным ключом.

— Тебе куда столько сладостей-то? — девушка потянулась к печенью и тут же получила по рукам. — Ай! Ты же говорил, что мы сегодня утром не работаем.

— А мы и не работаем, — ответил я. — Отсюда у меня встречный вопрос: ты-то чего припёрлась?

— Так я же официантка…

А складывается такое впечатление, что администратор. Мне даже порой кажется, будто это её ресторан. Однако эту непонятную ревность стоит притушить, ведь до сих пор всё что ни делала Джулия, она делала во благо и сугубо для общего дела.

— Сеньор Густаво, — обратился я к артефактору. — Прошу прощения, но мы сейчас уходим.

— Да-да, — кивнул старичок и спешно засобирался, а я попросил Джулию помочь мне донести контейнеры до гондолы, раз уже всё равно пришла.

— Зачем?

— Хочу попробовать торговать с лодки, — честно признался я. — Развезём выпечку по каналам. На аромат народ по-любому подтянется.

— Идея странная, — хмыкнула Джулия. — Но мне нравится. Я поплыву с тобой!

— Да пожалуйста.

Лишние руки мне точно не помешают. И уже через полчаса мы отплыли от «Марины» с кучей сладостей на борту. Вывеска «ГОРЯЧАЯ ВЫПЕЧКА» была готова ещё со вчера, вот только я заранее не подумал о том, куда её присобачить. А потому:

— Держи, — я вручил её Джулии. — И маши как-нибудь… завлекательно. Уверен, ты справишься.

Время едва перевалило за семь утра, а мы уже плыли. Один канал сменял другой, мимо проплывали улицы, но выхлопа пока что не было. Один турист на мосту спросил что именно мы продаём, ответом оказался недоволен и двинулся дальше. Ну и ещё один встречный гондольер купил себе кекс. Всё.

— Что-то твой план не очень удался, — посмеялась Джулия и бросила табличку на дно гондолы. — Ладно, спасу я твою гениальную затею. Но только лишь потому, что мне жалко всё это добро. Вот тут поверни налево, потом прямо и направо.

Я сделал всё так, как велела кареглазка и через пять минут мы подгребли к низкому домику цвета клюквенного киселя.

— Кхм-кхм, — прокашлялась в кулак Джулия, а потом что есть мочи заорала: — СЕНЬОРА АВГУСТА!!!

От неожиданности я чуть было не выпал из гондолы, а на крик из окна второго этажа высунулась бабулька в потешном колпаке для сна.

— Джулия? — старушка пошарила по подоконнику в поисках очков. — Это ты?

— Я, сеньора Августа! Скажите, вас выпечка не интересует⁈ Оптом⁈

— Это кто? — шёпотом спросил я.

Слово «опт» я прекрасно услышал и на ус уже намотал, но ситуация пока что оставалась мне совершенно не ясна.

— Эта сеньора держит лавку на мосту Риалто, — так же шёпотом объяснила Джулия. — Торгует всякой всячиной от брелоков до венецианских масок. Если ей понравится, есть шанс продать ей крупную партию.

А тем временем вместо ответа сеньора Августа спустила из окна плетёную корзинку, в которую Джулия шустро нашвыряла по одной сладости каждой позиции. Корзинка поднялась обратно, из окна раздалось чавканье и одобрительное мычание.

— Двадцать трубочек, сорок двадцать фугасса и сорок буссолай! — крикнула бизнес-старушка и корзина опять начала опускаться.

В конечном итоге мы продали всё за три адреса. И мне оставалось лишь удивляться тому, как у Джулии это получается.

— Просто нужно быть местной, — пожала кареглазка плечами. — И в должной мере общительной. Идея у тебя интересная, просто в исполнении трудная.

Провернув свой капитал очередной раз, я вернулся обратно в «Марину» уже к десяти. Персонал уже вовсю начал работать и у дверей собралась толпа. А я теперь всё никак не мог успокоиться и крутил в голове новую бизнес-схему. Сладости — эта же такая штука, которую можно продать где угодно и кому угодно, при этом не обязательно позиционировать себя как кафе или пекарню. Тут главная, чтобы она была вкусной, а с этим проблем ровно никаких. И что-то из этого непременно выйдет.

А вот что именно мне ещё предстоит обдумать. И поскольку лучше всего думается на ходу, а кухня у меня теперь полностью самодостаточна, я отправился на очередной закуп. На гондоле, само собой, треклятая тележка отныне и навсегда больше не будет портить мне жизнь.

Вечером захотелось отдать в качестве основного блюда что-то рыбное, и потому я направился к хижине Матео. По дороге заплутал пару раз, но оно мне даже впрок пошло — получше изучил каналы Дорсодуро. В итоге добрался без приключений. Привязал гондолу к пирсу, вылез и отправился за морской свежатиной. Уже по старой привычке сразу же зашёл с чёрного входа, постучался, открыл дверь и застал интересную сцену.

Тот самый аквариум, в котором во время моего прошлого визита пускал пузыри НЕ-Жанлука был пуст, а в углу комнаты на кресле сидел Матео. Сидел и плакал. На коленях костюмчик, а на тумбочке рядом початая бутылка граппы.

Заприметив меня, рыбак резко встрепенулся и как будто бы начал экстренно заметать следы своей слабости. Бутылку резко убрал за кресло, а слёзы утёр… костюмчиком. Ещё и высморкался в него смачно.

— День добрый, сеньор Матео.

— Я бы так не сказал, — вздохнул рыбак и поднялся с кресла.

— А где? — спросил, указывая на аквариум.

— Всё кончено, — ответил он и отмахнулся.

— Сочувствую.

— Давайте не будем об этом, ладно? Кхм-кхм. Работа! Работа — это святое. Подозреваю, что вам нужны морепродукты?

Не дожидаясь ответа, Матео врубил деловой режим и сразу же направился в свою морозилку, а я… я стоял и думал о том, не предложит ли он мне сейчас купить филе Жанлуки. А хотя… нет. Нет-нет-нет, по всему видно, что у рыбака была глубокая эмоциональная связь со своим питомцем. Так что он и сам его не съест, и другим не продаст. Вон, даже костюмчик сохранил. Возможно, именно в нём и будет хоронить.

— Вот, — Матео вытащил из своих закромов очередной пенопластовый ящик, открыл его и…

— Ох…

От такого я, признаться, немного опешил. Дна ящика было не видать, потому что в него были буквально утрамбованы морские звёзды. Иглокожие товарищи лазали друг у друга по головам. Со скоростью морской звезды, само собой, но всё равно различимо для человеческого глаза. В тесноте и обиде. Хорошо хоть, что Матео залил их морской водой, иначе бы точно сдохли.

— А зачем? — я потерялся. — Зачем вы их наловили?

— Ну а чего они? — вполне исчерпывающе ответил рыбак, а потом будто театральный персонаж бросил в сторону: — За языком своим поганым следить надо было.

— Кхм… да-а-а-а, — протянул я и ещё раз осмотрел улов Матео. — А их в Венеции разве едят?

— Нет.

— А…

— Сеньор Артуро! Берёте или нет⁈

Что ж. Вопрос, конечно, интересный. Для меня ничего такого в приготовлении этих ребят нет, всё-таки мои познания в Паназии и просто Азии весьма глубоки. Спасибо учителям, как говорится. Так что сделать всё красиво я действительно смогу. Другой вопрос: станут ли это есть венецианцы?

Ведь вкус у морских звёзд специфичен. Да и текстура тоже. И самое близкое, с чем я могу их сравнить — это икра морского ежа, что тоже на любителя. Азиаты ведь ценят звёзд не за вкус, а за приписанные им чудодейственные свойства. В традиционной медицине используют и всё такое прочее.

Хотя-я-я…

— Беру, — кивнул я, как только Матео озвучил цену. — Забираю всё.

Сделаем. Часть пойдёт на варку и в последствии на салат, а часть во фритюр. Главное объяснить Джулии, как правильно их есть, чтобы она потом передала это знание гостям. При этом что именно они едят лучше оставить за кадром. Печень — это ладно. Так или иначе печень едят все и всюду. А вот то, что половина съедобностей в морской звезде — это её половые органы, об этом лучше венецианцам не говорить.

— Благодарю. Но может быть есть что-то ещё?

— Хм-м-м… дай подумать.

Дальше Матео насыпал мне как раз-таки морских ежей, с которыми можно будет удачно разбадяжить «звездятину» и бутылку чернил каракатицы. Причём не бутылку даже, а канистру. Явно зачарованную.

— А где сама каракатица? — уточнил я, но этот мой вопрос остался без ответа. Стоит признать, с Матео такое частенько бывает, и я уже привык.

Ну да ладно. Нагрузив гондолу свежатиной, я отправился в обратный путь. Закрепил маршрут, выгрузился и с головой ушёл в готовку. Вместе с командой шустро набросал тематическое «чёрное» меню и вперёд.

Помимо загадочного салата из морских ежей и звёзд, сегодня мы подавали чёрную пасту, чёрные круассаны и синюю рыбную похлёбку. Похлёбка тоже могла бы быть чёрной, добавь мы чуть побольше чернил, но в таком случае люди уходили бы от нас с чёрными губами и вряд ли довольные.

Не удивлю, если скажу, что очередной вечер был отбит на отлично…

— Доброе утро, Артуро!

— Доброе.

— Зачем звал?

Сегодня с утра моим первым гостем стал гондольер Кириако. Докручивая в голове бизнес-модель с доставкой выпечки, я вдруг дошёл до простейшей мысли — а на кой-чёрт мне самому разрываться, когда можно всё это дело удачно делегировать? Вот и вызвал парня с тем, чтобы предложить ему подработку. Джулия даст контакты, я подготовлю продукт, а ему всего-навсего останется развести его по точкам.

План надёжен, как швейцарские часы, и не таит в себе никаких подводных камней. Поэтому я сразу же и вывалил его Кирюхе как есть.

— Слу-у-у-ушай, — протянул гондольер. — Предложение очень заманчивое, но я его, пожалуй, уступлю?

— Уступишь? — не понял я. — В каком смысле?

— Если ты не против, у меня есть другая кандидатура на эту должность. У него сейчас как раз проблемы с работой. Хотя… проблема у меня была, когда я гондолу поцарапал, а вот у него настоящая катастрофа.

— Рассказывай.

— Бартоломео. Отличный мужик. С опытом, гондольер в десятом поколении, но по профилю работать не может, — тут Кириако немного замялся. — Ты только не подумай ничего такого, ладно? В какой-то момент он понял, что просто не может работать с людьми. Нетерпимость у него к туристам настала такая, что его чуть не посадили за то, что он приезжих китайцев за борт выбросил.

— Во как.

— Он не псих! Нет-нет-нет, никаких проблем с контролем гнева! Просто… понимаешь? Для него управление гондолой — это искусство. Искусство, которое не приемлет суеты и шума. Он растворяется в Венеции.

— Кхм…

Постепенно у меня складывалось такое чувство, что «Марина» становится прибежищем для сирых и убогих. Пьющий артефактор, пацанчик которого выгнали из дома, беглая гасконская бабушка… а теперь вот ещё — гондольер-социофоб. Или социопат? Чёрт его знает как правильно, но смысл понятен.

— Была не была, — сказал я. — Приводи своего друга. Когда сможешь?

— Да я его буквально через двадцать минут приведу! Он ведь в Дорсодуро живёт! Прямо сейчас сбегаю, обрадую.

И Кирюха не обманул. Я едва закончил проверять бланк заказа, который мне с утра набросал Лоренцо, как ко мне на кухню вместе с Джулией зашёл сеньор Бартоломео. Выглядел мужчина колоритно, но слегка запущено. Эдакий утончённый пират — чёрные кожаные сапоги с высоким голенищем, красная шёлковая рубаха застёгнутая так небрежно, что клок волос с груди выбивается наружу. Какие-то фенечки и браслеты на руках, но что самое примечательно, так это козлиная бородка и повязка через глаз.

— В-в-в-вот, — неуверенно сказала Джулия и похлопала глазами. — Сеньор Артуро, это к вам.

— Благодарю, — кивнул я. — Но всё-таки предлагаю побеседовать за столиком.

К моменту своего визита Бартоломео уже понимал о чём пойдёт речь. Кирюха посвятил его во всем детали той работы, что предлагает ему новый владелец «Марины», и заведомо был на всё согласен.

— Я на всё согласен, — прямо так и сказал. — У меня долги.

Да и в целом сеньор Бартоломео разговаривал односложно. Да, нет, согласен, не согласен. В отличии от других встреченных мною итальянцев, которые как могли наталкивали в свою речь экспрессии, сеньор Бартоломео имел, что называется, нордический характер. Ни одного лишнего слова, ни одного лишнего движения. Что такое мимика, он, кажется, вообще не знал.

Как по мне — идеальный работник!

— По рукам, — в конце концов мы договорились об оплате его услуг.

— Когда приступать?

— В идеале прямо сейчас.

— Отлично, — Бартоломео поднялся со стула. — Где взять товар?

Я попросил его спросить выпечку на кухне у Лоренцо, а сам пошёл за барную стойку, к Джулии, которая семафорила мне всю дорогу, пока я общался с моим новым курьером.

— Он согласился⁈ — спросила она и тут же: — Откуда ты его вообще знаешь⁈

— Очередной знакомый?

— Да это же Бартоломео Бернардески!

— Ни о чём мне не говорит, если честно.

— Это звезда района Дорсодуро! Человек лет пять отказывался от любого предложения о работе! Как ты его сломал⁈

— Я его не ломал, — хохотнул я. — Просто предложил заниматься искусством…

Интерлюдия Грация

Сеньора Грация в последний раз провела смычком по струнам и убрала скрипку. Затем улыбнулась и слегка поклонилась, когда услышала аплодисменты. Причём хлопали ей уже не в первый раз, но вот кто именно — оставалось загадкой. Сколько она ни оглядывала соседние балконы, всё никак не могла высмотреть своего тайного поклонника.

И снова…

— Ох, — и снова под ногами сама собой возникла здоровенная красная роза. — Благодарю! — крикнула она, обращаясь ко всему миру разом. — Спасибо большое! — и ушла с балкона.

И всё у сеньоры Грации было хорошо. И с тех пор, как мятежный дух двора перестал ей докучать, тревожило её лишь одно…

Из головы никак не шёл сеньор Артуро! Судя по тому, что она успела о нём узнать самостоятельно и тому, что расспросила у подруги — гениальный человек. Молодой, видный и, что немаловажно, такой загадочный. И как же хотелось теперь познакомиться с ним чуть ближе.

— А раз хочется, — сказала Грация самой себе вслух. — Значит, надо делать.

Под лежачий камень вода не течёт, а значит нужно наведаться в ресторан «Марина». Как минимум — пококетничать и посветиться перед сеньором Маринари, а как максимум…

— Так!

Девушка посмотрела на часы и обнаружила, что сейчас всего лишь час дня. Домашние дела и обязанности она чуть перенесла, но всё это не критично. Ноги в руки и бегом. За два часа девушка успела сбегать в магазин за продуктами, забрать вещи из прачечной, перемыть всю посуду в доме и полить цветы у соседки, которая временно отъехала из Венеции по делам. И оставалось ей теперь лишь накраситься.

— К шести часа я буду неотразима, — улыбнулась сама себе сеньора Грация и взялась за косметичку…