Помощница антиквара

Глава 6

Я примерила тонкое серебряное кольцо на мизинец правой руки, и вдруг ощутила, как меня оглушило, а краски окружающего мира разом стали тусклыми, лишенными эмоций.

Мое сердце пропустило удар. А Ермаков знал об этой способности невзрачной безделушки?

Несмотря на отсутствие ощутимой магии, в простеньком колечке таилась мощная сила, способная сдерживать дар эхомагии.

Даже мои чувства притупились, будто их разом отключили. Состояние вынужденной изоляции мне не понравилось. Как и то, что в книге, которую взялась почитать, я не разобрала ни строчки.

В язык, поначалу казавшийся мне родным и понятным, добавились странные артикли, «яти» и речевые обороты, продираться через которые было невыносимо долго и сложно. Решив проверить догадку, я сняла кольцо и снова заглянула в книгу.

— Что за шутки? — оторопело вытаращилась на строчки, написанные понятным и доступным языком. — Это что, еще одна способность? — пробормотала вслух. — Очень странно. Вот так подарочек. И как его понимать?

Об этих вещах я решила помалкивать. Хватит уже, один раз доверилась Ермакову, и теперь мне грозила пожизненная работа на Тайную канцелярию.

Вряд ли дознаватель вернул бы мне кольцо, если б знал его истинную ценность. Что ж, все, что ни делается, к лучшему.

Еще одну странность я заметила, когда пришла санитарка Мария Степановна, с которой мы успели подружиться. Я поспешила надеть кольцо, а сверху натянула перчатки, не желая случайно касаться предметов, хранящих тяжелые воспоминания. Меня снова накрыло чувством погружения в толщу воды.

С женщиной мы успели немного подружиться. Ее муж служил в отделе жандармерии городовым и часто задерживался по службе. Сыновья выросли, обзавелись семьями и разъехались, кто куда, редко навещали родителей. А привычка заботиться о ком-то осталась.

Но не всех же подряд преступников жалеть? Находились вроде меня, без вины виноватые, которым требовалось сочувствие и человеческое отношение.

Прежде я с порога угадывала, в каком настроении пришла Мария Степановна, и даже не задумывалась над этим. С кем я общалась-то, кроме нее, дознавателя и господина Игнатьева?

Гвардейцы за дверью периодически менялись, но некоторых я даже в лицо не видела, только знала, что они несут службу, оберегая меня от опасности.

Но теперь эмоции будто отрезало. Я ничего не чувствовала и сейчас считывала лишь внешние признаки.

Пережевывая пищу, я задумчиво смотрела на женщину, которая споро перестелила мою постель и взялась протирать пыль, не умея сидеть без дела.

Она будто ждала, что я о чем-то спрошу, но это угадывалось только по косым взглядам, бросаемым в мою сторону, и тяжелым вздохам. Закончив с ужином, я стянула перчатки, незаметно избавившись от колечка, и вновь погрузилась в обилие эмоций, разлитых в воздухе. Санитарку что-то тревожило, и она явно хотела об этом поговорить.

— Что-то случилось, Мария Степановна? Вы будто сама не своя?

— Ох, думала, что уже не спросишь! — всплеснула руками женщина. — Не знаю, как и сказать. Велено тебе платье подготовить на выход и вещи собрать на первое время. Стало быть, скоро ты нас покинешь.

— Вот как? — я расцвела улыбкой. — Значит, меня скоро выпустят?

— Думаю, что так и есть. Мне будет тебя не хватать, девочка, — санитарка жалостливо улыбнулась. — Ты здесь всего пару месяцев, а я уже успела привязаться.

— Так, кто нам помешает встретиться на свободе? — уставилась на нее бесхитростно.

— Да как же? Неизвестно же, что тебя ждет за порогом, — сокрушенно покачала она головой. — А вдруг на каторгу сошлют? Дело-то твое сложное, запутанное. Господин старший дознаватель зачастил с визитами. Часами из допросной не выходит. Все каких-то темных личностей мурыжит.

— Не виновная я! — произнесла, пресекая даже мысль о каторге. — Не за что меня в Сибирь отправлять. А за порогом известно, что меня ожидает. Новая жизнь, только без титула и прежних привилегий. Я же теперь простолюдинка, ты разве не слышала?

— Вот оно что! — Мария Степановна сокрушенно покачала головой. — В таком случае, заглядывай в гости. Чем смогу, помогу, советом или каким-нибудь делом. Девушка ты добрая и отзывчивая, столько опасностей тебя поджидает в большом мире.

— Не переживайте, я справлюсь! — заверила женщину. — А за предложение спасибо. Непременно загляну в гости, как устроюсь. Осталось только дождаться, когда это произойдет.

Однако долго мучиться неведением мне не пришлось. Этой же ночью, когда лазарет погрузился в тишину, а я ворочалась в кровати, размышляя над странными свойствами кольца и собственными способностями, двери палаты отворились со скрипом, впуская незнакомого гвардейца. В руках он держал сверток, который положил на табурет возле моего стола.

— Одевайтесь. У вас пять минут. Постарайтесь побыстрее, пожалуйста. Нам предстоит долгая поездка.

Ну, вот и дождалась! — ощутила, как спина покрылась холодным потом, а живот скрутило в тугой узел. — Неужели мне предстоит встреча с главой Тайной канцелярии? — разволновалась не на шутку. — Скоро решится моя судьба.

Я спешно натянула поверх рубашки плотное шерстяное платье, на ноги — теплые чулки и мягкие кожаные сапоги, поверх накинула плащ с капюшоном. Мне прежде не доводилось выходить за пределы лазарета, поэтому длинный подол путался в ногах, мешая идти.

Личных вещей у меня не было: только перчатки и кольцо, которое заняло свое место на пальце. Если понадобится воспользоваться даром, сниму его незаметно вместе с перчаткой.

Следуя за гвардейцем, я сильно волновалась, но старалась этого не показывать. И без того то и дело спотыкалась, наступая на подол. Под конец задрала его и заткнула за пояс, чтобы не мешался. Все равно плащ скрывал меня от посторонних.

Мы миновали темные тюремные коридоры, перекрытые железными решетками. На каждом пропускном пункте сопровождающий показывал стражам документ с магической печатью, и нас пропускали без задержек.

В закрытом дворе, освещенном тусклым светом масляного фонаря, нас ждал крытый экипаж. Гвардеец молча отворил дверцу, выпустил меня внутрь и полез следом, приказав кучеру трогаться.

Едва я села на жесткую скамью, как мне на голову надели мешок. Я невольно вздрогнула и потянулась, чтобы его снять.

— Не дергайтесь, если не желаете, чтобы я вас связал. Это для вашей же безопасности.

Угу. Именно так я и поняла.

Промычав сквозь зубы, что думаю про такую «безопасность», я опустила руки и замерла, приготовившись к долгой поездке. Экипаж постепенно набрал скорость и покатился по мостовой. Копыта лошадей гулко стучали, отдаваясь эхом на пустынных улочках.

Меня немилосердно трясло. Если бы не чулки, платье и плотный плащ, отбила бы себе все косточки. Я старалась не обращать внимания на неудобства и запоминать повороты, чтобы хоть как-то ориентироваться. Но вскоре сдалась, признав, что это бесполезное занятие.

Казалось, мы ехали целую вечность, прежде чем достигли конечного пункта. Экипаж остановился. Сопровождающий открыл дверцу и выбрался первым. Снаружи повеяло ночной свежестью, от которой я невольно поежилась.

Гвардеец помог мне спуститься, после чего взял за руку и куда-то повел, изредка предупреждая о ступенях и порожках. Путь занял не менее четверти часа, за которое я успела несколько раз споткнуться и дважды чуть не упасть — если бы не конвоир.

Наконец мы остановились. Мешок с головы резко сорвали, и я прищурилась, привыкая к свету. Потребовалось несколько минут, прежде чем глаза адаптировались к полумраку, и я смогла осмотреться.

Место показалось знакомым. Меня доставили в гранитный зал, а передо мной, за строгим массивным столом, восседал сам князь Ушаков.

— Добро пожаловать, госпожа Витте, — произнес мужчина глубоким властным голосом, который, казалось, наполнял собой весь зал. — Или мне обращаться к вам иначе?

Госпожа Витте? Надо же! С чего бы ему проявлять уважение к преступнице? Сначала везли сюда с мешком на голове, а теперь вспомнили об учтивости и манерах?

— Меня зовут Александра Савельева, ваша светлость, — ответила я спокойным тоном, стараясь не выдать накатившую злость. — Буду признательна, если в дальнейшем вы будете называть меня именно так. Госпожи Витте больше не существует, и вам это прекрасно известно.

Губы мужчины тронула еле заметная усмешка, словно он оценил мою прямоту и решимость. Но это ничего не значило. На меня смотрел хищник, уверенный в том, что жертве некуда деваться. Одно неверное слово — и я никогда не выйду отсюда.

— Что ж, госпожа Савельева, — произнес князь, уважая мое право на собственное имя. — Позвольте выразить восхищение вашей стойкостью. Немногим дано выдержать испытания, которые выпали на вашу долю, и при этом сохранить ясность мыслей.

Мужчина сделал вид, что задумался, давая мне возможность оценить его терпение и уважительное отношение. Я тоже молчала, прикусив нижнюю губу изнутри.

На самом деле мне хотелось сказать многое — начиная с ложного обвинения и заканчивая покушением в тюрьме. Это он, князь Ушаков, должен был раскрыть заговор, а не изводить допросами бедную девушку, лишив ее всего, что составляло смысл жизни.

Но я молчала, потому что спорить с сильным противником и вступать с ним в открытое противостояние не имело смысла. Он раздавит меня и не поморщится, прикрываясь государственными интересами. А совесть…

Вряд ли на такой должности долго задерживались люди, не умеющие с ней договариваться. На первом месте всегда находились интересы империи и императора, а жизнь мелких сошек, вроде меня, ничего не стоила.

— Перейдем к делу! — продолжил князь, посчитав, что я достаточно осознала серьезность своего положения. — Мы уже знаем о вашем уникальном даре. Но, как говорится, лучше один раз увидеть. Прошу, продемонстрируйте нам, на что вы способны.

Князь положил на зеленое сукно стола старинную пуговицу из черного дерева, инкрустированную серебром. С виду — простая, ничем не примечательная. Но вряд ли глава Тайной канцелярии подсунул бы мне задание без скрытого подвоха.

Я осторожно сняла перчатку, а вместе с ней стянула с пальца кольцо. На меня нахлынули чужие эмоции и тягостное ощущение гранитного зала. Присутствие других людей я вначале не заметила из-за искусной игры света и тени, но теперь отчетливо ощущала внимание минимум четырех человек.

Но особенно давила мощная аура самого князя Ушакова. В его присутствии хотелось сделаться незаметной и забиться в какой-нибудь укромный уголок, чтобы случайно не разозлить хищника.

Власть имущие люди и на Земле обладали похожей аурой, заставляя считаться с собой одним лишь фактом своего присутствия. Здесь же в ход шла магия, наделявшая избранных редким могуществом, недоступным другим.

Что ж, я и не сомневалась, что столкнулась с человеком, наделенным силой. Но трепетать перед ним? Даже и не подумаю.

Сделав шаг вперед, я решительно взяла пуговицу, моментально погружаясь в туман чужих воспоминаний. Как обычно, сначала меня окружил хаос событий, но я сосредоточилась на самом ярком моменте — когда пуговица потерялась.

Я оказалась в добротной дорого карете, обитой зеленым бархатом, с мягкими подушками и плотными занавесками на окнах. Они были слегка отдернуты, поэтому из окна мелькнувший пейзаж разглядеть не удавалось. Да и не до него было владельцу пуговицы, перед которым сидела хрупкая женщина.

Ее лицо скрывала вуаль, но идеальная осанка и манера держаться, расправив плечи, выдавали благородное происхождение. Волнение, вкупе с отчаянной безысходностью, угадывались по дрожащим рукам, вцепившимся в сумочку. Чужие эмоции накрыли меня с головой, заставляя прочувствовать себя добычей, пойманной в ловушку.

— Вам ведь не нужны неприятности, госпожа? — произнес хозяин пуговицы. — Просто согласитесь, и все будет хорошо. А если нет… — он намеренно замолчал, и я ощутила, как женщину окатило волной ужаса. — Тогда у вашей семьи будут серьезные проблемы. Очень серьезные.

Голос собеседника, с неприятными бархатными нотками, вызывал страх и желание сбежать подальше. Я не видела его лица, только смутный силуэт, но ощущала исходящую от него угрозу и тяжелое давление. Он шантажировал, пользуясь страхом жертвы, опутывал ее ложью, как паук — паутиной. Угроза касалась не телесной расправы, а репутации и чести — того, что имело огромное значение для дворянки. Женщина судорожно кивнула, признавая поражение, ее плечи безвольно поникли.

— Я согласна, — прошептала она едва слышно, сдерживая рвущиеся наружу слезы.

Мужчину это не смутило. Едва женщина согласилась, как он придвинулся к ней, прижал к себе за талию и сунул руку в скромный вырез платья.

— Не смейте! — вырвалось у женщины. Она уперлась руками в его грудь и забарабанила по ней кулаками.

Завязалась короткая борьба, в которой бедняжка явно проигрывала. В отчаянной попытке защититься она схватилась за сюртук мужчины, чтобы оттолкнуть. Послышался треск ткани.

В ладони жертвы осталась оторванная пуговица. Затем раздалась звонкая пощечина, и женщина обмякла — ее руки разжались, а маленький кусочек дерева покатился по дну кареты, исчезнув под сиденьем.

Я тяжело вздохнула, возвращаясь к реальности. Видения отступили, оставив меня опустошенной и обессиленной. Раскрыв ладонь, я проследила, как пуговица падает на стол и скользит прямо к князю Ушакову.

Он нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице, ожидая ответа. Смысла что-либо скрывать я не видела. Ни женщину, ни владельца пуговицы прежде не встречала. Мне было искренне жаль бедняжку, попавшую в беду.

— Что ж, госпожа Савельева, — проговорил князь, выслушав мой рассказ. — Вы превосходно справились с заданием. Ваши способности действительно впечатляют. Теперь скажите: чего вы хотите? Каким вы видите свое будущее? Ведь я правильно понимаю, что в прошлой жизни вы погибли и обратной дороги нет? Говорите откровенно.