Правила волшебной кухни

Глава 10

Сегодня я проснулся, но не улыбнулся. Тело после вчерашних приключений дало о себе знать. Да и три смены у плиты, отработанных в темпе даже не вальса, а забористого краковяка — тоже не способствовали утренней бодрости. И ладно если бы это была реальная усталость… Я на таких скоростях работаю один здесь что мою готовку можно вполне воспринимать как хорошую боевую тренировку.

Энергия расходуется… Каналы прокачиваются и магическое истощение тоже вещь неприятная.

Вставать не хотелось совершенно. Будто старый дружище, который понял жизнь и не спешит, постель уговаривала меня остаться полежать ещё. Однако дисциплина — наше всё. Эдак я себе никогда режим не настрою, и так с момента приезда было сложно. А потому я прибегнул к самому действенному бодрящему способу, что только знал…

— Ус-с-с-с-сука! — задорно проорал я, выливая на себя ведро холодной воды.

Безотказный способ. Кровь забурлила, глаза окончательно разлепились и мозг заработал на повышенных оборотах. Сразу же вспомнилось о деле. Так… что у нас сегодня на повестке дня?

— А сегодня у нас…

— БЗ-ЗЗЗ!!! — требовательно прозвенел звонок с первого этажа.

Хм… у меня есть звонок?

Мельком взглянув на часы, я подумал о том, что рановато для гостей, а потому наскоро обмотался полотенцем и спустился вниз. Немного приоткрыл дверь, выглянул наружу и увидел что на пороге стоит Джулия.

— Ага, — почему-то вместо приветствия сказал я.

— Ага, — эхом повторила кареглазка, бесцеремонно толкнула дверь и вошла внутрь.

Оглядела меня с ног до головы и чему-то своему улыбнулась. Нет, так-то я парень не стеснительный, да и физическим тренировкам положенное время уделял. Может и не Аполлон, по которому можно изучать сразу же все группы мышц, но рельефом обладаю достойным. Во всяком случае девушкам нравится, и раньше никто не жаловался.

Однако под взглядом жгучей красотки я почему-то всё равно смутился. Рефлекторно потянулся к полотенцу с тем, чтобы поднять его выше и укрыться целиком, но вовремя спохватился. Подтяни я его на грудь, и одним «ага» не ограничится. Да и в целом, жест может быть воспринят так, что я решил похвастаться.

— Доброе утро, Джулия, — я изобразил на лице настолько любезную улыбку, на какую вообще только был способен. Челюсть, правда, чуть не свело. Ну и ещё одной рукой на стену облокотился, ведь невозмутимые люди всегда облокачиваются на стену, верно?

— И тебе доброго утра, Артуро. Вот, — девушка передала мне пакет. — Держи, это тебе.

В пакете оказалась железная коробочка без опознавательных знаков. Однако даже несмотря на то, что коробка была закрыта, от неё резко таращило вкуснющим, свежемолотым кофе.

— У тебя есть турка, я видела на кухне, — Джулия окончательно проникла внутрь и даже начала пальто снимать. — При этом ты ничего кроме своего дурацкого чая не подаёшь. А ты ведь в Венеции, Артуро! Кофе — это неотъемлемая часть жизни местных.

Кареглазка повесила пальто на крючок, нахмурился и явно обвинительно ткнула меня в грудь пальцем.

— Так к тебе никто на завтрак не придёт! Ой, — девушка взглянула на палец. — А ты вообще не вытираешься что ли?

Я же в свою очередь немного завис.

— Завтрак? — переспросил я. — Какой ещё завтрак?

— Артуро, кто из нас ресторатор, ты или я? — спросила Джулия. — Завтрак — это ведь не только самый важный приём пищи и приятная утренняя традиция, но ещё и самая маржинальная часть меню.

А ведь она права. Люди на кофе и блинчиках целые империи строят, а некоторые даже открывают заведения специально под тему круглосуточных завтраков. И чем я, спрашивается, хуже? Вот только есть пара моментов. Все эти упомянутые выше рестораторы готовятся к открытию бизнеса чуть более тщательно, чем я в данный момент. У них бизнес-планы, финансовые подушки, персонал, реклама… а я чисто глаза продрал и холодной водой облился.

— Самое главное начать варить кофе, — Джулия тем временем уже надевала официантский фартук. — И включить вытяжку. Народ сам на запах подтянется.

— Угу, — задумчиво кивнул я.

Подтянуться-то они действительно подтянутся, вот только что я им предложу? Если обращаться к венецианским традициям и делать всё по классике, мне нужно быстренько сообразить несколько противней «Cornetto vuoto». Переводится это примерно как «пирожок с ничем», а по факту является местным аналогом французского круассана. Просто чуть более сладким и в форме рогалика.

Плюс — одна заготовка корнетто заменяет сразу же всё меню. То есть при помощи кондитерского шприца и такой-то матери, я смогу сделать сразу несколько позиций. Тут всё ограничивается поварской фантазией, а она, как известно, безгранична. А минус…

— Опять дрожжевое тесто, — вслух пробубнил я и нахмурился.

А уже готовая к работе Джулия при этом смерила меня презрительным взглядом.

— Чего стоим? — спросила кареглазка. — Кого ждём? Иди ставь расстойку! Время ещё есть. Благо, в Дорсодуро народ просыпается не рано.

Что ж… с одной стороны надрать бы официантке жопу за то, что командует. С другой, она абсолютно права. Под лежачий камень вода не течёт, так что завтраку быть.

Деловитым лосём-бизнесменом я ломанулся на кухню. Тут же вспомнил, что до сих пор одет в одно лишь полотенце, поднялся, оделся, вернулся и взялся за готовку. Минут десять стоял в нерешительности и думал: а что будет, если вместо обычной пшенички я сделаю круассаны на семоле, который у меня по-прежнему целая куча в сыпучке лежит?

Варианта два. Первый:

— О, этот гадкий иностранец подрывает устои национальной кухни!

Второй:

— О, этот гениальный иностранец внёс свою лепту в национальную кухню!

А удача, как мы знаем, любит храбрых. Глаза боятся, руки месят и всё такое прочее. Короче говоря, я взялся за дело и уже через некоторое время у меня на рабочем столе под тряпочкой лежало тесто. В этот же момент всё заведение наполнилось запахом кофе и я окончательно понял, что его действительно очень не хватало.

— Та-а-ак, — грациозно открывая дверь филейной частью, на кухне появилась Джулия. — Прошу, — и вручила мне крохотную чашечку.

— Это жмых?

— Это эспрессо! Пробуй!

Ну а я и попробовал. Кофе в кружке было на половину глотка, и это был реальный концентрат. Крепкий и горький, что я аж невольно поморщился. И вспомнил свою любимую поллитровую кружку с надписью: «Лёгкой бывает только лёгкая дорога, а трудная дорога трудна» — и фотографией волчары с перекошенным лицом. Чёрт… если бы собирался не так спешно, обязательно захватил бы её с собой. Здесь такую точно не найдёшь. Вряд ли итальянцы что-то понимают в глубине волчьих мудростей.

— Не нравится? — опасно нахмурилась Джулия, в чём-то меня заподозрив.

— Нравится, — улыбнулся я и постарался улыбнуться, но выдал себя в тот момент, когда плечи сами собой дёрнулись.

— Ага! — кареглазка опять начала тыкать в меня пальцем. — Так ты значит из тех, кто литрами хлещет богомерзкий кофейный напиток⁈

— Э-э-э…

Я попытался придумать что-то умное и колкое, но сходу не вышло. И тут меня спасло тесто — попёрло на дрожжах и свисло с края стола.

— Мне нужно работать!

Долго ли, коротко ли, я справился. Половину первой партии случайно сжёг, потому что как раз готовил начинки, но всё остальное вышло безупречно. Похоже, в стрессовой ситуации у нас с тестом настало перемирие. Надеюсь только, что не временное.

На вкус мои корнетто получились весьма-весьма, а вот по текстуре… они не проигрывали и не выигрывали. Из-за семолы они были чуть другими. Плюс появилась ореховая нотка, что может быть даже интересней.

Пока Джулия окончательно подготавливала бар к работе, я сбегал наверх за гримуаром, и чтобы уж наверняка произвести на утренних гостей положительное впечатление, принялся колдовать. Так что помимо заварного крема и ветчины с сыром, внутри моих круассанов была заключена неимоверная, сверхъестественная бодрость.

— Доброе утро, — готовить в привычном понимании этого слова мне было не нужно, и потому я лично встречал гостей на дверях.

И в очередной раз удивлялся пёстрому разнообразию жителей района Дорсодуро.

Вот мужик с деревянной ногой зашёл. Точнее даже с двумя. Просто одну он использовал по назначению, а вторую нёс в руках. При этом запасная конечность почему-то была перевязана праздничным бантиком, как будто это подарок.

Вот две девочки-близняшки, которым в столь нежном возрасте я не советовал бы пить кофе. Вот только вид у них такой, как будто бы они в ответ могут посоветовать мне свои советы себе советовать. У одной в ухе блютус-гарнитура, которых я не видел уже лет десять, а другая тащила в руках кожаный дипломат. А когда мелкие расплачивались, я невольно спалил у них в кошельке столько золота, что мне со своей «Мариной» ещё несколько месяцев зарабатывать.

Вот слепой дед с козой-поводырём, вот барышня с несколькими килограммами бус на шее, а вот мим в свободное от работы время — говорящий, злой и уже с утра уставший. Причём назвать моих гостей «парадом уродов» язык не поворачивается. Вырванные из контекста и находящиеся где-то вне Дорсодуро, они действительно были бы чудиками. Но вместе и здесь, в своей родной стихии, смотрелись более чем органично.

— Ваш кофе, — Джулия порхала меж столиков.

Кто-то забегал в «Марину», чтобы залпом опрокинуть в себя этот напёрсток кофе, который по какому-то недоразумению называют кружкой, расплачивался и сразу же убегал по делам. А кто-то наоборот, обстоятельно устраивался за столиком.

Как вон тот господин с добрыми морщинками вокруг глаз.

— Как же он чувствует, а? — невольно сказал я Джулии, глядя на него. — Смотри-смотри. Смакует прямо, каждым моментом наслаждается.

— А-а-а, — протянула кареглазка, когда поняла на кого я указываю. — Так это сеньор Джузеппе. Конечно, он каждым моментом наслаждается.

— Почему?

— Так у него три ходки за разбой. Буквально на днях освободился.

В этот момент сеньор Джузеппе показал мне большой палец. Видно, решил похвалить за круассан с заварным кремом. И к слову! На кухню нареканий не было вообще. А лучше всего, как я и предполагал, расходились корнетто с ветчиной и сыром.

Джулия искренне не могла понять, почему я поставил на них ценник в пять денаро вместо обычных трёх, но я пока что не мог объяснить это тем, что в них находится двойной заряд бодрости из моего гримуара.

— Это авторский рецепт, — отмазался я. — И вообще, тебя зовут. Вперёд-вперёд! Работаем!

Что характерно, Джулия и сама начала усиленно предлагать дорогие корнетто. Официантка от бога, она умела рассказать о блюде так, что гость чуть не захлёбывался слюной.

А потом, получив помимо насыщения ещё и магический эффект, оставались особенно довольны. Вот, например, пожилая пара за крайним столиком. Навернув по заветному круассану, они так бодро сорвались с места, что дед даже забыл на палку опираться.

— Ой…

А его сеньора ни с того ни с сего схватила старика за ягодицу. Не шлёпнула, не отряхнула, а прямо вот всей пятернёй ухватила, и как давай призывно улыбаться. Тут я подумал, что мог случайно кой-чего лишнего в рецепт намешать. И надо бы такие вещи впредь тестировать на какой-нибудь специальной фокус-группе.

Однако завтрак прошёл не без ложки дёгтя. Недовольные всё-таки нашлись. Это были те, кто прознал про чудо-круассаны по сарафанному радио, но прибежал в «Марину» к тому моменту, когда они уже закончились. Увы и ах, но «подделывать из-под ножа» продукт из дрожжевого теста в отсутствии этого самого дрожжевого теста, не умею ни я, ни кто бы то ни было ещё.

Но и тут Джулия продемонстрировала свои таланты. Разрулила как нельзя лучше. С этой своей лучезарной и искренней улыбкой, которой, к слову, меня она до сих пор ни разу не одаривала, девушка объявила, что завтрак закончился и мы ждём всех на ужин. А завтра, дескать, мы учтём все свои ошибки и приготовим корнетто на весь район.

— Гхм…

Тут же я понял, что сеньора официантка накидывает мне на шею хомут. Маркетинг в исполнении черноокой красотки оказался слишком агрессивным, да и корнетто благодаря эффекту продавали сами себя. И теперь, чтобы покрыть спрос, мне нужны совершенно другие производственные мощности.

Умелый? Да. Опытный? Без сомнений. Восхитительный и грандиозный? Это тоже про меня. Да только я один хрен один! Всё-таки в готовке есть какие-то ограничения, и ты хоть порвись, а не сделаешь больше чем можешь сделать. Даже если забудешь про сон, обед и хоть какие-то перерывы.

В одиночку я такие объёмы не затащу. Именно об этом я сразу же и рассказал Джулии, как только та закрыла ресторан и принесла мне на кухню очередную порцию эспрессо.

— Это не проблема, — сказала Джулия. — У меня много знакомых поваров со старых мест работы. И я уверена, что кто-нибудь из них обязательно согласится на подработку. Сперва разовую, а там уж дело за тобой.

— М-м-м… «кто-нибудь», — повторил я. — Извини, но такая формулировка меня не совсем устраивает. Ты же не приведёшь мне ко мне на кухню кривых, косых и убогих?

— О! Сеньор Артуро сам знает, как решить свою проблему?

— Нет, но-о-о…

— Приведу своих знакомых к четырём часам, — сказала кареглазка, снимая с себя фартук. — А ты пока что подготовь меню.

Что ж. Стало быть, с сегодняшнего дня мы начинаем масштабироваться. Действительно, если учесть утреннюю выручку и то, что вечером сядет полная посадка, то я могу позволить себе платить людям зарплату.

И потому я действительно начал готовиться. Почесал в затылке, подумал и понял, что в моей жизни начинается грёбаный день сурка. Неотъемлемая часть бытности повара. И тут есть один очень тонкий нюанс — как её воспринимать? Как бесконечную каторгу или бесконечный праздник? Пресловутый стакан! У оптимиста наполовину полон, у пессимиста наполовину пуст, а у садомазохиста наполовину в жопе.

— Собрались! — скомандовал я сам себе и похлопал по щекам.

Пока что моё личное мироощущение где-то посреди этих двух полярностей. Уже не праздник, ещё не каторга. Так что это самое время для того, чтобы делегировать часть кухонных обязанностей другим поварам. Как минимум чистку корешком, мытьё посуды и всякие незначительные заготовки.

Я ведь хотел творить и экспериментировать, а не заживо похоронить себя на кухне, верно? Затем мне помощники и нужны. Поэтому ребята, которых приведёт Джулия, определённо заслуживают свой шанс. Если всё будет слишком плохо, всегда можно сказать что проблема не в них, извиниться и поискать новых.

— Так, — сказал я сам себе, оглядывая холодильники. — Пармезан…

Уже несколько дней подряд у меня из головы не шла та сырная паста, которую я съел в состоянии аффекта по пути в «Марину». И раз уж у меня сегодня будут помощники, то сам я смогу вытащить сырную голову в зал и устроить шоу-подачу. Встану весь из себя красивый в белоснежном кителе и буду замешивать спагетти прямо в голове, периодически подливая коньячку и эффектно пыхая пламенем. Да и потом! Я же вкуснее сделаю!

А потому вперёд! В город! На рынок!

— Сколько? — я искренне понадеялся, что мне показалось, но нет:

— Пять гроссо, сеньор.

— Ага…

Именно столько запросил продавец сыра за всю голову. И тут даже торговаться смысла нет, тут впору кредит оформлять. Эдакая мышиная ипотека.

— Позвольте поинтересоваться, молодой человек, — вдруг произнёс старичок в потешной шляпе, торговец лавки. — А зачем вам столько сыра?

— Я владелец ресторана «Марина», — машинально ответил я, а сам уже начал переигрывать внутри головы планы на вечернее шоу-блюдо.

— М-м-м… что ж, — старичок о чём-то задумался, а потом взял и спас мою сырную пасту от провала: — Вы знаете, мой поставщик, сеньор Бьянчи, в качестве рекламы своих сыров иногда проводит кулинарные поединки.

— Та-а-ак…

— Есть небольшой вступительный взнос, но в случае победы вы вполне сможете претендовать точь-в-точь на такую же голову. Ну… возможно чуть поменьше.

— Где проходит поединок? — тут же заинтересовался я.

— На площади рядом с Палаццо Контарини дель Боволо, — старичок взглянул на часы. — И вы ещё успева…

Что он там говорил дальше я не расслышал, потому что у меня в ушах засвистел ветер. От рынка и до самой площади я останавливался лишь за тем, чтобы спросить дорогу. По счастливому стечению обстоятельств, сегодня я прихватил с собой в дорогу и скрутку с ножами, и волшебный гримуар. А руки и голова, так те всегда со мной.

— День добрый! — запыхиваясь, я подбежал к стойке регистрации. — Хочу участвовать!

«Стойка регистрации» представляла из себя крепкий дубовый стол, вытащенный на улицу. На нём стояла табличка с надписью «Жюри» и целая гора разномастных сыров.

— М-м-м, — подняв бровь, внимательно рассмотрел меня седовласый сеньор. — Вы знаете наши правила? Вступительный взнос равен десять сольдо.

Отлично! Совсем другой разговор!

— Идёт, — я выложил на стол деньги и внимательно осмотрелся.

Действительно, площадь была оборудована как несколько профессиональных кухонь сразу, а вокруг уже собиралась толпа. А над всей этой красотой висела растяжка с надписью: «Испытание стихиями».

— Интер-р-р-ресно…

— Тяните карту, — сеньор протянул мне колоду, из которой я недолго думая вытянул карту, на которой был изображён…

— Огонь.

— Превосходно.

— А что это значит?

— Пройдите за рабочее место, молодой человек, скоро вам всё объяснят.

Объяснят, так объяснят. Я пожал плечами и занял самый козырный стол. Ну… во всяком случае мне так показалось. Как минимум, он стоял под правильным углом, так что с него не скатывались овощи.

— Прошу минуту внимания! — спустя двадцать минут ожидания закричал в рупор седовласый дядька, который как мне объяснили коллеги по соревнованию и был тем самым знаменитым поставщиком. — От лица сыроварни Бьянчи, я рад приветствовать вас всех на «испытании стихиями»!

А дальше наконец-то начал рассказывать о том, что это значит.

Итак: выдумки старику было не занимать. Каждый из участников конкурса уже вытащил себе карту стихии, и теперь должен был приготовить соответствующее блюдо, используя соответствующие сыры.

Вода — пьяве и азиаго. Задача предельно понятно — создать блюдо на основе двух этих сортов сыра и морепродуктов, которое отражало бы дух венецианской лагуна. Земля — грана падано и пекорино, в остальном нужно использовать любые продукты. То ли специально такое читерство ввели, а то ли не придумали как красиво расписать задачу. Но едем дальше!

Воздух — буррата и рикотта. В техническом задании полное отсутствие мясо или рыбы. Участникам нужно было создать что-то максимально лёгкое и элегантное, чуть ли не веганское. Ну и наконец…

— Огонь! Сыры проволоне и скаморца…

О-о-о-о, кайф! Со скаморцей я познакомился ещё давным-давно, в московских ресторанах. И поскольку в Российской Империи весьма уважали пряные копчёные сыры, которые в генетической памяти сразу же ассоциировались с косичкой чечила, годных вариантов использования этого сыра я знал великое множество.

— Задача повара состоит в том, чтобы приготовить блюдо на открытом огне! Оно должно символизировать страсть и темперамент нашего славного города!

А в идеале быть ещё немного остреньким, да-да, я понял.

— А теперь за дело! И пусть победит сильнейший!

Активно работая локтями, я первым добрался до развала с конкурсными продуктами и сгрёб всё, что мне было нужно. Бегом вернулся к своему столику, взялся за нож и начал творить. Творить и вытворять такое, чего господа венецианцы совсем не ожидают от приезжего.

На своих коллег я за всё время конкурса почти не оглядывался. Во-первых, юноша я самоуверенный, а во-вторых, было некогда. Признаться, я вообще потерялся во времени и очнулся лишь тогда, когда прозвенел специальный звонок, повара закончили работу и жюри начало дегустацию.

Ожидая своей очереди, в толпе зрителей я внезапно заметил Джулию. Девушка шныряла среди людей и вооружённая этой своей улыбкой втюхивала им какие-то флаеры. Что-то увлечённо рассказывала, а затем указывала пальцем на меня. Ну… ладно.

— Артуро Маринари! — объявил сеньор Бьянси мой выход. — Представьте своё блюдо.

— Говядина «Строптивая Венецианка», — вытащил я первое, что пришло в голову и тут же поругал себя.

Надо было назвать «Строптивая Джулия». Поддеть коллегу, раз уж она всё равно где-то тут лазает.

— Рассказывайте, — велел сыровар.

Ну а я и рассказал. За основу я взял уже готовое томлёное мясо, что используют для вителло тонато, и укрыл его томатным «углём». Это у нас запечённые прямо в углях до черноты помидорки черри, который потом слегка чистятся и перемалываются в густое пюре с дымным ароматом. Это по классике, а я ещё и паприки вмешал.

Дальше, прямо на пюре, я выложил разорванную на неправильные куски скаморцу и прошёлся по ней горелкой. Ну и наконец посыпал всё это дело острым гратеном из хлебных крошек и зиры. Ну и «землёй» из маслин, конечно же, посыпал. Для цвета.

В итоге получилось пряно, ароматно и точно в духе задания. А как приятный бонус — спецэффекты. Стоило мне поставить блюдо на стол перед жюри, как оно вспыхнуло магическим огнём, который даже не думал прогорать окончательно.

— Пробуйте, — улыбнулся я. — Он не кусается.

Сеньор Бьянчи скептически поднял бровь и взялся за приборы. Отрезал кусочек горящей говядины, ножиком намазал сверху пюре, попробовал и…

— Ты чего здесь забыла? — спросил я у Джулии, не без труда шуруя по улице.

Двадцать килограмм. С одной стороны хорошо, ведь сорок я бы на руках не утащил. А с другой очень-очень плохо, ведь двадцать это не сорок. Короче говоря, сыр был моим. Обнимая головку пармезана, будто беременная женщина на последних сроках свой живот, я тащил трофей в «Марину».

— Да вот, — Джулия со своих рук показала мне красочный флаер с логотипом «Марины». — Узнала про конкурс, решила подсуетиться.

А я в очередной раз порадовался, что официантка у меня не только красивая, но ещё и умная.

— М-м-ма, — внезапно мне прилетел очередной поцелуй венецианки, вот только на сей раз без помады. — Поздравляю с победой!

— Победа же, — вдруг понял я.

Пока я героически добывал сыр на ужин, я ведь случайно умудрился ещё и рекламу себе сделать. А потому нужно ковать железо, пока горячо.

— Стой! — крикнул я. — Давай так. Предлагай потенциальным гостям пари. Играй на азарте, все дела. Тем, кому не понравится ужин, пускай не платит. Но тот, кому понравилось, платит двойную цену.

— Э-э-э, — протянула Джулия. — Ты уверен?

А меня вдруг холодной водой окатило. Мне вдруг представилась картина — целые семьи прут в «Марину» со своими стульями и оккупируют всю улицу.

— Нет! — крикнул я, но было уже поздно. Джулия растворилась в толпе…

Дорогие друзья!

Поздравляем вас с Новым Годом! Желаем в этом году только всего хорошего! И побольше!

Ну а этот чиби отправится к вам в гостевую за ваши подарки!

(Предложение ограничено первой новогодней неделей)