Правила волшебной кухни

Глава 17

Утро началось не с кофе, а с загрузки Бартоломео выпечкой. Спал я всего ничего, а потому успел подготовиться как надо. И когда гондольер подплыл по каналу к «Марине», я уже стоял во всеоружии — с дюжиной пластиковых контейнеров и широкой-широкой улыбкой.

Во мне сейчас боролись два Артура. Первый охреневал от того, как быстро растут обороты и даже немножечко паниковал. Второй же радовался тому, что вместе с оборотами растёт и выручка. И как можно понять по моей улыбке, второй Артур побеждал.

Чёрт его знает, как Бартоломео это делал, но он продавал вообще всё. И вот сегодня, например, вся выпечка была расписана для так называемых «постоянников». И это плохо, потому что в таком случае новым клиентам взяться будет просто неоткуда. Однако я вышел из положения. Загрузил помимо стандартных печенья, кексов и трубочек всё то, что планировал отдать сегодня на завтрак. Опрометчиво? Возможно. Но, с другой стороны, это отличный способ, чтобы устроить моей команде краш-тест. Жду не дождусь увидеть лицо Лоренцо в тот момент, когда он заглянет в пустые холодильники.

— И-и-и… последняя, — я передал Бартоломео контейнер с круассанами, посмотрел за тем как грациозно тот отчаливает, и пошёл обратно в ресторан.

И едва вывернул из-за угла, как в меня на полной скорости врезалась Джулия. Взъерошенная, растрёпанная, и чем-то явно обеспокоенная.

— Артуро⁈ — девушка схватила меня за плечи, как будто изначально сомневалась в моей осязаемости. — Всё в порядке⁈

— Ну как тебе сказать? — ответил я, до сих погружённый в мысли о том, что народ кормить нечем. — Со мной да. С кухней не очень.

— Что⁈ Что с кухней⁈ Потоп⁈ Пожар⁈ Крысы с тараканами⁈ ЧТО⁈

— Хм… ничего из того, что ты перечислила. Слушай, тебе похмелиться не нужно случайно? — тут я придвинулся к девушке поближе, чтобы спалить перегар, но ничего такого не почувствовал.

Хотел ещё было сказать, что пьющая женщина кончает раком… или это курящая? Не суть! Главное, что не сказал, ведь потом пришлось бы разжёвывать игру слов незнакомого девушке языка.

— Артуро! — возмутилась Джулия на мою ремарку о похмелье, одёрнула платье, чуть покраснела и направилась в зал, а я сразу же за ней.

Тут же с кухни послышался отчаянный вопль. Не вопль даже, а вой — тоскливый такой, таёжный. Это Лоренцо, пока я был на погрузке, пришёл на рабочее место и оценил фронт работы.

— Нам, кажись, помощник нужен, — ответил я на немой вопрос Джулии, — причём не один, — и пошёл успокаивать сеньора Пазолини.

— О! Сеньор Артуро, — заметил меня парень и почему-то смутился. — Тут такое дело…

— Я знаю, заготовок нет. Ну так тем ведь и интересней!

— Да я не об этом, — тут Лоренцо виновато опустил глаза в пол. — Мне дали визу в Американскую Конфедерацию.

— Поздравляю, — сказал я, чуть подумал и добавил: — Чо?

— Я уезжаю, сеньор Артуро. Заявку подавал ещё чёрт знает когда, и тут наконец-то ответили. Шанс один на миллион, так что поеду. Буду приучать американцев к венецианской кухне. Может быть даже своё кафе открою.

— Вот ведь… и когда?

— Хотел бы завтра получить расчёт. Сеньор Артуро?.. Прошу прощения, но я не понимаю русский.

— И хорошо, что не понимаешь, — ответил я, закончив перебирать все известные мне ругательства.

В этот же момент дверь открылась и на кухню зашла мадам Шаброль. Весёлая и как всегда улыбчивая.

— Доброе утро, — кивнул я и под впечатлением от момента решил уточнить: — Изабелла, а вы, случаем, никуда не собираетесь?

— Откуда вы знаете? — улыбка слетела с лица мадам Шаброль. — Я… Я… Хотела сказать, но не знала, как подойти…

— Серьёзно⁈

— Дети официально заверили у нотариуса поручение о том, что будут отдавать мне внуков только раз в неделю. Хотя на самом деле я готова и два, и три. Я скучаю по семье, сеньор Артуро. Я возвращаюсь в Гасконь.

— Дайте угадаю. Расчёт вы хотите получить завтра?

— Да откуда вы всё знаете, сеньор Артуро⁈

— Интуиция хорошо развито, — буркнул я, а потом что есть мочи заорал: — Джузеппе!

А в ответ тишина.

— Джузеппе, мелкий говнюк! Ты тоже решил меня бросить⁈

— Ой, — глупо улыбнулся Лоренцо. — А он не сказал, да?

— О чём не сказал?

— К нему ещё вчера вечером брат забегал. Сказал, что отец заболел и попросило его вернуться домой…

И вот тут меня начали терзать смутные сомнения. Меня проклял кто-то что ли? Эдак я вообще без персонала останусь. Так! Стоп! Не из такого вылезал.

— Вдох, — сказал я вслух. — Выдох, — быстренько проделал дыхательную гимнастику.

Таким образом чуть прочистил мозги и вышел в зал. Взял Джулию под локоток и молча потащил в сторону подсобки. Судя по тому, как у кареглазки начали заплетаться ноги, она от такого малость охренела. Однако не сопротивлялась.

— Заходи, — велел я, пропустил девушку внутрь и запер дверь.

— Артуро?

— У меня серьёзный вопрос.

— Спрашивай, — внезапно преобразилась Джулия. — Я готова.

Затем вздохнула, как будто бы решаясь на что-то очень важное, зачем-то закрыла глаза и сложила губы уточкой. И либо это говорит о её симпатии, либо сеньора защемила лицевой нерв. Однако в любом случае, в подсобку я её затащил с одной-единственной целью.

— Ты меня не бросишь? — строго спросил я.

Девушка тут же свернула своё мимическое шоу и резко распахнула глаза.

— Как брошу? То есть… зачем?

— Не знаю. Они ведь зачем-то бросают, — я указал в неопределённую сторону.

— Они? — не поняла Джулия. — Кто они?

— Ну они! — я махнул рукой повторно. — Уходят все!

А дальше случилась молчаливая сцена. Джулия нахмурилась и зависла, а я тоже не знал, что тут ещё добавить.

— Я не ухожу, — наконец сказала она.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Смотри мне! — я погрозил девушке пальцем и постарался повторить то, что вчера ночью говорил мне Хриплый господин в котелке. — В Венеции словами не разбрасываются! Ну или как-то так…

Что хотел я получил, и с тем выскочил прочь из подсобки. Сзади раздался вздох и длинное витиеватое итальянской ругательство, из которого я сумел разобрать лишь «козёл бесчувственный».

— Работаем-работаем! — забежал я на кухню, хлопая в ладоши. — Расчёт только завтра, а сегодня надо выложиться по полной! Лоренцо!

— Да?

— Убирай нахрен муку, на тесто нет времени. Гости будут уже через пятнадцать минут.

— Так а… что же мы будем готовить?

— Английский завтрак! Яиц полно, бекона хватит, томаты и грибы есть. А вместо бобов, — я почесал в затылке. — Поленту свари! Вяленый томат с оливками замешай, и будет у нас англо-венецианский завтрак.

— Фу…

— Сам ты «фу»! Откроешь в Америке своё кафе и там будешь фукать, когда у тебя бургер из трески попросят.

— Но сеньор Артуро, — вклинилась мадам Шаброль. — Лоренцо прав, здесь это есть не будут.

— Будут! Ещё как будут! Или я не Артуро Маринари! А теперь за работу! Быстро!

Команда резво забегала по кухне, а я взял контейнер с мытыми яйцами и присел в уголке. Открыл гримуар и начал смотреть что у меня тут интересного завалялось. Подумал, что неплохо бы и поваров моих чем-нибудь угостить… вкатить им ударную дозу забывчивости, например, чтобы сильно не радовались. А то чего они?

— Тихо, Артур, — сказал я сам себе. — Это не наш метод, — и продолжил листать гримуар.

Так. Романтика. Её у меня припасено чуть более, чем дохрена. И пускай я берёг её на День Влюблённых… ну или хотя бы просто на вечер, но почему бы и нет? На улице сегодня с утра было пасмурно, и какой-то дождик неприятный накрапывал, вот я людей и развлеку. Поедят, проникнутся и отправятся на любовные приключения отсюда подальше. А я спокойно обдумаю что делать дальше.

Сказано — сделано. Заряженные яйца я передал Лоренцо и сеньор-предатель приступил к заготовлению пашотов. Затем быстренько от руки накидал новое меню, вынес его Джулии, ещё раз выслушал о том, что «это никто есть не будет», и вернулся обратно. И уже через минуту:

— Бунт на корабле! — ворвалась на кухню кареглазка. — Народ требует выпечку! Как я и говорила, никто не хочет яйца. Ни в каком виде.

— Так, — вздохнул я. — Врубаем акцию неслыханной щедрости. Если блюдо не понравится, гости могут не платить.

Мадам Шаброль хохотнула, Лоренцо как-то странно крякнул, а Джулия нахмурилась.

— Так ты нас скоро разоришь.

— «Нас»? — улыбнулся я.

— Ой, всё, — кареглазка развернулась на сто восемьдесят и пропала в зале…

— Вы самый лучший ресторатор, сеньор Артуро, — заунывным хором вещали мои повара. — Ваш кулинарный талант неоспорим.

Текст мы выучили заранее. Спорить я никого не заставлял, верно? Лоренцо и мадам Шаброль сами заключили пари о том-де, что первое же блюдо вернётся на кухню нетронутым. Ну и проиграли. Народ в зале уписывал беконно-яичный завтрак за обе щёки.

— Та-а-ак, — кивнул я. — Дальше.

— Вы можете продать что угодно и кому угодно, а…

— Артуро! — ворвалась на кухню Джулия. — У нас вино заканчивается!

— Ох! — я чуть было со стула не свалился. — Что заканчивается, прости?

— Вино!

— Так ведь… это, — я взглянул на часы. — Восемь утра. Какое, к чёрту, вино?

— Да ты сам посмотри!

М-м-м… просчитался, но где? Выглянув в зал, я увидел, что откушавший народ не собирается никуда расходиться. И чуть ли не на каждом столе теперь стоит початая бутылочка вина и горят свечи.

— А это что за хрен? — уточнил я у Джулии насчёт прыщавого щегла с корзинкой цветов, который курсировал между столиков. — Мы же получим свою долю?

— Получим-получим, — вздохнула Джулия. — Ты лучше скажи, что делать⁈

Народ ударился в романтику с головой. Почтенные матроны соревновались в искусстве строить глазки и глупо хихикать, а их кавалеры, от босоногих рыбаков и вплоть до почтенных аристократов, важно раздувались на манер голубя и флиртовали, флиртовали, флиртовали.

— Н-да, — сказал я.

Похоже, никакого перерыва на перегруппировку не предвидится. И будем мы сегодня хреначить нон-стоп до самого вечера. Ну! С другой стороны раз эти гады сегодня последний день отрабатывают, будет им дембельский аккорд. Пускай пашут.

— Сеньор Артуро! — забежал на кухню запыханный Джузеппе.

— А вот и ты.

— А вот и я, — улыбнулся малой, тут же смутился и затараторил: — Сеньор Артуро, простите меня пожалуйста, у отца случился приступ коликов, а он думал, что умирает, и решил, что слишком жёстко со мной обращался, и попросил прощения, и я тоже попросил у него прощения и… и…

Тут у Джузеппе закончился воздух. А когда он наконец отдышался, подвёл итог:

— Я домой возвращаюсь. Спасибо, что дали шанс с вами поработать.

И паззл сложился. Артур Маринари вернулся в исходную точку и снова один. Хорошо хоть, что с Джулией.

— Сегодня смену отработаешь, — сказал я Джузеппе. — И можешь шуровать на все четыре стороны. Так! Я за вином!

Оставив поваров наслаждаться полной посадкой, я прыгнул в гондолу и отправился на закуп. На тот самый рынок, где урвал качель водки. По пути почему-то начал размышлять о вине. Хотя как это «почему-то»? Я ведь за ним и еду. Не суть! Суть в том, что потихоньку ассоциативный ряд выстроился от вина до сыра чечил. Я ведь уже знаком с сеньором Бьянчи, так почему бы ему не подкинуть идею за процент? Скаморцу венецианцы трескают только в путь, так может им, и копчёная косичка зайдёт?

Н-да… планов громадьё, и где бы теперь на всё это времени найти?

— О! — невольно вскрикнул я.

Внезапно мимо меня по каналу проплыл… чебурашка. Не живой, понятное дело, а игрушечный. У меня в детстве такой был, аж ностальгия накатила.

— Ты откуда здесь взялся? — улыбнулся я и сгрёб его веслом.

Уже было потянулся, чтобы вытащить его из воды, но тут на всякий случай остановился и просканировал чебураху даром. Ведь вероятность того, что уроженцу Российской Империи в Венецианском канале попадётся игрушка с его родины, когда он будет проплывать мимо на закупку вина… короче говоря, мала такая вероятность.

Однако нет. Игрушка как игрушка. Ни аномалий, ни тёмных энергий я не почувствовал, а потому затащил чебурашку на борт. Выжал его хорошенько, усадил на нос и погрёб дальше. Ведь негоже гордой чебурашке тут плавать, верно?

— Какой интересный ушастый уродец.

— Э! — прикрикнул я на Джулию. — Ну-ка не обижай мне чебураху!

— Che… Cheb… bur-r-r…

— Чебурашка! — повторил я и усадил игрушку на барную стойку.

Пускай тут живёт и меня радует. Плюс если гости с детьми придут, могут потискать немного.

— Он странный, — никак не могла уняться Джулия. — Ты уверен, что ему действительно место в зале?

— Чебурашка. Остаётся. Здесь. Я всё сказал.

— Как знаешь, — пожала плечами официантка. — Ты босс, — и пошла на обход столиков.

— Фрукты предлагай! — крикнул я ей напоследок, а затем хозяйским взглядом осмотрел полную посадку.

Ситуация немножко вышла из-под контроля. Влюблённые парочки оккупировали все столы, цедили вино и больше ничего не заказывали. Я их в этом не виню, ведь трудно есть когда ты уже сыт, но-о-о-о… И вы меня поймите, дорогие гости, я хочу денежек! А потому помимо вина втарил несколько пакетов фруктов и рикотту на десертные трубочки от мадам Шаброль. Ибо нечего просто так сидеть.

— Молодцы, — сказал я по-русски ближайшему ко мне столику. — Активней работаем челюстями.

— Простите?

— Приятного аппетита! — перешёл я на венецианский.

И тут вдруг на всю эту романтическую благодать налетела чёрная-чёрная туча. Будто залётный ковбой в чужой салун, в «Марину» вошёл Антоша Гореликов. То ли грустный, то ли злой, а то ли грустный и злой одновременно.

Заприметив меня, Гореликов сразу же двинулся к барной стойке.

— Солянка есть? — вместо «здрасьте» спросил Антон и протянул мне руку.

— Сейчас организую, — сказал я и усадил Гореликова за бар. Столов-то свободных всё равно не было.

Вернулся я уже через пять минут. «Похмелил» земляка супом и тут вдруг понял, что лучше ему почему-то не становится.

— Что случилось-то, Благородие?

А он как будто бы ждал этот вопрос.

— Мне! — ударил себя в грудь Гореликов. — МНЕ!!! Потомственному аристократу и поданному Российской Империи! И предупреждение! Да как они вообще посмели-то⁈

— Стоп-стоп-стоп, — нахмурился я. — Разговор как будто с середины начался. Кто они-то? Ты вообще о чём?

— Проверку мне тут из столицы прислали, представляешь? Прощелыг каких-то. Ходили вокруг меня, ходили, носом своим сраным водили, а потом знаешь, что мне в характеристике написали?

— И что же?

— Они написали, что Антон Гореликов слишком много бухает! — мужчина не мигая уставился мне прямо в глаза. — Вот ты мне скажи, как друг. Я что, реально много бухаю?

Я в этот момент как раз приложился к бутылке с водичкой и поперхнулся. М-м-м… как бы так ему ответить, чтобы не обиделся-то? Ведь если честно, я его видел либо уже бухим, либо с бодуна. То есть в моих глазах у Антона Гореликова было всего два агрегатных состояния.

— Слушай, — улыбнулся я, прокашлявшись. — Ну кто я такой, чтобы судить целого посла?

— Понятно, — грустно вздохнул Антон. — Значит, действительно много. О! Чебурашка!

И так мне его вдруг почему-то жалко стало, что я решил господина посла угостить. Не русской кухней на этот раз, а местными деликатесами. Я ведь как раз сегодня ночью довёл до ума то щупальце кракена, которое продал мне Матео. Подморозил в должной мере и прогнал через слайсер на карпаччо. А вот продавать мы его так до сих пор и не продавали, так что Гореликов первым попробует.

— Никуда не уходи, — улыбнулся я, сбегал на кухню и вернулся с чудо-блюдом.

— Издеваешься? — при виде осьминога Антоша приуныл ещё больше. — Как это без водки есть-то?

— С хлебушком, — возразил я и поставил рядом хлебницу с разрезанной чиабаттой. — И с кофейком. Сейчас заварю.

Под испепеляющим взглядом Джулии, я забодяжил кофе в свою личную полулитровую кружку.

— О! — улыбнулся Гореликов. — Ну хоть у кого-то нормальные порции подают. Задолбался я уже из этих пипеток пить.

— Вот и я говорю. Ешь давай, ешь…

Конечно же, пробная порция осьминога была предварительно заряжена положительными эмоциями. Бодрость, веселье и щепотка счастья. Для господина посла ничего не жалко. И как же отрадно было смотреть на Гореликова, когда он расцветал буквально на глазах. Вон, даже щёчки подрумянились.

— Люблю я твой ресторан, Артуро, — задумчиво произнёс Антон и улыбнулся. — Как не зайдёшь, сразу настроение улучшается. И жить сразу хочется, и любить, и работать… Кстати! Я чего пришёл-то⁈

Антон аж по лбу себя шарахнул. Затем огляделся по сторонам, удостоверился что нас никто не подслушивает, и значительно понизил тон.

— Тут такое дело, — сказал посол. — Мне в ведомство ориентировки пришли на некоего Артура Сазонова. Подозрительно на тебя похож. Я бы даже сказал «одно лицо».

Оп-па… а вот и привет от родни прилетел.

— Так, — нахмурился я. — И что ты собираешься делать?

— Я⁈ — искренне удивился Гореликов. — Я ничего не собираюсь делать, — и заржал. — Я никакого Сазонова не видел.

Ха! В очередной раз удивляюсь тому, насколько же права была Джулия, когда говорила что связи в Венеции решают вообще всё.

— Спасибо, — я пожал Антону руку. — Слушай. Если вдруг будут какие-то новости по поиску этого самого Сазонова, ты мне расскажи, ладно? Было бы неплохо быть в курсе.

— О чём речь? — улыбнулся Гореликов и встал со стула. — Ладно. Хорошо тут с тобой, но мне пора. Пуньк! — щёлкнул чебурашку по носу и двинулся на выход.

А я всерьёз призадумался. В первый раз повезло, и выручило близкое знакомство с Его благородием. Но можно ли всерьёз полагать, что на этом моё дорогое семейство успокоится и не будет второй попытки? Хм-м… Вряд ли. Очень и очень вряд ли.