Правила волшебной кухни

Глава 18

— Вкусное, — сказал я, приложившись к бокалу с вином.

— Вкусное, — подтвердила Джулия.

Совсем не та бурда, которую мне всучил сеньор Карло. Кстати, я так до сих пор и не узнал зачем он это сделал. А впрочем, сейчас у меня и других забот хватало. Колокол Сан-Марко пробил пятнадцать минут назад, «Марина» закрылась для посетителей и сейчас мы с кареглазкой сидели на балконе в моей комнате. Пили вино и наблюдали за тем, как персонал в последний раз покидает смену.

— До свидания, сеньор Артуро! — крикнул Лоренцо и махнул нам рукой.

— Хорошего пути! — ответил я.

Не из вежливости, понятное дело. Подстава всё это, конечно, но расставались мы вовсе не врагами, и желать хорошему человеку плохого — да ну его к чёрту. Наоборот. Надеюсь, что у них там всё сложится. Лоренцо выбьется в шефы, Джузеппе окончательно помирится с семьёй, а мадам Шаброль наладит график выгула внуков.

И вот как интересно получается. Это Венеция так лихо может перевернуть все планы одним днём? Или город здесь не причём и это просто судьба? Или никакого провидения вообще нет и просто так сложилось?

— Счастливо! — крикнула Джулия и тоже помахал вслед уходящим поварам.

Сама она осталась в «Марине» до сих пор по той простой причине, что я пообещал довести её до дома.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросила девушка. — Как теперь вообще ресторан будет функционировать?

— В каком смысле «как»? — улыбнулся я. — Как обычно.

— То есть?

— То есть я буду работать на кухне, а ты в зале. Весело, а самое главное дружно.

— Боюсь, Артуро, ты себя переоцениваешь, — Джулия сделала глоток, а затем задумчиво уставилась на бокал и устроила водоворот из остатков вина.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я. — А ты не забыла с чего всё начиналось? Смею напомнить, что изначально я вообще один был. И на кухне, и в зале.

— Тогда у нас не садилась полная посадка с утра до вечера.

— Ну и что? Джулия… текучка — это нормально. Это абсолютно естественный ход событий, уж поверь мне, я на такое ещё дома насмотрелся. И к ней нужно быть готовым. Ведь каждый толковый помощник рано или поздно сам становится шефом, а на одной кухне нескольких шефов быть не может, — я задумался. — Возможно, ты подобрала слишком толковых ребят.

— Но как же ты справишься? У тебя банально не хватит рук и времени!

— Ой, да брось, — я залпом добил своё вино. — Всё будет хорошо. Расслабься и получай удовольствие, а кухню оставь мне.

Буду удивлять. Что же ещё остаётся? За всё время с открытия «Марины» я ещё ни разу не работал в полную мощность. И зря я, что ли, тренировался? Учился и набивал тысячи часов практики? В конце концов, я ведь далеко не самый обычный повар.

Дьяволу дьяволово, а Артуру Артурово. В то время как другие маги выкладываются на поле боя, на дуэлях или в битве с одержимыми, я выкладываюсь на кухне. И это вполне себе нормально. Не причиняя никому вреда, я годами совершенствовал свой дар и раскачивал энергоканалы.

— Всё будет хорошо, — повторил я. — Ну что, в путь?

Джулия согласилась, тоже допила свой бокал, и мы потихонечку начали собираться.

— Голодная? — спросил я уже в дверях.

— Ну-у-у-у… так, — замялась девушка. — Вообще, поела бы чего-нибудь.

— Ага, — кивнул я, вспоминая что вечерний приём пищи мы оба случайно пропустили. — Но зачем нам есть «чего-нибудь», когда после Лоренцо осталось куча кальцоне? Он там что-то перепутал в запаре и вместо одной бахнул сразу же десять. Жди здесь, сейчас соберу в дорогу…

Десяток закрытых пицц на двоих — это сильно. Нет! Это ОЧЕНЬ сильно. Пять килограмм вкуснейшего теста с жирной начинкой, это несовместимая с жизнью порция даже для самого голодного человека. С одной стороны, логично было бы оставить это про запас на завтра. А с другой, к утру карета превратится в тыкву, и всё это восхитительное пышнейшество станет наполовину чёрствым столовским пирожком.

Так что я загрузил в корзину всё, что было. Проскочила мысль о том, что в пути оно мне может пригодиться. Не продам, так угощу нужных людей. Итак! Упаковав с собой десяток закрытых пицц кальцоне, я закрыл входную дверь, обошёл «Марину» со стороны канала и начал грузиться в гондолу.

— Вплавь ты меня до дома ещё не доставлял, — улыбнулась кареглазка, когда я подал ей руку.

Ну и поплыли мы, собственно говоря. До искусства Бартоломео мне ещё очень далеко, но беспроблемно перемещаться из точки «А» в точку «Б» я вполне себе могу, и в районе Дорсодуро уже прекрасно ориентируюсь. Единственный неудобный момент заключался в том, что сейчас мой путь лежал таким образом, что нужно было выйти в море. Буквально на пару минут, чтобы переплыть из канала в канал, но всё-таки на волнах я до сих пор не плавал.

— Справишься? — улыбнулась Джулия, развалившись на сиденье гондолы и поглощая уже третий кусочек кальцоне.

— Справлюсь, — ответил я, вышел в море, матюкнулся про себя насчёт того что его сегодня немного штормит и тут…

Наступила ночь. И штиль. Резко, как будто по щелчку пальцев вокруг стало темным-темно, хотя ещё секунду назад сумерки едва сгущались, а лодку перестало качать. Конечно же, я сразу активировал свой дар и приготовился к самому худшему. Ожидал нападение утопленников, аномалий или каких-нибудь прочих гнусных туманов. Но вот чего я точно не ожидал, так это реакцию Джулии.

— Как краси-и-и-иво! — протянула девушка, радостно завизжала и вскочила на ноги. — Звёздное Замыкание! Я даже не надеялась, что хоть раз в жизни увижу его!

— Звёздное… чо? — уточнил я.

— Замыкание! Смотри! — девушка легонько ударила меня по плечу. — Смотри же! Небеса закрылись!

Я поднял голову и замер. Чёрный бархат неба был усыпан россыпью звёзд — жирных, ярких и абсолютно неправильных с точки зрения обычной Земной астрологии. Таких созвездий нет и никогда не было. Но это лишь полбеды. Опустив взгляд я понял, что море, которое секунду назад штормило, теперь стало идеально гладким.

И вода в нём была не просто чёрной. Она была… отсутствующей! Идеальная, абсолютная темнота, и в этой темноте горели, отражаясь, те же самые звёзды. Та же россыпь, те же самые узоры. Как будто бы второй небосвод, лежащий под килем. При этом линия горизонта размылась, так что я не понимал, где теперь настоящие звёзды, а где их отражение.

Картина завораживала. На секунду появилось ощущение, что мы летим в безумном рое светлячков. Или висим в самом центре гигантской сферы, затянутой чёрным шёлком и утыканной сверху донизу искрами. Как будто Вселенная замкнулась сама на себя, отрезав наш клочок моря от всего остального мира.

— Звёздное Замыкание, — повторил я на выдохе.

И тут же расслабил энергоканалы. Угрозы не было. Вокруг была лишь тишина, нарушаемая моим собственным дыханием и восторженным писком Джулии.

— А это вообще что?

— Аномалия, — просто ответила девушка. — Безопасная и очень… очень-очень-очень редкая! Некоторые всю жизнь за ней гоняются, а нам повезло нарваться случайно. В который раз убеждаюсь в том, что ты счастливчик, Артуро! Давай! Загадывай желание!

— И что? — улыбнулся я. — Сбудется?

Джулия не ответила. Замолчала, зажмурилась и что-то прошептала про себя. Я же в свою очередь, раз уж выдалась такая возможность, послал Вселенной запрос о том, чтобы у меня всё было зашибись, и мне за это ничего не было, после чего продолжил любоваться.

Когда не ожидаешь удара под дых — нереально ведь красиво. Мёртвая неподвижность воды, в которой тонут звёзды, ни ветерка, ни всплеска, и даже след моей собственной гондолы давным-давно исчез. Дар молчал, не чувствуя никакой угрозы. Только покой был вокруг. Глухой, всепоглощающий, звёздный покой.

— И как надолго это? — спросил я через минуту шёпотом, как будто боялся спугнуть момент.

— Не знаю, — так же тихо ответила Джулия. — Говорят, что оно длится ровно столько, сколько нужно.

— Нужно для чего?

— Не знаю!

И в этот миг Двойная Бездна над и под нами дрогнула. Причём как она дрогнула снизу я ещё могу понять, но ведь по небу тоже пошла рябь. Затем раздался едва слышный щелчок, и сумерки вернулись, как будто кто-то прибавил свет. Снизу с ленивым плеском накатила волна, и вокруг снова появилась привычная венецианская картина.

— Звёздное Замыкание, — повторил я. — Красивое название…

— Красивое, — всё ещё находясь под впечатлением вторила мне Джулия.

— Чего загадала? — улыбнулся я и вновь принялся работать веслом, а ответа так и не удостоился…

А время поджимало и ночь вступала в свои права…

— Греби, Артур! Быстрее! Греби!

— Да гребу я, гребу, — вздохнул я.

То ли внутри Замыкания время шло иначе, а то ли мы просто залипли и не заметили его, но история повторилась. Я опять доставил Джулию за пять минут до наступления полной темноты.

— Похоже, тебе снова придётся останавливаться в местной гостинице. Специальный стук помнишь?

— Коне-е-е-ечно, — сорвал я.

— Гондолу привяжи прямо здесь, — продолжила командовать Джулия, выскакивая на мостовую.

— Сейчас привяжу, — улыбнулся я и сделал вид, что потерял управление лодкой. — Ты давай, беги, обо мне не думай.

— До завтра! — повторять дважды не пришлось, и девушка рванула к своему дому.

Я же дождался, пока Джулия захлопнет за собой дверь и отчалил в обратный путь. На небе уже зажигались первые настоящие звёзды, но это ничего страшного. Пешком добирался, значит и вплавь как-нибудь справлюсь. Энергии полно, в себе уверен, да и опыт общения с ночными сущностями Дорсодуро какой-никакой имеется.

Так я думал до того, как после очередного поворота из вод ночного канала вытянулась серая рука и схватила мою гондолу за борт. Ведь после я думал преимущественно о том, что этот город никогда не устанет меня удивлять.

Рука. Мерзкая, неживая, разбухшая, с чёрными отвратительными ногтями. Причём раскачивать гондолу она не спешила, просто зацепилась и всё. Очередной дух очередного утопленника взял схватился за мою лодку, как запрыгнувший на подножку троллейбуса ребёнок.

И вот конкретно об этой аномалии я слышал. Где уже и не вспомню, вполне возможно случайно подслушал что-то такое на рынке во время закупок, но факт есть факт. Про тянущиеся из воды руки говорили, что они относительно безопасны. Если у тебя высокая лодка или на борту много человек, то бояться нечего.

Но вот беда — лодка у меня невысокая, а на борту я вообще один. И первым же делом на каких-то рефлексах, я потянулся за рюкзаком, достал свою скрутку и вытащил из неё нож. Подкинул его на руке, а потом задумался.

Я ведь вообще-то не один. Со мной девять недоеденных кальцоне.

— Слышь? — спросил я у руки, отрезая от пиццы кусочек. — Жрать хочешь?

Вместо ответа снизу послышалось какое-то бульканье и тут другие руки начали вылезать по всей поверхности канала. Подводные зомбари безмолвно тянулись ко мне.

— У меня на всех хватит! — крикнул я, но тут вдруг понял, что меня не слышат. Они же под водой. — Эй! — шлёпнул я по той руке, что уже схватилась за борт.

Собственную мою ладонь при этом обожгло некротической энергией так, что она начала чернеть. Прямо как тогда, когда я за шкирку вытаскивал чудище из подвала бабушки Джулии. Ну. Не впервой. Энергию я переработал в светлую и чтобы не повторять ошибку на сей раз кольнул руку остриём ножа. Несильно. Совсем чуть-чуть. Не было задачи пришпилить её к лодке.

Рука дёрнулась, разжала пальцы, отпустив гондолу и в этот же самый момент я проворно сунул в неё кусок пиццы и… как бы так сказать? Мимики у рук нет, но я каким-то образом почувствовал, что она удивляется. Застыв в нерешительности, серая пятерня пожмякала кальцоне, а потом резко утащила его на дно.

Раздался бульк сильнее прежнего, и тут же все руки на моём пути изменили своё поведение. Вместо того чтобы зловеще корчиться и тянуться, они просительно и я бы даже сказал умоляюще обратились ко мне ладонью вверх.

— В очередь, суки дети, — сказал я, нарезая пиццу. — В очередь, — и подумал насколько разными могут быть подходы к одному и тому же делу…

Кормежка не заняла много времени, руки удовлетворились по-видимому и пропали, ну а я поплыл дальше.

— Как это работает? — спросил я, в целом не ожидая услышать ответ, и попробовал оттянуть правое веко. Затем левое. Затем прищурился, проморгался, попытался нажать на глазное яблоко, но так ничего и не понял

Никак не могу разобраться со своим новым зрением, что досталось мне после кулинарного поединка во сне.

— Хрень какая-то, — вздохнул я, отчаявшись, укусил последний кусочек пиццы и продолжил наблюдать.

А наблюдал я за действом, которое творилось в переулке между зданием «Марины» и соседним домом, куда я по идее должен был причалить. Всё это пространство заволокло густым туманом, но вот какая заковыка. Я видел не только туман.

Как будто кто-то игрался с переключателем, подвязанным к моему суперзрению. Тумблер вверх — и передо мной туман. Тумблер вниз — и я видел, как в переулке вальсируют барышни в старинных пышных платьях. В высоких кудрявых париках, со старательно накрашенными мушками и красными щёчками. И снова тумблер вверх. И снова вниз. Вспышками какими-то.

С одной стороны, можно было бы попытаться прогнать этот грёбаный туман, выпустив ауру, а с другой… не знаю. Настроение как будто бы было не то. К тому же девушки танцевали очень красиво, и посмотреть на них было действительно приятно. Да и дар говорил, что аномалия в переулке безопасна.

Поэтому я просто выплыл на середину канала, ел пиццу и смотрел. Периодически поглядывал на часы, ведь мне уже пора на работу, но пока что мешать не стал. И мы с туманом друг друга поняли. Около полуночи он сдрыстнул из переулка сам собой, а я наконец причалил, привязал гондолу и вернулся в «Марину».

К утру мне нужно было сделать примерно ВСЕ заготовки. И как же хорошо, что за сегодня я успел подрезать у нескольких гостей негатив. Включая Антошу Гореликова, кстати. И это не говоря о некротической энергии военно-морских зомби, которой я нахватался по пути.

Всё это дело предстояло переваривать. Так что вперёд, за дело!

Я посмотрел на продукты, а продукты посмотрели на меня. Никакой безднадёги и отчаяния я не испытал и взялся за работу с кайфом. Завал, не завал, форс-мажор или запара — ко всему можно относиться по-разному. И лично для меня любимое дело всегда в кайф.

А сон… сон придумали слабаки…

— Ca-vo-lo, — раскладывая по слогам произнесла Джулия.

Дословно это можно было перевести как «капуста», но по смыслу было сродни родному для моего уха:

— Ох-ре-неть.

Присев на стул в углу кухни, Джулия уставилась в стену. Затем скинула с себя рабочие балетки и поиграла пальчиками. Да, девушка сегодня тоже набегалась будь здоров.

— Porca vacca, — зачем-то помянула она «свиную королеву», медленно перевела свой пустой взгляд на меня и прошептала: — Мы отбились.

— Ну да, — пожал плечами я, продолжая шинковать чесночную крошку. — Отбились.

— Но как⁈

— Каком кверху, — ответил я девушке той же монетой. Не только в итальянский язык изобилует фразеологизмами, у меня тоже в запасе куча всякого.

— Но Артуро! Это ведь нереально!

— Как видишь, вполне реально. Спасибо за работу, кстати, ты сегодня молодец.

— Но как⁈ — заладила кареглазка. — Как мы справились⁈ Я не понимаю! И главное, знаешь что?

— Что?

— Постоянники сегодня особенно нахваливали еду. Спрашивали, не поменялась ли у нас команда?

— А ты им что отвечала?

— Да я отшучивалась в основном. А они всё равно: «передайте наши комплименты», «сегодня повара расстарались на все сто» и так далее и тому подобное.

— Ну так хорошо же! — улыбнулся я и кинул чесночок обжариваться в сливочном масле. — Радоваться надо!

— Да я радуюсь, но получается…

Джулия подняла бровь и снова задумчиво уставилась в стену.

— Получается, что ты один работаешь лучше, чем целая команда поваров. Извини, но у меня это в голове не укладывается. Особенно учитывая, что ты ночевал в отеле.

— Да-а-а-а, — протянул я. — В отеле.

— Ты физически не мог сделать столько заготовок за пару часов.

— Да-а-а-а, — и снова. — Не мог.

Спорить я не стал. Не мог, так не мог. Ведь что толку спорить об уже случившемся? Так-то оно шизофренией попахивает. Так что вместо долгих разговоров, я заранее покормил Джулию заряженным на спокойствие ужином, а после опять проводил до дома. На сей раз без приключений вообще, и в три раза быстрее, чем вчера. По проторенному пути плыть было куда сподручней, да и море сегодня не штормило.

Короче говоря, бегом туда, бегом обратно и снова за работу. Раз уж судьба подкинула мне такое испытание, то я переживу его в режиме сверхскоростной раскачки. Сил прибавляется, дар крепнет, так почему бы и нет? Со временем, конечно, беда, но-о-о…

Ничего, справимся.

— Бах-бах-бах! — за готовкой я не заметил, как наступила ночь. Причём судя по требовательному стуку в дверь неспокойная.

— Подите в жопу! — крикнул я, не отрываясь от скоростной нарезки. — Вам тут не рады! — а мне в ответ внезапно раздалось:

— Именем английской короны я требую открыть заведение для проверки!

— Хренасе… — хохотнул я. — Это что-то новенькое.

Каюсь, любопытство распирало изнутри, но открывать я всё равно не пошёл. Путём проб и ошибок, за время работы в «Марине» я всё-таки сладил с тестом, и оно как раз подходило к кондиции. Отвлекусь — потом буду с пола собирать. А оно мне надо? Оно мне не надо.

— Именем английской…

— Пошёл вон!

«Проверка», по всей видимости, обиделась и ушла от «Марины» несолоно хлебавши. А уже спустя пять минут на улице началось стандартное для ночного Дорсодуро средневековое побоище. Лязг мечей, крики, ржание коней, периодически звуки выстрелов мушкетов и грохот пушек.

Первый раз — прикольно. Второй тоже. На третий раз интерес начинает спадать, ну а к сегодняшней ночи вся эта канонада начала меня порядком раздражать. Поэтому я двинулся к магнитофону с тем, чтобы заглушить её музыкой, но тут вдруг услышал знакомую речь.

— ***! — прокричал кто-то на улице. — Пошёл ты ***, **** *****, ****, ****!

Впору подумать про пьяного Антоху Гореликова, который опять решил прогуляться ночью, но голос принадлежал не ему. Да и не выражался Благородие так крепко, хотя я ведь его в различных состояниях видел. Короче говоря — интересно.

И тут я не выдержал. Даже если там местные аномалии месят мою отечественную, я всё равно вынужден вмешаться, потому что… да потому! Схватив нож и выкрутив ауру на максимум, я метнулся к закрытым дверям «Марины», распахнул их и…

— О…

Прямо передо мной разворачивалась крайне странная картина. Драка — это понятно. Но вот драка кого с кем… хм… в левой стороне ринга была какая-то инфернальная хтонь, похожая на собаку. Чёрная как смола тварь о четырёх конечностях с непропорционально огромной головой и длинными острыми зубами.

А в правой стороне ринга был он. Крохотный агрессивный человек. Ростом, должно быть, мне по колено. Одет человечек был в просторную белую рубаху с красной вышивкой, заправленную в безразмерные штаны. На ногах лапти, подпоясан верёвкой, а борода — так та вообще произведение искусства.

— У-у-у-ус-с-сука! — прокричал человечек и шарахнул инфернальную собаку по морде чемоданом.

Таким же маленьким, как и он сам. Да-да. В одной руке у мелкого матершинника был чемодан, а в другом то ли трость, то ли просто палка.

— Ать! — отскочил он от очередного выпада отсрозубых челюстей. — Ну-ка на на****! — и на сей раз атаковал палкой.

Собака же в свою очередь пропустила оба удара, чихнула чем-то чёрным и пошла на новую атаку. И на сей раз удачную. Ведь если бы в самый последний момент я не швырнул в неё клубком чистейшем позитивной энергии, её зубы наверняка сомкнулись бы на плече человечка.

— Ах-ха-ха-ха! — заржал мелкий. — Выхватила! — и ещё долго грозил кулаком вслед твари, что обернулась чёрным дымом и на манер джина свалила в туман.

Потрясал, короче говоря, матерился, а потом вдруг резко обернулся ко мне и расплылся в довольной улыбке.

— Нашёл, — сказал мелкий и я заметил, что у него неполный комплект зубов, отчего улыбка становится особенно игривой. — Нашё-ё-ёл! — и кинулся мне в ноги. — Нормального хозяина нашёл! Ну что ж ты так далеко забрался-то, а⁈

А у меня в голове вдруг перещёлкнуло.

— Петрович?

— О-о-о-о! Нормальный хозяин меня вспомнил!

Домовой. Твою-то мать! Домовой из нашего родового поместья. Я с ним в детстве играл. Причём… всего лишь пару раз и в детстве настолько раннем, что по прошествию времени я начал искренне полагать, что он воображаемый и довольно сильно этого стеснялся. А он вот. Живой и настоящий.

— Как же я рад тебя видеть, нормальный хозяин! — Петрович шмыгнул сопливым носом. — Или мне лучше называть тебя теперь Артур Маринарыч?

— Маринаро!

— Один хрен.

— Ладно. Ты что тут делаешь?

— Жить приехал! Как нормальный хозяин из дома пропал, совсем жопа настала. Одни ненормальные остались, а мне уже мочи не было с ними жить. Все эти их увлечения, — домовой нахмурился. — Аж вспоминать страшно, — но тут же снова просветлел лицом. — Ну! Показывай!