Правила волшебной кухни

Глава 16

Интерлюдия. Каналы Венеции

— Ба-а-а-а! — с нотками нытья в голосе протянула средняя внучка. — Ну ба-а-а-а!

— Бабуль! — требовательно крикнула старшая, а младшенький тупо заладил:

— Ба! Ба! Ба! Ба!

И вот так одно из счастливейших событий в жизни сеньоры Джиневры обернулось… не то, чтобы несчастьем, но каким-то изматывающим сумбуром. Сын то ли забыл предупредить её, что привезёт внуков на выходные, то ли принял это решение в самую последнюю секунду, но факт остаётся фактом. Нежданно-негаданно, по дому сеньоры Джиневры бегали три несносных ребятёнка. Несносных и, что самое важное, голодных!

Готовки сеньора Джиневра не чуралась и как любая бабушка была рада угодить внучатам, но на сей раз у неё не было подготовки. Более того, дома не было даже продуктов.

— Ба! Ну ба-а-а-а! Есть что-нибудь вкусненькое?

Впервые за сорок лет сеньора Джиневра пожалела о том, что бросила курить и сейчас в доме не было сигарет. Ведь закурить хотелось так, что аж зубы сводило. И на почве собственной несостоятельности как бабушки, к сеньоре Джиневре на мягких лапах начала подкрадываться настоящая депрессия.

— Подождите, — взмолилась она. — Бабушке нужно подышать воздухом, — и вышла на балкон.

Казалось бы, какая ерунда? Однако этот неожиданный визит напрочь выбил Джиневру из седла. А внуки ведь всё расскажут! Расскажут, что горе-бабка оставила их голодными, и больше их к ней не привезут!

— Ужас какой…

Чтобы хоть как-то успокоиться, сеньора Джиневра начала проделывать дыхательную гимнастику, но тут вдруг увидела странное. Из-за угла по каналу выплыла гондола. И слово «выплыла» здесь не совсем уместно, а молодёжь вообще сказала бы: «валит боком».

Гондола шла будто по облачкам — аккуратно, ровно, и притом на большой скорости. Она резала воду под нужным углом и проходила в считанных сантиметрах от препятствий. То, как гондольер прошёл через поворот, вообще никак не вязалось с обычной человеческой физикой. В этом чувствовалось нечто большее, чем обычная гребля. Это было не просто управление лодкой, а искусство.

— Сеньор Бартоломео, — выдохнула Джиневра, издалека узнав именитого гондольера.

Во-первых, тому способствовал эксцентричный внешний вид мужчины и его вычурная одежда, ни капельки не похожая на обычную полосатую форму гондольеров. Ну а во-вторых… кто же не знает Бартоломео⁈ Человек выигрывал все профильные конкурсы, которые только проводились в городе. Выигрывал до тех пор, пока внезапно не пропал в своём чёртовом Дорсодуро.

Однако и это не главное. Главное, что на носу у гондолы Бартоломео висела вывеска с надписью: «СВЕЖАЯ ВЫПЕЧКА РЕСТОРАЦИИ МАРИНА», — и в ней сеньора Джиневра увидела своё спасение.

— Сюда! — крикнула старушка, перевесилась через балкон и начала отчаянно семафорить. — Сюда, прошу вас!

Бартоломео услышал. Бартоломео причалил прямо под окна её квартиры и требовательно поглядел наверх, а Джиневра уже спускала ему специальную корзинку.

— Всего! — крикнула она, внезапно вспомнив что знаменитый гондольер всегда был не очень-то разговорчив. — Всего и по три… нет! По шесть штук!

Бартоломео молча положил в корзинку сладости, а затем жестом показал, что взамен хочет три денаро.

— Без проблем!

Сделка свершилась. Гондольер получил деньги, а внуки уже через секунду растрёпывали корзинку с выпечкой. Мрачные мысли тут же отступили и сеньора Джиневра умилялась тому, как младший измазал нос в рикотте.

— Секунду, — задумалась вслух бабушка. — «Марина»?

Вспомнила где именно находится этот ресторан, улыбнулась и подумала: а действительно ли ей нужно стоять по двенадцать часов у плиты, когда это время можно провести играя с внуками?

— Заплывайте ещё! — крикнула она вслед Бартоломео, выскочив на балкон…

— Что там такое? — нахмурился Лоренцо, прислушиваясь к крикам из зала. — Разве мы уже открыты?

— Нет, — взглядом я нашарил на столе чистую тряпку и начал вытирать руки. — Мы не открыты, — ну а когда в одном из кричащих голосов распознал голос Джулии, ускорился и чуть ли не бегом выскочил в зал.

Выскочил и увидел, как какой-то хрен очень грубо держит мою кареглазку за руку. Высокий, собака такая, плечистый. Почему-то с первого взгляда мой мозг выстроил ему одному понятные ассоциации и решил, что он похож на канадского лесоруба. Может, дело в этой рубашке в клетку?

Но суть остаётся сутью — какой-то гад посмел поднять руку на девушку. На Джулию или не на Джулию при этом вообще не важно. Кричали при этом оба, и о чём они спорят я так и не разобрался. Просто подошёл и тихо сказал мужику, что если он сейчас же не отпустит мою официантку, то я сломаю ему руку.

— У тебя проблемы что ли⁈ — переключил мужчина свой фокус на меня. — Ты кто вообще такой? — начал осматривать меня и внезапно задержался взглядом на поясе с ножами.

Я же улыбнулся. Понимает, гад такой, что к чему. Ведь пускай я могу охарактеризовать себя как человека сугубо положительного, и в какой-то мере даже пацифиста, но и на крайние меры тоже пойти могу. Особенно сейчас, перед лицом несправедливости.

— Отпустил, — повторил я.

А этот борзый лесоруб и впрямь отпустил Джулию. Одёрнул рубашку и попытался испепелить меня взглядом.

— Что происходит?

— Ничего не происходит, — сказала Джулия. — Это мой старый знакомый, но он уже уходит.

— Никуда я не ухожу! — крикнул гад. — И не уйду до тех пор, пока ты не согласишься с тем, что мы созданы друг для друга! Мы должны быть вместе!

— Porca miseria, — вздохнула кареглазка. — Non mi rompere le scatole, Арчи! Sei fuori come un balcone!

Первое дословно переводится как «свиная нищета», второе как «не ломай мои коробки» в значении «не трепи нервы», ну а третье вообще уму непостижимо. «Ты выбиваешься из колеи, как балкон» — такое только в Венеции придумать могли.

Однако вот какой момент: я уже хорошо изучил повадки Джулии. И если она скатывается в перечисление ругательных фразеологизмов, значит дело плохо, и она реально в ярости.

— Шёл бы ты отсюда, Арчи! Я тебе уже всё сказала! Между нами ничего нет и быть не может!

— Но я ведь люблю тебя!

— Арчи… проспись, идиотина, мы с тобой всего раз ходили на свидание! И было это три года назад!

— Неважно! Тот день стал судьбоносным, и ты это прекрасно знаешь!

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, вклинился между молодыми людьми и шёпотом спросил у Джулии: — Это кто вообще?

— Ошибка молодости, — так же шёпотом ответила девушка, а сзади раздалось ревущее:

— Так вот на кого ты меня променяла⁈ — тут Арчи окончательно уверовал в своё бессмертие и грубо развернул меня за плечо лицом к себе. — Пойдём, выйдем!

— Ну пойдём, — пожал я плечами.

У дверей «Марины» к этому моменту уже топтались первые гости. Устраивать сцены было ни к чему и на первый крик:

— Ты хоть знаешь, кто я такой⁈ — я вместо ответа предпочёл вывернуть на максимум свою ауру.

Мощную, как… как мощь! Я ведь несколько рабочих дней провёл на кухне, часов по восемь-девять на ускорении как минимум. Мой личный сорт медитации, да причём в таких объёмах, привёл меня в лучшую мою форму из тех, которая только может быть.

— Э, — сморщился ублюдок, когда я молча надавил на него. — Ну… ладно, — стиснул зубы. — Ещё посмотрим, — развернулся и сделал вид, что уходит прочь.

Да-да, именно «сделал вид». Ведь как только «Марина» распахнула свои двери для гостей, этот гад вернулся обратно. С гордым видом а-ля «мне все должны» занял самый козырный столик у окна и поднял руку, дескать ожидает официанта.

— Что? — надменно уставился на меня Арчи. — Выгонишь клиента?

— Гостя, — поправил я, пусть в итальянском языке и не было такого чёткого разделения на «гостей», «клиентов» и «посетителей». — И да, если потребуется, до выгоню.

— Какое хамство! — гад повысил голос так, чтобы слышал весь зал. — Сеньоры, вы слышали⁈

— Оставь его, — попросила Джулия, проходя мимо. — Я как-нибудь сама.

— Только скажи и…

— Не надо.

Не надо, так не надо. Если что, всегда успеется, а заострять на этом внимание у меня тупо времени нет. Поэтому я вернулся на кухню и продолжил готовить. Периодически выходил и наблюдал эту наглую рожу, которая весь день занимала столик и хлебала воду. Ещё и потешалась во всеуслышанье о том, какая вкусная в «Марине» вода. Клоун. Надеюсь, Джулия ему из-под крана наливала или вообще припасла кувшинчик с нечистотами из канала.

— Тебя зовут, — уже ближе к вечеру зашла на кухню Джулия и вытащила меня в зал.

Внезапно оказалось, что это никак не связано с моим новым знакомцем Арчи. В зал меня вызвал почтенный взрослый сеньор с залысиной и чрезвычайно длинными пальцами. Уж насколько я не привык рассматривать пальцы незнакомых мне людей, но тут эта особенность бросалась в глаза.

— Сеньор Артуро?

— Да, здравствуйте. С кем имею честь?

— Гаспар Лонго, — протянул мне свою интересную руку сеньор.

— Винченте Руффо, — а это представился его друг, который сидел рядом.

При этом Винченте был прямой противоположностью Гаспару. Толстенький, маленький, почти идеально круглый, с приметным красным шарфом. Шарф, должно быть, отмечал то место, где у сеньора должна была быть шея.

— Чем обязан? — уточнил я и в ответ получил разом столько похвалы, сколько ещё не слышал на посту шефа «Марины».

И готовлю я вкусно, и официантка у меня работает самая что ни на есть лучшая, и зал красивый, и кофе отменный, и сам я вообще молодец. Ну а под конец сеньор Лонго сунул мне визитку:

— Я живу в соседнем районе Сан Поло и занимаюсь настройкой пианино. Если вдруг решите обзавестись инструментом или научиться играть — милости прошу. Для вас, сеньор Артуро, я не поскуплюсь на хорошую скидку. И да, я лучший в своём деле, поверьте.

— Я тоже! — следом за другом, сеньор Руффо тоже впарил мне свою визитку. — Тоже лучший в своём деле! Ко мне тоже обращайтесь!

«Винченте Руффо: венки, надгробия, ритуальные сожжения».

— Благодарю, — слабо улыбнулся я. — Но очень надеюсь, что ваши услуги мне не понадобятся.

— Аха-ха-ха! — рассмеялся Гаспар. — Да, у моего друга вечная проблема с тем, чтобы порекомендовать себя. Видимо, из-за специфики работы старина Винченте совсем потерял такт.

— Да бросьте, — отмахнулся я.

— В любом случае, сеньор Артуро! Понадобятся вам наши услуги или не понадобятся, мы были просто обязаны засвидетельствовать своё почтение и выразить благодарность за ваш кулинарный талант…

Так-то обычное дело, но визитки я на всякий случай сохранил. Вспомнились слова одной моей хорошей знакомой о том, что в Венеции можно делать дела, если знаком со всеми. И да, я с ней категорически согласен. Джулия молодец. Будь как Джулия.

— До новых встреч, сеньоры!

Пианист и гробовщик покинула заведение за несколько минут до звона колокола Сан-Марко. Все остальные тоже начали разбредаться, и примерно тут же отвалился Арчи. Ушёл не заплатив. С одной стороны, как в любом уважающем себя заведении мы денег за обычную негазированную воду не брали, а с другой мужик продолжил закапывать сам себя. Ну позорище же!

Хотя… почему-то Арчи покидал «Марину» очень и очень довольный…

Интерлюдия Арчи

Влюблённость — не то слово. Арчибальд Джейкобсон был параноидально помешан на Джулии. За годы воздыханий, он уже успел придумать себе свой собственный мирок, в котором существовала тысяча причин, по которым Джулия его отшивает. Стесняется, ломается, набивает себе цену, боится поддаться страстям или же просто-напросто боится, что не потянет такого красавца-мужчину и потеряется рядом с ним.

Более того! Работая в основном по сети, Арчи всем своим друзьям и знакомым из родной Англии уже рассказал о том, что у него есть жена. Даже родители, и те с нетерпением ждали внуков, а Джейкобсон на все расспросы говорил, что пока что они с милашкой Джулией решили пожить для себя.

Ну а апогеем этого безумия были одинокие томные вечера, в которые Арчи красил кулак губной помадой, рисовал на нём карие глаза, приклеивал длинные-предлинные реснички, а потом… нет! Ничего такого! Потом он с кулаком целовался.

И вот, какой-то поварёнок встал между ним и его мечтой. С первого взгляда он возненавидел Артура Маринари так, как только умеют ненавидеть люди. Он был готов растоптать его, порвать и уничтожить. Вот только… не мог. Во всяком случае не сразу. Лезть с голыми кулаками на мага, да притом сильного — смерти подобно. А в том, что сеньор Артуро маг сомнений не возникало, это он в достаточной мере прочувствовал рядом с рестораном.

— Ну ничего-ничего, — криво ухмыляясь сказал сам себе Арчи и подкинул на руке маленький фиолетовый кристалл. — Это мы ещё посмотрим…

После сегодняшней ночи вопрос с этим ублюдком будет решён, и Джулия вновь станет его и только его. И это не обсуждается.

Темнело. Бодрой рысцой проделав последние метры пути, Джейкобсон взлетел на свой этаж и заперся в квартире. Не включая свет и довольствуясь уличным фонарём, он несколько минут молча сидел на кухне и рассматривал кристалл. В конце концов расхохотался и пошёл набирать себе ванну. С пенкой и солью, но без свечей. Со свечами Арчи довольно скоро становилось душно.

«Завтра мы снова будем вместе, любовь моя», — написал он сообщение Джулии пока набиралась вода: «Посмотрим, что ты скажешь, когда сеньор Маринари внезапно пропадёт», — разделся и залез в ванну. Улыбнулся сам себе, сдул пену с ладошки и расхохотался вновь. Роль злодея была Арчи в новинку, и он от неё явно кайфовал.

«Ты идиот», — пришёл ответ спустя минуту: «Скорее ты пропадёшь, чем сеньор Маринари. По старой дружбе настоятельно рекомендую тебе не связываться с сеньором Маринари».

Арчи улыбнулся. Чуть подумал и не смог перебороть в себе искушение мрачно покуражиться и приложить к тексту следующего сообщения фотографию кристалла.

«Уверена?» — написал он и приправил слово кучей смайликов: «Знаешь, что это такое?»

И вот на это Джулия ответила незамедлительно, буквально в течении пяти секунд.

«Если это то, о чём я думаю, я сама тебя убью».

— Да, — и вновь Арчи разразился хохотом. — Это оно!

Маленький, неприметный кристалл на самом деле являлся краеугольным камнем, на котором стояла безопасность всего города. Их размещали по периметру жилой зоны и таким образом выстраивали энергетический барьер, который защищал жильцов от странной венецианской ночи. В новых домах архитекторы продумывали этот момент получше, и замуровывали кристаллы прямо в кладку, а вот здание «Марины» было очень старым. И потому Арчи сумел добраться до защитного артефакта. В молодости Арчи иногда подрабатывал угоном… собственно, именно по этой причине ему и пришлось покинуть старушку Англию. Так вот — с простенькими замками у него проблем не возникало. И потому он сумел расковырять небольшой лючок в гостевом туалете, где как раз-таки и хранился один из артефактных кристаллов.

Как итог — «Марина» осталась без защиты.

— Отлично, — в который раз улыбнулся Арчи и занырнул в пену с головой…

— Как твои дела, утенька?

— Хорошо, Артур!

— Как настроение?

— Лучше всех!

— Отлично. Не против, если я вскрою тебе грудную клетку и вытащу всю требуху?

— Конечно, Артур! Давай прямо сейчас и приступим!

— Тьфу ты, епт…

Это я от Лоренцо заразился, похоже. Пару дней назад ржал над ним, а теперь и сам начал с едой разговариваться.

— Н-да-а-а-а…

Чтобы не сходить с ума окончательно и пресечь диалог с ощипанной уткой, я включил музыку на полную и продолжил работать. Ресторан закрыт, персонал разошёлся по домам, Джузеппе дрыхнет у себя в подсобке, так что я тут совсем один.

Особой нужды выходить на разделку полуфабрикатов в ночь не было, и моя команда справлялась с текучкой отлично. Однако сегодня у меня случился слишком насыщенный день. Во-первых, работал на ускорении. Во-вторых, насобирал на себя всякой дряни…

Всё ещё с обеда началось. Пока Арчи хлебал свою воду и бегал в туалет, в «Марину» зашёл один сумрачный мужичок. Клянусь, не знаю что у него такое в жизни приключилось, но он мне чуть весь позитивный эмоциональный фон своей бедой не испортил. Жесточайшая депрессия, бессилие и самые плохие мысли, что только могут быть. Да-да, те самые, о том что, возможно, пора заканчивать.

Мужик был для меня никем, но… скажем так — я не для того развивал свой дар, чтобы собирать только радость и счастье. И если я вижу человека в таком состоянии, то хочу помочь на уровне инстинктов. Так случилось и сегодня — я срезал всю его чёрную тучу и загнал в себя. Затем вкусно накормил по рецепту из гримуара и выпроводил совершенно другим человеком, а негатив оставил себе.

Затем прямо в зале поругалась молодая парочка. Утихомирил, накормил, выпроводил. После вылечил задолбанную в околопредельной стадии молодую мамашку с годовалым ребёнком, который мучился коликами и потому не переставая орал уже несколько суток. Потом ещё что-то было. И ещё что-то. И ещё.

Честно? В какой-то момент мне показалось, что кто-то или что-то тащит неприятности в «Марину». То ли специально тащит, то ли сам того не понимая притягивает негатив. Подозреваемых было двое: грёбаный Арчи и гробовщик Винченте Руффо. Однако даром я не смог нащупать странностей ни в первом, ни во втором.

Просто так совпало, и да, в жизни бывает всякое. Но вернусь к главному — к работе. Выйти поработать в ночь я решил просто потому, что уснуть с такой куча негативной энергии внутри у меня всё равно не получится. Её надо переработать, и гораздо быстрее это случится, если войду в поварскую медитацию. А потому — погнали.

— Ну как ты утенька?

— Ой, как хорошо дышится, сеньор Артуро! Прям душа нараспашку!

— Да епт!

Нет, музыка не помогала, и по всей видимости эта привычка теперь накрепко ко мне пристала. Однако тут я вдруг услышал голос. Не свой, и даже не голос Утеньки.

— Впусти-и-и-и, — раздалось отовсюду сразу. — Впусти-и-и-и. Мы го-о-о-олодны. У тебя есть мя-я-я-со.

А следом со всех сторон послышались удары. Причём колотили не как всегда снаружи, а внутри, прямо по стенам кухни. Тут же заморгал свет, и тут же кран на мойке начал жалобно урчать.

— Так, — уперев руки в боки, я внимательно осмотрелся по сторонам. — Какого хрена?

— Впусти-и-и…

И тут аномалия очутилась прямо передо мной. Три невидимых когтя впились в стол и с противным скрежетом принялись царапать нержавейку. Царапать МОЙ стол! Таких столов много, как говорится, но этот — мой.

— Слышь⁈ — прикрикнул я. — Стучать стучите, черти! Но если будете портить моё имущество, я ведь сам к вам выйду!

Скрежет тут же прекратился и невидимые когти сразу же исчезло. Однако, аномалия оказалась договороспособной.

— Впусти-и-и-и, — донеслось снова, а следом тот же самый голос занял частоту, на которой я слушал радио: — Мы голодны! ВПУСТИ!!! — заорало нечто так громко, что сорвалось в помехи.

Весёлая сегодня ночка какая-то, похоже. Необычная. И вот интересно — а так только у меня или по всему городу? Ведь если аномалия беснуется повсеместно, то не лишним было бы прогуляться до Джулии. Посмотреть, как она там, и не вылезла ли по такому случаю хтонь из глубин её подвала.

Хм-м-м… если минут через десять не закончится, пожалуй, надо идти.

— Давайте потише как-то, ладно⁈ — пока что ещё вежливо, но весьма требовательно попросил я и продолжил разбирать Утеньку.

И тут это призрачная скотобаза решила потоптаться по моей мозоли.

— Значит, таково твоё призвание⁈ — спросил голос, и за время одной этой фразы его модуляции успели поменяться от грубого мужского баса до визга маленькой девочки и обратно. — Мы голодны! Мы голодны! А ты не открываешь! Ты не кормишь! Ты не настоящий повар! Настоящий повар не пройдёт мимо! Настоящий повар не откажет страждущему!

— Вот с-с-сука…

То ли мне сейчас кто-то что-то внушает, а то ли я сам собой обратился к воспоминания, однако перед глазами пролетела картина из детства. Родители не часто устраивали семейные поездки. А лучше бы вообще не устраивали, ведь один раз…

— Хух, — я аж выдохнул, вспоминая и вогнал нож в разделочную доску.

Один раз, сразу после Великой Войны, родители взяли меня в поездку в маленький прифронтовой городок. Название его я сейчас уже не вспомню, потому как очень тщательно старался его забыть, однако это было где-то в Тверской области. Совсем неподалёку от Москвы. Люди тогда целыми толпами бежали из разрушенных одержимыми деревень и осаждённых городов, а аристократия Российской Империи посильно им помогала.

Поехали и мы. Я-то думал, что мы тоже едем что-то полезное сделать, но как оказалось мои милые родичи отправились сюда пожинать человеческое горе. Думать противно, сколько они на этом заработали. Но самое гнусное воспоминание из тех дней касалось беженцев. Голодные, грязные, усталые руки протягивали к нам руки и молили о помощи, а отец…

— Не становись слабаком, — улыбнулся он и потрепал меня по волосам. — Иначе тебя будет ждать такая же участь.

— Почему мы не можем им помочь⁈ — искренне не понимал я.

— Пускай сами себе помогут.

Вот и весь разговор. Видимо, меня родители захватили в тот городок с целью «закалить». А в итоге лишь укрепили мою уверенность в том, что они бессердечные ублюдки и я не хочу иметь с ними ничего общего.

— Так, — воспоминания, да плюс переработанный за день негатив привели в какое-то боевое исступление. — А чёрт с ними!

Попросив Утеньку никуда не уходить, я двинулся в зал. Провернул ключ в замке, раззявил двери настежь и прокричал прямо на улицу:

— Добро пожаловать! Каждый, кто зайдёт будет непременно накормлен, однако в ресторане действуют мои правила! И вы обязаны подчиняться этим правилам!

Тут я выкрутил ауру настолько, что аж светиться стал. Таким… м-м-м… не золотым, а скорее оранжевым, приятным тёплым светом. Как если бы светился едва-едва испечённый батон белого хлебушка.

— Всем всё понятно⁈

На улице я увидел сразу десяток различных очертаний. Одна непонятная субстанция оформилась как дым, другая как стелющийся по земле туман, а третья напоминала шаровую молнию из тьмы.

— Ну⁈

Вот только внутрь в итоге никто так и не зашёл.

— Вот то-то же, — сказал я и вернулся на кухню.

Хотел было уже сказать Утеньке, что сейчас мы будем купаться в медово-соевом маринаде, но тут услышал звон колокольчика. А самое интересное, что колокольчика у меня в зале отродясь не бывало.

— Кхм? — я выглянул в зал через окошко и увидел на пороге три мужских силуэта.

Почтенные, статные господа решительно стояли возле порога и не мигая осматривали зал. Одеты чудно, как и все ночные посетители. Как будто с карнавала сбежали, лишь масок не хватает. Высокие цилиндры, пиджаки с длинными задними фалдами, а кружев на манжетах хватит, чтобы сшить неплохую узорчатую скатерть.

— Доброй ночи, — я вышел в зал поздоровался я с мужчинами.

— Доброй, — улыбнулся один из них.

Бледный, как мел. Но не иссиня-бледный, как та же утопленица на мосту. Видно, что мужчина был живой и вполне себе осязаемый. И на глаз видно, и согласно разведке моего дара.

— Мы слышали, что здесь кормят ночью, — продолжил мужчина. — Это действительно так?

— Допустим, — кивнул я.

— Так вы действительно приглашаете нас войти?

— Допустим.

— Приглашаете? — мужчина вскинул бровь. — Или нет?

— Приглашаю, конечно, раз уж пообещал.

— Отлично! — с тем все трое перешагнули через порог, осмотрелись ещё раз и пошли за тот самый столик, за которым сегодня весь день хлебал свою воду Арчи.

— Сто лет не был в таких заведениях, — сказал один из господ другому и коротко хохотнул.

А я подумал: в каких таких-то? В человеческих, что ли? Но раз уж мы уже начали эту игру, то надо продолжать. Я сходил к барной стойке, взял три экземпляра меню и разложил их перед господами.

— К сожалению, из напитков могу предложить вам только вино и пакетированный сок. Бармен, как вы понимаете, уже давно спит и видит сны.

— Ничего страшного, — согласился тот и господ, которого почему-то хотелось назвать Главным. — Вино нас вполне устроит. Красное сухое.

— Сию минуту.

И пока я ходил за вином, невольно подслушал разговор этих странных товарищей. Те читали меню и радовались каждой позиции, как дети. Всю эту аристократичность и серьёзность как рукой сдуло.

— А я буду это, — наперебой шептались они, плохо сдерживая радость. — А я вот это.

— Прошу, — я поставил на стол три бокала и по стандартам сервиса наполнил их на одну треть. — Что-то уже выбрали?

— А что бы вы посоветовали, сеньор?

— О! — улыбнулся я. — Я бы посоветовал вам всё. Но, боюсь, в таком случае вам придётся ждать до утра, ведь я в заведении один.

При упоминании утра Главный невольно поморщился.

— Но если начистоту, то даже самые взыскательные гости хвалили мой ризотто с соусом биск. Даю руку на отсечение, что и вам тоже придётся по вкусу.

— Молодой человек, — прохрипел другой господин, которого я про себя тут же окрестил Хриплым. — Примите совет от старика, — улыбнулся он, а я подумал что рано он себя в старики записал, ведь на вид Хриплому было максимум лет сорок. — Не стоит в Венеции разбрасываться такими словами. Здесь они имеют силу.

— Мы не принимаем вашу ставку, — вклинился Главный всё с той же благодушной улыбкой. — Но кто-то другой вполне мог бы. В таком случае, руку пришлось бы отдать. Вы понимаете это?

— Понимаю, — кивнул я. — И до кучи ставлю ещё и ногу. Ну так что, господа? Ризотто?

— Самоуверенный, — сказал Хриплый Главному, а потом обернулся ко мне. — Самоуверенность бывает двух видов, молодой человек. Напускная и истинная. Проверим, какой обладаете именно вы.

— Несите три порции ризотто, — сказал Главный и снял с головы цилиндр. — А там посмотрим.

Ох уже эта мистика. Ох уж эта венецианская ночная таинственность. Ничего от неё не осталось в тот момент, когда аромат биска ударил господам в нос, а прямо перед ними на столе появились тарелки с ризотто. Жирным, вкусным, ароматным, и доведённым до ума благодаря советам бабушки Джулии. И да! Конечно же! С щепоточкой выигранного пармезана сверху.

В итоге мужики наворачивали так, что аж за ушами трещало. А Хриплый под конец так вообще икать начал, и пришлось ему вообще не по-аристократически унимать икоту, залпом опрокидывая один бокал вина за другим.

— Вам всё понравилось? — улыбнулся я, забирая пустую посуду.

— Кхм, — Главный прокашлялся и уставился на стол прямо перед собой. — Стоит признать, что мы под впечатлением. Вы далеко пойдёте, молодой человек. Можете не сомневаться.

— А я и не сомневаюсь.

— Истинная само… ЫАК! Самоуверенность.

Дальше мы перебросились парой дежурных фраз. Ни о чём и совершенно без смысла. Мне сделали ещё парочку комплиментов, я выразил надежду что господа вернутся ещё, на том и распрощались.

— Мы прикроем двери, — сказал Главный, выходя на улицу. — Сегодня к вам всё равно больше уже никто не придёт.

— Как скажете, сеньоры! — крикнул я и двинулся к столику.

И тут вдруг обнаружил, что каждый из таинственных ночных незнакомцев оставил на столе по одной монетки. Причём такие монетки я видел впервые — грубые, неровные, как будто бы очень старые, но… золотые.

— Так-так-так…

Подбросив всё это богатство на руке, я вернулся на кухню и сбросил тару с весов. Весы были грубые, ни разу не аптечные и уж тем более не ювелирные, с шагом на два грамма. Но даже так.

— Ох-ре-неть, — выдохнул я.

Учитывая все погрешности, сейчас на весах лежало почти шестнадцать грамм чистого золота. Если мне память не отшибло, то золотой дукат, самая ценная монета Венеции весила три с половиной грамма. А эти монеты были по пять грамм! И скажем прямо: за три порции отварного арборио с соусом из креветочных очистков, которые могли бы полететь в помойку, это более чем дохрена. За один ужин я заработал больше, чем за все предыдущие дни вместе взятые!

И тут же у меня над головой зажглась метафорическая лампочка.

— Утенька? — обратился я к своему молчаливому собеседнику. — Слушай, а может быть нам и по ночам работать? — и не дожидаясь ответа от разделанной тушки сам себе ответил: — Может быть и работать. Надо бы разработать концепт…