Помощница антиквара

Глава 19

В гостиной воцарилась гробовая тишина.

— О чем вы говорите, сударь? — Федоров заметно смутился, переводя взгляд с гостя на меня.

— О, я говорю о падшей женщине, — продолжал мужчина, вставая и подходя ко мне почти вплотную. — О предательнице, которой место на эшафоте, а не среди честных людей. Скажите, Александра, каково это — продавать свой дар за медные гроши после того, как побывали в застенках Канцелярии? От вас за версту несет предательством и позором!

Я стояла, не шевелясь, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяного спокойствия.

— Сударь, не понимаю о ком вы говорите, — произнесла ровным, лишенным эмоций голосом. — Мое имя — Александра Савельева, и я здесь по приглашению хозяина дома для оценки коллекции. Если у вас есть личные обиды на кого-то из вашего прошлого, прошу не проецировать их на меня. Ваша манера общения делает вам мало чести перед лицом присутствующих здесь дам и господ.

— Как ты смеешь так со мной разговаривать, девка⁈ — подскочил он ко мне, замахнувшись, и я зажмурилась, ожидая удара.

— Довольно! — голос Ермакова прогремел как удар кнута.

Константин в два шага пересек комнату и перехватил руку наглеца, сжимая ее с такой силой, что тот охнул. Беспощадный дознаватель возвышался над мерзавцем, как обнаженный клинок.

В его взгляде не осталось и тени прежней веселости, только жесткая уверенность человека, наделенного абсолютной властью. Купец Федоров вжался в диван, понимая, что ситуация окончательно вышла из-под его контроля.

— Господин Собакин, вы забываетесь, — процедил Ермаков.

— Но она же преступница! — пропищал Собакин, пытаясь вырваться.

— Преступники не покидают Тайную канцелярию и остаются в ее застенках навсегда. Желаете проверить? — холодно усмехнулся Константин. — Насколько мне известно, ваши собственные дела с поставками контрабандного табака из южных провинций сейчас активно изучаются в определенных ведомствах. Будет крайне прискорбно, если к этому добавится еще и обвинение в оскорблении чести девушки, находящейся под опекой уважаемого антиквара. Вы свободны, сударь. Пока. Настоятельно рекомендую вам сию же минуту покинуть этот дом.

Собакин побледнел, его губы затряслись от бессильной ярости. Не сказав ни слова, он схватил свою шляпу и выбежал из гостиной.

— Прошу прощения за этот инцидент, господа, — Константин обернулся к гостям с безупречной светской улыбкой. — Нервные срывы нынче не редкость. Господин Федоров, не покажете ли вы нам свои сокровища? Александре Ивановне, я уверен, уже не терпится приступить к работе, чтобы забыть об этом недоразумении.

— Да-да, конечно! Пройдемте в кабинет! — засуетился купец.

Весь следующий час я провела, осматривая коллекцию. Федоров собрал у себя действительно редкие вещи: греческие амфоры, старинные манускрипты и даже один магический светильник эпохи первых Романовых.

Я работала механически, описывая состояние предметов и их ценность, пока Федоров восторженно конспектировал каждое слово. Однако мои мысли были далеки от искусства. Я чувствовала на себе взгляд Ермакова и понимала, что нам нужно поговорить.

Наконец, купец отвлекся на очередного гостя, и мы остались в кабинете одни.

— Спасибо, — прошептала я, не глядя на Константина.

— Это было неосторожно с твоей стороны — приехать сюда без Турова, — отозвался он, рассматривая корешки книг. — Собакин — мелкая сошка, но он злопамятен.

— У меня не было выбора! — я вскинула голову, чувствуя, как гнев вытесняет страх. — Турова вызвали к Разумовскому, и он буквально вытолкнул меня в карету. И раз уж мы об этом заговорили: Клеймор пригласил меня в оперу на завтра. Там будет весь свет Петербурга. Как вы собираетесь защищать меня, если там окажется еще десяток таких «Собакиных»?

Константин нахмурился, и в его взгляде промелькнуло беспокойство.

— Опера… Это усложняет задачу. Клеймор хочет публично заявить на тебя права.

— Я не вещь, Ермаков! Я не собираюсь быть его трофеем!

— Успокойся, Александра. Ты наденешь маску, которая скроет часть лица, а наши люди будут повсюду. Клеймор не посмеет открыто напасть на тебя в присутствии членов императорской семьи. Главное — передай мне тот фрагмент перевода, который мы обсудили. Это твоя единственная страховка.

Он коснулся моей руки, и от этого короткого прикосновения неожиданно стало тепло.

— Я буду рядом, — повторил он тише. — Помни об этом.

Несмело улыбнувшись, я кивнула, чувствуя, как тяжесть на сердце немного спадает. Мы с Ермаковым повязаны. Доверять ему было опасно, но сейчас он единственный стоял между мной и Клеймором.

Я вернулась к осмотру редкостей, стараясь сосредоточиться на работе. Каждый предмет в коллекции Федорова казался мне не просто вещью, а свидетелем чужой жизни, запечатленным в стекле или металле.

Однако, чтобы я не делала, мысли все равно возвращались к Константину. Он стоял чуть поодаль, делая вид, что изучает корешки книг, но я ощущала его присутствие каждой клеточкой кожи.

— Оставь черновик перевода под крыльцом в лавке, — едва слышно прошептал Ермаков, когда Федоров отвлекся на слугу. — Наши люди заберут его на рассвете. В опере я передам тебе исправленный вариант заклинания. Тебе останется только переписать его своим почерком и подсунуть Клеймору.

— Вы с ума сошли? — зашипела разъяренной кошкой. — Филипп и так с меня глаз не спускает. Если он только заподозрит подлог… Как вы передадите документы в переполненном зале или ложе?

— Риск есть всегда, Александра, — невозмутимо произнес Константин. — Но смею заверить, наши маги — лучшие в империи. Они вплетут ложные нити заклинания так искусно, что даже магистр не сразу разберет подвох. — А в опере вам достаточно будет один раз посетить дамскую комнату. Туда Клеймор за вами не отправится. — Ермаков на мгновение коснулся моей руки горячими пальцами. — Бумаги передаст женщина. Она сама к тебе подойдет, выбрав наиболее подходящий момент. Дальше тебе останется только спрятать документы и подготовить финальную версию для нашего «друга». — Ермаков кивнул и отошел, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.

Дядя в доме купца так и не появился. Господин Федоров любезно выделил экипаж, доставивший меня до дома. Переодевшись в рабочую одежду, я просидела до полуночи, дожидаясь возвращения Турова и занимаясь переводом проклятой книги.

Закончила уже под утро. Черновики спрятала в тайник, а переписанный набело вариант с древним заклинанием, завернула в старую тряпицу и сунула под крыльцо.

Савелий Кузьмич вернулся двумя часами ранее. Даже не заглянул ко мне в подсобку, хотя видел, что там горит свет, и направился сразу к себе.

Зато с самого утра он развел бурную деятельность. Разбудил меня и проявил верх щедрости — позвал пить чай с пирогами, которые принес с собой из гостей. Окрыленный вчерашними успехами и щедрым гонораром Федорова, который остался доволен моей работой, Туров пребывал на редкость в добром расположении духа. Он то и дело потирал руки, оглядывая стеллажи.

— Дела идут в гору, Александра, — проскрипел он, довольно щурясь на утреннее солнце. — Давно в этой лавке не бывало столько золота. Ты молодец, девка, глаз у тебя и впрямь верный.

— Спасибо, — я устало улыбнулась. — Надеюсь, поток клиентов не иссякнет.

— И все же… — он вдруг замер, и его взгляд стал колючим и пронзительным. — Опасаюсь я за тебя. Клеймор этот — человек без чести. Видел я, как он на тебя смотрит. Ты не заигрывайся с ним, Сашка. Такие люди ломают все, к чему прикасаются.

— Я справлюсь, дядя. У меня есть ваша брошь.

— Брошь — это крайний случай, — проворчал он, хмурясь. — Не доводи до него, — вздохнул он, внезапно похлопав меня по плечу. — Но помни: если припечет — беги. Лавку я как-нибудь прикрою.

Я благодарно кивнула, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Старик по-своему привязался ко мне, и это неожиданное сочувствие согревало душу.

Вечер наступил слишком быстро, принося с собой липкое чувство тревоги. Я с трудом затянула корсет платья и разобралась со всеми пышными юбками и подъюбниками. Зато результат превзошел все ожидания.

Глубокий синий цвет подчеркивал белизну кожи, а сапфиры на лифе казались застывшими каплями ледяной воды. Я надела кружевную маску, присланную с посыльным пару часов назад. Она закрывала верхнюю часть лица, превращая меня в загадочную незнакомку.

Волосы я вымыла еще днем, накрутив влажные пряди на папильотки. К назначенному часу мне оставалось только снять жгутики из ткани и закрепить волнистые пряди шпильками на затылке.

Клеймор, одетый в новый черный фрак, подчеркивающий хищную стать, ждал меня в торговом зале. Он окинул меня долгим взглядом, в котором вспыхнуло жадное пламя обладания. Ринувшись ко мне, подхватил мою ладонь, прикладываясь к ней губами.

— Вы ослепительно выглядите, Александра, — произнес он бархатистым голосом. — Весь Петербург сегодня будет говорить только о таинственной спутнице Филиппа Клеймора. — Его рука по-хозяйски легла на мою талию. И я лишь усилием воли заставила себя не вздрогнуть от этого прикосновения.

— В таком наряде любая женщина будет выглядеть привлекательно, — процедила сквозь стиснутые зубы. — Не понимаю, зачем, вообще, вы тащите меня в оперу? Чтобы покрасоваться на публику? Уверена, вы легко нашли бы себе спутницу из благородных дам.

— Тебе и не нужно ничего понимать, — Клеймор увлек меня к выходу. — Поспешим. Не хочется опоздать к началу.

В карете Филипп не сводил с меня хищного взгляда. В очередной раз он попытался активировать метку подчинения и лишь скривился, когда потерпел неудачу.

Мы подъехали к Мариинскому театру, освещенному магическими огнями, за полчаса до начала представления. Я вышла из экипажа и невольно залюбовалась строгими линиями здания и декоративной отделкой в стиле барокко и ренессанса.

Жаль, Клеймор не разделял моих увлечений и настойчиво потащил внутрь. В огромном холле, с потолка которого свисала многоярусная хрустальная люстра, толпилось довольно много народу.

Оставив в верхнюю одежду в гардеробной, Филипп нарочно прогулялся со мной по сверкающему залу, расшаркиваясь со знакомыми и представляя меня, как свою загадочную спутницу.

Внезапно среди праздно шатающихся гостей, я увидела Николая Аксакова, бывшего жениха Александры Витте.

Он стоял у колонны, беспечно флиртуя с рыжеволосой кокеткой, утопающей в розовом шелке. Сердце предательски сжалось от жгучей обиды и брезгливости. Николай смотрел на меня с явным мужским интересом, не узнавая в загадочной незнакомке бывшую невесту.

— Прекрасный вечер, не правда ли? — он галантно поклонился. — Филипп, кто эта дивная нимфа?

— Моя спутница, Аксаков. И она не любит праздных вопросов, — Клеймор собственническим жестом притянул меня к себе.

Я промолчала, опасаясь, что голос выдаст меня.

Николай отступил, проводив нас долгим взглядом. От его неприкрытого интереса тошнило. Этот человек клялся в любви и трепетно держал Александру за руку, обещая вечную верность, а теперь смотрел на меня как на очередную диковинку в коллекции бандита. Я едва сдержалась, чтобы не высказать ему все, что думала, но вовремя вспомнила о своей роли.

Мы прошли в зал и заняли свои места. Опера началась, но я не слышала ни одной ноты. Мысли так и крутились вокруг предстоящей встречи в дамской комнате. Клеймор сидел рядом, его колено касалось моего, а рука время от времени накрывала мою ладонь. Он вел себя как влюбленный поклонник, но я видела, как он сканирует зал, словно ожидая подвоха. Когда объявили антракт, я поняла — пора.

— Прости, Филипп, мне нужно на минуту отойти, — я поднялась, стараясь вести себя непринужденно.

— Тебя проводить? — он приподнял бровь, и в его голосе промелькнуло подозрение.

— Не стоит, — улыбнулась самой обворожительной улыбкой, на которую была способна. — Я справлюсь.

В дамской комнате пестрело от шелковых нарядом, а воздух был пронизан частичками пудры и ароматами духов. У больших зеркал теснились дамы, поправляя прически и сплетничая о последних новостях.

Я прошла в дальнюю кабинку, чувствуя, как ладони становятся влажными от волнения. Через минуту в соседнюю кабинку кто-то вошел. Я услышала тихий шорох платья и едва уловимый шепот, который заставил мои волосы зашевелиться на затылке.

— Под дверью, — произнес женский голос.

Я посмотрела вниз и увидела, как в щель скользит сложенный в несколько раз листок плотной бумаги. Я быстро подхватила его и спрятала за корсаж. Сердце ушло в пятки.

— Вам просили передать, что работа закончена и не требует дополнений, — прошептала она.

— Благодарю. Передайте, что я сделаю все, как мы договаривались.

Женщина вышла первой, а я постояла еще минуту, переводя дыхание и стараясь унять дрожь. Бумага за корсажем казалась раскаленным углем, прожигающим кожу. Оставалось только вернуться к Филиппу и дождаться окончания представления.

Однако на выходе дорогу мне преградил Николай, улыбающийся чарующей улыбкой, которая когда-то покорила Анастасию. Его взгляд бесстыдно скользил по моему вырезу, задерживаясь на сапфирах. Он ничуть не сомневался в собственной неотразимости, не подозревая, что стоит перед женщиной, которую предал самым подлым образом. Аксаков нагло потянулся к моей маске, намереваясь ее сорвать, но я резко отстранилась.

— Мы не встречались раньше, прекрасная незнакомка? Ваш взгляд кажется мне до боли знакомым.

— Вряд ли, сударь. Я не вожу знакомств с людьми, чья память короче их совести.

— О, какая дерзость! — рассмеялся, делая шаг вперед и сокращая расстояние между нами. — Это только разжигает мой интерес. Позвольте узнать ваше имя, чтобы я мог посвятить вам свои следующие стихи.

— Вы слишком самоуверенны, господин Аксаков. Я бы не доверилась человеку, способному отдать невесту на растерзание Тайной канцелярии ради спасения собственной шкуры.

— Откуда вы это знаете? — Николай побледнел. Улыбка моментально сползла с лица, обнажая растерянность.

— Достаточно, — раздался резкий голос Филиппа за моей спиной.

Клеймор возник словно из ниоткуда, полыхая бешеной ревностью. Он обхватил меня за талию, прижимая к себе с такой силой, что я охнула от неожиданности.

Николай вздрогнул и недовольно скривился, явно не рассчитывая на скорое появление Филиппа. Между этими двумя мужчинами явно существовала какая-то связь, и она была далека от дружеской.

— Князь, я бы попросил вас не приближаться к моим вещам, — прошипел Клеймор.

— Прошу прощения, Филипп. Не знал, что эта дама под твоим… Покровительством.

— Теперь знаешь. Надеюсь, подобного больше не повторится. Не забудь о наших договоренностях. Если груз задержится… — Клеймор осекся, будто сболтнул лишнего. — Антракт заканчивается. Пора возвращаться в зал.

Николай скомканно попрощался и поспешно ретировался, почти бегом направляясь к выходу из фойе. Меня же трясло от того, с какой легкостью Клеймор назвал меня «свей вещью». Вдобавок, эти странные намеки и недосказанности с Аксаковым наводили на подозрения. Честный человек не будет иметь общих дел с бандитом.

Если Николай как-то связан с темными делишками Филиппа, то я ничуть не удивлена, почему он так легко отказался от Александры.

Представление затянулось допоздна. Артисты и оперные певцы дважды выходили на бис. Публика рукоплескала и восторгалась талантами. Но я так и не сумела оценить выступление по-достоинству. Весь вечер размышляя над тем, как тесно переплелись человеческие судьбы, и какое еще испытание мне готовит сегодняшний вечер.

Когда мы вышли на ночную улицу, Клеймор распорядился подать экипаж. Филипп помог мне подняться в карету, но вместо того, чтобы сесть напротив, устроился рядом, слишком близко. Он обнял меня, навязчиво поглаживая плечо через ткань платья.

— Мы провели чудесный вечер, Александра. Так не хочется, чтобы он заканчивался. Продолжим его в более интимной обстановке. Поедем ко мне, я покажу тебе свою коллекцию редкостей.

— Нет, Филипп. Это невозможно, — я постаралась, чтобы голос звучал твердо, но внутри все дрожало от страха.

— Почему же? Отказы не принимаются. Ты получила щедрые подарки, побывала на представлении, которого никогда бы не увидела за всю жизнь. Настала пора и тебе проявить немного тепла и покорности.

— Потому что я не закончила перевод, — с вызовом посмотрела мерзавцу в глаза. — Те страницы, что вы просили… Они требуют невероятного напряжения сил. Мы и так потеряли здесь кучу времени. Если я немедленно не вернусь к работе, то потеряю нить заклинания. Вы ведь хотите получить результат, а не просто еще одну женщину в постели? Выбор за вами: мимолетная страсть или ключ к могуществу.

Клеймор замер. На его лице отразилась борьба между похотью и жаждой власти. Победила последняя.

— Ты чертовски умна, Александра, — наконец произнес он, убирая руку. — Хорошо. Едем в лавку. Но помни: завтра утром я жду полный перевод. Если обманешь, ничего не спасет тебя от моего гнева. Я уничтожу Турова, а тебя заставлю на коленях вымаливать прощение.