Правила волшебной кухни

Глава 13

— Это что?

— Пробуй.

— Ты уверен?

— Да, пробуй.

— Но ведь это издевательство над традиционной кухней!

— Потому что она не традиционная, а авторская.

— Фу.

— Вот ведь ты зараза какая упрямая! Пробуй, тебе говорят!

— Артуро, я не уверена, что это вообще съедобно!

— Да пробуй уже!

Тут я чуть ли не насильно засунул круассан в Джулию. Девушка откусила. Прожевала. Явно кайфанула, но изо всех сил попыталась сделать вид, что это не так.

— Ну… ничего.

— Ничего⁈ Да это же хитяра!

Но надо бы обо всём по порядку. Антон Гореликов снова появился в моей судьбе чуть раньше, чем обещал. Тем же вечером Его благородие посол вернулся вместе с женой, занял столик и изволил кутить. К сожалению или к счастью, по первой в запаре у меня не было времени чтобы к нему присоединиться. Да чего уж там? Я даже с супругой его толком не познакомился. Быстро поздоровался, узнал что зовут её Анна и всё на этом.

После изысканного венецианского ужина, который мы подавали всем гостям, Гореликов конечно же снова попросил бородинского хлебушка, горчички, лука, водочки и… общения. Жена к этому времени уже откланялась и отправилась домой под конвоем из ребят туристической конторы Дорсодуро, а сам Антон остался и явно заскучал.

Слово за слово, началась мини-пьянка. Пока ребята на кухне отдавали последние заказы самостоятельно, мы с Гореликовым сидели за столом и всё говорили, говорили, говорили. Обо всём и ни о чём, как это обычно бывает. И даже звон колокола Сан-Марко не стал поводом расходиться, трындели до самой темноты.

Но помимо прочего, разговор с соотечественником подтолкнул меня к одной интересной мысли. А что, если сделать бородинский круассан? Не заварной, ясен хрен… так у нас ничего не получится точно. А именно что на дрожжевом ржаном тесте с добавлением всех тех же самых специй.

Недолго думая, я прямо посередь нашего с Гореликовым застолья забежал на кухню и попросил Лоренцо сделать мне замес на утро. И этот, и обычный, с которым мы работали уже несколько дней. И тут же я под влиянием момента сказал своей команде завтра утром отдыхать и приходить только к открытию.

Ведь если поутру у меня будет и тесто, и заготовки, эдак я и сам справлюсь. Короче говоря… сказано — сделано. И сегодня до открытия мы с Джулией копошились в ресторане вдвоём. Я колдовал над завтраком, а девушка готовила столы и варила кофе.

— Borodin… Borodin…

— Ский.

— Borodinskii?

— Именно.

— Как ты только всё это выговариваешь?

— Жирная жаба рожала ежа, — протараторил я по-русски. — В луже лежали два жирных ужа.

— Прекрати!

— Оповещение средствами вещания! Всем мещанам с вещами на совещание!

— Хватит, Артуро! Я тебя боюсь в такие моменты! Как будто ты демона вызываешь!

— Ах-ха-ха-ха! Поженились рыба с раком, рыбу рак поставил…

— БЗЗЗ-ЗЗЗ!!! — донёсся из зала звонок в дверь.

Причём до сих пор кроме Джулии никто и никогда им не пользовался. Местные уважали табличку с прописанным графиком работы и раньше времени в «Марину» никогда не ломились.

— Кто это там?

— Пойду проверю.

— Стоп! — схватил я Джулию за руку. — Я с тобой.

От Дорсодуро можно ожидать чего угодно, и лучше я сразу её прикрою, чем потом буду расхлёбывать последствия. Так вот. На пороге я ожидал увидеть кого угодно: госпожу Глованни с котами-телохранителями, негра продавца кукол вуду или даже невесту утопленницу. А увидел русского посла в Венеции, что буквально подыхал от бодуна.

— Артур, — Гореликов облокотился на дверной косяк лбом. — Выручай.

— Ты зайди хоть сперва, пожалуйста.

— Ага…

Тут же я заметил, что у Антона в кровь разодрана рука. Причём очень интересно разодрана — как будто его лапой царапнуло какое-то крупное животное. Три борозды, которые до кучи ещё и светятся красным. Да и одежда Гореликова была так себе. В пыли и порвана местами.

— Что случилось⁈

— Не помню, — отмахнулся посол и плюхнулся за стол. — Принеси водки, пожалуйста.

— Так ведь… нету её.

— Как нету?

Тут мне пришлось напоминать Гореликову, что вчера вечером его стараниями все мои запасы иссякли.

— Три литра⁈ — больной, конечно, больной, но калькулировать в уме не разучился. — На двоих⁈ Как мы не сдохли-то⁈

— Не три, Антон Львович. Грамм по семьсот мы с тобой уговорили. Что-то пошло на готовку, а что-то употребили местные. Так вкусно мы её с тобой пили, что господам венецианцам тоже захотелось попробовать.

— Ху-у-ух, — легче от этого Гореликову не стало.

— Что с рукой-то?

— Да не помню я. Напал кто-то. Шпана местная. Но им же хуже, Артур, поскольку я отбился! У-у-ух, как я отбился! Я так-то русский аристократ! Меня обучал фехтованию и рукопашному бою сам…

— Судя по этой царапине, — прервал я поток мыслей. — На тебя напала явно не шпана.

— Может и не шпана, — Гореликов пожал плечами. — Ночью ведь хрен разглядишь.

— Ночью⁈

— Да-а-а. Есть у меня такая привычка. Чуть перепью, потом могу несколько часов в наушниках бродить, дышать, видами любоваться. Не самая плохая привычка, я тебе скажу!

— Это опасно! Ты забыл, где находишься⁈

— Опасно, не опасно. Это меньшее из того, что меня сейчас волнует, — Антон откинулся на стуле и завыл: — У-уууу-уу!

— Так…

Нет, разговаривать с ним в таком состоянии бесполезно.

— Жди здесь.

Господину послу срочно нужна рыбная солянка. Умеючи — недолго. А когда у тебя в заготовках уже имеется жирный рыбный бульон, так вообще минутное дело. Красный основной, бульон, немножко этой рыбки, немножко той, пассерованный лучок, маслины.

Ну и магия, конечно же. Раскрыв гримуар, я провёл рукой над кипящей кастрюлей бульона и наделил его почти теми же свойствами, которыми лечил от обезвоживания зелёную барышню на борту лайнера. Ну и плюс ещё кой-чего, конечно. Всё-таки похмелье это не то же самое.

— Разбуди Джузеппе, — попросил я Джулию. — Дай денег и отправь парня к Матео за рыбой. Иначе на вечер не хватит.

— Сделаю.

Да-да, Джузеппе сегодня ночевал в «Марине». Как и обещал, я выделил пареньку небольшую каморку на втором этаже, между сухим складом и сушильным цехом, который я всё никак не задействую.

— Доброе утро, шеф! — тем временем появились на кухне мадам Шаброль и Лоренцо.

— Доброе.

— Что делаешь?

— Уху.

Оба заинтересовано встали у меня за плечом и наблюдали, как я собираю блюдо. До конца, правда, не досмотрели, ведь «Марина» открылась для посетителей и полетели первые заказы. Я же доделал «лекарство» и вернулся в зал.

— Ешь.

Сгорбившись над тарелкой, Антон зачерпнул первую ложку, отправил её в рот. Проглотил и застыл, прикрыв глаза. Явно прислушивался к ощущениям.

— М-м-м, — сказал он. — Как будто жизнь пью.

— Так и есть. Давай-давай, ещё!

В полном молчании Гореликов съел всю тарелку и похорошел прямо на глазах.

— Хух, — откинулся господин посол на стуле. — Интересно. Первый раз без опохмела легче стало. Так… стоп! Я вчера ночью по городу гулял⁈

— О-о-о-о! Ну а теперь действительно здравствуйте, Антон Львович. Вы никак в норму пришли и соображать можете.

— Да-а-а, — протянул Антон. — Старые привычки явно не для этого города.

— Прошу прощения, — внезапно появился у нашего столика старичок. — А можно мне того же, что и этому господину?

Старика я видел впервые, а потому сразу же решил предупредить.

— Кхм-кхм… прошу прощения, но этого блюда нет в меню. К тому же, это русская имперская кухня и вам вряд ли оно придётся по душе.

— Придётся, — серьёзно заявил дедок. — Я видел, каким этот господин зашёл в ресторан и вижу, какой он теперь. Так что готов рискнуть.

Что ж… желание гостя, как говорится, закон. Извинившись перед Антоном, я вернулся на кухню и вместо одной-единственной порции, наварил солянки из всего заряженного бульона. Сказал Джулии, что она может продавать «волшебный русский суп от похмелья» и вернулся за стол к Гореликову.

— Слушай, — тот к этому моменту отошёл окончательно. — У нас скоро будет встреча делегаций. Может, сможешь бахнуть банкет на вынос? Заплатим хорошо…

Могу ли я? Чёрт! Я Антона от такого предложения чуть не расцеловал. Но не потому, что тот предложил мне разово заработать, а потому что подкинул идею для заработка вообще. Банкеты, фуршеты, доставка. Так ведь можно оптимизировать рабочий процесс и готовить ночью, когда посетителей нет и быть не может. К тому же у меня и помощник уже имеется. Заодно поднатаскаю Джузеппе чуть посерьёзней.

Короче говоря, банкету быть. Время и меню мы договорились обсудить чуть позже, а затем Гореликов откланялся и пошёл разбираться со своей светящейся рукой. А вернулся уже вечером. Здоровый, чистый, и при полном параде. Долго пил кофе с каким-то своим коллегой и, что называется, решал вопросики.

А моя смена тем временем пронеслась в режиме «дня сурка». Что, если честно, не так уж плохо. Немного спокойствия посреди всех этих приключений мне вообще не помешало. От открытия и чуть ли не до закрытия я простоял у плиты.

— Стоп! — в какой-то момент поймал я за руку Лоренцо, который заговорился с одним из своих блюд чуть дольше, чем обычно. Целый спектакль на две роли разложил. — Это что?

— Салат с прошутто.

— Гхым…

То ли от скуки, то ли под влиянием какого-то нереального вдохновения, Лоренцо решил изменить подачу. Изобразил на тарелке целую инсталляцию — вырезанный из овощей человечек на подушке из соуса очень уютно укрывался ломтиком ветчины, будто одеялом. Я хоть и не сторонник подобного рода украшательств, но тут должен был признать — детализация бешеная.

— Ну давай… давай попробуем, — согласился я. — Посмотрим на реакцию гостей.

Джулия забрала салат, и следующие полчаса мы с Лоренцо как два суриката провели вытянувшись по струнке и выглядывая через кухонное окошко в зал.

— Да когда он есть-то будет⁈

— Сам виноват.

А гость, которому достался салат, действительно даже не думал приступать. Сперва фотографировал само блюдо, потом пилил селфи, потом подключил к фотосессии весь зал.

— Что-то я чувствую, что сегодня его никто так и не попробует, — сказал я. — Ты это… давай так больше не делать, ладно?

— Хорошо, — вздохнул Лоренцо и отчаявшись побрёл замывать кухню…

Выходной. Полноценный, настоящий, и в какой-то мере даже вынужденный. До сих пор «Марина» работала на чистейшей импровизации, и пора бы это прекращать. С точки зрения творчества это классно, а вот с бизнесом не вяжется никак.

А потому сегодня по утру я сбегал за канцтоварами и зарылся носом в бумаги. Технологические карты, чек-листы заготовок, бланки заказов… пора бы уже работать по-взрослому.

— БЗ-ЗЗЗ!!!

— Опять, — вздохнул я, отложил бумаги и пошёл открывать дверь.

На пороге оказалась Джулия.

— Мы сегодня выходные, — напомнил я девушке. — Или тебе настолько нравится моя компания, что ты решила в свой единственный выходной…

— Хочу пригласить тебя прогуляться, — перебила меня кареглазка.

— О как.

Что ж. Раз такое дело, «Марина» может ещё денёк поработать так же, как и раньше. Ничего страшного не случится.

— Джузеппе, — я вручил пареньку пачку пустых листов А4. — С тебя инвентаризация.

Заспанный парнишка тут же оживился и побежал исполнять, ну а я накинул пальто и вышел на утренние улочки Дорсодуро.

— Ты не против, если мы зайдём в гости к одной моей подруге? — сразу же спросила Джулия.

Ага. Вот она, настоящая женщина. Поманила и тут же использовала. Ведь что-то мне подсказывает, что она хочет познакомить меня со своей подругой не для того чтобы… кхм… а ведь было бы здорово.

— Её зовут Грация.

Чёрт! Воображение теперь не унять!

— Это моя бывшая одноклассница. На днях мы случайно встретились, разболтались, и я рассказала ей про бабушкин подвал. Тогда она попросила помощи, ведь в последнее время ночи у неё стали… м-м-м… немного буйные.

— Буйные? — не понял я.

— Да. Как будто кто-то или что-то очень хочет попасть к ней в дом. При этом все защитные артефакты в норме и работают как положено. Но это не особо помогает. А каждое утро на балконе она находит дохлых птиц…

Да-а-а-а… совсем не тройничок.

— Кайф, — сказал я. — Мечтал потратить единственный выходной на борьбу с нечистью.

— Я бы и одна сходила, — гордо вздёрнула подбородок Джулия. — Просто в её район без гондолы не добраться, а у тебя как раз без дела простаивает.

— Ещё лучше! То есть мне ещё и в канал пару раз навернуться предстоит.

— Сеньор Артуро.

— Да идём мы, идём…

Управлять гондолой всё равно что кататься на велосипеде. Если в детстве научился, то уже не разучишься. Стоит ли говорить о том, что никто меня в детстве не учил управлять гондолами⁈

Короче говоря, не без приключений и кое-как мы добрались до района, в котором жила подруга Джулии. При этом ни разу умудрились не перевернуть гондолу и никуда не вонзиться. Чудеса, да и только. А в процессе я даже начал получать некоторое удовольствие, ведь с воды открывались совершенно новые виды, и впервые это было очень интересно.

Итак…

За районом Санта-Кроче, который еще называли «воротами Венеции», насколько мне успела рассказать в пути Джулия, была закреплена дурная слава. Пускай и не аномальный, но вполне себе криминальный. И первых мутных типов я заприметил, стоило нам лишь сойти на берег.

Троица ребят, у которых буквально на роже было написано всё об их происхождении, тут же двинулись в нашу сторону. Мысленно я уже приготовился к драке, но…

— Привет, Джули! — расплылся в улыбке один из гопников и тепло поприветствовал мою спутницу.

— Привет, Крыс! Знакомься, это сеньор Артуро.

— О-о-о-о! Так это про вас мы с ребятами так много слышали!

Кхм…

Первая мысль — внешность бывает обманчива. Вторая мысль — у моей официантки весьма своеобразный круг общения. Третья — прямо здесь и сейчас Джулия вела себя, как дочь мафиозного босса. И вот эти три гопничка далеко не показатель. Она перездоровались со всеми, кого мы встречали у себя на пути. С кем-то даже специальные приветствия кулачками отбивала.

— Пришли.

Наконец мы выскочили на небольшую площадь. Хотя площадь — это слишком сильно сказано. Очень большой двор-колодец со статуей мужика на коне. Вокруг пять домов, по подъезду в каждом.

— Нам сюда.

Далее мы поднялись на второй этаж, позвонили в нужную квартиру, и я познакомился с Грацией. И тут же в голову вернулись все те срамные мысли, которые вытравил во время пробного заплыва на гондоле. Девушка оказалась ой как хороша.

Не так хороша, как Джулия, но это чистая вкусовщина. Немного пухленькая как по мне, немного низковатая, плюс явно накосячила с осветлением волос и теперь похожа на цыплёнка, но… Но-но-но. Прямо здесь и сейчас аппетитность барышни была выкручена на максимум благодаря домашней одежде, которую и одеждой-то назвать сложно. Короткие шорты и топ на голое тело. Причём моё присутствие нисколечко сеньору Грацию не смущало.

— Артефактор уже заходил, — чуть ли не с порога начала она, едва нам стоило поздороваться и познакомиться. — Всё в порядке, всё работает.

Нас с Джулией проводили на кухню и вместо обыденных чая-кофе выдали по стаканчику апельсинового сока. Начался мозговой штурм.

— Может, ты чем-то обидела место? — спросила моя официантка.

— Да ничего я такого не делала!

— Может, ночью выругалась?

— Стоп, — тут мне самому стало интересно. — А ночью разве нельзя ругаться?

Тут же мне вспомнилось воющее у меня под окнами нечто, которое я посылал так далеко и так надолго. Чуть ли не каждой встреченной мною до сих пор аномалии я на матерном русском старался растолковать суть вещей и то, откуда она ведёт свою родословную.

— Конечно же нет, — посмотрела на меня как на дурака Джулия. — Господи, как ты жив-то ещё?

— Я уважаю ночь, — перебила Грация и продолжила рассказывать о том, что она невиноватая и вообще не при делах.

Мне же на глаза попался чехол от скрипки. Тут же мне вспомнился малой пацан Вито Карлеваро, которого я нанял несколько дней тому назад в качестве штатного музыканта, и который с тех пор так ни разу в «Марине» и не появился. Странновато, к слову говоря. Надо бы его поискать при удобном случае.

— Играешь? — спросил я, указывая на скрипку.

— Играю.

— Давно?

— Пару недель назад начала.

Оп-па. Очень хотелось спросить: а не связано ли это как-то? Уж не две ли недели назад начались все эти ночные странности, и не хочет ли сеньора Грация провести некую параллель между двумя этими событиями?

Однако тут моё боковое зрение привлекло очень странное движение в окне. Мне на секунду показалось, будто каменный мужик посередь площади ожил и начал кочевряжиться, сидя на своём каменном коне.

— Минутку, — сказал я, встал из-за стола и никому ничего не объясняя вышел на улицу.

Обошёл статую раз пять. Рассмотрел её со всех сторон, однако ничего странного так и не выявил. Впору было уверовать в галлюцинацию, однако тут какое-то наитие дёрнуло меня дотронуться до статуи. И понеслась…

Я пропал. Зрение, обоняние, слух, всё это отныне было не моим. Как будто никем невидимый призрак, я стал бесплотным наблюдателем прошедших событий. Причём странными я их не назову. Сперва я увидел ту же самую площадь, вот только без статуи. Затем установку статуи — куча мускулистых мужиков при помощи верёвок, рычагов и такой-то матери затаскивали её через узкую улочку, ведущую с реки. А руководил парадом тот самый мужик, с которого и слепили статую.

Самомнение, видно, у человека было на высоте, раз он решил возвести себе прижизненный памятник. Но едем дальше — статуя стоит, а день и ночь мелькают так быстро, что солнце и луна превратились в две расчерченные по небу яркие полоски. Но стоп!

Снова действие. Толпа из разряда кровожадных. Кто-то с вилами, кто-то с факелами, кто-то с корзинкой гнилых помидоров. А мужик со статуи, уже не такой молодой и красивый, в кандалах. Его казнят. Мужик орёт о том, что это несправедливо и что он действовал как все, но вот что самое интересное: на балконе той самой квартиры, в которой я минуту назад пил апельсиновый сок стоит белобрысая девушка и играет на скрипке.

— У-у-ух! — флешбек закончился и меня вынесло на «поверхность». — Однако…

Сложить два и два несложно. Загадка для младшего дошкольного возраста: неупокоенный дух бесится из-за того, что сеньора Грация играет на скрипке и будит его самые мрачные воспоминания.

Но гораздо интересней то, что я смог всё это увидеть. Во всяком случае раньше со мной такого не случалось и… это и есть тот приз с моего ночного испытания? То есть вот так оно работает? Хм-м… интересно.

— Спокойно, сеньоры! — заявился я обратно в квартиру Грации. — Артуро Маринари во всём разобрался. Скажи, пожалуйста, ты как правило играешь на балконе?

— Откуда ты знаешь?

— Да или нет?

— Да.

— Сыграй, пожалуйста.

Сказано — сделано. По моей настойчивой просьбе сеньора Грация вышла на балкон и начала пиликать какую-то новичковую мелодию. А я врубил свой дар и начал наблюдать за эмоциями. Сама скрипачка явно кайфовала, но с улицы уже потянулась густая чёрная туча из раздражения и недовольства. И оформиться этой туче мешал разве что белый день за окном.

— У тебя есть какая-то тренировочная скрипка?

— А тебе заче…

— Хочу научиться играть! Я взрослый человек, мне нужны хобби.

Долго ли, коротко ли, Грация выдала мне инструмент. По пути рассказывала о том, что до недавних пор её балкон находился на реставрации, и как же здорово, что его починили, и всё в таком духе.

— А теперь прогуляйтесь, пожалуйста, — попросил я. — Кофе не пили ведь, вот как раз и попьёте. И обязательно из этих своих мензурок.

— Артуро! Ты совсем…

— Хотите, чтобы чертовщина прекратилась или нет⁈

Вёл я себя сейчас как шебутной ребёнок, и тому есть веская, на мой взгляд, причина. Мне уже не терпелось проверить свои догадки на практике. Проверить, действительно ли я учусь понимать этот безумный город?

— Давайте-давайте, — подгонял я девушек. — Идите уже!

Наконец сеньора Грация переоделась во что-то более основательное, и влекомая подругой покинула собственные метры. Я же в свою очередь остался один в квартире и некоторое время слушал тишину. Не знаю как, но на кураже после флешбеков во дворе, сейчас я пытался наладить связь с этим местом.

Не вышло.

— Ну ладно, — вздохнул я, взял инструмент и вышел на балкон.

Прокашлялся, поставил скрипку на грудь, повторяя подсмотренные за Грацией движения, поставил смычок на струну и…

— А-а-а-а!!! — мужичка, который проходил в этот момент под балконом, аж передёрнуло.

— Прошу прощения! — улыбнулся я, а тот глянул на меня как на врага народа и прибавил шаг.

Короче говоря, музыкальный талант к списку моих талантов не прилагался, и слабать что-то удобоваримое с первого раза я не смог. Но это ничего страшного, ведь затея была совершенно другая.

— И-и-и-и!!! — проскрипел я повторно.

Абстрагироваться от этих звуков было крайне сложно, но я терпел. Как мог терпел. Ведь было стойкое ощущение, что вместо скрипки у меня сейчас в руках сипуха, которой я скручиваю голову. Мерзкий звук. Противный и даже противоестественный. Резонирующий на каких-то омерзительных частотах.

— И-и-и-и!!!

Никто из живущих не должен был слышать этот звук. Это слишком жестоко.

— И-и-и-и-и!!!

— Да хватит уже!

Те из соседей, что оказались поимпульсивней, пытались перекричать меня. Посылали всяко-разно, упоминая срамные части тела и членов моей родословной, а я всё продолжал играть. И в таком вот формате прошли следующие десять минут.

— Кхм-кхм, — завершим, я прислонил скрипку к стене и спросил у пустоты: — Вот видишь? Не всё так плохо, как могло бы быть, верно? И если ты не отстанешь от сеньоры Грации, я буду приходить сюда каждый грёбаный день и играть по два… нет! По три часа. Понимаешь теперь?

Вместо ответа я услышал, как в комнате у меня за спиной хлопнула дверца шкафа. Что, по всей видимости, можно было трактовать как «нет».

— Ах так? — спросил я. — Ладно. Повторяем упражнение…

— Положи скрипку, чудовище! — заорал пузатый мужик из дома напротив, едва мне стоило снова взяться за инструмент.

— Простите! — крикнул я в ответ. — Ничего личного! — и снова начал играть.

И снова по двору-колодцу прокатились предсмертные крики козла, у которого в глотке застрял судейский свисток. И снова скрип пенопласта по стеклу наперебой с шумом перфоратора вспоминался всей округе как лучшее, что они когда-либо слышали.

— Кхм-кхм, — на сей раз сессия заняла пять минут.

И под её конец дверца шкафа застучала так жалобно, будто бы это зажатый в тиски борец бьёт рукой по рингу и просит пощады.

— Ну как? — спросил я. — Продолжаем или угомонишься?

А в ответ тишина.

— Правильно, — кивнул я. — И нечего людям нервы мотать.

Ну а после я весьма довольный собой выскочил во двор. Артуро — молодец! Будь, как Артуро! И направился искать кафе, в котором засели девушки…